Bleach: Swords' world

Объявление



Pokemon: Amazing World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Hueco Mundo » Эпизод: Смотри моими глазами


Эпизод: Смотри моими глазами

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Название: Смотри моими глазами.
Участники (в порядке отписи):   Канаме Тоусен, Риньери Мурата,  Куросаки Ичиго
Время действия: Вечная ночь
Место действия: Лес Меносов
Условия: Некая особенная область, скрытая под пустыней Уэко Мундо. Деревья из серебристого кварцевого вещества, больше напоминающие грубо высеченные колонны, пробиваются сквозь толщу песка наружу. Населяют Лес бесчисленные гиллианы. Адьюкасы находятся под командованием Айзена Соуске..
Квента (пролог истории):    разговор с Нэллиал,  видимо, затронул какие-то струнки в душе Канаме Тоусена, и   он решил, что, прежде чем Куросаки Ичиго окончательно станет врагом Лас Ночес, он должен увидеть Уэко  Мундо. Увидеть сам, а не услышать от  других.
Предыдущий эпизод:
Канаме Тоусен: Эпизод: У любого события должна быть если не причина, то виновник.
Риньери Мурата: Эпизод: Куда ведет тропа во мраке.
Куросаки Ичиго: - Эпизод:  Бег с препятствиями.

+2

2

Тоусен  стоял, по обычаю слегка наклонив голову, едва касаясь ладонью монитора.
На мониторе  тот, кто наделен способностью видеть, без труда разглядел бы каменную арку, поросшую чем-то вроде лишайника, наполовину занесенную песком, да волны того же песка, периодически взметаемые ветром.
Каким ощущал это изображение Тоусен, не знает никто. И не узнает – экс-капитан не самое разговорчивое существо в этой вселенной.
А возможно, и во всех окрестных не найдется столь же необщительного синигами.
Тоусен двинул рукой, простучал пальцами по сенсорам сбоку экрана – изображение сменилось .
Теперь это был Лес Меносов.
Величественные кварцевые колонны тянулись ввысь, мерцая всеми оттенками темно-синего.
В их размеренном мерцании чудилось что-то живое.
Как пульсация крови в жилах огромного зверя.
Жаль, что смотреть некому. Некому?
Тоусен медленно провел ладонью по монитору, будто впитывая изображение кожей  - во всяком случае, на экране, из-за бледнеющего Леса Меносов, медленно проступил Лас Ночес.
На фоне мертвенно-белых стен волосы Куросаки Ичиго казались кричаще-яркими, обжигающми.
Или это его реяцу обигает даже через монитор?
Неважно.
Важно то, что этому мальчику предстоит сражаться.
Сражаться на стороне Готей-13.
Сражаться не против Пустых – в конце концов, долг каждого  синигами спасать людские души, даруя им погребение и защищая от желающих их пожрать  звероподобных монстров  – сражаться против  Айзена.
Против Лас Ночес.
Против Уэко Мундо.
Уничтожить?

Тоусен не сомневался, что Готей-13 постарается уничтожить не только самого Айзена и тех, кто ушел с ним – о, нет,  синигами, если смогут, сровняют с землей белые стены, уничтожат всех, чье человеческое лицо проглядывает из-под сломанной маски, чтоб и воспоминаний о том, что не так уж сильно они отличаются, не осталось.
Тоусен   знал запах крови синигами.
Людей.
Пустых.
Ощущал ее капли на своей коже во время сражений.
И одно он знал точно – пахнет кровь одинаково солоно,  чья бы она не была.
Стоит узнать это и Куросаки Ичиго, прежде чем он поднимет свой меч в защиту того, что считает правдой.
Это будет справедливо.[/i
]Тоусен   шагнул за дверь командного центра.
… Поворот коридора оказался настолько неожданным, а шаги арранкара настолько тихими, что даже Тоусен едва не столкнулся с ним, не успев замедлить шаг.
[i]Рваная серо-коричневая вспышка реяцу, ультрамариновый фон – фракция Гриммджоу.

Тоусен поморщился – Секста не пользовался его симпатией.  Как и его стая.
Впрочем, этот еще не успел себя зарекомендовать.
- Ринъери… Мурата? – имя скользнуло из памяти, зеленовато-серебряное, как рыбья чешуя. – Приведи ко мне Куросаки Ичиго .
Я буду ждать на минус первом этаже, в третьем  левом коридоре.

+2

3

После того что ему довелось увидеть в Лесу, Мурата был слегка взволнован. Чем конкретно, конечно, он сказать не мог, но что то его беспокоило. Было ли это из-за того, что в мир Пустых заявилось так много чужаков, в числе которых был квинси, шинигами и ещё какое-то странное существо, что то между шинигами и... Пустым? Да нет, разве бывает такое, чтобы существовали такие создания? Может и нет, а может и да, в любом случае, точно объяснить причину своей тревоги, арранкар не мог. Просто что то засело, как заноза, в мозгу и не давало ясно мыслить. Вот, что ему делать теперь? Вполне очевидно - идти докладывать кому нибудь из командования, ведь речь могла идти о вполне серьёзных вещах. Ну хорошо, вот, допустим, идешь ты докладывать, а кому именно? В принципе, тоже вполне очевидно - следует доложить шинигами-реока... На этом моменте тревога усиливалась. А кому из них, конкретно? Рин вполне себе отчетливо помнил всех троих, день когда Айзен предложил ему идти за ним, отпечатался в памяти арранкара четче некуда. И спутников Айзена он тоже запомнил. Правда, более он с ними не пересекался, зато вдоволь наслушался о них уже после своей трансформации. И кого из этих троих боятся следовало больше, Мурата, по крайней мере для себя, решить не мог.
Первым, конечно же, на ум приходил Айзен. Что им движет, на кой черт ему понадобилось эксперементировать над обитателями Уэко-Мундо? Кто его знает. За то время, что он тут прожил, Риньери успел для себя уяснить, что какие бы мотивы не двигали Айзеном, Пустым это ничего хорошего не сулило. Почему, опять же, арранкар сказать бы не смог, просто ему казалось странным, что шинигами, которые, обычно, убивают пустых на месте, вдруг ни с того ни с сего приходит и дает им такую силу, делает их отдаленно похожими на этих же самых шинигами. Как то это уж очень подозрительно. Плюс о силе самого Айзена, тоже ничего известно не было. Хотя, тот факт, что он без особых усилий (по крайней мере, Риньери так казалось) смог вмешаться в природный порядок вещей и самолично поменять его так, как ему того хотелось, уже говорил о многом.
Вторым на ум приходил тот странный тип, с жутковатой ухмылкой на лице, которая с этого самого лица не сходит ни при каких обстоятельствах. А ещё этот жутковатый прищур... Насчет этого шинигами Риньери вообще ничего не мог сказать. Ни как его зовут, ни какими силами он обладает. Ничего. Хотя, опять же, этот шинигами пришел вместе с Айзеном, а значит посилам ему, ну как минимум, не уступает. Но потом опять, это ведь Айзен изменил Пустых, а не тот, второй.
И наконец, третий - Канаме Тоусен. О нем Риньери был наслышан, пожалуй, лучше всего. Хотя, как бы странно это не звучало, лично он с ним ещё не пересекался. Наслышан же, Мурата был, в основном от Гриммджоу, который, очевидно недолюбливал этого самого Тоусена. Почему, черт его знает, допытовать Гриммджоу глупыми вопросами, Рин не решался. Просто Сексте чем то насолил этот Тоусен. А больше, о Тоусене особо никто не говорил. Так вот кого же из этой тройки боятся больше? Пожалуй, боятся следовало всех троих, но Айзена, больше всего. Шутка ли, человек способный менять природный порядок вещей без особых усилий? Нет, Айзен определенно был самым опасным из тройки реока. И все же, возвращаясь в реальный мир, кому же докладывать о чужаках? Пожалуй...
- Ринъери… Мурата? - вот тебе и ответ на вопрос. Фигура Канаме Тоусена выросла перед глазами резко и неожиданно, заставив арранкара вздрогнуть от неожиданности.
- Г-господин Тоусен... - мысли путаются, слова вылетают отрывисто, разумеется уже не может идти речи ни о каких докладах. Риньери почему то вдруг ощутил что то весьма странное и, почему то, зловещее, находясь перед реока, как будто бы над его головой занесли секиру, готовую в любой момент отсечь эту самую голову.
- Приведи ко мне Куросаки Ичиго. - Куросаки... Ичиго? Это имя Риньери где то уже слышал. Ах, ну да, разумеется. Все от того же Сексты, причем весьма в нелестных тонах. Риньери хотел было, все таки попытаться вставить свои пять копеек, но едва он поднял голову, как почти сразу же, воображаемая секира мелькнула перед глазами, отсекая всякие мысли. Арранкару ничего не осталось, как обратно уткнуть голову в землю.
- С-слушаюсь... - только и выдавил из себя Мурата, разворачиваясь что бы отправиться искать этого самого, Курасаки Ичиго.
- Я буду ждать на минус первом этаже, в третьем  левом коридоре. - это было последнее, что Рин услышал, скрываясь за углом, оставляя реока позади. И с каждым шагом, он набирал скорость. Вот Риньери уже не идет, а несется прочь, куда глаза глядят с одной лишь целью - найти этого самого Ичиго, да отвести его к Тоусену, доклад подождет. И Мурата, теперь уже в сонидо, мысленно отсчитывал корридоры, пока, наконец, не вылетел наружу...

Отредактировано Rinieri Murata (26.05.2018 18:41)

+6

4

Сухой ветер ворвался через зарешеченное окно. Он покружив по комнате, оставил в качестве напоминания о себе горсть песка, и, на прощание дернув находящегося в комнате человека за волосы, умчался прочь.
Резкий, неприятный свет бросал на пол тонкие лучи света, расчерчивая его на аккуратные, симметричные линии и выхватывая их всего пространства комнаты одинокую фигуру, стоящую у окна, которая казалась совсем крошечной в этом громадном помещении, в котором, кажется, раньше располагалось что-то вроде тренировочного цента - стены и пол еще несли в себе напоминание о ярости, силе и неуправляемой жажде убивать. Да и реяцу здесь была странная - острая, как бритва и пахнущая грозой. Она давила на плечи, заставляя непроизвольно сутулиться, и не вызывала ничего, кроме страстного желания поскорее покинуть это место.
Ичиго не помнил, сколько поворотов и ступенек он прошел на пути сюда, следуя за худым арранкаром по имени Улькиорра, который до этого его победил, приложив минимум усилий, в то время, как Куросаки выложился на полную - вызвал банкай, позволил Пустой сущности занять его место. И даже Гецуга Теншо не смогла оставить на приспешнике Айзена даже царапины.
При мысли о владыке Уэко Мундо на душе стало гадко и противно, а пальцы автоматически начали сжиматься в кулаки. Правда, сделать это не предоставлялось возможности - руки были скованы ограничивающим движение кидо, который Айзен "заботливо" наложил на временного шинигами перед тем, как Улькиорра отвел Куросаки в башню, так что пальцы лишь слегка коснулись друг друга и снова опустились, расслабляя ладони. Наверное, Ичиго впервые почувствовал себя настоящим заключенным и представил, каково им ходить в колодках...
Он потерял счет часам и уже не знал, сколько прошло времени. Казалось, в этой башне оно просто остановило свой бесконечный бег и зависло под потолком, как огромная булава в египетской гробнице. Казалось, один неосторожный шаг - и она обрушится на голову, раздавит своим весом. Ичиго хотелось только одного - разорвать путы и сбежать, но он понимал, что тем способом, которым он уже пытался воплотить этот план в жизнь, ему уже не удастся покинуть свою темницу. Положение усугублялось тем, что, запирая Куросаки в башне, Улькиорра унес с собой Зангецу, который мог бы увеличить шансы на успех. Так что теперь к общей проблеме нужно было приплюсовать возвращение занпакто, без которого Ичиго ни за что не покинет Уэко Мундо.
С каждой минутой, проведенной среди безмолвных стен, напряжение Куросаки росло. Он чувствовал реяцу врагов, рассредоточенную по всему периметру замка, пытался рассчитать расстояние от места своего заключения до них и сколько ему понадобилось бы времени, чтобы добраться до своей цели. Но это было не так-то просто: чужое духовное давление грозилось пригвоздить временного шинигами к каменному полу и оставить его там навсегда.
Но густое напряжение все же оборвалось. На далекой лестнице послышались торопливые шаги, будто кто-то очень торопился преодолеть немалое расстояние за рекордно короткое время, и спустя некоторое время, дверь распахнулась, заставляя Ичиго развернуться в сторону прибывшего.
Им оказался очередной арранкар, запыхавшийся от быстрого бега. О том, что он принадлежит к когорте васто лордов, можно было судить только по реяцу - одежда никак не подчеркивала его принадлежность. Напротив, именно она сбила временного шинигами с панталыку.
"И куда ему торопиться? Я ведь обездвижен".
Ичиго смерил незнакомца холодным взглядом, словно задавая немой, но вполне очевидный вопрос - "Чего надо?"

+4

5

Куросаки Ичиго... Странное дело - когда это имя упоминал Гриммджоу, оно звучало совершенно не так, как когда это имя упомянул г-н Тоусен. Из уст реока имя звучало весьма загадочно и, от чего то, даже немного зловеще. Хотя, в принципе, все из уст реока, будь то г-н Тоусен или Айзен, все звучало зловеще и таинственно. Так что от поспешных выводов Риньери, все таки, постарался воздержаться и исходить исключительно из своих впечатлений, которые сулила ему эта встреча с человеком, чье имя частенько упоминал Гриммджоу.
Поворот за поворотом, сперва в сонидо, а затем просто бегом, Мурата шел на довольно отчетливый источник реяцу. Отчетливый и непонятный. Непонятным была природа этого источника. Конечно, от пустых он отличался весьма разительно, а потому не могло быть ошибки в том, что источником является тот самый Ичиго, за которым послал г-н Тоусен. А отличие этой реяцу, было в том, что в ней было что то от шинигами, что то от пустого и, кажется, ещё что то, хотя больше, все таки, от пустого. И тут арранкара осенило - ведь именно такой же, была реяцу того, третьего незнакомца в Лесу Меносов. Рядом с ним был квинси, от них отбился шинигами, Аясегава Юмичика, а третьего Риньери так тогда и не смог опознать. Неужели этот Куросаки - гибрид пустого и шинигами? Прямо как арранкар, только, пожалуй, с большим уклоном в сторону шинигами... Все эти мысли закружились в голове у Мураты и породили массу вопросов неизвестно кому, которые пропали в ту же секунду, как между арранкаром и источником странной реяцу не осталось ничего, кроме закрытой двери.
Мурату встретил хмурый, холодный и весьма неприветливый взгляд, как будто бы парень уже приготовился дать бой и только и ждал, когда в дверь войдет . Конечно же, ни о каких поединках и речи быть не могло, тем более, что Рину было более, чем очевидно - что если тот, кто сейчас стоит перед ним, умудрился нехило насолить Гриммджоу, то тягаться с ним будет, мягко скажем, неразумно. Но, ведь ничего и не предвещало драку, так? Может все обойдется? Как бы там ни было, а Мурата, всё же, вряд ли по своей воле захотел бы пересечься с этим Ичиго. Всё таки, что то в нем настораживало, если не сказать больше - пугало, так что, вероятно следует умерить своё любопытство и просто сделать то, что велел ему сделать г-н Тоусен.
- Ты Куросаки Ичиго? - хотя, конечно же, у Риньери не осталось никаких сомнений, что перед ним стоял никто иной, как Куросаки Ичиго, но несмотря на это, арранкар счел нужным именно с этих слов начать разговор, - Тебя хочет видеть господин Тоусен, я тебя провожу, идем. - голос был спокойным, не выражавшим ровным счетом никакой агрессии или враждебности, напротив, Мурата старался вести разговор относительно доброжелательно, в конце-концов, там, в Лесу, с тем шинигами получилось разойтись мирно, может тут тоже свезёт?

+4

6

Ичиго наградил спутника взглядом из раздела: "А то не видно..." Вот больше всего на свете он не мог терпеть дурацких вопросов и странных личностей вроде той, которая сейчас стояла напротив него. Он вообще арранкар? И одежда, и реяцу его кардинально отличалась от Улькиорры и даже того же Айзена. Казалось, этот тип просто мимо проходил. Но, как и в случае внешности, духовная энергия тоже может быть весьма обманчивой - противник явно из васто лорде, и даже если у Ичиго была сейчас возможность сразиться с ним, то вряд ли бы он победил. Внешне спутник казался мирным, но, как рассказывал Чад, с Кьёраку было так же - за добрыми уговорами скрывалась огромная сила, которая была способна снести гору.
Ичиго злился на себя. Выходит, Айзен и Улькиорра правы, и без меча Куросаки не стоит и ломаного йена? Почему у него не хватает сил просто разорвать эти путы? Только потому, что Рукия сказала, что это невозможно простому смертному? Или дело в чем-то другом?
"В твоей слабости!"
Не забывший обиды внутренний Пустой напомнил о себе, но у Куросаки не было времени его слушать. Его больше напрягли слова о Тоусене, нежели комментарий со стороны Хичиго. Упоминание этого имени снова взбудоражило душу, заставив вспомнить о недавнем позорном дне, когда Канаме захватил его в плен. И все же, такой злобы, как Айзену, к невидящему шинигами Ичиго не испытывал. Сказался ли факт того, что его он знал меньше остальных или то, что Тоусен вообще не вписывался в злодейский шаблон своими фразами о справедливости и мире, неизвестно.
Да и арранкар напротив него не выражал никакой враждебности. И пусть он был таким же спокойным, как Улькиорра, в голосе не было той холодной надменности и презрения, что была присуща черноволосому приспешнику Айзена. Что ему такого мог сказать Канаме, чтобы заставить так разволноваться? И пусть внешне это не было заметно, Ичиго почувствовал внутреннее напряжение и волнение, которое испытывал собеседник.
Иного выхода кроме как следовать за пришедшим за ним арранкаром все равно не было. По крайней мере, лучше разговаривать с Тоусеном, чем сидеть в этой башне и думать о своем недавнем поражении. К тому же, будет весьма легальный способ выяснить, где может находиться Улькиорра с оставленным у него Зангецу. Ко всему этому прибавилось странное подозрение, что среди разнородной духовной энергии Ичиго почувствовал знакомые нотки, но теория о том, что кто-то отправился ему на выручку, казалась размытой и нереальной. Вряд ли кто-нибудь, кроме взбалмошного Шинджи, знал о его местонахождении, а последний, хоть и болтун, не станет опускаться до диалогов с теми, кто не представляет для него интереса. И все же...
Ичиго упрямо тряхнул рыжими прядями и снова посмотрел на арранкара. В душе боролись два противоположных чувства - отправиться следом или напасть. Последняя явно принадлежала Пустому, но Куросаки понимал, что со связанными руками и безоружный он много не навоюет. Так что, как бы ему не хотелось, нужно выбрать более спокойный вариант. В конце концов, этот тип, возможно, еще не настолько плох, как эта троица. К тому же, будет интересно послушать, о чем будет говорить Тоусен.
- Я. Веди.

+4

7

Пока все шло гладко - обенялись любезностями, причем не в самом плохом смысле этих слов, и молча пошли к месту назначения. Всё. Никаких проблем!
Ну... Почти никаких. Риньери, несмотря на то, что сам он решил попридержать свое любопытство, все же распирало от желания уточнить, кем же является этот, Курасаки Ичиго на самом деле? Шинигами? С виду да, а как повнимательней посмотришь - от него так и фонит реяцу пустого. Причем фонит ОЧЕНЬ сильно. Если бы реяцу этого парня была бы материальна - она бы не оставила от Лас-Ночес и камня на камне, испепелив все вокруг, да притом ещё и в приличном радиусе. Казалось, что и шинигами этот тип был не иначе, как по какому то недоразумению, Мурате показалось, что его ранняя мысль по поводу "гибрида" - чушь и перед ним такой же арранкар, как и он сам, только в разы сильнее. Хотя потом, вспышка злобной реяцу утихла, наверняка парень подавил её. Но почему? Может, все таки не пустой? В голове у арранкара все путалось, один вопрос громоздился на другом и вместе они образовывали целую башню, шаткую и ненадежную. А что ещё важнее - не нужную. Всё таки, не любил Рин, когда его голова была забита запутанной массой различных вопросов, это сильно мешает жить и вдобавок мешает выполнять свою работу. Поэтому, проходя очередной корридор, арранкар не удержался и нарушил тишину.
- Слушай, извини, но мне до жути интересно - ты кто? Шинигами или пустой? А если пустой, то где твоя маска? Кем ты был до того как сломал её? - Рина внезапно буквально прорвало шквалом самых разных вопросов и остановиться он был не в силах. Любопытство все же взяло верх...

+4

8

Кажется, спутник весьма удивился тому, что Куросаки не набросился на него со связанными кидо кулаками. Наверное, в другое время Ичиго и сам удивился бы подобному поведению, но сейчас он  лишь нахмурил брови и послушно последовал за арранкаром, вынашивая в голове самые отчаянные планы и мечты о том, как он уделает Айзена и Улькиорру, посмевшего так пренебрежительно относиться к противнику, который рвался с ним сразиться, но получил в ответ моральную оплеуху из раздела "Ты недостоин пасть от моего меча". Ну ничего, Ичиго лишь бы добраться до Зангецу, а там хоть трава не расти!
Так он и шел, рассматривая одинаковые коридоры и стараясь запомнить, сколько поворотов и лестниц они уже преодолели. На двадцать пятом Куросаки уже сбился с пути и оставил эту глупую затею - если удастся вернуть занпакто, он, как уже планировал, просто пробьет в стене дыру пошире, не утруждая себя лишними подсчетами и заморочками в создании стратегии и тому подобного бреда. Наверное, именно поэтому Урью часто сердился на него и обзывал недотепой.
Вопросы спутника, посыпавшиеся словно из рога изобилия, вывели Ичиго из мира собственных мыслей и планов, вызвав у него вздох разочарования. Снова-здорово! Сначала Айзен, теперь этот тип! Ну что они все к нему прикопались? Хотя, впрочем, после возникшего чувства недовольства резко пришло на смену искреннее недоумение.
В самом деле - кто он? Этот вопрос задал Сосуке и не получил на него должного ответа, ибо, когда дело касалось защиты дорогих людей, Куросаки было наплевать, как он выглядит и чьей силой пользуется в данный момент. Но на самом деле в душе периодически всплывал этот вопрос и снова погружался в пучину хаотичных мыслей, как огромная доисторическая рыба погружается на дно океана, куда уже не проникает солнечный свет, с целью больше никогда не являться этому миру. Но одно Ичиго знал точно.
- Я не Пустой.
Голос временного шинигами предательски дрогнул на последнем слове. Вопрос о маске вернул его к битве с Улькиоррой, страшному, раздвоенному голосу и безумному желанию убивать, убивать и убивать, пока руки способны держать занпакто, а лицо закрывает бело-красная ширма, затемняющая рассудок и разбивающая душу на две неровные половины.
- И не шинигами.
Ичиго снова вернулся к событиям той ночи, когда он увидел Бьякую и Ренджи. Свой сломанный меч и расплывающийся перед глазами асфальт, крик и слезы Рукии, собственное бессилие... Он никогда не был настоящим шинигами. Так, жалкой пародией с неестественно-огромным занпакто и минимальными знаниями о настоящем сражении с настоящими противниками, способными с двух ударов тебя уделать.
- Я - временно исполняющий обязанности шинигами. Это все, что тебе нужно знать.
Ичиго надеялся, что этот ответ устроит спутника, потому что лично сам не выносил и такого определения. Все было как-то не так. Он и сам не знает, кто такой и зачем вообще нужен в этом мире, если не смог спасти единственного близкого человека, а сейчас не может даже себя?
Чем больше они отдалялись от башни, тем увереннее и легче чувствовал себя Куросаки, избавившись от давления реяцу комнаты, в которой недавно находился.

+5

9

Ещё два - три поворота, один лесничный пролет, и они будут на месте - минус первый этаж, третий левый коридор. Собеседник из "временного шинигами", Курасаки Ичиго, был, пускай и не многословным, но куда более интересным, нежели тот шинигами в Лесу Меносов. По крайней мере, в его речи небыло той язвительности и надменности, он, скорее, путался в своих мыслях, ну или по крайней мере, что то весьма сильно его озадачило, что сказалось на его голосе и на ходе его мыслей. Хотя, может быть у него не было четкой мысли вообще? Можзет он и в самом деле запутался, а от того Рину показалось, что своими расспросами он ненароком задел собеседника по неволе и от этого, почему то, стало как то неуютно, опять же, в сравнении с тем случаем в Лесу, этого, Ичиго, не хотелось ни подкалывать ни, тем более, оскорблять. К тому же, сомнение в его голосе, когда разговор коснулся "маски" и "пустого", отдавали чем то крайне знакомым.
Да, пожалуй. Такие же сомнения, вероятно, испытывает каждый пустой, только что сформировавшийся в адьюкаса - ты только что перестал быть конгломератом душ, бесформенным, безымянным, безмозглым. Ты только-только обрел личность и способность чувствовать, рассуждать, и мыслить. И разумеется, ты и понятия не имеешь, кем ты был когда то, до этой бесформенной массы душ. Иногда Риньери задвал себе этот вопрос, но только иногда и только, когда был один. Пытаясь найти какой-нибудь ответ, арранкар приходил к заключению, что он - это он, и больше никто и никогда, и никем больше он быть не хотел, да и, собственно говоря, он и не мог. Либо будь тем, кто ты есть, либо ты труп, других вариантов нет. Но кто такой Риньери Мурата? Фрассион Сексты Эспады, Гриммджоу Джаггерджака? Это его место в иерархии, так сказать, его должность. Но это не совсем то. 95й арранкар Армии Айзена? Это его принадлежность к малошерстному населению Уэко-Мундо в целом. И это тоже не то. Формальности, титулы, должности. Ярлыки, не более. Тогда кто же, в самом деле он - Риньери Мурата, такой? Ответа на этот вопрос Рин не мог найти и, пожалуй, никогда уже не найдет, и от этого ему становилось тоскливо. И именно эта тоска заставляла что то внутри существа Мураты сочувствовать своему собеседнику. Хотя, вряд ли Ичиго нуждался в чьем то сочувствии. В конце-то-концов, он, пускай и дрогнув на мнгновенье, но все же внятно сказал, что он не пустой. И в самом деле, так оно и было - его реяцу была смесью реяцу шинигами и пустого, причем в первую очередь - шинигами. А значит, скорее всего, изначально он и был шинигами. Об этом так же свидетельствовал этот странный титул - "временный шинигами", Риньери посчитал для себя важным отметить, что именно "временный шинигами", а не "временный пустой". Правда звучало бы это странно.
В общем, разговор, пускай немногословный и короткий, доставлял арранкару массу эмоций. Он сочувствовал собеседнику и в то же время, был рад, что в кой то веки, шинигами не пытался его убить и, что тоже было важно - разговаривал более простым тоном, не пытаясь замаскировать под своими словами язвительную остроту или чистейшее оскорбление (хотя, тот же Юмичика Аясегава, вроде как не оскорблял Рина на прямую, скорее, просто язвительно подкалывал).
- По моему, ты все таки, больше шинигами, чем пустой, - Риньери почесал ратылок и повернулся к своему собеседнику, - Извини за расспросы, я не хотел тебя оскорбить, просто было любопытно, - и нельзя сказать, что свое любопытство, Мурата исчерпал, но донимать собеседника расспросами на личные темы было не очень вежливо, поэтому арранкар чувствовал, что задел собеседника, - Пришли, третий левый коридор, нам сюда. - глубоко вдохнув, арранкар завернул за угол первым, - Господин Тоусен? Простите за задержку, мы пришли. - хотя Риньери и не знал точно, сильно ли они задержались и как долго шли, но тем не менее, счел нужным извиниться за возможную задержку...

Отредактировано Rinieri Murata (05.06.2018 02:30)

+5

10

Минус первый этаж Лас Ночес неразличимо для уха гудел янтарно-желтым дрожащим гулом.
Тоусен ласково коснулся стены пальцами – будто погладил огромного зверя.
Если бы его глаза умели различать цвета, он мог бы видеть, что стены здесь сложены не из белого камня, как везде в твердыне Айзена, а из тепло мерцающего полупрозрачного минерала, похожего на окаменевшую смолу.
Впрочем, Тоусен и без помощи зрения знал это.
Нижние коридоры Лас Ночес – старше крепости, возведенной айзеном Соуске.
Старше владычества короля Баррагана.
Старше, возможно, даже самой Пустыни,
Янтариновые коридоры идут вглубь, расходясь в стороны, как корни огромного дерева.
Корни Лас Ночес.
Корни, питающие силой окрестности.
Тоусен прислонился спиной к теплой даже на ощупь стене, и растворился мыслями в энергии, которой, казалось, были пронизаны нижние коридоры.
Ему нравилось считать, что эта энергия – время.  Время  миров, берущее начало у корней Лас Ночес.
Он знал, что, чем ниже спускаешься, тем лучше чувствуется эта сила.
Знал так же и то, что глубже минус третьего яруса не спускался никто.
Даже он сам.
Время, постепенно сгущающееся в глубине янтаринового лабиринта  до состояния почти осязаемого, пугало даже его.
Даже Судзумуши.
Минус первого коридора вполне достаточно, чтобы почувствовать течение времени.
Возможно, это сможет ощутить и Куросаки Ичиго. Ведь не так сильно они различаются  - оба синигами, оба способны носить маску Пустого.
Вот только один ищет справедливости.
Второй – спасает своих друзей.
Кто прав?
Время покажет.

По губам Тоусена скользнула усмешка.
Будто бы в ответ на его мысли, зазвучали шаги.
Раскатилось упругое эхо. Двое.
Тоусену не нужно было прислушиваться – он и так «видел» - серебристо-зеленая чешуйка – Риньери Мурата и  непримиримо оранжевый с красным и белым - Куросаки Ичиго.
Один.
Без меча.
Что ж, может, оно и к лучшему.

- Господин Тоусен? Простите за задержку, мы пришли.
Неожиданно резкий голос Риньери впился в мозг серебряной иглой.
- Тише. – непроизвольно вырвалось у Тоусена. Он безошибочно повернул лицо к Куросаки:
- Ты не кинешься в драку, если я освобожу тебе руки? Здесь и сейчас никто из нас не собирается на тебя нападать.
Судзумуши во внутреннем мире закопошилась, шевеля ломкими лапками, но, не почувствовав хищного присутствия чужого занпакто, притихла, мерцая фасеточными глазами.
- Я считаю, ты должен увидеть кое-что. Риньери, ты можешь пойти с нами. – Тоусен, не дожидаясь ответа Ичиго, шевельнул губами.
В вербальном компоненте не было нужды.
Но, будучи слепым, он получал странное удовольствие, произнося слова заклинаний, окрашенные в разные цвета.
Яркие.
Зачастую даже флюорисцирующие.
Они делали его мир цветным – пусть на короткое время.
Прошептав последнее слово, Тоусен кивнул головой:
- Идите за мной. И не отставайте – здесь легко заблудиться, и слишком мал шанс встретить того, кто сможет указать путь наверх.
Коридор уходил вниз. И немного влево.

+3

11

Казалось, этот путь не закончится никогда. От бесконечных коридоров уже рябило в глазах, звук шагов  гулко отдавался в ушах, а идеально ровные плиты стен начали уже раздражать - так и хотелось съездить по ним Зангецу для морального спокойствия и обеспечения Лас-Ночес дополнительной бесплатной вентиляцией. Плюс ко всему, к этим факторам прибавились настойчивые расспросы сопровождающего его арранкара, которые вызывали в душе лишь неприятный резонанс - после того, что произошло в том зале, Куросаки никаким боком не хотелось касаться в разговоре тем, связанных с шинигами, арранкарами, пустыми, реяцу и всем прочим. Поэтому на попытку собеседника извиниться за любопытство Ичиго лишь хмыкнул, давая ему неопределенный ответ на его слова. Впрочем, составлять язвительные комментарии резко стало некогда - впереди показался последний поворот, отделяющий временного шинигами от того, с кем в другое время рыжеволосый ни за что бы не стал разговаривать. В том, что Тоусен там, Ичиго не сомневался - реяцу слепого экс-капитана чувствовалась еще за два коридора. Текучая, как вода и холодная, как острая сталь висящего над камином меча, она вызывала в душе не самые приятные ассоциации и сводила на нет возможное сопротивление, которое все равно Куросаки сейчас не было доступно ввиду скованных рук и отсутствия занпакто.
Громкий голос Мураты Канаме не понравился, о чем он не преминул сообщить. Куросаки встретился взглядом с невидящими глазами, скрытыми плотными очками, словно пытался понять, что лежит на душе Тоусена. Из всех трех предавших Готэй именно он вызывал жаркие споры и непонимание, как вообще такой человек мог оказаться в одном стане с теми, кто хотел уничтожить эту бренную землю.
И этот человек сейчас предлагал ему свободу. Впрочем, такая свобода приравнивалась  к выпущенной из клетки птице, которая все равно не может покинуть квартиру с плотно запечатанными окнами, и рано или поздно, ей все равно придется вернуться в свою тюрьму только хотя бы затем, чтобы не попасть в более серьезную опасность, да и затем, чтобы банально подкрепиться. И все же, эта неудобная свобода была гораздо лучше удобного заточения, да и Тоусен все равно не стал дожидаться положительного ответа Куросаки, а сразу принялся за дело, предполагая, что у Ичиго все равно не найдется иного выхода, чем согласиться. Ведь сражаться ему нечем, а кулаки Канаме все равно не достанут - при внешней беспомощности, которая бывает присуща слепым людям, Тоусен в прошлом был настоящим боевым капитаном, да и сейчас не растратил своих навыков.
Наконец ненавистное кидо было снято, и Ичиго, растирая онемевшие пальцы, пошел за Тоусеном и арранкаром. Ему стало интересно, какие доводы в оправдание Уэко Мундо и выгодного союза с арранкарами и Айзеном предложит Канаме. Да и что он собирается показать, не коллекцию же марок?
Ичиго редко кого слушался, но сейчас вынужден был подчиняться, ибо в стенах Лас-Ночес он чувствовал себя так же уверено, как Кенпачи Зараки - на запутанных улицах Сейрейтея. Потеряться здесь не составит особого труда, а вот выбраться будет сложнее. К тому же, где-то, глубоко в душе, парня съедало жуткое любопытство - а как выглядит мир за стенами белого замка? И оправдается ли его теория о том, что, помимо Пустых и меносов, там могут оказаться кто-то из знакомых...

+3

12

Чем Мурата так насолил временному шинигами, для первого так и останется вопросом, скорее всего, по какой то причине, Ичиго был не в духе. Ну и то, что он, собственно говоря, шинигами (пускай и с оговорками) тоже делало какие либо вопросы бессмысленными. Ичиго и не должен был что либо говорить арранкару в принципе. Так что ответ временного шинигами заставил Рина только вздохнуть. Было ли то необычайно разыгравшееся любопытство Риньери, что задело шинигами, или же что то случилось до этого, а в том, что что то случилось до того как они встретились, не приходилось сомневаться - во-первых, у Ичиго не было оружия, а значит кто то его отобрал, что в свою очередь значит, что временный шинигами с кем то дрался и, очевидно проиграл бой, а во-вторых, его руки были "связаны" каким то кидо. Кем был противник Ичиго, тоже было весьма проблематичным вопросом. Конечно, вряд ли это был кто то из рядовых нумеросов, слижком уж этот парень был силён, чтобы нумеросы смогли его одолеть, забрать оружие и на прощание скрутить тому руки с помощью кидо. Так что это скорее всего, был кто то из Эспады. А кто именно - не шибко важно. В общем, причины злиться у Ичиго явно были, а значит, лучше не лезть с ненужными расспросами. Неожиданный ответ Тоусена снова вернул воображаемую гильотину. Которая, впрочем, почти тут же исчезла сама собой, вероятно дело было в спокойном тоне Тоусена (в самом деле - была бы на то воля реока, Риньери бы велели скрыться с глаз долой, ну или убили бы).
Отказываться от предложения реока было нельзя. Да и, скорее, отказ и не подразумевался, так как в итоге, Тоусен позвал за собой обоих. Риньери лишь молча кивнул и двинулся следом за реока. В конце-концов, любопытство никуда не ушло, а сейчас ему представилась редкая возможность и на подземелья взглянуть, да и реока получше узнать.

Отредактировано Rinieri Murata (11.06.2018 03:04)

+3

13

*

Ребята, я очень прошу прощения - но лето оно такое лето. Совсем забегался, едва вовсе про вас не забыл.
Я постараюсь больше так не делать, честно-честно!
З.Ы. Все вопросы по местам, по которым мы ходим, можно задавать хоть в ЛС, хоть в игре, собственные домыслы - приветствуются.

Тоусен привычно шел-струился по узкому коридору с непривычно-низким потолком. Ну не строят люди таких потолков.
Вообще непонятно, кому было бы удобно – даже не особо высокому Тоусену приходилось пригибать голову.
И делал он это совершенно автоматически, привычный жест того, кто частенько ходит этими коридорами.
Стены были сложены уже даже не тепло мерцающим янтарином -  каким-то белым камнгем, на ощупь совершенно гладким, будто глазированный фарфор. Когда-то давно – сейчас Тоусен сказал бы, что с тех пор прошла вечность, так сильно он изменился здесь, в Уэко Мундо, вернее, поржалуй, было бы сказать, что позволил этому месту изменить себя. – он набрался смелости и попытался отбить кусочек камня, чтобы понять, что же это.
Вот только Судзумуши даже царапины на нем не оставила.
Будто не прикасалась к  стене.
Будто они существовали в разных реальностях.
На клинке тоже не осталось ни следа.
Странный результат удовлетворил любопытство Тоусена, впоследствие сделавшего обычаем касаться стены ладонью там, где теплый янтарин сменял мертвенно-гладкий фарфор – будто приветствуя.
Коридор тем временем спускался все ниже. Под ногами мягко стелился песок, стеклянно похрустывая под тяжестью ног..
И все отчетливие чувствовалась вибрация – будто колотится огромное сердце.
Это был не звук.
Не свет.
Не движение даже – какие-то потоки силы, древней, как небо над песчаным морем.
Тоусен остановился, обернулся к спутникам:
- Я привел вас в место, которое, думаю, древнее, чем даже те коридоры, которыми мы прошли  Сердце Лас Ночес.
Думаю, даже больше – Сердце Пустыни.
Долго здесь оставаться не стоит, особенно тебе,
- он повернул лицо к Ичиго. – Если, конечно, ты не собираешься остаться в Уэко навсегда. Но  мне почему-то кажется, ему будет приятно, если ты коснешься его.
И ты,
– он повернулся к Мурате, – тоже, раз уж так сложилось. Однако… Тебе не стоит много рассказывать об этом. Особенно своему Эспаде. - Тоусен усмехнулся: - Думаю, тебе вообще лучше помалкивать.
Он повернулся спиной, сделал шаг,  и будто стал ниже ростом – прямо под его ногами начиналась лестница,  ведущая вниз.
- Идемте.

+2

14

Чем дальше они шли, тем сильнее копошилось любопытство. Такое - простое детское любопытство. Ещё бы, ведь раньше МУрате не приходилось бывать в этом месте. Да если по правде говорить, то он нигде особо и не бывал, список мест, которые Мурата посещал чаще всего был очень коротким - Покои Сексты Эспады, Лес Меносов, пустыня за стенами Лас Ночес. Мир Людей в список не попадал, так как там Риньери был всего один раз, да и тот оставил весьма двойственные впечатления. Однако стоило Г-ну Тоусену заговорить, как любопытство лопнуло само собой, оставив после себя чистый лист, котоырй тут же начал заполняться словами реока. Мурата стоял и ловил каждое слово, было ли это от того, что это место уже одним видом своих стен, своим низким потолком и каким то особым течением рейши приковывало к себе, или это у Г-на Тоусена голос такой, кто ж знает? Сейчас Мурата стоял молча и внимательно слушал, боясь издать лишний звук.
Это место поистине завораживало. Как там сказал реока? "Древнее, чем Сердце Пустыни"? Неужели это то место, откуда на самом деле "начинается" мир бесконечной ночи? Может ли быть, что пустыня наверху - это лишь бесчисленное множество тел пустых, истлевших, наслоившихся друг на друга, образовав бескрайний пласт под вечно темным, неприветливым небом? Что же было там, дальше? Дальше, как бы подчиняясь одновременно и своему любопытству и одновременно следуя предложению Тоусена, Мурата осторожно поднес руку к стене. Осторожно, словно это и не стены вовсе были, а вполне живое существо. Это чувство становилось сильнее с каждым миллиметром. У самой стены Мурата вдруг слегка одернул руку, словно его касание могло разбить нечто хрупкое, а потом, помявшись секунду, осторожно, кончиками пальцев в перчатке, все таки коснулся стены. Грубоватая на вид поверхность на деле оказалась идеально гладкой. Мурата провел рукой чуть вперед, и сделал пару шагов по траектории движения руки, все так же аккуратно соприкасавшейся со стеной лишь кончиками пальцев. Винтовая лестница уходила вниз и как глубоко, сказать наверняка было нельзя. Внезапно что то заставило арранкара отдернуть руку и отпрянуть от стены, ему вдруг показалось, что ему не следует так долго касаться этих стен, как если бы его прикосновение могло рассердить спящего зверя. Итак тишину нарушил резкий шаг арранкара, отшатнувшегося от стены.
- И-извините... - едва слышно выдавил из себя Риньери, неизвестно кому и куда. Тоусену, за то что нарушил тишину? Или этому месту, за то что соприкоснулся с ним? Вот уж странное место, ничего не скажешь. Но почему то, это не было чем то плохим, скорее, эта странность завораживала и успокаивала, интересно, а что чувствует Временный Шинигами?

Отредактировано Rinieri Murata (03.07.2018 02:09)

+3

15

Ичиго молча шел за Тоусеном, отделяя его от идущего позади арранкара, практически не замечая ничего вокруг себя. На коридоры он уже насмотрелся, а сознание вместо того, чтобы любоваться красотами замка, настойчиво акцентировалось на новом плане побега и не разделяло восхищения Канаме и идущего позади Риньери. Единственное, на чем сосредоточился Ичиго, так это непривычно низкие потолки, игнорирование которых обернется хорошей шишкой на макушке -  пусть рыжеволосый не отличался исполинским ростом, как у Абарая, но практически совпадал с ростом Тоусена, которому приходилось нагибаться.
Резкий, острый звук отвлек Куросаки от собственных мыслей и заставил резко развернуться на источник шума. Но, как оказалось, это была всего лишь попытка Канаме поцарапать стену, и ничего более. Увидев чужой занпакто, временный шинигами невольно вспомнил оставленный у противника Зангецу и удивился тому, как сильно он сросся с мечом, что его отсутствие вызывает тоску и тревогу, а также страстное желание получить его обратно. Наверное, суровый дух думал так же, да и белой стороне души Ичиго также не терпелось скрестить клинки с противником. Все-таки, эти два непохожих типа были едины...
Ичиго почувствовал, что под ногами начал скрипеть песок и вспомнил о том, как ветер занес его в камеру. Выходит, снаружи пустыня или что-то вроде того. Вряд ли он остался после ремонтных работ.
Куросаки поднял голову на Тоусена. Ему хотелось бы сказать, что он и не собирался тут оставаться даже на мгновение, но слова застряли в горле, а душа содрогнулась от странного чувства, которое заполнило каждую клеточку, не давая возможности даже дышать. Внутри словно все перевернулось с ног на голову, а рассеянные  духовные частицы будто снова начали обретать знакомую форму красно-черной маски. Внутренний Пустой явно почувствовал дом и стремился наружу.
Но это была всего лишь иллюзия, доступная одному лишь Ичиго, и временный шинигами упрямо тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он проследил за движениями арранкара, который почему-то одернул руку от стены, и сделал почти бесшумный шаг в сторону гладкого камня.
Неестественно тонкие для пятнадцатилетнего подростка растопыренные пальцы достигли поверхности, слегка коснувшись холодного материала. И снова пришло это странное, практически необъяснимое чувство. Ни добро, ни зло, ни ярость, ни спокойствие в своем чистом виде, а, словно сноп искр, перемешавший все качества и чувства, растворяя реальность перед глазами, как перед обмороком. Ичиго медленно убрал руку, чувствуя, какой она стала тяжелой и не желающей подчиняться привычным командам сознания и мозга, рождающего потребность прикоснуться к ней снова.
"Нет..."
Куросаки развернулся и заметил еще одну лестницу, которая уходила далеко вниз, рождая иллюзию, что этот путь ведет тебя прямиком в ад. Правда, после того, как Ичиго видел Врата, он перестал верить традиционным представлениям о Преисподней, таким, как то, что она находится именно под землей. В душе боролись два чувства. Одно тянуло Ичиго вперед, не сдерживая горячего любопытства и желания увидеть мир по ту сторону стен, а другое в голос кричало об опасности, захлебываясь словами. Но Куросаки этому не удивлялся - его душа уже давно поделена на добро и зло, так что нет ничего удивительного, что они схлестываются в драке.
С каждым шагом росла неприятная, режущая душу, реяцу, такая знакомая и страшная, только Ичиго не мог вспомнить, где он уже ее ощущал. Она не принадлежала Пустым, по крайней мере, тем, с которыми Куросаки сражался. Что же будет там, снаружи?

+3

16

Тоусен слушал.
Слушал течение времени.
Слушал дыхание спутников.
Тонкий-тонкий свист, будто бы реальности стремительно сменяют друг друга.
Мир-калейдоскоп.
Таким был для него Лас Ночес.
Вот – бледно синее, с бирюзовыми искрами любопытство Риньери. Какое-то детское, наивное даже. А ведь - боец. Фрасьон Джаггерджака, а это не пустые слова.
Фракция всегда похожа на своего Эспаду.
Может быть, Джаггерджак более человечен, чем он привык считать?

Тоусен будто кожей ощутил прикосновения к стене: быстрое и острое – Мураты, и теплое, живое – Ичиго.
По губам скользнула улыбка:
- Нет. Не стены. – в голосе против его воли прозвучали какие-то ревнивые нотки. – Коснись Сердца. Там, внизу. – он кивнул в темноту. - Только не задерживайся.
Происходящее с Ичиго отозвалось в свистящем калейдоскопе реальности резкими оглушительно-красными вспышками. Тоусен встревожился было, но… вмешиваться? Здесь?
Если временный синигами не в состоянии совладать со своим Пустым – что ж, пусть победит сильнейший.
Возможно, это сделает мир чуть проще.

Тоусен продолжил спускаться, больше не оглядываясь, будто его совершенно не интересовало, следуют ли за ним его спутники.
Воздух вокруг, казалось, густел с каждым шагом.
Сухой, наэлектризованный, пропитанный древней мощью, он струился вдоль идеально гладких стен, поднимаясь к поверхности.
Неся к поверхности- силу.
Как кровь по жилам.
Не был ли этот коридор одной из артерий, питающей рейши саму пустыню?
И что тогда сделал Айзен, воздвигнув Лас Ночес прямо на ней?
Эта мысль скользнула, как воздушный поток вдоль стены, и унеслась в тот миг, когда Тоусен  ступил в зал - если можно так назвать это место, –темное помещение, низкий сводчатый потолок, в центре – белеет то ли камень причудливой формы, то ли сломанная маска – воистину, исполинских размеров.
От камня-маски  шел не свет даже – поток энергии, делающий видимым все до мельчайшей песчинки – несмотря на темноту.
Таким  был мир в восприятии самого Тоусена – глаза не видят ничего. И в то же время каждая мелочь ощущается всей душой, всей кожей, каждым нервом.
Лишенные возможности пользоваться зрением в полной темноте, здесь все трое были равны.
Впрочем, не за этим Тоусен привел сюда Ичиго.
Зачем?
Он сам не знал.
Просто ему показалось – так будет правильно.
Однако, задерживаться не стоило.
Ускорив шаг, он прошел в центр зала, встал рядом с камнем-маской:
- Ичиго? Риньери? – ладонь Тоусена опустилась на шероховатую, чуть вибрирующую поверхность. поверхность.  -Подойдите.
Он чувствовал нарастающий зов.
Похоже, ничего человеческое не чуждо Пустыне. Любопытство, испытываемое самим этим местом  к персоне временного синигами, можно было потрогать.
На лбу Тоусена выступила испарина.
Почувствовав кожей приближение спутников – едва уловимое движение воздуха  - он произнес:
- Вот оно. Я зову его сердцем Пустыни. Источник Уэко Мундо.
Всего в Уэко Мундо.

Он замолчал на мгновение, провел пальцами по поверхности, с  видимым сожалением отнял руку:
- А теперь пойдемте отсюда. На вопросы я готов ответить – но не здесь. Не стоит искушать судьбу, – он неслышно прошел куда-то во тьму.
Пахнуло ветром.
Впереди показался неверный свет.
Силуэт Тоусена на его фоне казался особенно четким.

+2

17

Г-н Тоусен двинулся вниз по винтовой лестнице, туда, откуда шла эта непонятная сила. Да. Теперь, простояв тут какое то время, Риньери стал улавливать её. Сила, которая не несла в себе ни добра, ни зла. Сила естественная, как сама жизнь и смерть одновременно. Чистая и ничем не оскверненная, она влекла к себе, мягко, но настойчиво так, что отказаться было невозможно. Тело двигалось само по себе, как будто внизу некий заклинатель сидел и наигрывал свою мелодию, ктороая сковывала и влекла к себе, отключая вообще всякое чувство логики. Да и к тому же, здесь Рин почувствовал себя в полной безопасности. Настолько, что сам не заметил, как очутился в самом низу, там, куда ушел чуть ранее Г-н Тоусен.
Вернее, он бы и не заметил, если бы не голос Г-на Тоусена, который снял наваждение легко и просто, как покрывало снимают с музейного экспоната, выставляя его на всеобщее обозрение. И то что Мурата увидел перед своими глазами, заставило его испытать целый шквал эмоций. От неземного восторга, до бездонной тоски. Поразительно, какой силой обладал этот... Это место... Рядом с г-ном Тоусеном находилось Нечто, отдаленно напоминавшее маску Меноса Гранде. Но, какую-то, не такую. Говорить о том, что она была больше было бессмысленно, это было чистейшей внешней особенностью. Эта "Маска" выглядела как-то, естественно что ли? Да. Пожалуй. Хотя, пожалуй, так казалось издалека (тут Риньери снова осознал, что тело продолжает двигаться - от лестницы он сделал ещё пять-шесть робких шажков, прежде, чем остановиться и взять себя в руки), возможно это был камень, принявший такую причудливую форму. Не важно, важно только, что сила, исходившая от этой штуки была вовсе не иллюзорная. Тоусен же призвал своих спутников подойти ближе. И Риньери, молча двинулся вперед. И с каждым шагом, калейдоскоп эмоций несколько раз менял свой узор, вновь и вновь будоража в существе арранкара все эмоцие, которые тот мог испытать. Наконец, возле самого камня-маски, мир внезапно исчез из восприятия Мураты. Исчез ровный и спокойный голос Тоусена, исчезла неспокойная реяцу Куросаки Ичиго. Остался только Риньери и этот Камень-маска.
Сколько времени прошло? Казалось, что оно вообще прекратило свой ход, а сам Камень, внезапно (по крайней мере, так показалось самому Риньери) стал разворачиваться к Рину своим каменным ликом. И едва "взгляд" этого Нечто коснулся арранкара, как эмоциональный "калейдоскоп" резким щелчком остановил свое вращение, выдав узор черно-пурпурного цвета, такого же, какой приобретало Серо Мураты в рессурекшионе. Но щелкнул не только калейдоскоп, или он вообще не щелкал и этот звук, который несомненно, мог услышать только Рин (он был в этом абсолютно уверен), издало что то внутри самого арранкара. Единственное, что сейчас испытывал Мурата - скорбь. Невыносимая тоска, причину и источник которой нельзя было объяснить. В следующий момент, новый щелчок вернул арранкара в реальность - голос Тоусена который вновь звал за собой. На этот раз, чтобы покинуть это место. И теперь, вернув контроль над собой, Мурата смог оглядеться. Во-первых, он ещё раз посмотрел на камень-маску, который был ровно там и ровно в том же положении, в котором он находился изначально, когда Тоусен привел их сюда, а во-вторых, арранкар осознал, что из под остатков его маски двумя ручейками текут слезы. Последнее открытие было сделано с большим удивлением. И сколько бы не пытался Мурата вытереть эти злосчастные дорожки, оставлявшие на его щеках две отчетливо заметные линии, ничего не помогало, слезы просто катились сами по себе, падая на пол, отзываясь в этом тихом зале особенно четко и звонко. Теперь в арранкаре начинал просыпаться страх. Он никак не мог понять, что же с ним сейчас было и что произойдет, когда он отойдет от этого "Сердца" Уэко-Мундо. Арранкар так и простоял бы, наверное, в растерянности, утирая слезы рукавами куртки, но колебания реяцу временного шинигами произвели эффект, схожий с эффектом речи Тоусена, заставив Мурату уже в который раз взять себя в руки. Арранкар бросился к Ичиго, позабыв обо всем на свете, даже о том, кем Ичиго являлся и в качестве кого он находился в Уэко-Мундо. Осторожно коснувшись плеча временного шинигами, арранкар не терял времени на подбор слов, они уже были укомплектованы в предложения:
- Ичиго, ты как, в порядке? - черт его знает, что происходило внутри временного шинигами, вдруг он испытывал примерно то же, что испытал и сам Мурата только что, одно было известно наверняка, и арранкар нисколько не сомневался в своих действиях, а потому следующие слова звучали твердо и уверенно, - Идем, нельзя больше здесь оставаться, нужно немедленно уходить! - голос звучал настолько уверенно, насколько только мог его таковым сделать фрассион Сексты Эспады, пускай он не услышал всей речи г-на Тоусена, но причина, по которой реока поторопил их покинуть это место (равно как и его предостережения там, наверху) - Мурата, кажется, понял, о чем предупреждал Тоусен...

Отредактировано Rinieri Murata (14.07.2018 04:48)

+1

18

Кажется, у Тоусена было иное мнение по поводу источника силы, который так отчаянно временный шинигами пытался отыскать в стене, манившей его, как магнит, но все же недостаточной, чтобы оставить на месте. Сознание освободилось от тисков сумасшедшего "я", и то рациональное, что отвечало за силу шинигами, настойчиво твердило ему, что проводникам душ нечего делать в мире Пустых, а значит, не стоит искать силу здесь, в обмане, страхе и безумии. Но все же одну истину Куросаки для себя вынес - в этом дворце буквально все дышит неизведанной энергией, чистой и необузданной, как дикий зверь. И которую лучше не будить ради собственной прихоти.
Они спускались все ниже. На самом деле, Ичиго давно пора было развернуться и бежать что есть духу отсюда, пока судьба предоставила ему этот шанс. Наплевать на честь, достоинство и полное отсутствие ориентирования на местности, и бежать что есть духу, прочь от этого жуткого места. Но Куросаки почему-то продолжал идти, не оборачиваясь назад, к темной неизвестности. Была ли причина в Канаме, спокойно идущим впереди, или же в странном арранкаре, сопровождающим их, временный шинигами не знал. А может, все вовсе не так просто, и рыжеволосый идет навстречу своей погибели только потому, что этого хочет Он...
"Нет. Я сильнее его. Я победил его."
Но почему-то эти слова уже не звучали убедительно. Как можно победить дьявола, управляющего всей нечистью, существующей на свете, силой воли одного человека? А может, дьяволу достаточно всего лишь одной души, чтобы владеть миром? Видимо, борьба со своей темной стороной намного сложнее простой драки с видимым противником, и сравнима с такими противостояниями, как свет и тьма, добро и зло, жизнь и смерть. И, увы, чаще всего в этом жестоком мире побеждала тьма. Но без этого противостояния было бы бессмысленно само существование, ибо в противном случае от одного света человек мог ослепнуть, и, если не было бы зла, добру не было бы смысла существовать. И, как показала практика, зло удобнее всего побеждать таким же многократно усиленным злом, которое не поймет, что его поразило.
Их путь окончился у дверного проема, ведущего в громадную залу, в центре которой, нарушая эстетику пустого пространства, возвышался необычный предмет абстрактного арранкарского искусства, напоминающий то ли камень, то ли маску Пустого. И последняя догадка Ичиго не понравилась. От Пустых его уже тошнило, даже сама мысль о том, что он находится в их мире, раздражала Куросаки до зубовного скрежета. Но деваться ему было некуда - обратного пути нет.
И ему не оставалось иного выхода, как подчиниться ровному голосу Тоусена и приблизиться к этой странной маске. В голове невольно всплыли воспоминания о канализации Сейрейтея, где они прятались с Гандзю и Ханатаро. Вопрос шинигами с дрожащим голосом, указывающего на маску на полу, желание его выкинуть ее куда подальше. И отказ Ичиго выполнить его просьбу. Почему? Может, потому, что Ичиго всегда был Пустым?
Он остановился около Маски и всмотрелся в шероховатую поверхность. То, что отделяет человека от животного, сейчас смотрело прямо на него своими пустыми глазницами. Но Куросаки не боялся - он уже привык к Пустому внутри себя, и вид маски его больше не пугал. Но все же...
Ичиго закрыл глаза, представляя перед собой Зангецу. Не того, кто едва ли не с пеной у рта доказывал это крикливым, противным голосом, а того, кто всегда молча стоял в стороне.
"Зангецу..."
Но он ему не ответил.
И мир из бесконечных небоскребов рассыпался перед самыми глазами.
Он не желал разговаривать с Ичиго.
"Почему?"
Ответ на свой вопрос он нашел, едва открыл глаза. Маска смотрела на него острым, леденящим душу взглядом и словно приоткрыла рот, чтобы проглотить.
"Ичиго!"
Пустой двойник стоял напротив Куросаки, сжимая в руках девственно-белый меч. На губах его скользила та же безумная улыбка.
"Добро пожаловать домой!"
Ичиго молча стоял, как зачарованный, вперившись взглядом в свою противоположную копию. Он хотел возразить ему, но язык словно присох к нёбу и не поворачивался. В душе медленно разливалась пустота, захватывая каждый миллиметр. Глаза подернулись знакомой пленкой, а руки сами по себе потянулись к лицу, словно собираясь формировать маску. Голос арранкара прорвал плотную пленку сознания, разгоняя сгущающиеся над Ичиго тучи, так что отчасти временному шинигами стоило поблагодарить ненавистного васто лорде за то, что пришел в себя. Куросаки резко развернулся и, не ответив на столь любезное беспокойство, отправился за Тоусеном, не оборачиваясь на оставленную за спиной маску.
Они дошли до очередного проема, свет из которого бил в глаза, заставляя непроизвольно прищуриться. Канаме остановился, и Ичиго понял, что мир за тем проемом разительно отличается от мглы Лас-Ночес.
Но что же там, за силуэтом Тоусена?

+1


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Hueco Mundo » Эпизод: Смотри моими глазами