Bleach: Swords' world

Объявление



Pokemon: Amazing World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Hueco Mundo » Эпизод: Смотри моими глазами


Эпизод: Смотри моими глазами

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Название: Смотри моими глазами.
Участники (в порядке отписи):   Канаме Тоусен, Риньери Мурата,  Куросаки Ичиго
Время действия: Вечная ночь
Место действия: Лес Меносов
Условия: Некая особенная область, скрытая под пустыней Уэко Мундо. Деревья из серебристого кварцевого вещества, больше напоминающие грубо высеченные колонны, пробиваются сквозь толщу песка наружу. Населяют Лес бесчисленные гиллианы. Адьюкасы находятся под командованием Айзена Соуске..
Квента (пролог истории):    разговор с Нэллиал,  видимо, затронул какие-то струнки в душе Канаме Тоусена, и   он решил, что, прежде чем Куросаки Ичиго окончательно станет врагом Лас Ночес, он должен увидеть Уэко  Мундо. Увидеть сам, а не услышать от  других.
Предыдущий эпизод:
Канаме Тоусен: Эпизод: У любого события должна быть если не причина, то виновник.
Риньери Мурата: Эпизод: Куда ведет тропа во мраке.
Куросаки Ичиго: - Эпизод:  Бег с препятствиями.

+2

2

Тоусен  стоял, по обычаю слегка наклонив голову, едва касаясь ладонью монитора.
На мониторе  тот, кто наделен способностью видеть, без труда разглядел бы каменную арку, поросшую чем-то вроде лишайника, наполовину занесенную песком, да волны того же песка, периодически взметаемые ветром.
Каким ощущал это изображение Тоусен, не знает никто. И не узнает – экс-капитан не самое разговорчивое существо в этой вселенной.
А возможно, и во всех окрестных не найдется столь же необщительного синигами.
Тоусен двинул рукой, простучал пальцами по сенсорам сбоку экрана – изображение сменилось .
Теперь это был Лес Меносов.
Величественные кварцевые колонны тянулись ввысь, мерцая всеми оттенками темно-синего.
В их размеренном мерцании чудилось что-то живое.
Как пульсация крови в жилах огромного зверя.
Жаль, что смотреть некому. Некому?
Тоусен медленно провел ладонью по монитору, будто впитывая изображение кожей  - во всяком случае, на экране, из-за бледнеющего Леса Меносов, медленно проступил Лас Ночес.
На фоне мертвенно-белых стен волосы Куросаки Ичиго казались кричаще-яркими, обжигающми.
Или это его реяцу обигает даже через монитор?
Неважно.
Важно то, что этому мальчику предстоит сражаться.
Сражаться на стороне Готей-13.
Сражаться не против Пустых – в конце концов, долг каждого  синигами спасать людские души, даруя им погребение и защищая от желающих их пожрать  звероподобных монстров  – сражаться против  Айзена.
Против Лас Ночес.
Против Уэко Мундо.
Уничтожить?

Тоусен не сомневался, что Готей-13 постарается уничтожить не только самого Айзена и тех, кто ушел с ним – о, нет,  синигами, если смогут, сровняют с землей белые стены, уничтожат всех, чье человеческое лицо проглядывает из-под сломанной маски, чтоб и воспоминаний о том, что не так уж сильно они отличаются, не осталось.
Тоусен   знал запах крови синигами.
Людей.
Пустых.
Ощущал ее капли на своей коже во время сражений.
И одно он знал точно – пахнет кровь одинаково солоно,  чья бы она не была.
Стоит узнать это и Куросаки Ичиго, прежде чем он поднимет свой меч в защиту того, что считает правдой.
Это будет справедливо.[/i
]Тоусен   шагнул за дверь командного центра.
… Поворот коридора оказался настолько неожданным, а шаги арранкара настолько тихими, что даже Тоусен едва не столкнулся с ним, не успев замедлить шаг.
[i]Рваная серо-коричневая вспышка реяцу, ультрамариновый фон – фракция Гриммджоу.

Тоусен поморщился – Секста не пользовался его симпатией.  Как и его стая.
Впрочем, этот еще не успел себя зарекомендовать.
- Ринъери… Мурата? – имя скользнуло из памяти, зеленовато-серебряное, как рыбья чешуя. – Приведи ко мне Куросаки Ичиго .
Я буду ждать на минус первом этаже, в третьем  левом коридоре.

+2

3

После того что ему довелось увидеть в Лесу, Мурата был слегка взволнован. Чем конкретно, конечно, он сказать не мог, но что то его беспокоило. Было ли это из-за того, что в мир Пустых заявилось так много чужаков, в числе которых был квинси, шинигами и ещё какое-то странное существо, что то между шинигами и... Пустым? Да нет, разве бывает такое, чтобы существовали такие создания? Может и нет, а может и да, в любом случае, точно объяснить причину своей тревоги, арранкар не мог. Просто что то засело, как заноза, в мозгу и не давало ясно мыслить. Вот, что ему делать теперь? Вполне очевидно - идти докладывать кому нибудь из командования, ведь речь могла идти о вполне серьёзных вещах. Ну хорошо, вот, допустим, идешь ты докладывать, а кому именно? В принципе, тоже вполне очевидно - следует доложить шинигами-реока... На этом моменте тревога усиливалась. А кому из них, конкретно? Рин вполне себе отчетливо помнил всех троих, день когда Айзен предложил ему идти за ним, отпечатался в памяти арранкара четче некуда. И спутников Айзена он тоже запомнил. Правда, более он с ними не пересекался, зато вдоволь наслушался о них уже после своей трансформации. И кого из этих троих боятся следовало больше, Мурата, по крайней мере для себя, решить не мог.
Первым, конечно же, на ум приходил Айзен. Что им движет, на кой черт ему понадобилось эксперементировать над обитателями Уэко-Мундо? Кто его знает. За то время, что он тут прожил, Риньери успел для себя уяснить, что какие бы мотивы не двигали Айзеном, Пустым это ничего хорошего не сулило. Почему, опять же, арранкар сказать бы не смог, просто ему казалось странным, что шинигами, которые, обычно, убивают пустых на месте, вдруг ни с того ни с сего приходит и дает им такую силу, делает их отдаленно похожими на этих же самых шинигами. Как то это уж очень подозрительно. Плюс о силе самого Айзена, тоже ничего известно не было. Хотя, тот факт, что он без особых усилий (по крайней мере, Риньери так казалось) смог вмешаться в природный порядок вещей и самолично поменять его так, как ему того хотелось, уже говорил о многом.
Вторым на ум приходил тот странный тип, с жутковатой ухмылкой на лице, которая с этого самого лица не сходит ни при каких обстоятельствах. А ещё этот жутковатый прищур... Насчет этого шинигами Риньери вообще ничего не мог сказать. Ни как его зовут, ни какими силами он обладает. Ничего. Хотя, опять же, этот шинигами пришел вместе с Айзеном, а значит посилам ему, ну как минимум, не уступает. Но потом опять, это ведь Айзен изменил Пустых, а не тот, второй.
И наконец, третий - Канаме Тоусен. О нем Риньери был наслышан, пожалуй, лучше всего. Хотя, как бы странно это не звучало, лично он с ним ещё не пересекался. Наслышан же, Мурата был, в основном от Гриммджоу, который, очевидно недолюбливал этого самого Тоусена. Почему, черт его знает, допытовать Гриммджоу глупыми вопросами, Рин не решался. Просто Сексте чем то насолил этот Тоусен. А больше, о Тоусене особо никто не говорил. Так вот кого же из этой тройки боятся больше? Пожалуй, боятся следовало всех троих, но Айзена, больше всего. Шутка ли, человек способный менять природный порядок вещей без особых усилий? Нет, Айзен определенно был самым опасным из тройки реока. И все же, возвращаясь в реальный мир, кому же докладывать о чужаках? Пожалуй...
- Ринъери… Мурата? - вот тебе и ответ на вопрос. Фигура Канаме Тоусена выросла перед глазами резко и неожиданно, заставив арранкара вздрогнуть от неожиданности.
- Г-господин Тоусен... - мысли путаются, слова вылетают отрывисто, разумеется уже не может идти речи ни о каких докладах. Риньери почему то вдруг ощутил что то весьма странное и, почему то, зловещее, находясь перед реока, как будто бы над его головой занесли секиру, готовую в любой момент отсечь эту самую голову.
- Приведи ко мне Куросаки Ичиго. - Куросаки... Ичиго? Это имя Риньери где то уже слышал. Ах, ну да, разумеется. Все от того же Сексты, причем весьма в нелестных тонах. Риньери хотел было, все таки попытаться вставить свои пять копеек, но едва он поднял голову, как почти сразу же, воображаемая секира мелькнула перед глазами, отсекая всякие мысли. Арранкару ничего не осталось, как обратно уткнуть голову в землю.
- С-слушаюсь... - только и выдавил из себя Мурата, разворачиваясь что бы отправиться искать этого самого, Курасаки Ичиго.
- Я буду ждать на минус первом этаже, в третьем  левом коридоре. - это было последнее, что Рин услышал, скрываясь за углом, оставляя реока позади. И с каждым шагом, он набирал скорость. Вот Риньери уже не идет, а несется прочь, куда глаза глядят с одной лишь целью - найти этого самого Ичиго, да отвести его к Тоусену, доклад подождет. И Мурата, теперь уже в сонидо, мысленно отсчитывал корридоры, пока, наконец, не вылетел наружу...

Отредактировано Rinieri Murata (26.05.2018 18:41)

+6

4

Сухой ветер ворвался через зарешеченное окно. Он покружив по комнате, оставил в качестве напоминания о себе горсть песка, и, на прощание дернув находящегося в комнате человека за волосы, умчался прочь.
Резкий, неприятный свет бросал на пол тонкие лучи света, расчерчивая его на аккуратные, симметричные линии и выхватывая их всего пространства комнаты одинокую фигуру, стоящую у окна, которая казалась совсем крошечной в этом громадном помещении, в котором, кажется, раньше располагалось что-то вроде тренировочного цента - стены и пол еще несли в себе напоминание о ярости, силе и неуправляемой жажде убивать. Да и реяцу здесь была странная - острая, как бритва и пахнущая грозой. Она давила на плечи, заставляя непроизвольно сутулиться, и не вызывала ничего, кроме страстного желания поскорее покинуть это место.
Ичиго не помнил, сколько поворотов и ступенек он прошел на пути сюда, следуя за худым арранкаром по имени Улькиорра, который до этого его победил, приложив минимум усилий, в то время, как Куросаки выложился на полную - вызвал банкай, позволил Пустой сущности занять его место. И даже Гецуга Теншо не смогла оставить на приспешнике Айзена даже царапины.
При мысли о владыке Уэко Мундо на душе стало гадко и противно, а пальцы автоматически начали сжиматься в кулаки. Правда, сделать это не предоставлялось возможности - руки были скованы ограничивающим движение кидо, который Айзен "заботливо" наложил на временного шинигами перед тем, как Улькиорра отвел Куросаки в башню, так что пальцы лишь слегка коснулись друг друга и снова опустились, расслабляя ладони. Наверное, Ичиго впервые почувствовал себя настоящим заключенным и представил, каково им ходить в колодках...
Он потерял счет часам и уже не знал, сколько прошло времени. Казалось, в этой башне оно просто остановило свой бесконечный бег и зависло под потолком, как огромная булава в египетской гробнице. Казалось, один неосторожный шаг - и она обрушится на голову, раздавит своим весом. Ичиго хотелось только одного - разорвать путы и сбежать, но он понимал, что тем способом, которым он уже пытался воплотить этот план в жизнь, ему уже не удастся покинуть свою темницу. Положение усугублялось тем, что, запирая Куросаки в башне, Улькиорра унес с собой Зангецу, который мог бы увеличить шансы на успех. Так что теперь к общей проблеме нужно было приплюсовать возвращение занпакто, без которого Ичиго ни за что не покинет Уэко Мундо.
С каждой минутой, проведенной среди безмолвных стен, напряжение Куросаки росло. Он чувствовал реяцу врагов, рассредоточенную по всему периметру замка, пытался рассчитать расстояние от места своего заключения до них и сколько ему понадобилось бы времени, чтобы добраться до своей цели. Но это было не так-то просто: чужое духовное давление грозилось пригвоздить временного шинигами к каменному полу и оставить его там навсегда.
Но густое напряжение все же оборвалось. На далекой лестнице послышались торопливые шаги, будто кто-то очень торопился преодолеть немалое расстояние за рекордно короткое время, и спустя некоторое время, дверь распахнулась, заставляя Ичиго развернуться в сторону прибывшего.
Им оказался очередной арранкар, запыхавшийся от быстрого бега. О том, что он принадлежит к когорте васто лордов, можно было судить только по реяцу - одежда никак не подчеркивала его принадлежность. Напротив, именно она сбила временного шинигами с панталыку.
"И куда ему торопиться? Я ведь обездвижен".
Ичиго смерил незнакомца холодным взглядом, словно задавая немой, но вполне очевидный вопрос - "Чего надо?"

+4

5

Куросаки Ичиго... Странное дело - когда это имя упоминал Гриммджоу, оно звучало совершенно не так, как когда это имя упомянул г-н Тоусен. Из уст реока имя звучало весьма загадочно и, от чего то, даже немного зловеще. Хотя, в принципе, все из уст реока, будь то г-н Тоусен или Айзен, все звучало зловеще и таинственно. Так что от поспешных выводов Риньери, все таки, постарался воздержаться и исходить исключительно из своих впечатлений, которые сулила ему эта встреча с человеком, чье имя частенько упоминал Гриммджоу.
Поворот за поворотом, сперва в сонидо, а затем просто бегом, Мурата шел на довольно отчетливый источник реяцу. Отчетливый и непонятный. Непонятным была природа этого источника. Конечно, от пустых он отличался весьма разительно, а потому не могло быть ошибки в том, что источником является тот самый Ичиго, за которым послал г-н Тоусен. А отличие этой реяцу, было в том, что в ней было что то от шинигами, что то от пустого и, кажется, ещё что то, хотя больше, все таки, от пустого. И тут арранкара осенило - ведь именно такой же, была реяцу того, третьего незнакомца в Лесу Меносов. Рядом с ним был квинси, от них отбился шинигами, Аясегава Юмичика, а третьего Риньери так тогда и не смог опознать. Неужели этот Куросаки - гибрид пустого и шинигами? Прямо как арранкар, только, пожалуй, с большим уклоном в сторону шинигами... Все эти мысли закружились в голове у Мураты и породили массу вопросов неизвестно кому, которые пропали в ту же секунду, как между арранкаром и источником странной реяцу не осталось ничего, кроме закрытой двери.
Мурату встретил хмурый, холодный и весьма неприветливый взгляд, как будто бы парень уже приготовился дать бой и только и ждал, когда в дверь войдет . Конечно же, ни о каких поединках и речи быть не могло, тем более, что Рину было более, чем очевидно - что если тот, кто сейчас стоит перед ним, умудрился нехило насолить Гриммджоу, то тягаться с ним будет, мягко скажем, неразумно. Но, ведь ничего и не предвещало драку, так? Может все обойдется? Как бы там ни было, а Мурата, всё же, вряд ли по своей воле захотел бы пересечься с этим Ичиго. Всё таки, что то в нем настораживало, если не сказать больше - пугало, так что, вероятно следует умерить своё любопытство и просто сделать то, что велел ему сделать г-н Тоусен.
- Ты Куросаки Ичиго? - хотя, конечно же, у Риньери не осталось никаких сомнений, что перед ним стоял никто иной, как Куросаки Ичиго, но несмотря на это, арранкар счел нужным именно с этих слов начать разговор, - Тебя хочет видеть господин Тоусен, я тебя провожу, идем. - голос был спокойным, не выражавшим ровным счетом никакой агрессии или враждебности, напротив, Мурата старался вести разговор относительно доброжелательно, в конце-концов, там, в Лесу, с тем шинигами получилось разойтись мирно, может тут тоже свезёт?

+4

6

Ичиго наградил спутника взглядом из раздела: "А то не видно..." Вот больше всего на свете он не мог терпеть дурацких вопросов и странных личностей вроде той, которая сейчас стояла напротив него. Он вообще арранкар? И одежда, и реяцу его кардинально отличалась от Улькиорры и даже того же Айзена. Казалось, этот тип просто мимо проходил. Но, как и в случае внешности, духовная энергия тоже может быть весьма обманчивой - противник явно из васто лорде, и даже если у Ичиго была сейчас возможность сразиться с ним, то вряд ли бы он победил. Внешне спутник казался мирным, но, как рассказывал Чад, с Кьёраку было так же - за добрыми уговорами скрывалась огромная сила, которая была способна снести гору.
Ичиго злился на себя. Выходит, Айзен и Улькиорра правы, и без меча Куросаки не стоит и ломаного йена? Почему у него не хватает сил просто разорвать эти путы? Только потому, что Рукия сказала, что это невозможно простому смертному? Или дело в чем-то другом?
"В твоей слабости!"
Не забывший обиды внутренний Пустой напомнил о себе, но у Куросаки не было времени его слушать. Его больше напрягли слова о Тоусене, нежели комментарий со стороны Хичиго. Упоминание этого имени снова взбудоражило душу, заставив вспомнить о недавнем позорном дне, когда Канаме захватил его в плен. И все же, такой злобы, как Айзену, к невидящему шинигами Ичиго не испытывал. Сказался ли факт того, что его он знал меньше остальных или то, что Тоусен вообще не вписывался в злодейский шаблон своими фразами о справедливости и мире, неизвестно.
Да и арранкар напротив него не выражал никакой враждебности. И пусть он был таким же спокойным, как Улькиорра, в голосе не было той холодной надменности и презрения, что была присуща черноволосому приспешнику Айзена. Что ему такого мог сказать Канаме, чтобы заставить так разволноваться? И пусть внешне это не было заметно, Ичиго почувствовал внутреннее напряжение и волнение, которое испытывал собеседник.
Иного выхода кроме как следовать за пришедшим за ним арранкаром все равно не было. По крайней мере, лучше разговаривать с Тоусеном, чем сидеть в этой башне и думать о своем недавнем поражении. К тому же, будет весьма легальный способ выяснить, где может находиться Улькиорра с оставленным у него Зангецу. Ко всему этому прибавилось странное подозрение, что среди разнородной духовной энергии Ичиго почувствовал знакомые нотки, но теория о том, что кто-то отправился ему на выручку, казалась размытой и нереальной. Вряд ли кто-нибудь, кроме взбалмошного Шинджи, знал о его местонахождении, а последний, хоть и болтун, не станет опускаться до диалогов с теми, кто не представляет для него интереса. И все же...
Ичиго упрямо тряхнул рыжими прядями и снова посмотрел на арранкара. В душе боролись два противоположных чувства - отправиться следом или напасть. Последняя явно принадлежала Пустому, но Куросаки понимал, что со связанными руками и безоружный он много не навоюет. Так что, как бы ему не хотелось, нужно выбрать более спокойный вариант. В конце концов, этот тип, возможно, еще не настолько плох, как эта троица. К тому же, будет интересно послушать, о чем будет говорить Тоусен.
- Я. Веди.

+4

7

Пока все шло гладко - обенялись любезностями, причем не в самом плохом смысле этих слов, и молча пошли к месту назначения. Всё. Никаких проблем!
Ну... Почти никаких. Риньери, несмотря на то, что сам он решил попридержать свое любопытство, все же распирало от желания уточнить, кем же является этот, Курасаки Ичиго на самом деле? Шинигами? С виду да, а как повнимательней посмотришь - от него так и фонит реяцу пустого. Причем фонит ОЧЕНЬ сильно. Если бы реяцу этого парня была бы материальна - она бы не оставила от Лас-Ночес и камня на камне, испепелив все вокруг, да притом ещё и в приличном радиусе. Казалось, что и шинигами этот тип был не иначе, как по какому то недоразумению, Мурате показалось, что его ранняя мысль по поводу "гибрида" - чушь и перед ним такой же арранкар, как и он сам, только в разы сильнее. Хотя потом, вспышка злобной реяцу утихла, наверняка парень подавил её. Но почему? Может, все таки не пустой? В голове у арранкара все путалось, один вопрос громоздился на другом и вместе они образовывали целую башню, шаткую и ненадежную. А что ещё важнее - не нужную. Всё таки, не любил Рин, когда его голова была забита запутанной массой различных вопросов, это сильно мешает жить и вдобавок мешает выполнять свою работу. Поэтому, проходя очередной корридор, арранкар не удержался и нарушил тишину.
- Слушай, извини, но мне до жути интересно - ты кто? Шинигами или пустой? А если пустой, то где твоя маска? Кем ты был до того как сломал её? - Рина внезапно буквально прорвало шквалом самых разных вопросов и остановиться он был не в силах. Любопытство все же взяло верх...

+4

8

Кажется, спутник весьма удивился тому, что Куросаки не набросился на него со связанными кидо кулаками. Наверное, в другое время Ичиго и сам удивился бы подобному поведению, но сейчас он  лишь нахмурил брови и послушно последовал за арранкаром, вынашивая в голове самые отчаянные планы и мечты о том, как он уделает Айзена и Улькиорру, посмевшего так пренебрежительно относиться к противнику, который рвался с ним сразиться, но получил в ответ моральную оплеуху из раздела "Ты недостоин пасть от моего меча". Ну ничего, Ичиго лишь бы добраться до Зангецу, а там хоть трава не расти!
Так он и шел, рассматривая одинаковые коридоры и стараясь запомнить, сколько поворотов и лестниц они уже преодолели. На двадцать пятом Куросаки уже сбился с пути и оставил эту глупую затею - если удастся вернуть занпакто, он, как уже планировал, просто пробьет в стене дыру пошире, не утруждая себя лишними подсчетами и заморочками в создании стратегии и тому подобного бреда. Наверное, именно поэтому Урью часто сердился на него и обзывал недотепой.
Вопросы спутника, посыпавшиеся словно из рога изобилия, вывели Ичиго из мира собственных мыслей и планов, вызвав у него вздох разочарования. Снова-здорово! Сначала Айзен, теперь этот тип! Ну что они все к нему прикопались? Хотя, впрочем, после возникшего чувства недовольства резко пришло на смену искреннее недоумение.
В самом деле - кто он? Этот вопрос задал Сосуке и не получил на него должного ответа, ибо, когда дело касалось защиты дорогих людей, Куросаки было наплевать, как он выглядит и чьей силой пользуется в данный момент. Но на самом деле в душе периодически всплывал этот вопрос и снова погружался в пучину хаотичных мыслей, как огромная доисторическая рыба погружается на дно океана, куда уже не проникает солнечный свет, с целью больше никогда не являться этому миру. Но одно Ичиго знал точно.
- Я не Пустой.
Голос временного шинигами предательски дрогнул на последнем слове. Вопрос о маске вернул его к битве с Улькиоррой, страшному, раздвоенному голосу и безумному желанию убивать, убивать и убивать, пока руки способны держать занпакто, а лицо закрывает бело-красная ширма, затемняющая рассудок и разбивающая душу на две неровные половины.
- И не шинигами.
Ичиго снова вернулся к событиям той ночи, когда он увидел Бьякую и Ренджи. Свой сломанный меч и расплывающийся перед глазами асфальт, крик и слезы Рукии, собственное бессилие... Он никогда не был настоящим шинигами. Так, жалкой пародией с неестественно-огромным занпакто и минимальными знаниями о настоящем сражении с настоящими противниками, способными с двух ударов тебя уделать.
- Я - временно исполняющий обязанности шинигами. Это все, что тебе нужно знать.
Ичиго надеялся, что этот ответ устроит спутника, потому что лично сам не выносил и такого определения. Все было как-то не так. Он и сам не знает, кто такой и зачем вообще нужен в этом мире, если не смог спасти единственного близкого человека, а сейчас не может даже себя?
Чем больше они отдалялись от башни, тем увереннее и легче чувствовал себя Куросаки, избавившись от давления реяцу комнаты, в которой недавно находился.

+5

9

Ещё два - три поворота, один лесничный пролет, и они будут на месте - минус первый этаж, третий левый коридор. Собеседник из "временного шинигами", Курасаки Ичиго, был, пускай и не многословным, но куда более интересным, нежели тот шинигами в Лесу Меносов. По крайней мере, в его речи небыло той язвительности и надменности, он, скорее, путался в своих мыслях, ну или по крайней мере, что то весьма сильно его озадачило, что сказалось на его голосе и на ходе его мыслей. Хотя, может быть у него не было четкой мысли вообще? Можзет он и в самом деле запутался, а от того Рину показалось, что своими расспросами он ненароком задел собеседника по неволе и от этого, почему то, стало как то неуютно, опять же, в сравнении с тем случаем в Лесу, этого, Ичиго, не хотелось ни подкалывать ни, тем более, оскорблять. К тому же, сомнение в его голосе, когда разговор коснулся "маски" и "пустого", отдавали чем то крайне знакомым.
Да, пожалуй. Такие же сомнения, вероятно, испытывает каждый пустой, только что сформировавшийся в адьюкаса - ты только что перестал быть конгломератом душ, бесформенным, безымянным, безмозглым. Ты только-только обрел личность и способность чувствовать, рассуждать, и мыслить. И разумеется, ты и понятия не имеешь, кем ты был когда то, до этой бесформенной массы душ. Иногда Риньери задвал себе этот вопрос, но только иногда и только, когда был один. Пытаясь найти какой-нибудь ответ, арранкар приходил к заключению, что он - это он, и больше никто и никогда, и никем больше он быть не хотел, да и, собственно говоря, он и не мог. Либо будь тем, кто ты есть, либо ты труп, других вариантов нет. Но кто такой Риньери Мурата? Фрассион Сексты Эспады, Гриммджоу Джаггерджака? Это его место в иерархии, так сказать, его должность. Но это не совсем то. 95й арранкар Армии Айзена? Это его принадлежность к малошерстному населению Уэко-Мундо в целом. И это тоже не то. Формальности, титулы, должности. Ярлыки, не более. Тогда кто же, в самом деле он - Риньери Мурата, такой? Ответа на этот вопрос Рин не мог найти и, пожалуй, никогда уже не найдет, и от этого ему становилось тоскливо. И именно эта тоска заставляла что то внутри существа Мураты сочувствовать своему собеседнику. Хотя, вряд ли Ичиго нуждался в чьем то сочувствии. В конце-то-концов, он, пускай и дрогнув на мнгновенье, но все же внятно сказал, что он не пустой. И в самом деле, так оно и было - его реяцу была смесью реяцу шинигами и пустого, причем в первую очередь - шинигами. А значит, скорее всего, изначально он и был шинигами. Об этом так же свидетельствовал этот странный титул - "временный шинигами", Риньери посчитал для себя важным отметить, что именно "временный шинигами", а не "временный пустой". Правда звучало бы это странно.
В общем, разговор, пускай немногословный и короткий, доставлял арранкару массу эмоций. Он сочувствовал собеседнику и в то же время, был рад, что в кой то веки, шинигами не пытался его убить и, что тоже было важно - разговаривал более простым тоном, не пытаясь замаскировать под своими словами язвительную остроту или чистейшее оскорбление (хотя, тот же Юмичика Аясегава, вроде как не оскорблял Рина на прямую, скорее, просто язвительно подкалывал).
- По моему, ты все таки, больше шинигами, чем пустой, - Риньери почесал ратылок и повернулся к своему собеседнику, - Извини за расспросы, я не хотел тебя оскорбить, просто было любопытно, - и нельзя сказать, что свое любопытство, Мурата исчерпал, но донимать собеседника расспросами на личные темы было не очень вежливо, поэтому арранкар чувствовал, что задел собеседника, - Пришли, третий левый коридор, нам сюда. - глубоко вдохнув, арранкар завернул за угол первым, - Господин Тоусен? Простите за задержку, мы пришли. - хотя Риньери и не знал точно, сильно ли они задержались и как долго шли, но тем не менее, счел нужным извиниться за возможную задержку...

Отредактировано Rinieri Murata (05.06.2018 02:30)

+5

10

Минус первый этаж Лас Ночес неразличимо для уха гудел янтарно-желтым дрожащим гулом.
Тоусен ласково коснулся стены пальцами – будто погладил огромного зверя.
Если бы его глаза умели различать цвета, он мог бы видеть, что стены здесь сложены не из белого камня, как везде в твердыне Айзена, а из тепло мерцающего полупрозрачного минерала, похожего на окаменевшую смолу.
Впрочем, Тоусен и без помощи зрения знал это.
Нижние коридоры Лас Ночес – старше крепости, возведенной айзеном Соуске.
Старше владычества короля Баррагана.
Старше, возможно, даже самой Пустыни,
Янтариновые коридоры идут вглубь, расходясь в стороны, как корни огромного дерева.
Корни Лас Ночес.
Корни, питающие силой окрестности.
Тоусен прислонился спиной к теплой даже на ощупь стене, и растворился мыслями в энергии, которой, казалось, были пронизаны нижние коридоры.
Ему нравилось считать, что эта энергия – время.  Время  миров, берущее начало у корней Лас Ночес.
Он знал, что, чем ниже спускаешься, тем лучше чувствуется эта сила.
Знал так же и то, что глубже минус третьего яруса не спускался никто.
Даже он сам.
Время, постепенно сгущающееся в глубине янтаринового лабиринта  до состояния почти осязаемого, пугало даже его.
Даже Судзумуши.
Минус первого коридора вполне достаточно, чтобы почувствовать течение времени.
Возможно, это сможет ощутить и Куросаки Ичиго. Ведь не так сильно они различаются  - оба синигами, оба способны носить маску Пустого.
Вот только один ищет справедливости.
Второй – спасает своих друзей.
Кто прав?
Время покажет.

По губам Тоусена скользнула усмешка.
Будто бы в ответ на его мысли, зазвучали шаги.
Раскатилось упругое эхо. Двое.
Тоусену не нужно было прислушиваться – он и так «видел» - серебристо-зеленая чешуйка – Риньери Мурата и  непримиримо оранжевый с красным и белым - Куросаки Ичиго.
Один.
Без меча.
Что ж, может, оно и к лучшему.

- Господин Тоусен? Простите за задержку, мы пришли.
Неожиданно резкий голос Риньери впился в мозг серебряной иглой.
- Тише. – непроизвольно вырвалось у Тоусена. Он безошибочно повернул лицо к Куросаки:
- Ты не кинешься в драку, если я освобожу тебе руки? Здесь и сейчас никто из нас не собирается на тебя нападать.
Судзумуши во внутреннем мире закопошилась, шевеля ломкими лапками, но, не почувствовав хищного присутствия чужого занпакто, притихла, мерцая фасеточными глазами.
- Я считаю, ты должен увидеть кое-что. Риньери, ты можешь пойти с нами. – Тоусен, не дожидаясь ответа Ичиго, шевельнул губами.
В вербальном компоненте не было нужды.
Но, будучи слепым, он получал странное удовольствие, произнося слова заклинаний, окрашенные в разные цвета.
Яркие.
Зачастую даже флюорисцирующие.
Они делали его мир цветным – пусть на короткое время.
Прошептав последнее слово, Тоусен кивнул головой:
- Идите за мной. И не отставайте – здесь легко заблудиться, и слишком мал шанс встретить того, кто сможет указать путь наверх.
Коридор уходил вниз. И немного влево.

+3

11

Казалось, этот путь не закончится никогда. От бесконечных коридоров уже рябило в глазах, звук шагов  гулко отдавался в ушах, а идеально ровные плиты стен начали уже раздражать - так и хотелось съездить по ним Зангецу для морального спокойствия и обеспечения Лас-Ночес дополнительной бесплатной вентиляцией. Плюс ко всему, к этим факторам прибавились настойчивые расспросы сопровождающего его арранкара, которые вызывали в душе лишь неприятный резонанс - после того, что произошло в том зале, Куросаки никаким боком не хотелось касаться в разговоре тем, связанных с шинигами, арранкарами, пустыми, реяцу и всем прочим. Поэтому на попытку собеседника извиниться за любопытство Ичиго лишь хмыкнул, давая ему неопределенный ответ на его слова. Впрочем, составлять язвительные комментарии резко стало некогда - впереди показался последний поворот, отделяющий временного шинигами от того, с кем в другое время рыжеволосый ни за что бы не стал разговаривать. В том, что Тоусен там, Ичиго не сомневался - реяцу слепого экс-капитана чувствовалась еще за два коридора. Текучая, как вода и холодная, как острая сталь висящего над камином меча, она вызывала в душе не самые приятные ассоциации и сводила на нет возможное сопротивление, которое все равно Куросаки сейчас не было доступно ввиду скованных рук и отсутствия занпакто.
Громкий голос Мураты Канаме не понравился, о чем он не преминул сообщить. Куросаки встретился взглядом с невидящими глазами, скрытыми плотными очками, словно пытался понять, что лежит на душе Тоусена. Из всех трех предавших Готэй именно он вызывал жаркие споры и непонимание, как вообще такой человек мог оказаться в одном стане с теми, кто хотел уничтожить эту бренную землю.
И этот человек сейчас предлагал ему свободу. Впрочем, такая свобода приравнивалась  к выпущенной из клетки птице, которая все равно не может покинуть квартиру с плотно запечатанными окнами, и рано или поздно, ей все равно придется вернуться в свою тюрьму только хотя бы затем, чтобы не попасть в более серьезную опасность, да и затем, чтобы банально подкрепиться. И все же, эта неудобная свобода была гораздо лучше удобного заточения, да и Тоусен все равно не стал дожидаться положительного ответа Куросаки, а сразу принялся за дело, предполагая, что у Ичиго все равно не найдется иного выхода, чем согласиться. Ведь сражаться ему нечем, а кулаки Канаме все равно не достанут - при внешней беспомощности, которая бывает присуща слепым людям, Тоусен в прошлом был настоящим боевым капитаном, да и сейчас не растратил своих навыков.
Наконец ненавистное кидо было снято, и Ичиго, растирая онемевшие пальцы, пошел за Тоусеном и арранкаром. Ему стало интересно, какие доводы в оправдание Уэко Мундо и выгодного союза с арранкарами и Айзеном предложит Канаме. Да и что он собирается показать, не коллекцию же марок?
Ичиго редко кого слушался, но сейчас вынужден был подчиняться, ибо в стенах Лас-Ночес он чувствовал себя так же уверено, как Кенпачи Зараки - на запутанных улицах Сейрейтея. Потеряться здесь не составит особого труда, а вот выбраться будет сложнее. К тому же, где-то, глубоко в душе, парня съедало жуткое любопытство - а как выглядит мир за стенами белого замка? И оправдается ли его теория о том, что, помимо Пустых и меносов, там могут оказаться кто-то из знакомых...

+3

12

Чем Мурата так насолил временному шинигами, для первого так и останется вопросом, скорее всего, по какой то причине, Ичиго был не в духе. Ну и то, что он, собственно говоря, шинигами (пускай и с оговорками) тоже делало какие либо вопросы бессмысленными. Ичиго и не должен был что либо говорить арранкару в принципе. Так что ответ временного шинигами заставил Рина только вздохнуть. Было ли то необычайно разыгравшееся любопытство Риньери, что задело шинигами, или же что то случилось до этого, а в том, что что то случилось до того как они встретились, не приходилось сомневаться - во-первых, у Ичиго не было оружия, а значит кто то его отобрал, что в свою очередь значит, что временный шинигами с кем то дрался и, очевидно проиграл бой, а во-вторых, его руки были "связаны" каким то кидо. Кем был противник Ичиго, тоже было весьма проблематичным вопросом. Конечно, вряд ли это был кто то из рядовых нумеросов, слижком уж этот парень был силён, чтобы нумеросы смогли его одолеть, забрать оружие и на прощание скрутить тому руки с помощью кидо. Так что это скорее всего, был кто то из Эспады. А кто именно - не шибко важно. В общем, причины злиться у Ичиго явно были, а значит, лучше не лезть с ненужными расспросами. Неожиданный ответ Тоусена снова вернул воображаемую гильотину. Которая, впрочем, почти тут же исчезла сама собой, вероятно дело было в спокойном тоне Тоусена (в самом деле - была бы на то воля реока, Риньери бы велели скрыться с глаз долой, ну или убили бы).
Отказываться от предложения реока было нельзя. Да и, скорее, отказ и не подразумевался, так как в итоге, Тоусен позвал за собой обоих. Риньери лишь молча кивнул и двинулся следом за реока. В конце-концов, любопытство никуда не ушло, а сейчас ему представилась редкая возможность и на подземелья взглянуть, да и реока получше узнать.

Отредактировано Rinieri Murata (11.06.2018 03:04)

+3

13

*

Ребята, я очень прошу прощения - но лето оно такое лето. Совсем забегался, едва вовсе про вас не забыл.
Я постараюсь больше так не делать, честно-честно!
З.Ы. Все вопросы по местам, по которым мы ходим, можно задавать хоть в ЛС, хоть в игре, собственные домыслы - приветствуются.

Тоусен привычно шел-струился по узкому коридору с непривычно-низким потолком. Ну не строят люди таких потолков.
Вообще непонятно, кому было бы удобно – даже не особо высокому Тоусену приходилось пригибать голову.
И делал он это совершенно автоматически, привычный жест того, кто частенько ходит этими коридорами.
Стены были сложены уже даже не тепло мерцающим янтарином -  каким-то белым камнгем, на ощупь совершенно гладким, будто глазированный фарфор. Когда-то давно – сейчас Тоусен сказал бы, что с тех пор прошла вечность, так сильно он изменился здесь, в Уэко Мундо, вернее, поржалуй, было бы сказать, что позволил этому месту изменить себя. – он набрался смелости и попытался отбить кусочек камня, чтобы понять, что же это.
Вот только Судзумуши даже царапины на нем не оставила.
Будто не прикасалась к  стене.
Будто они существовали в разных реальностях.
На клинке тоже не осталось ни следа.
Странный результат удовлетворил любопытство Тоусена, впоследствие сделавшего обычаем касаться стены ладонью там, где теплый янтарин сменял мертвенно-гладкий фарфор – будто приветствуя.
Коридор тем временем спускался все ниже. Под ногами мягко стелился песок, стеклянно похрустывая под тяжестью ног..
И все отчетливие чувствовалась вибрация – будто колотится огромное сердце.
Это был не звук.
Не свет.
Не движение даже – какие-то потоки силы, древней, как небо над песчаным морем.
Тоусен остановился, обернулся к спутникам:
- Я привел вас в место, которое, думаю, древнее, чем даже те коридоры, которыми мы прошли  Сердце Лас Ночес.
Думаю, даже больше – Сердце Пустыни.
Долго здесь оставаться не стоит, особенно тебе,
- он повернул лицо к Ичиго. – Если, конечно, ты не собираешься остаться в Уэко навсегда. Но  мне почему-то кажется, ему будет приятно, если ты коснешься его.
И ты,
– он повернулся к Мурате, – тоже, раз уж так сложилось. Однако… Тебе не стоит много рассказывать об этом. Особенно своему Эспаде. - Тоусен усмехнулся: - Думаю, тебе вообще лучше помалкивать.
Он повернулся спиной, сделал шаг,  и будто стал ниже ростом – прямо под его ногами начиналась лестница,  ведущая вниз.
- Идемте.

+3

14

Чем дальше они шли, тем сильнее копошилось любопытство. Такое - простое детское любопытство. Ещё бы, ведь раньше МУрате не приходилось бывать в этом месте. Да если по правде говорить, то он нигде особо и не бывал, список мест, которые Мурата посещал чаще всего был очень коротким - Покои Сексты Эспады, Лес Меносов, пустыня за стенами Лас Ночес. Мир Людей в список не попадал, так как там Риньери был всего один раз, да и тот оставил весьма двойственные впечатления. Однако стоило Г-ну Тоусену заговорить, как любопытство лопнуло само собой, оставив после себя чистый лист, котоырй тут же начал заполняться словами реока. Мурата стоял и ловил каждое слово, было ли это от того, что это место уже одним видом своих стен, своим низким потолком и каким то особым течением рейши приковывало к себе, или это у Г-на Тоусена голос такой, кто ж знает? Сейчас Мурата стоял молча и внимательно слушал, боясь издать лишний звук.
Это место поистине завораживало. Как там сказал реока? "Древнее, чем Сердце Пустыни"? Неужели это то место, откуда на самом деле "начинается" мир бесконечной ночи? Может ли быть, что пустыня наверху - это лишь бесчисленное множество тел пустых, истлевших, наслоившихся друг на друга, образовав бескрайний пласт под вечно темным, неприветливым небом? Что же было там, дальше? Дальше, как бы подчиняясь одновременно и своему любопытству и одновременно следуя предложению Тоусена, Мурата осторожно поднес руку к стене. Осторожно, словно это и не стены вовсе были, а вполне живое существо. Это чувство становилось сильнее с каждым миллиметром. У самой стены Мурата вдруг слегка одернул руку, словно его касание могло разбить нечто хрупкое, а потом, помявшись секунду, осторожно, кончиками пальцев в перчатке, все таки коснулся стены. Грубоватая на вид поверхность на деле оказалась идеально гладкой. Мурата провел рукой чуть вперед, и сделал пару шагов по траектории движения руки, все так же аккуратно соприкасавшейся со стеной лишь кончиками пальцев. Винтовая лестница уходила вниз и как глубоко, сказать наверняка было нельзя. Внезапно что то заставило арранкара отдернуть руку и отпрянуть от стены, ему вдруг показалось, что ему не следует так долго касаться этих стен, как если бы его прикосновение могло рассердить спящего зверя. Итак тишину нарушил резкий шаг арранкара, отшатнувшегося от стены.
- И-извините... - едва слышно выдавил из себя Риньери, неизвестно кому и куда. Тоусену, за то что нарушил тишину? Или этому месту, за то что соприкоснулся с ним? Вот уж странное место, ничего не скажешь. Но почему то, это не было чем то плохим, скорее, эта странность завораживала и успокаивала, интересно, а что чувствует Временный Шинигами?

Отредактировано Rinieri Murata (03.07.2018 02:09)

+4

15

Ичиго молча шел за Тоусеном, отделяя его от идущего позади арранкара, практически не замечая ничего вокруг себя. На коридоры он уже насмотрелся, а сознание вместо того, чтобы любоваться красотами замка, настойчиво акцентировалось на новом плане побега и не разделяло восхищения Канаме и идущего позади Риньери. Единственное, на чем сосредоточился Ичиго, так это непривычно низкие потолки, игнорирование которых обернется хорошей шишкой на макушке -  пусть рыжеволосый не отличался исполинским ростом, как у Абарая, но практически совпадал с ростом Тоусена, которому приходилось нагибаться.
Резкий, острый звук отвлек Куросаки от собственных мыслей и заставил резко развернуться на источник шума. Но, как оказалось, это была всего лишь попытка Канаме поцарапать стену, и ничего более. Увидев чужой занпакто, временный шинигами невольно вспомнил оставленный у противника Зангецу и удивился тому, как сильно он сросся с мечом, что его отсутствие вызывает тоску и тревогу, а также страстное желание получить его обратно. Наверное, суровый дух думал так же, да и белой стороне души Ичиго также не терпелось скрестить клинки с противником. Все-таки, эти два непохожих типа были едины...
Ичиго почувствовал, что под ногами начал скрипеть песок и вспомнил о том, как ветер занес его в камеру. Выходит, снаружи пустыня или что-то вроде того. Вряд ли он остался после ремонтных работ.
Куросаки поднял голову на Тоусена. Ему хотелось бы сказать, что он и не собирался тут оставаться даже на мгновение, но слова застряли в горле, а душа содрогнулась от странного чувства, которое заполнило каждую клеточку, не давая возможности даже дышать. Внутри словно все перевернулось с ног на голову, а рассеянные  духовные частицы будто снова начали обретать знакомую форму красно-черной маски. Внутренний Пустой явно почувствовал дом и стремился наружу.
Но это была всего лишь иллюзия, доступная одному лишь Ичиго, и временный шинигами упрямо тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он проследил за движениями арранкара, который почему-то одернул руку от стены, и сделал почти бесшумный шаг в сторону гладкого камня.
Неестественно тонкие для пятнадцатилетнего подростка растопыренные пальцы достигли поверхности, слегка коснувшись холодного материала. И снова пришло это странное, практически необъяснимое чувство. Ни добро, ни зло, ни ярость, ни спокойствие в своем чистом виде, а, словно сноп искр, перемешавший все качества и чувства, растворяя реальность перед глазами, как перед обмороком. Ичиго медленно убрал руку, чувствуя, какой она стала тяжелой и не желающей подчиняться привычным командам сознания и мозга, рождающего потребность прикоснуться к ней снова.
"Нет..."
Куросаки развернулся и заметил еще одну лестницу, которая уходила далеко вниз, рождая иллюзию, что этот путь ведет тебя прямиком в ад. Правда, после того, как Ичиго видел Врата, он перестал верить традиционным представлениям о Преисподней, таким, как то, что она находится именно под землей. В душе боролись два чувства. Одно тянуло Ичиго вперед, не сдерживая горячего любопытства и желания увидеть мир по ту сторону стен, а другое в голос кричало об опасности, захлебываясь словами. Но Куросаки этому не удивлялся - его душа уже давно поделена на добро и зло, так что нет ничего удивительного, что они схлестываются в драке.
С каждым шагом росла неприятная, режущая душу, реяцу, такая знакомая и страшная, только Ичиго не мог вспомнить, где он уже ее ощущал. Она не принадлежала Пустым, по крайней мере, тем, с которыми Куросаки сражался. Что же будет там, снаружи?

+4

16

Тоусен слушал.
Слушал течение времени.
Слушал дыхание спутников.
Тонкий-тонкий свист, будто бы реальности стремительно сменяют друг друга.
Мир-калейдоскоп.
Таким был для него Лас Ночес.
Вот – бледно синее, с бирюзовыми искрами любопытство Риньери. Какое-то детское, наивное даже. А ведь - боец. Фрасьон Джаггерджака, а это не пустые слова.
Фракция всегда похожа на своего Эспаду.
Может быть, Джаггерджак более человечен, чем он привык считать?

Тоусен будто кожей ощутил прикосновения к стене: быстрое и острое – Мураты, и теплое, живое – Ичиго.
По губам скользнула улыбка:
- Нет. Не стены. – в голосе против его воли прозвучали какие-то ревнивые нотки. – Коснись Сердца. Там, внизу. – он кивнул в темноту. - Только не задерживайся.
Происходящее с Ичиго отозвалось в свистящем калейдоскопе реальности резкими оглушительно-красными вспышками. Тоусен встревожился было, но… вмешиваться? Здесь?
Если временный синигами не в состоянии совладать со своим Пустым – что ж, пусть победит сильнейший.
Возможно, это сделает мир чуть проще.

Тоусен продолжил спускаться, больше не оглядываясь, будто его совершенно не интересовало, следуют ли за ним его спутники.
Воздух вокруг, казалось, густел с каждым шагом.
Сухой, наэлектризованный, пропитанный древней мощью, он струился вдоль идеально гладких стен, поднимаясь к поверхности.
Неся к поверхности- силу.
Как кровь по жилам.
Не был ли этот коридор одной из артерий, питающей рейши саму пустыню?
И что тогда сделал Айзен, воздвигнув Лас Ночес прямо на ней?
Эта мысль скользнула, как воздушный поток вдоль стены, и унеслась в тот миг, когда Тоусен  ступил в зал - если можно так назвать это место, –темное помещение, низкий сводчатый потолок, в центре – белеет то ли камень причудливой формы, то ли сломанная маска – воистину, исполинских размеров.
От камня-маски  шел не свет даже – поток энергии, делающий видимым все до мельчайшей песчинки – несмотря на темноту.
Таким  был мир в восприятии самого Тоусена – глаза не видят ничего. И в то же время каждая мелочь ощущается всей душой, всей кожей, каждым нервом.
Лишенные возможности пользоваться зрением в полной темноте, здесь все трое были равны.
Впрочем, не за этим Тоусен привел сюда Ичиго.
Зачем?
Он сам не знал.
Просто ему показалось – так будет правильно.
Однако, задерживаться не стоило.
Ускорив шаг, он прошел в центр зала, встал рядом с камнем-маской:
- Ичиго? Риньери? – ладонь Тоусена опустилась на шероховатую, чуть вибрирующую поверхность. поверхность.  -Подойдите.
Он чувствовал нарастающий зов.
Похоже, ничего человеческое не чуждо Пустыне. Любопытство, испытываемое самим этим местом  к персоне временного синигами, можно было потрогать.
На лбу Тоусена выступила испарина.
Почувствовав кожей приближение спутников – едва уловимое движение воздуха  - он произнес:
- Вот оно. Я зову его сердцем Пустыни. Источник Уэко Мундо.
Всего в Уэко Мундо.

Он замолчал на мгновение, провел пальцами по поверхности, с  видимым сожалением отнял руку:
- А теперь пойдемте отсюда. На вопросы я готов ответить – но не здесь. Не стоит искушать судьбу, – он неслышно прошел куда-то во тьму.
Пахнуло ветром.
Впереди показался неверный свет.
Силуэт Тоусена на его фоне казался особенно четким.

+3

17

Г-н Тоусен двинулся вниз по винтовой лестнице, туда, откуда шла эта непонятная сила. Да. Теперь, простояв тут какое то время, Риньери стал улавливать её. Сила, которая не несла в себе ни добра, ни зла. Сила естественная, как сама жизнь и смерть одновременно. Чистая и ничем не оскверненная, она влекла к себе, мягко, но настойчиво так, что отказаться было невозможно. Тело двигалось само по себе, как будто внизу некий заклинатель сидел и наигрывал свою мелодию, ктороая сковывала и влекла к себе, отключая вообще всякое чувство логики. Да и к тому же, здесь Рин почувствовал себя в полной безопасности. Настолько, что сам не заметил, как очутился в самом низу, там, куда ушел чуть ранее Г-н Тоусен.
Вернее, он бы и не заметил, если бы не голос Г-на Тоусена, который снял наваждение легко и просто, как покрывало снимают с музейного экспоната, выставляя его на всеобщее обозрение. И то что Мурата увидел перед своими глазами, заставило его испытать целый шквал эмоций. От неземного восторга, до бездонной тоски. Поразительно, какой силой обладал этот... Это место... Рядом с г-ном Тоусеном находилось Нечто, отдаленно напоминавшее маску Меноса Гранде. Но, какую-то, не такую. Говорить о том, что она была больше было бессмысленно, это было чистейшей внешней особенностью. Эта "Маска" выглядела как-то, естественно что ли? Да. Пожалуй. Хотя, пожалуй, так казалось издалека (тут Риньери снова осознал, что тело продолжает двигаться - от лестницы он сделал ещё пять-шесть робких шажков, прежде, чем остановиться и взять себя в руки), возможно это был камень, принявший такую причудливую форму. Не важно, важно только, что сила, исходившая от этой штуки была вовсе не иллюзорная. Тоусен же призвал своих спутников подойти ближе. И Риньери, молча двинулся вперед. И с каждым шагом, калейдоскоп эмоций несколько раз менял свой узор, вновь и вновь будоража в существе арранкара все эмоцие, которые тот мог испытать. Наконец, возле самого камня-маски, мир внезапно исчез из восприятия Мураты. Исчез ровный и спокойный голос Тоусена, исчезла неспокойная реяцу Куросаки Ичиго. Остался только Риньери и этот Камень-маска.
Сколько времени прошло? Казалось, что оно вообще прекратило свой ход, а сам Камень, внезапно (по крайней мере, так показалось самому Риньери) стал разворачиваться к Рину своим каменным ликом. И едва "взгляд" этого Нечто коснулся арранкара, как эмоциональный "калейдоскоп" резким щелчком остановил свое вращение, выдав узор черно-пурпурного цвета, такого же, какой приобретало Серо Мураты в рессурекшионе. Но щелкнул не только калейдоскоп, или он вообще не щелкал и этот звук, который несомненно, мог услышать только Рин (он был в этом абсолютно уверен), издало что то внутри самого арранкара. Единственное, что сейчас испытывал Мурата - скорбь. Невыносимая тоска, причину и источник которой нельзя было объяснить. В следующий момент, новый щелчок вернул арранкара в реальность - голос Тоусена который вновь звал за собой. На этот раз, чтобы покинуть это место. И теперь, вернув контроль над собой, Мурата смог оглядеться. Во-первых, он ещё раз посмотрел на камень-маску, который был ровно там и ровно в том же положении, в котором он находился изначально, когда Тоусен привел их сюда, а во-вторых, арранкар осознал, что из под остатков его маски двумя ручейками текут слезы. Последнее открытие было сделано с большим удивлением. И сколько бы не пытался Мурата вытереть эти злосчастные дорожки, оставлявшие на его щеках две отчетливо заметные линии, ничего не помогало, слезы просто катились сами по себе, падая на пол, отзываясь в этом тихом зале особенно четко и звонко. Теперь в арранкаре начинал просыпаться страх. Он никак не мог понять, что же с ним сейчас было и что произойдет, когда он отойдет от этого "Сердца" Уэко-Мундо. Арранкар так и простоял бы, наверное, в растерянности, утирая слезы рукавами куртки, но колебания реяцу временного шинигами произвели эффект, схожий с эффектом речи Тоусена, заставив Мурату уже в который раз взять себя в руки. Арранкар бросился к Ичиго, позабыв обо всем на свете, даже о том, кем Ичиго являлся и в качестве кого он находился в Уэко-Мундо. Осторожно коснувшись плеча временного шинигами, арранкар не терял времени на подбор слов, они уже были укомплектованы в предложения:
- Ичиго, ты как, в порядке? - черт его знает, что происходило внутри временного шинигами, вдруг он испытывал примерно то же, что испытал и сам Мурата только что, одно было известно наверняка, и арранкар нисколько не сомневался в своих действиях, а потому следующие слова звучали твердо и уверенно, - Идем, нельзя больше здесь оставаться, нужно немедленно уходить! - голос звучал настолько уверенно, насколько только мог его таковым сделать фрассион Сексты Эспады, пускай он не услышал всей речи г-на Тоусена, но причина, по которой реока поторопил их покинуть это место (равно как и его предостережения там, наверху) - Мурата, кажется, понял, о чем предупреждал Тоусен...

Отредактировано Rinieri Murata (14.07.2018 04:48)

+2

18

Кажется, у Тоусена было иное мнение по поводу источника силы, который так отчаянно временный шинигами пытался отыскать в стене, манившей его, как магнит, но все же недостаточной, чтобы оставить на месте. Сознание освободилось от тисков сумасшедшего "я", и то рациональное, что отвечало за силу шинигами, настойчиво твердило ему, что проводникам душ нечего делать в мире Пустых, а значит, не стоит искать силу здесь, в обмане, страхе и безумии. Но все же одну истину Куросаки для себя вынес - в этом дворце буквально все дышит неизведанной энергией, чистой и необузданной, как дикий зверь. И которую лучше не будить ради собственной прихоти.
Они спускались все ниже. На самом деле, Ичиго давно пора было развернуться и бежать что есть духу отсюда, пока судьба предоставила ему этот шанс. Наплевать на честь, достоинство и полное отсутствие ориентирования на местности, и бежать что есть духу, прочь от этого жуткого места. Но Куросаки почему-то продолжал идти, не оборачиваясь назад, к темной неизвестности. Была ли причина в Канаме, спокойно идущим впереди, или же в странном арранкаре, сопровождающим их, временный шинигами не знал. А может, все вовсе не так просто, и рыжеволосый идет навстречу своей погибели только потому, что этого хочет Он...
"Нет. Я сильнее его. Я победил его."
Но почему-то эти слова уже не звучали убедительно. Как можно победить дьявола, управляющего всей нечистью, существующей на свете, силой воли одного человека? А может, дьяволу достаточно всего лишь одной души, чтобы владеть миром? Видимо, борьба со своей темной стороной намного сложнее простой драки с видимым противником, и сравнима с такими противостояниями, как свет и тьма, добро и зло, жизнь и смерть. И, увы, чаще всего в этом жестоком мире побеждала тьма. Но без этого противостояния было бы бессмысленно само существование, ибо в противном случае от одного света человек мог ослепнуть, и, если не было бы зла, добру не было бы смысла существовать. И, как показала практика, зло удобнее всего побеждать таким же многократно усиленным злом, которое не поймет, что его поразило.
Их путь окончился у дверного проема, ведущего в громадную залу, в центре которой, нарушая эстетику пустого пространства, возвышался необычный предмет абстрактного арранкарского искусства, напоминающий то ли камень, то ли маску Пустого. И последняя догадка Ичиго не понравилась. От Пустых его уже тошнило, даже сама мысль о том, что он находится в их мире, раздражала Куросаки до зубовного скрежета. Но деваться ему было некуда - обратного пути нет.
И ему не оставалось иного выхода, как подчиниться ровному голосу Тоусена и приблизиться к этой странной маске. В голове невольно всплыли воспоминания о канализации Сейрейтея, где они прятались с Гандзю и Ханатаро. Вопрос шинигами с дрожащим голосом, указывающего на маску на полу, желание его выкинуть ее куда подальше. И отказ Ичиго выполнить его просьбу. Почему? Может, потому, что Ичиго всегда был Пустым?
Он остановился около Маски и всмотрелся в шероховатую поверхность. То, что отделяет человека от животного, сейчас смотрело прямо на него своими пустыми глазницами. Но Куросаки не боялся - он уже привык к Пустому внутри себя, и вид маски его больше не пугал. Но все же...
Ичиго закрыл глаза, представляя перед собой Зангецу. Не того, кто едва ли не с пеной у рта доказывал это крикливым, противным голосом, а того, кто всегда молча стоял в стороне.
"Зангецу..."
Но он ему не ответил.
И мир из бесконечных небоскребов рассыпался перед самыми глазами.
Он не желал разговаривать с Ичиго.
"Почему?"
Ответ на свой вопрос он нашел, едва открыл глаза. Маска смотрела на него острым, леденящим душу взглядом и словно приоткрыла рот, чтобы проглотить.
"Ичиго!"
Пустой двойник стоял напротив Куросаки, сжимая в руках девственно-белый меч. На губах его скользила та же безумная улыбка.
"Добро пожаловать домой!"
Ичиго молча стоял, как зачарованный, вперившись взглядом в свою противоположную копию. Он хотел возразить ему, но язык словно присох к нёбу и не поворачивался. В душе медленно разливалась пустота, захватывая каждый миллиметр. Глаза подернулись знакомой пленкой, а руки сами по себе потянулись к лицу, словно собираясь формировать маску. Голос арранкара прорвал плотную пленку сознания, разгоняя сгущающиеся над Ичиго тучи, так что отчасти временному шинигами стоило поблагодарить ненавистного васто лорде за то, что пришел в себя. Куросаки резко развернулся и, не ответив на столь любезное беспокойство, отправился за Тоусеном, не оборачиваясь на оставленную за спиной маску.
Они дошли до очередного проема, свет из которого бил в глаза, заставляя непроизвольно прищуриться. Канаме остановился, и Ичиго понял, что мир за тем проемом разительно отличается от мглы Лас-Ночес.
Но что же там, за силуэтом Тоусена?

+2

19

*

Ребята, я вновь прошу прощения - но мне летом очень сложно отписывать вовремя - оно так редко и мало бывает.
Простите.
Надеюсь на ваше понимание)

Тоусен почувствовал – здесь, в Уэко, его чутье , и без того в разы превосходившее чутье любого из синигами, возросло настолько, что иногда ему казалось, что он действительно видит,   - что узость коридора осталась позади.
Впрочем, это ему не нужно было чувствовать – он знал. Знал,  что узкий коридор, спускаясь все время вниз, каким-то непостижимым образом выходит на плоской вершине холма.
Чахлое деревце  - причудливо изломанный кристалл кварца – вытянуто по направлению ветра, будто указатель.
На деревце болтается какой-то клок невнятного цвета, хлопая на ветру.
Тоусен кивает – словно слыша в этом хлопанье что-то свое.
Словно - видя это самое деревце.
От дерева расходятся тропы. Одна идет назад, в обход кварцевой арки – выхода из коридора, - сбегает по склону и теряется в песке. Говорили, если стоять и смотреть по направлению тропы, можно различить у горизонта серебристое сияние и контуры башен. Лас Ночес. Во всяком случае, замок.
Сложенный из белого камня.
Говорили,  правда, что дойти до него отсюда не удавалось никому – но сам Тоусен и не пытался, а того нелепого существа со скрипучим бесцветным голосом и острыми коготками на каждой из многочисленных – Тоусен как-то спросил, сколько  их, Джур  (так звали существо) рассмеялся (будто горсть сухой чечевицы бросили на бамбуковый татами): я не считал. Достаточно, чтобы убегать – которое рассказывало об этом, ему больше не доводиломсь встречать.
Видимо, лапок оказалось недостаточно.
Хотя сам Тоусен предпочитал верить, что Джуру удалось найти Дорогу – еще один миф Леса Меносов – и уйти по ней к Границе.
Говорили, у Границы песок меняет цвет, становится красным и холодным.
Говорили, далеко за этим местом  - город Утренней Звезды, который древнее даже, чем Король Душ.
Говорили…
Много о чем говорили – спохватился Тоусен, с сожалением выныривая из потока мыслей, навеянных гудением ветра. 
А вот Ичиго и Риньери что-то задерживаются.
Тоусен торопливо – что совершенно не свойственно для него – шагнул назад, к зеву коридора.
Если Пустой внутри Ичиго не смог  устоять перед будоражащим самые сокровенные уголки души зовом Сердца, это станет его, Тоусена, виной.
Впрочем, тут же он почувствовал – все в порядке.
Удовлетворенно кивнул.
Шагнул в сторону, позволяя Риньери и Ичиго выйти на простор.
- Смотри. Смотри, Ичиго. И ты, Риньери – я знаю, мало кто из обитателей верхних ярусов Лас Ночес спускался в самые нижние.
А Пустыней сюда не дойти.

В этом Тоусен был уверен. Он пробовал однажды – доверившись чутью Судзумуши, он потратил не один час – но не смог добраться сюда, хотя направление избрал верно, в этом он не сомневался.
-А дальше...
Я хотел бы отвести вас еще в одно место.  Если вы не возражаете.

Откуда-то пришло чувство утекающего времени. Вдруг. Словно где-то прорвало плотину, и секунды, обгоняя одна другую,  понеслись стремительно, торопясь слиться  в вечность.
Времени осталось  мало. Вот-вот начнется.
Что – начнется?
Мысленно спросил Тоусен.
Пустыня предпочла промолчать.
Даже ветер стих, предоставив Тоусену самому разбираться со своими предчувствиями.
- Вы чувствуете? – не выдержав, спросил  он у спутников. – Или…

+3

20

Вернуть временного шинигами в реальный мир удалось успешно, хотя ещё бы немного и зверь внутри вырвался бы на свободу, это Риньери смог понять, пока тормошил Ичиго. Темная пленка, покрывающая глаза, желтеющая радужка, чем бы этот парень ни был, он был не в ладах со своим внутренним зверем, потому как иначе, он бы не испытывал бы таких трудностей и сам бы смог усмирить его. Но, конечно же, всё это Рина не касалось ни коим образом, он просто был рад, что шинигами вновь вернул себе контроль над своим телом. А потому, арранкар всего лишь улыбнулся вслед Ичиго, когда тот резко двинулся к выходу, не оборачиваясь на арранкара и на странное каменное изваяние.
Сколько бы времени ни прошло, а г-н Тоусен уже успел уйти достаточно далеко, к счастью, выход из комнаты с "Маской" было два - вверх по лестнице, откуда они пришли, и проход в стене, куда, ускорив шаг, двигался Куросаки, и куда, очевидно, ушел Тоусен. В последний раз бросив взгляд на "Сердце Пустыни", Мурата двинулся следом за Временным шинигами, постепенно догнав его. Шли они, как сейчас понял арранкар, ореинтируясь на ветер, идущий, очевидно, с другого конца этого длинного, темного коридора. В конце же их уже ждал Тоусен. В нем чувствоволось что то новое, что то не свойственное реока прежде. Или, вероятно, просто раньше он не показывал таких эмоций. Тоусен немного волновался, по крайней мере, так казалось Мурате, почему, правда, он не мог знать. В отсутствии света, нельзя было разглядеть лица реока, равно как вообще нельзя было четко рассмотреть все остальное, но стоило Тоусену сделать шаг в сторону, как арранкар, да и Ичиго, наверное, тоже, был ослеплен яркой вспышкой. За г-ном Тоусеном был выход наружу, на воздух.
Взору предстал весьма странный пейзаж. Вернее, к привычной серой пустыне добавилась одна новая деталь, которая притягивала к себе взгляд - одинокое кварцевое дерево на каком то холме. Словно указатель, оно изгибало свои ветви в причудливых, но вместе с тем, довольно четких направлениях, и от самого холмика шли тропинки, как раз по направлению ветвей. Ветер трепал кусок ткани, цвет которого Риньери , почему то не мог разобрать, то ли дело было в том, что глаза все ещё отходили от резкого перехода из тьмы в свет, то ли в том, что свет месяца и тень деревца причудливо игрались с куском ткани, распознать цвет казалось невозможным, по крайней мере издалека. Здесь, Тоусен снова заговорил, и речь его была весьма странной, он был... Взволнован? Счастлив? Странно, как будто раньше он никого сюда не водил и никому всего этого не показывал. Стоило, кстати, поблагодарить этого шинигами, пускай Риньери и плохо его знал, а то что он о нем знал, он знал исключительно со слов Сексты (притом не в самых приятных выражениях), шинигами-реока казался арранкару ближе, чем остальные реока (вернее, чем Айзен, насчет того с жутковатой улыбкой и прищуренными глазами Рин ничего не знал, от слова совсем, знал только, вернее, чувствовал, что от него надо было держаться как можно дальше).
Внезапно что то изменилось. Либо это Риньери прохлопал ушами, либо кто то щелкнул выключателем чего то. Что бы ни случилось, оно случилось резко и крайне внезапно. И несомненно, Тоусен это почувствовал.
- Вы чувствуете? - после этого вопроса Риньери внимательно огляделся вокруг, закрыл глаза и затаил дыхание, вслушиваясь в тишину. "Точно!" - мелькнуло в голове и Рин открыл глаза, на всякий случай посмотрев сперва на временного шинигами, потом на реока, а потом на дерево. Ветер перестал дергать лоскут ткани, словно это и не ветер вовсе был. Складывалось впечатление, что с лоскутом ткани игралось нечто незримое, что то, чего нельзя было увидеть и сейчас, когда троица вышла к этому дереву, нечто прекратило играть с тканью и обратило все свое незримое внимание на трех гостей. Ощущение слежки стало давить на Риньери, но может быть, ему просто показалось и это просто ветер, хотя, как знать, особенно после того, что случилось там, возле "маски".
- Да, но... Но что это значит? - Мурата обращался к Тоусену, не зная, что вызвало этот вопрос - любопытство или же нарастающее чувство тревоги...

Отредактировано Rinieri Murata (12.08.2018 09:03)

+3

21

Ичиго ненавидел черный цвет и знал, почему Зангецу не любит дождь. Дождливой ночью погибла его мать. Пустые нападали по ночам. Гарганта, откуда они появлялись, была угольно-черной. Черные одежды шинигами словно выбивались из этой страшилки по черную-черную комнату, и все же, иногда Куросаки их ненавидел. Наверное, потому, что так до конца и не смог стать шинигами, как бы не старались его мастера...
Он молча шел по лестнице, чутко вслушиваясь в звук собственных шагов, как будто боялся, что, не обращая на них внимания, он снова окажется во внутреннем мире наедине с белой стороной души. Нет, Ичиго не боялся. Уже не боялся. Едва покинул коридор с громадной маской, он почувствовал, как оковы Хичиго ослабли и больше не давили на душу, а значит, сейчас он один хозяин своему телу и разуму, и, если будет возможность сражаться иначе, он больше не станет призывать Маску в этом бездушном мире. И все равно, ему было тяжело думать о побеге - наверное, потому, что предыдущий не удался, да и вообще само слово казалось рыжеволосому неправильным и презрительным. А может, дело в том, что Пустой чувствовал себя дома и, насколько мог, удерживал тут Ичиго, не давая ему возможности покинуть мир порожденных тьмой? Одни вопросы и ни одного ответа...
Куросаки шагнул за Тоусеном. Глаза неприятно защипало - после подземелий свет казался до невыносимости ярким. Впрочем, это ощущение продолжалось недолго - все-таки, Уэко Мундо нельзя сравнивать с миром живых.
Ичиго остановился, не в силах сделать шага. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась пустыня, похожая на одну из многочисленных изображений в школьных учебниках по географии. Но у временного шинигами не повернулся бы язык сравнить эту холодную пустошь с земной пустыней. Он чувствовал, как по всему телу прокатывает слабый электрический разряд, едва глаза встречаются с ландшафтом. В складках барханов залегли тени, которые, казалось, оживут и бросятся на вторженцев, а зависший над ними полумесяц с острыми краями казался плохо сделанной декорацией в школьном театре. Именно он заставлял душу сжиматься до размеров крохотной комнатки метр на метр. Влажный ветер, никак не подходящий для пустыни, ударил Ичиго в лицо, словно намеревался сбить с ног.
Внимание Ичиго, как и его спутника, привлекло странное дерево, растущее прямо из холодного песка, на котором болтался какой-то обрывок ткани. И сухой пенек, и тряпка вызывали в душе странный резонанс. Казалось, у дерева кто-то сидел и смотрел на пришельцев безжизненным взглядом.
Куросаки стало не по себе. Ему хотелось развернуться и что есть сил бежать обратно за стены. Конечно, можно было, подобно бесстрашному герою, броситься навстречу опасности, но не сейчас, когда при нем не было оружия, а пустыня казалась бесконечной. Отчего-то временному шинигами хотелось верить Канаме, который утверждал, что эту пустошь так просто не пересечь.
Ичиго не собирался отвечать. Он нахмурился, плотно сжал губы и сложил руки на груди, словно на миг превращаясь в неприступную стену. Играть в игры-"угадайки" ему уже надоело, ровно так же, как и позволять душе лишние сомнения и тревоги. На самом деле Куросаки отгораживался не от шинигами-предателя и не от арранкара, а от самой пустыни и ее невидимых обитателей.
Рыжеволосому больше не хотелось испытаний и бессмысленных прогулок. Все, хватит! Нужно найти Зангецу и убираться отсюда, покуда душа еще окончательно не затерялась среди правды и лжи, добра и зла настолько, чтобы усложнить Ичиго жизнь. Куросаки не хотел признаваться себе в этом, но он боялся. Боялся, что не сможет уйти отсюда, даже если предоставится возможность...

+3

22

*

Видимо, я физически не способен не тормозить( Ребят, в очередной раз прошу прощения.
И даже обещать не тормозить впредь не стану - не могу гарантировать, все это настолько само-собой происходит, что хоть караул кричи). 

Тоусен лишь едва заметно усмехнулся.
Что это значит… Это значит, что ожиданию пришел конец. Что мир в очередной раз рушится, невзирая на усилия всех тех, кто так стремился спасти его – или как раз благодаря этим усилиям?
Время каплет – по капле, стремительно, наполняя клепсидру реальности, и вот она опрокидывается, вынуждая решать – прямо сейчас.
Сейчас – на чьей ты стороне?
Сейчас – что дорого тебе?
Сейчас – кто дорожит тобой?
Сейчас – кому верить?
Даже если верить нельзя?
Ибо без доверия, веры, дружбы, выбора – чем каждый из нас отличается от зверья?
Тоусен вскинулся, услышав шаги за спиной.
Ичиго.
Мурата уже несколько секунд стоит рядом.

Шаги Ичиго звучали хрустко, как высохший панцирь краба. Дыхание – бесцветно-тускло, но и оно было слишком теплым для этого места, где даже Мурата, похоже, чувствует себя неуютно, хотя для него этот мир - не чужой. Тоусен нехотя обернулся на звук. Ичиго, казалось, выдыхал не воздух – недоверие и опасение.
Причем он опасался не нападения.
Тоусен недоверчиво прислушался к своему ощущению, едва сдержав усмешку: да.
Ичиго боится не захотеть уходить!

Боится, что Пустыня исподволь прорастет в нем, очарует, изменит.
Тоусен покачал головой.
Еще не время.
Ичиго Куросаки должен выбирать сознательно, а не вот так, по минутному желанию собственной маски.

Кивнув лоскуту ткани на дереве – хотелось бы верить, что Джур все-таки жив и иногда возвращается сюда, чтобы поиграть с ветром, и сумеет прочесть в следах на песке его, Тоусена, присутствие, - Тоусен решительно направился к узкой, едва заметной тропинке на склоне холма.
- Я вынужден просить вас поторопиться.  Идемте. Еще одно место – и вы можете возвратиться в Лас Ночес. Вернее – мы. Нам придется.
Тропинка коротко вильнула – так удача внезапно поворачивается другим боком в самый неподходящий момент – и юркнула под арку, сложенную из обомшелых огромных валунов.
Или – выросшую?
Тоусен подозревал второе.
Во всяком случае, если коснуться камней ладонью, можно было через мгновение ощутить едва различимую вибрацию – будто кто-то мурчит от удовольствия, а сами камни были ощутимо теплее окружающего воздуха.
У камней пахло полынью. Настоящей живой полынью из мира людей.
И снова – ощущение чужого присутствия.
Впрочем, Тоусена, похоже, это не беспокоило.
В арке клубилась тьма – шевелящаяся, подсвеченная откуда-то снизу серебристо-синеватым цветом и гудящая, как высоковольтные провода в сырую погоду.
- Лес. Лес Меносов. Риньери, ты когда-то был одним из них. Давно.
А ты, Ичиго, возможно, станешь. – про себя продолжил Тоусен, но эта мысль оказалась неприятной, и он отбросил ее.
- Пойдемте. – Тоусен скользнул в арку. Темнота окутала его фигуру, подсветив по краям все тем же серебристым светом.
Тропа бежала вперед. По обочинам тянулись вверх острые перья какой-то травы – именно она и источала свет.
-Только не сходите с тропы! - Тоусен  чувствовал, что под песком кто-то есть. И этот кто-то явно был голоден,  и явно не прочь был покормиться чужаком и его спутниками.
Но правила игры – есть правила.
Тропа к Капелле  должна оставаться безопасной для каждого.
Но – только тропа.

+3

23

В голове арранкара наполнялся красками один из образов. Вернее сказать - этот образ получал новое оформление. Силуэт одного из трех реока, шинигами, чьим призванием было уничтожать пустых, сейчас казался Риньери ближе по духу, чем кто либо среди сородичей. Странное и в то же время, немного пугающее откровение. Арранкар хотел было сказать что-нибудь, задать какой-нибудь вопрос, который вернет назад его уверенность в том, что ни Тоусену, ни всем остальным реока доверять нельзя, но  казалось будто бы сама Пустыня решила всеми силами не дать Мурате сделать этого, все складывалось так, что стоило арранкару придумать вопрос или сформировать предложение, Тоусен, каким то образом вычитывая, одному ему понятные знаки, сразу наносил контрудар одним метким предложением. Так что в тот момент, когда Тоусен призвал своих спутников поторопиться, как если бы они опаздывали на встречу с кем то очень важным, или же они торопились попасть в некое место, которое должно было вот-вот закрыться и исчезнуть из этого мира, в этот момент Риньери решил более не пытаться себя разуверить, пускай краски ложаться так, как они делают это сейчас, и пусть воля Уэко Мундо решит, что будет дальше. Поэтому Рин молча кивнул в след г-ну Тоусену и повернувшись к Ичиго негромко окликнул его.
- Идем, чем скорее дойдем до места, тем скорее ты вернешься за своим оружием... - с этими словами Риньери пошел вслед за г-ном Тоусеном, что именно заставило его сказать именно эти слова, откуда он взял, что Временному шинигами не терпится вернуть свое оружие, а то, что оно у него было, было весьма очевидным, почему то именно этими словами Риньери надеялся отвлечь шинигами от беспокойных мыселй и от шепота Зверя...

+3

24

Пустыня отзывалась звенящей тишиной, в которой даже собственное дыхание казалось Куросаки слишком громким. Он поймал себя на мысли, что дышит словно загнанный в угол зверь - часто, резко и хрипло, и от осознания этого временному шинигами стало не по себе. Куросаки упрямо тряхнул головой. Что бы не говорил ему Пустой внутри него, рыжеволосый продолжал считать себя человеком принимал того факта, что этот холодный, пустынный мир подомнет его под себя и заставит сложить своим идеалам.
Ему как никогда хотелось покинуть это место. Каким же он был глупцом, считая тюрьму в башне неудобной и пугающей! В дискуссию с этой мыслью вступила другая, смеющаяся над ней и считающая, что побег будет более позорным вариантом, нежели поглощение миром Пустых. А разрывающемуся между ними Куросаки оставалось лишь стиснуть зубы и покорно следовать за Тоусеном. Этот неизведанный мир смотрел на временного шинигами как на дикий зверь на беззащитную добычу, и кто знает, когда он сожрёт тебя с потрохами? Лучше не давать ему этого шанса...
Каждый шаг в неестественно плотном песке казался Ичиго бесконечным. Узкая тропинка, по которой уверенно продвигался Канаме, казалась единственным безопасным местом в этом бескрайнем мире, и почему-то Куросаки не хотелось убеждаться в этом на свой страх и риск. Он в этом мире чужой, как прибывший в чужую страну человек, который, не обладая знанием местности и языка, вынужден нанимать проводника и переводчика, который поможет ему сориентироваться.
Пока он рассуждал, путь неожиданно кончился у огромной арки, рядом с которой временный шинигами почувствовал себя муравьем. Арка рыжеволосому не понравилась - она казалась грубой и враждебной. Впрочем, все окружающее пространство сейчас представляло угрозу, так что выделять особняком этот архитектурный изыск было весьма глупо.
"Идти туда? Да он спятил!"
Заполняющее каждый миллиметр пространства арки покрывало тьмы вызывало противоположное желание туда вообще не соваться. Но Тоусен уже исчез в нем, да и Риньери не стал задерживаться, значит, и Куросаки не стоит оставаться тут одному. К тому же, с сомнениями пришло чувство постепенно сужающегося пространства, и испытывать удачу рыжеволосый больше не стал. Он напрягся и одним широким прыжком пересек отделяющее его от скрывшихся спутников расстояние, и тьма сомкнулась за его спиной, как широкий занавес.
Ичиго словно опустился на дно моря - такой тяжелой показалась ему здешняя энергия, накрывшая временного шинигами с головой. Правда, это ощущение быстро прошло - впереди снова появилась тропинка, по которой они шли.
Заторможенное сознание резко проснулось, возвращая разум к последним словам Канаме - Лес Меносов. Значит, эти твари живут здесь? А что будет, если они заметят Ичиго, духовная энергия которого притягивала даже обычных Пустых, Тоусен об этом не подумал? Без оружия Куросаки не сможет от них отбиться. Ведь он же ненастоящий шинигами.
Слова Мураты несколько успокоили сознание, но вызвали кучу дополнительных вопросов. Почему арранкар акцентировал на этом внимание? Разве не в его интересах будет не допустить того, чтобы рыжеволосый получил свой занпакто назад? Ведь в таком случае под его лезвие в первую очередь попадут они сами, если Куросаки окажется под властью внутреннего Пустого - в здравом уме школьник ни за что не атакует тех, кто хорошо с ним обращался. И все же...
Мир Пустых не давал ему покоя - казалось, за каждым камнем сидит Пустой, который только и ждет того момента, когда Куросаки отстанет от спутников и окажется беззащитным перед инстинктом голодного зверя...

+2

25

Тропа стелилась под ноги, ласково, как голодная кошка.  Серебристая трава по обочинам завораживающе мерцала, ее неяркий бирюзовый свет делал окружающую тьму еще гуще.
Неведомый обитатель песчаной проплешины затаился,  лишь рваные сполохи реяцу давали знать, что Тоусен и его спутники – не единственные присутствующие  здесь.
Тоусен обернулся,  почувствовав спиной  напряжение Ичиго – то ли страх, то ли недоверие, то ли то щекочущее нервы и будоражащее инстинкты чувство, которое заставляет детей обязательно забраться в старый темный подвал, конечно же, населенный самыми жуткими привидениями, какие только может вообразить человеческий разум.
Познать свой страх.
Почувствовать свою слабость.
Преодолеть страх.
Стать сильнее него.
Стать сильнее себя прежнего.
По губам Тоусена  скользнула усмешка. Врядли Ичиго  – или Мурата, если уж на то пошло – сумеет разглядеть ее, а тем более истолковать.
Ну да Вечность с ним.
Тоусен едва ли смог бы ответить, если бы его спросили, зачем он ведет временного синигами  в самое сердце Леса.
Для чего открывать врагу самые сокровенные места?
Но Судзумуши во внутреннем мире умиротворенно шелестела   сетчатыми крыльями, поблескивая  огромными фасеточными глазами – впервые с того момента, как он принес  Куросаки в тронный зал Лас Ночес умиротворенно, – а значит, он все делает правильно.
Друга всегда знаешь в лицо.
Врага  тоже нужно знать. В лицо, по имени, его душу, его мечты, его порывы, его радости и горести, его страхи и его надежды.
Возможно, это сделает войну – неизбежную, ТОусен не тешил себя надеждами – менее кровопролитной.
Айзен Соуске лгал. Его не интересует ни Уэко, ни Сейрейтей, ни Каракура, ни кровь, ни мир, ни жизнь – ему нужно Измерение Короля.
Власть.
Впрочем, какое–то чувство подсказывало Тоусену, что то, чего надеется достичь Айзен, на поверку окажется совсем не таким притягательным, как тому кажется.
Как оказался Готей –13 не тем, чем казался слепому юноше из Руконгая.
Как иллюзорным было будущее, нарисованное Айзеном на  песчаном лике Уэко Мундо.
Не есть ли власть Короля Душ самый большой обман  в мире?
Не важно.
У монеты две стороны.
Нельзя смотреть одновременно на обе.
Нужно выбрать свою.
Айзен выбрал. И цена, которую ему придется заплатить за его выбор – справедлива.  И та, которую заплатит Готей, погрязший в косности и равнодушии – тоже.
А вот та, которую  за выбор самозванного владыки будет платить Уэко – нет.
А значит, для Тоусена тоже настало время выбирать.
…И пал гул. Где–то во тьме, неразличимы почти ухом, он возник, наполняя собой мысли и чувства, пронизывая душу первобытным каким–то чувством сопричастности.
Тоусен остановился у первой из трех ступеней из белого камня.
Обернулся к спутникам.
– Капелла. 
За его спиной по каменным плитам плясали  блики света, пробивающегося через спелетенные кварцевые ветви откуда–то сверху.
Он сделал приглашающий жест, и поднялся по ступеням, привычно пригнувшись, чтоб не стукнуться лбом о выступающую ветку.
– Слушайте!
В сплетении кварцевых ветвей пел ветер. Казалось, Тоусен и его спуники стоят среди огромного количества флейт – от самого-самого звонкого сопрано до тугого глубокого медного альта, и каждая из них ведет свою песню.
И все они сплетены в одну музыку.
То громче, то тише, музыка накатывает со всех сторон, подобно мерному дыханию океана.
В ее звучании – ропот дождя по кожистым листьям первобытного леса.
Грохот извергющихся вулканов.
Обреченная тишина арктического холода.
Опустошитеьный жар экваториальных пустынь.
Страх, родившийся прежде человечества.
Надежда, сотканная из света звезд, погасших за миллионы лет до появления первого синигами.
Мечты –  несбыточные, нереальные,  причиняющие душе боль и щемящий восторг, наполняющие силой слабых и делающие сильных всемогущими.
Ветер Уэко–Мундо.
Голос Уэко–Мундо.
Время Уэко–Мундо.
Сплетаясь непостижимо в одно целое, все миры звучали сейчас здесь, в Капелле.
Их звучание затрагивало самые сокровенные струнки души, заставляя острее чувствовать. Себя. Свои желания, стремления, надежды и опасения.

Тоусен застыл, подняв лицо к невидимому им свету, будто позволяя мелодии течь свозь него.
Постояв так некоторое время – весьма краткое, хоть и казалось, будто прошла вечность – он тихим шепотом произнес:
– Вот и все. Не станем задерживаться здесь.  Время не ждет.  Идемте. Пора возвращаться.

+3

26

Ничего больше не существовало сейчас для 95го арранкара армии Айзена - Риньери Мураты. Вокруг была непроглядная тьма и лишь прямо перед ним, тонкой, ярко белой нитью стелилась тропа из белого песка. И каждый шаг отадвал в голове звоном меча, каждый шаг являл Мурате какую-либо картину из прошлого. Его прошлого. Вот он впервые открывает глаза постреди безжизненной пустыни... Вот он убивает свою первую жертву в порыве безумного голода... Вот три Реока стоят перед ним, слабым, ничтожным, но смирившимся, готовым умереть... Снова тьма, которую разрывает свет, обжигая глаза, и взору предстает другая картина. Он больше не животное. Теперь он нечто иное. Вот он преклоняет колено перед Ним. Вот он одет в новую белую форму. Вот первое знакомство со своим оружием, вместилищем его силы. И вот он снова преклоняет колено, но уже перед другим. Ярко голубое пламя волос Сексты. Потом была боль, была кровь, были схватки... Все события вплоть до исполинского, как теперь ему кажется, Каменного лика проносятся одно за другим. Слеза робко пробивается из под остатков маски, но её никому не увидеть, Рин беззвучно смахнул её. Слеза радости? Странно... Все это очень странно... И вот тьму разрезает непонятный шум. Похоже на шум ветра, но... Какой то не такой... Наполненный странными звуками... Арранкар возвращается в реальность, озадаченно озираясь по сторонам. Да, это все тот же Лес Меносов. Но в этой части Риньери никогда не был. Или был? Почему чувство ностальгии так приятно жжет изнутри? Неужели он уже раньше был здесь? Нет... Нет, это невозможно. Удивленно осмотрев все вокруг себя, Мурата, наконец, находит взглядом Тоусена. И ветер вновь ударяет едва слышимым звоном. Звон разливается по ветвям кварцевых деревьев, что раскинулись над ними, над Тоусеном, над Рином, над Ичиго. Невидимый оркестр играет свою мелодию и Риньери завороженно ловит каждую её ноту.  И каждая нота отдает каким то чувством.
Казалось, прошла вечность, хотя, наверняка прошло не больше 10-15 минут, но это не важно. Он услышал. И услышанное открыло Риньери саму суть его существа. И существо это было полно скорби. Скорбело существо по делам свершенным и по делам, которые ещё предстоит свершить. И вот Тоусен зовет их за собой, покинуть это место, вернутся обратно. И арранкар молча кивает вслед этому загадочному реока. То что было здесь, навсегда останется лишь с теми, кто был здесь. Только Он, Тоусен и Ичиго будут знать, что открыла им Пустыня. Кстати об Ичиго!
Риньери снова оглядывается по сторонам, выискивая Временного Шинигами. И найдя его, внутри что то сжимается. Интересно, а что Пустыня открыла Ичиго? Что он увидел, что услышал? Риньери вновь окликнул шинигами, чтобы тот не терял связи с реальностью.
- Ичиго, пора возвращаться! - скоро Ичиго покинет Уэко Мундо, если бы он знал, насколько скоро, то наверное бы ему было бы легче на душе, - Не отставай, пожалуйста.

Товарищи соигроки!

Задержал пост сверх меры, извините пожалуйста! Постааюсь больше так не делать...

Отредактировано Rinieri Murata (13.11.2018 22:08)

+3

27

Наверное, впервые за все годы разумного существования, Ичиго понял, каково приходилось древнегреческому богу Атланту, державшему небесный свод. Рейацу Уэко Мундо давила на плечи, грозясь вбить Куросаки в холодный песок по самую макушку. Оставалось только гадать, каким образом Тоусен, не принадлежащий к расе Пустых, выдерживает гнет темной энергии, и спокойно шагает навстречу неизведанному. Может быть, когда ты лишен зрения, остальные чувства обостряются настолько, чтобы спокойно адаптировать тело к непривычным условиям.
Наверное, именно поэтому Ичиго не любил узкие тропинки, где любой шаг вправо или влево мог стать последним в твоей жизни. Конечно, широкая дорога тоже могла уйти из-под ног или обрушиться, но, по крайней мере, ты успеешь это увидеть, и будешь знать, что под землей не будет ничего страшного, а над головой всегда останется небо в качестве ориентира, благодаря которому можно будет найти дорогу обратно.
Но сейчас у него не было выхода или другого пути. Оставалось только продвигаться вперед, стиснув зубы и повинуясь, хотя сейчас временному шинигами хотелось лишь одного - вернуться в свою камеру и больше никогда не видеть этого холодного мира с неестественно-белыми деревьями, напоминающими сухие ветки, которые, казалось, могут осыпаться при одном прикосновении, и ледяным песком, колючим, как терн.
"Чего ты добиваешься, Тоусен? Зачем ты показываешь мне все это?" - стучало в сознании настойчивым судейским молотком. - "Хочешь продемонстрировать мне место, где я умру? Или тобой движет иная цель?"
Новый звук, разметавший тяжелую тишину на неравные лохмотья, заставил Ичиго непроизвольно задрать голову. Не разобравшееся, что к чему, сознание сначала остановило свой выбор на совершенно нелогичном образе из Каракуры - самолете или вертолете, способном издавать такое гудение.  И объяснение темнокожего капитана ни капли не успокоили Куросаки - по его мнению, капелла была материальной и наполненной живыми людьми, слаженно поющими в один голос, но вовсе не это безмолвное пространство, где невидимые певцы больше пугают и настораживают, не вызывая никакого желания их слушать.
Не отдавая себе отчета, Ичиго зажал руками уши и зажмурился, стремясь отгородиться от окружающего его мира. Ему как никогда захотелось поговорить с Зангецу, и он вкладывал все силы, чтобы перед глазами вновь возник наполненный неправильными небоскребами мир. Но случилось совершенно неожиданное - перед глазами возник Белый Пустой и со всей силы толкнул временного шинигами в грудь. Ичиго рухнул на холодный песок, поджав под себя ноги и снова закрыв лицо руками. Ему казалось, что вокруг него развернулся шабаш нечистой силы - хохочущий, визжащий и свистящий, но доступный только ему одному. Может, Тоусен и Риньери ждали какой-то другой реакции, но, увы, с нынешними действиями Куросаки она не сходилась ни на миллиметр. Впрочем, долго валяться на песке рыжеволосый не собирался, и вскочил на ноги, как ошпаренный. Оказывается, пока он тихо сходил с ума, арранкар и предатель-шинигами уже получили нужные им ответы и собрались в обратную дорогу, лишний раз напомнив Куросаки о том, чтобы он тут не задерживался.
- И без тебя знаю! - озлобленно прошипел он ни в чем неповинному Мурате, сложил руки на груди и мрачно потопал за Тоусеном. На душе временного шинигами стало холодно и пусто, и ему не хотелось признаваться в этом.

+1


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Hueco Mundo » Эпизод: Смотри моими глазами