Bleach: Swords' world

Объявление



Pokemon: Amazing World Fate/Somber Reign

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Hueco Mundo » Эпизод: Из мира живых. Гость или пленник?


Эпизод: Из мира живых. Гость или пленник?

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Название: Из мира живых. Гость или пленник?
Участники (в порядке отписи): Канаме Тоусен, Тиа Халлибел, Куросаки Ичиго.
Время действия:Вечная ночь
Место действия:Тронный зал Лас Ночес
Условия:
Квента (пролог истории): Воспользовавшись артефактом, Тоусен доставил Куросаки Ичиго в Лас Ночес. Гостем или пленником - время покажет. Пока же Куросаки предстоит разговор с Императрицей. 
Предыдущий эпизод: Канаме Тоусен, Куросаки Ичиго - Эпизод: Таинственны артефакт, Тиа Халлибел: Эпизод: Пантера выходит на охоту

0

2

… Лас Ночес казался зверем,  выжидающе припавшим на брюхо и затаившим дыхание.
Тоусен, остановившись  у очередного поворота  коридора,  передернул плечами - казалось, что он чувствует всей кожей напряженное дрожание выцветшего под фальшивым светом искусственного солнца, созданного Повелителем, сухого воздуха. Он привычно  повел головой, будто прислушиваясь – впрочем, в этом не было нужды, ибо в коридоре царила тишина, нарушаемая лишь ровным гудением вентиляции да незаметной никому, пожалуй, кроме него самого, вибрации стен под напором вечного ветра Уэко Мундо. 
Что-то здесь изменилось за время его отстутствия.  Что?
Экс-капитан восьмого отряда вновь ускорил шаг. Как ни настораживала его непривычное беззвучие коридоров, дело – прежде всего. Не  ходить же вечно с Куросаки на руках? Да и Зангетсу… Чужой занпакто непривычно оттягивал руку. 
«Куросаки Ичиго нужен нам, поэтому – без промедлений, Канаме…»
Звук шагов  до отвращения гулко разносился  по  переполненным  беззвучием коридорам.  У двери тронного зала  Тоусен замедлил шаг – и дверь  приглашающе распахнулась, будто сама собой. Тоусен удовлетворенно кивнул едва различимому шороху.
И вновь изумленно застыл на месте.
Тот, кто сидел на троне Лас Ночес, точно не был Айзеном Соуске. Не была. Эту гулкую лазурно-золотую мощь невозможно ни с чем перепутать.  Тиа Халлибел. Трэс Эспада.
К Эспаде Тоусен относился по-разному.  Неистовая жажда разрушения и убийства, присущая Пятому и Шестому, претила ему, а безумная гениальность Октавы вызывала восхищение, граничащее с отвращением…  Третья… Третья казалась чем-то похожей на него самого. Она не ищет сражений – лишь защищает тех, кто доверился ей, не доказывает свою силу – и не  потому, что не многие решаются бросить ей вызов – теперь, во всяком случае,   она не склонилась перед Барраганом – защищала свою справедливость…  Даже ценой своей жизни. Она и к Айзену-то присоединилась, пожалуй, лишь для того, чтобы защитить  своих… 
Тоусен склонил голову, обозначая поклон.  Айзен-сама  не ошибся в выборе. Тиа Халлибел – достойная Императрица, пусть и временная.  Только вот почему он даже Тоусена не посвятил в свои планы? Это казалось странным…
Тоусен опустил Ичиго на пол, прошептал несколько вроде бы бессвязных слов, нейтрализуя действие артефакта и возвращая временному синигами возможность двигаться и реагировать на происходящее.
- Куросаки Ичиго доставлен в Лас Ночес.
Он привычно отступил в тень колонны, слушая, как едва различимо потрескивают, сталкиваясь, потоки духовной энергии, вихрясь  разноцветными переплетающими узорами. Как всегда, это завораживало.
Зангетсу по-прежнему неудобно оттягивал руку.  Но выпустить его сейчас – значит спровоцировать никому не нужную схватку. Поэтому  бывший синигами продолжал сжимать непривычную рукоять чужого занпакто – к вящему недовольству Судзумуши, сварливо стрекочущей глянцево-черными крыльями где-то в глубинах его души.

Отредактировано Kaname Tousen (06.12.2016 16:10)

+5

3

О прибытии командующего Тоусена в Лас Ночес Тиа узнала еще до того, как ей доложили. По тому неровному шелестящему призвуку, который всегда сопровождал темнокожего шинигами, когда тот присутствовал под Куполом. Когда он покинул белокаменный замок-город, это шелест исчез. Тиа отнеслась к этому философски — Айзену-сама виднее, куда, для каких целей, и кто покидает их оплот. Уже значительно позже, практически сразу после того, как Повелитель Лас Ночес передал ей бразды правления, она получила в письменном виде некоторые указания с позволением решать возникающие проблемы на свое усмотрение. Одним из них значилась причина того, что один из самых близких соратников Владыки Айзена покинул Мир Пустых. Неоценимый союзник, которого еще придется завербовать. Которого нельзя подчинить, или разыгрывать втемную. Только честность и немного путаницы. Та часть, в которой заключалась вышеупомянутая путаница, вызывала у Тиа инстинктивное отторжение. Интриги, даже с благими целями. претили прямолинейной натуре Акулы. Имей достоинство честно признавать свои цели. Впрочем, как говорил один стратег из Мира Живых, «Война — это путь обмана». У Трэс не было оснований не доверять тому, кто всю свою жизнь воевал. И пусть его слова относились к другим войнам между другими людьми, постулаты, которые он осветил в своем труде не находили у Третьего Меча Уэко Мундо оснований, чтобы придраться. Кроме этого.
«Война — это путь обмана».
Она не могла представить ситуацию, в которой пришлось бы лгать союзникам, или самой себе. А враги... А что враги? Врагам не нужно лгать. Им не нужно вообще ничего говорить. Если это, конечно, именно враги. Сейчас же ей предстояло сделать из врага — союзника. Солгать, даже сказав правду. Политика не была сильной стороной Трэс, но здравость, спокойствие, логичность и умение не вестись на провокации могли пригодиться в этом бою.
Тиа замерла, перед креслом, точно перед прыжком в воду и опустилась на твердое сидение.
Дверь открылась, впуская в полутемное помещение командующего Тоусена. Прямая спина, твердый шаг, безразличие на лице. Легкое замешательство в потоках рейацу не ускользнуло от пескисы Халлибел, заставив испытать легкое недоумение. Неужели Айзен-сама не удосужился сообщить ему о своих планах? Это мало укладывалось в голове Трэс, поскольку мало вязалось с тем образом Владыки Айзена, к которому она привыкла. Не успел? Не захотел? Или же — не успел вернуться? В равной мере это могла быть любая из причин. Как ничего не отрицало то, что таким вот способом Властитель Лас Ночес решил проверить свой Третий Меч на лояльность. Уэко — жестокий мир. Он требует проверять тех, кого ты называешь своими союзниками, даже если ты веришь им. Требуется большое мужество, чтобы безусловно довериться кому-то. Только тот, кто может быть полностью уверен в собственных силах мог позволить себе приблизить кого-то без оглядки. Или иметь такую сильную веру в свои идеалы, которая лучше любой брони защищала владельца от «чужаков» в окружении.
Командующий Тоусен прошел под возвышение вступив в круг света, что падал с потолка на трон и область вокруг него. Опустил на пол рыжего мальчишку-шинигами. Прошептал над ним слова контр-заклятия и отступил на несколько шагов в тень, удерживая клинок особого гостя. Этот капитан-отступник всегда предпочитал полумрак — свету. Спокойствие — громким эмоциям. Уверенность — азарту исследователя. Он импонировал Тиа, которой доводилось слышать его рассуждения о справедливости, о сущности боя, о вере в себя. Пусть формулировки этих сентенций подчас ставили в тупик своей внешней противоречивостью, но стоило над ними поразмыслить, и нельзя было не согласиться с тем зерном мысли, которое в них вкладывал слепец.
- Приветствую вас, командующий Тоусен, Куросаки Ичиго, - Тиа легко склонила голову, глядя сверху вниз на шинигами. - Я прошу вас, командующий, коротко рассказать о том, как прошло выполнение вашего задания. Было ли что-либо, о чем мне, как исполняющей обязанности Правителя Лас Ночес, стоит знать? Не было ли каких-либо сложностей с доставкой нашего гостя? - Она голосом выделила это слово, стремясь подчеркнуть вздорному, о чем свидетельствовала информация, добытая Куатро, мальчишке его положение.

Отредактировано Tia Hallibel (25.12.2016 07:19)

+3

4

Он приходил в себя медленнее обычного – толи сказывался накопленный опыт, толи особенность использованного на нём артефакта оказала побочное действие. Или Тоусен просто сразу снял с него заклятье.
Ичиго почувствовал вначале холод каменного пола, а затем услышал совсем рядом гулкий звук чьих-то шагов, преломлявшийся камнем и пустотой пространства. В специфическое эхо. Он тотчас вскинулся и распахнул глаза, готовый в любой момент снова броситься в атаку, не присматриваясь к обстановке, не изучая возможных врагов, даже не пытаясь хоть сколько-нибудь оценить собственное состояние. Поэтому не сразу осознал, что меч находится не в его руке. А когда понял, наконец, осмотрелся вокруг.
Перед ним возвышался трон, на котором сидела красивая белокурая женщина с пышными формами и непривычно светлыми длинными ресницами, похожая на немку, но судя по белому одеянию – одна из местных эволюционировавших Пустых. Странно, что не Айзен. Куда делся великий комбинатор и главная заноза в заднице у Готея?
Стойкое выражение недоумения отобразилось на лице Ичиго, когда он обернулся к другому из двух единственно присутствующих в зале людей.
Тоусен Канаме. Кто же ещё? Но, чёрт побери, с его Зангецу в руке.
Этого Ичиго уже не смог снести. Побои, ранения и унижение, но не свой занпакто в чужих руках. Чувствуя подступающее к горлу бешенство, юноша едва улавливал смысл фраз, которыми обменялись его враги, кроме того, что они были в большей степени официально-пустыми, как окружающее их пространство. Кроме последней, высказанной женщиной, и заключавшейся в том, что она желала знать в подробностях, как прошла операция. Доверием тут и не пахло, раз она не надеялась, что опальный шинигами расскажет ей всё. Да какая разница.
Ичиго выждал момент для неожиданного действия, и нанёс удар кулаком, целясь Тоусену промеж глаз. Скорей всего, чернокожий шинигами увернётся, но попытаться стоило.
- Ты… - произнёс он, полностью игнорируя присутствие в зале женщины, рыкающим гневным тоном, добавляя в конце бранное слово.
Он ещё не знал, где оказался, хотя уже начинал догадываться. И догадки внушали страх.
Где-то далеко остались друзья. Что с ними, он не знал. Не знал и того, что сталось с Хирако Шинджи после того, как его самого вырубили.
- Что вы сделали с Хирако, подонки?! – рявкнул юноша, попытавшись вслед за ударом отобрать Зангецу обратно. Впрочем, не особо надеясь на успех.

+4

5

Голос Тиа Халлибел – единственный из мириадов звуков в цветном мире Тоусена –  обладал не только  цветом, но и – причем в первую очередь -  запахом. Захватывающим душу запахом глубины, непостижимой и недоступной. Все остальное  -  серо-синие с прозеленью искры, тяжелая, как штормовая волна, неторопливая манера выговаривать слова – все это было лишь оправой для гулкой глубины голоса Трэс Эспады.
Тоусен едва заметно усмехнулся – ситуация показалась ему забавной. В самом деле, много кого поставило бы в тупик распределение ролей – командование докладывает Эспаде, а не наоборот, однако для него все было ясно – сейчас Трэс – это глаза, уши и воля Айзена. Он не станет спорить и раздумывать о правомерности подобной замены – он принимает ситуацию как есть, а скользнувшая по губам усмешка – лишь дань тому, что он способен оценить ее некоторую нескладность.
Но это не значит, что он позволит Куросаки понять, что не все происходящее в Лас Ночес известно ему.
Золото и лазурь сплетались в слова. Вопросы. Вопросы любят, когда на них отвечают. Тоусен коротко кивнул, давая понять, что готов рассказывать и зная, что Эспада не упустит этого едва заметного движения.
Но размеренной беседе было не суждено состояться. Взметнулся багрово-черный яростный вихрь, обжигающий душу. Стремительный бросок – Тоусен почувствовал движение на тысячную долю мгновения позже, чем Ичиго нанес удар.  Если бы не кивок, он бы с легкостью уклонился от  удара, но даже у самых тренированных мышц есть предел возможности.
Кулак мальчишки больно врезался в скулу – вскользь. Инстинктивно отпрыгнув назад, Тоусен приготовился защищаться – но  второго удара не последовало – лишь хлесткое ругательство. Ругательств Канаме слышал за свою жизнь немало. Ни одно из них не могло ранить его душу. Пока не могло.
Иссиня-горький оттенок в голосе Ичиго выдавал его страх.
Тоусен снова усмехнулся – на сей раз одобрительно. Упрямство или мужество – не так уж важно, но Куросаки не позволяет страху взять над собой верх. Страху за себя. Иначе бы не звучал медью и отточенной бронзой вопрос о судьбе Хирако Шинджи.
С легкостью отведя руку с чужим занпакто – ревнивое недовольство Судзумуши ощущалось, как жужжание тока в высоковольтных проводах туманным утром -  Тоусен увеличил дистанцию – на расстояние фразы.
- Хирако Шинджи жив. Его смерть не нужна Лас Ночес. Тем более она не нужна мне.
Я не могу вернуть тебе меч – ты тут же пустишь его в ход, а бой – далеко не всегда лучшее решение.
И тут же – лишь чуть сменилась интонация и поза, теперь лицо Тоусена направлено к  Тиа Халлибел:
- Коротко? Похоже, в дело вступает третья сила… - Тоусен замолчал, понимая, что говорить о вайзардах с Трэс бессмысленно – ей неоткуда знать, что они такое. – Но все прошло по плану.
Только вот… - толкнулась упруго беспокойная мысль – только вот я не знаю, что стало с твоей фракцией, Трэс…
- Твоя фракция успешно справилась с отвлечением внимания, благодарю.
Краем сознания он продолжал наблюдать за Ичиго – порывистый нрав и гордость временного синигами, помноженные друг на друга, вынуждали быть готовым к любой неожиданности.
Тень беспокойства по-прежнему таилась в глубине сознания. Будто что-то сделано не так. Тоусен угрюмо шевельнул плечами, пытаясь избавиться от назойливого ощущения неправильности.

Отредактировано Kaname Tousen (16.01.2017 07:56)

+4

6

Кивок Тоусена не ускользнул от взгляда Трэс. Он признал за нею право задавать вопросы, стало быть, на этом поле не придется вести бой, стало быть, представитель командования, номинально равный Айзену-сама, согласен с его решением. Если его заинтересует то, что происходило в его отсутствие, он задаст вопрос. Разумеется, не здесь и не сейчас. А, возможно, даже не ей. Но при любом раскладе, даже если его беспокоило сложившееся положение, он не подал виду.
А вот выражение лица гостя демонстрировало все оттенки недоумения и яростного непонимания, когда он взглянул на Эспаду. Видимо, мальчишка не ожидал. Не ожидал и боялся. И за себя и за других. Это умение делало его уязвимым, но так же и более желанным союзником. Тот, кто умеет бояться за других, будет сражаться в первую очередь за них, делая это на пределе своих сил и способностей, шагая за предел. Впрочем, последующие действия малолетнего агрессора продемонстрировали, что в растрепанных чувствах он не склонен пребывать долго. Это обнадеживало — человек, не склонный долго предаваться фрустрации, будет внимательнее к объяснениям. Эта попытка напасть на командующего Тоусена напомнила Тиа притчу про двух лягушек: когда две лягушки упали в чан с молоком, одна сложила лапки и утонула, вторая же начала активно работать лапками и, в итоге сбив из молока масло, спаслась. Только вот в данном случае «лягушонка» не спасет сучение лапками... Тиа нахмурилась - с ее точки зрения, нападать на тех, кто заведомо сильнее тебя, не разобравшись, чего они от тебя хотят, было неразумно. Судя по виду мальчишки, он нуждался в объяснениях, но прямо сейчас важнее было прояснить доклад, чтобы не задерживать командование, которое могло иметь более важные дела. И все же как-то успокоить его стоило.
- Куросаки, Ичиго, - ее голос звучал спокойно и четко, чуть отдаваясь от сводов тронного зала. - Я прошу вас не совершать опрометчивых действий до тех пор, пока вы не разобрались в ситуации. Уверяю, вы получите все необходимые объяснения, но до тех пор прошу вас держать себя в руках, поскольку никто из здесь присутствующих не намерен причинять вам вред. Если бы мы этого хотели, я вас уверяю, мы бы смогли — у командующего Тоусена была такая возможность. Но мы не хотим, - «не» Тиа выделила особенно. -  Ваше недоверие нам разумно, поскольку вы не располагаете необходимой информацией, но можете быть уверены, что здесь и сейчас вы в безопасности и в агрессивном поведении нет необходимости.
Она перевела взгляд на темнокожего шинигами.
- Благодарю вас за добрые вести о моей фракции, командующий Тоусен, - склонила она голову, делая себе заметку дождаться возвращения Апаччи, и выспросить у нее, как прошла операция прикрытия, поскольку командующий вряд ли располагал данной информацией, а в душе Тиа начинали зарождаться нехорошие подозрения. - Однако вы упомянули некую третью силу и мне бы хотелось знать, что она из себя представляет, и кто такой Хирако Шинджи, которого вы могли бы убить, или покалечить, - она со значением посмотрела на Куросаки Ичиго, - но не сделали этого.
Мальчик должен понимать, что хорошие отношения с ним для Лас Ночес важнее, чем война под крышей. И пускай жители белокаменного города представляются для него чужими и опасными, план Владыки Айзена направлен на привлечение Куросаки на сторону Уэко, следовательно, Айзен-сама, знающий про Ичиго несравнимо больше, чем его подчиненные, видел вероятность вступления Временного шинигами в ряды своей армии.
Тиа, впрочем, уже сейчас понимала причины. Яростная и густая рейацу плеснула от гостя в момент его отчаянной атаки. В ней четко читалась та гулкая глубокая пустота, которая не свойственна никому, кроме жителей Уэко Мундо. Следовательно, он был в чем-то родственен Арранкарам. Только с другой стороны. Тиа подумала, что если можно соединить силы шинигами и Пустого на базе Пустого, то почему бы не сделать то же, но на базе шинигами? Только, наверное, это будет более мучительно для шинигами, поскольку пустификация нарушит их жесткую структуру души. Впрочем, так же Халлибел понимала, что не с ее познаниями лезть разбираться в этом вопросе. Ведь каждый хорош на своем месте, а, значит, и она хороша на своем.

Отредактировано Tia Hallibel (04.01.2017 15:21)

+5

7

Удар прошёл. Это было так удивительно, что Ичиго даже не успел поначалу осознать, оценить и убояться своего успеха. Он балансировал на краю, ведь от пленника не так далеко до трупа – в зависимости от умения сдерживать порывы души. Что ни говори, но он был в меньшинстве, не считая опыта и уровня силы.
Императрица, похожая на акулу хищными чертами лица и костяными осколками маски Пустого, напоминающими рыбий хребет, могла щелчком пальцев переломать ему его собственные кости. Для этого ей не пришлось бы даже покидать трон. Достаточно подать сигнал слугам. Тому же Тоусену, например, хоть он и не слуга, вроде бы.
И как бы Ичиго не хорохорился, как бы не считал себя крутым и заговорённым, он трижды до сего момента успел бы из временного шинигами превратиться в реального духа. Но всё-таки…
Пунцовый цветок, расцветающий на скуле незрячего экс капитана, немного компенсировал пострадавшее самолюбие и страх, порождённый чувством собственного бессилия.
Он не понимал, хотя и хотел понять, почему его принимает неизвестная женщина. Почему она, а не Айзен отдаёт Тоусену распоряжения, как полноправная госпожа. Юноша, занятый собой и своими друзьями, не замечал маленьких и почти незаметных знаков, которыми обменивались беглый шинигами и Пустая.
Сообщение о том, что Хирако Шинджи жив, и ему ничего не угрожает, немного успокоило Куросаки. Однако он не был склонен принимать каждое слово, произнесённое в этих стенах, на веру, и поэтому не позволял мышцам расслабляться, несмотря на общую физическую усталость.
Стан врага – такое место, где с тобой может приключиться всё, что угодно. Причём далеко не самого приятного качества.
Чуток успокоившись, рыжий попытался напрячь мозговые извилины и сделать то, что обычно в подобных ситуациях ему советовал Исида – проанализировать. Получалось со скрипом, поскольку мозг был параллельно занят обработкой получаемой из разговора Тоусена и императрицы информацией и наблюдением за обоими возможными противниками. Он успел отметить упоминание какой-то третьей силы в разговоре и запомнить на будущего, однако большого значения не придал - мало ли какие у Пустых междусобойчики.
Зал, конечно, довольно просторный – есть, где развернуться в случае чего. Но стены не внушали доверия, равно как и пол. Кто знает, из чего строилось это здание, здесь, в мире Пустых, и не скрываются ли спрятанные под блоками или за кладкой хитроумные ловушки, предназначенные как раз для таких, как он?
- Где Айзен? – хмуро бросил Ичиго новый вопрос, как будто не замечая многочисленных намёков на то, что ему следует вести себя скромнее и тише, и что никто пока не желает ему зла.
«Ага, держи карман шире».
Стычки в Каракуре, инцидент с Рукией в Обществе душ – наглядно демонстрировали, что за спиной этой тёплой компашки припрятан ого-го какой булыжник, и весь мир выражается лишь на словах.
- Что-то я не верю, чтобы он «сыграл в ящик».
От Зангецу в руке Тоусена исходил жар. Ичиго ощущал его, но не мог сказать, чувствует ли тоже самое Тоусен. Занпакто просилось обратно в руки к своему хозяину, и временный шинигами полностью разделял это желание.

+4

8

Тоусен, по-прежнему сжимая раздраженно дребезжащий занпакто временного синигами,  привычно «всматривался» в калейдоскоп потоков силы, видя едва ли не больше, чем те, кто наделен зрением.
Стеклянно поблескивает лазурь и золото, обманчиво безобидные – Тиа Халлибел старательно пытается погасить пламенеющую черно-багровым огнем ярость Куросаки. С неотвратимой силой – так прибой накатывает на берег – пахнущий глубиной голос произносит слова. Слова обреченно тонут в клокочущем водовороте ярости, не оставляя и следа в темном мареве… Вот чернота блекнет, сменяясь пестрой кисеей досады.
Недовольное сопение Куросаки, казажется, слышно по всему залу… Мальчишка сбит с толку. Еще бы! Тоусен и сам не совсем понимает, что именно происходит, но, в отличие от временного  синигами, он привык доверять Айзену Соуске, за много лет убедившись, что в каждом его действии есть смысл. В каждом?
Лазурь и золото пахнут далеким штормом… Неудобный вопрос. Тоусену почему-то совершенно не хотелось объяснять Третьей, кто такие служители маски.  Столетней давности эпизод, неприглядный, как узловатая изнанка такого гладкого на ощупь  вышитого полотна… Царапающий память, как осколок разбитой чаши. Тоусен раздосадовано поморщился… Давным-давно пропавшие, приговоренные к уничтожению, Хирако Шинджи и его товарищи – а Канаме не сомневался, что раз  появился Хирако, то и его товарищи по несчастью где-то неподалеку – внезапно появляются в Каракуре. Как раз, когда Айзен-сама должен вот-вот приступить к реализации своего плана. Что это? Случайность? Совпадение? Или тонкая игра Готейского командования?
На чью сторону встанут изгнанники? Впрочем, насчет одного можно совершенно не сомневаться – союзниками Лас Ночес они не будут. А вот станут ли они серьезным препятствием?
Поединок с Хирако дал Тоусену пищу для размышлений. Похоже, за эти сто лет экс-капитан пятого отряда так и не сумел полностью подчинить себе маску. Что сталось с его друзьями? Увы, на этот вопрос ответить сейчас может только Куросаки. Но спрашивать его…Тоусен не сомневался, что никакой информацией Ичиго делиться не намерен.
Голос, пахнущий лазурью и золотом, стих. Кожей Тоусен чувствовал вопросительный взгляд временной Императрицы. Ответить нельзя. Не ответить…
Неправильность казалась иссиня серым звуком надтреснутой тростниковой флейты.
- Один  из бывших капитанов пятого отряда Готэй-13. Ныне – скрывающийся изгнанник. – обтекаемая формулировка. Тоусену такая не нравится. На грани осязания сразу представляется шебуршащая колкая улыбочка Ичимару Гина, его насмешливый голос цвета засахаренного меда. Яре-яре
Канаме недовольно качает головой. Сейчас не важно, насколько приятна ему игра словами.
Неугомонный Куросаки  требовательно произносит новый вопрос –  впрочем, вряд ли он действительно надеется на честный ответ. У Ичиго нет  причины доверять – ни ему, ни Айзену-сама, ни Лас Ночес в целом.
И это неправильно.
Так же неправильно, как горячая рукоять чужого меча, гудящего от напряженного стремления вернуться к хозяину, все еще стиснутая в ладони.
Судзумуши во внутреннем мире торжествующе скрежещет надкрылками. Будто бы ждала этой мысли.
В голосе Куросаки отцветает досада и злость.
- Айзен-сама будет говорить с тобой позже. Если захочет. Или – если ты захочешь. Пока же
Тоусен не силен в переговорах. Тем более в переговорах с раздосадованными мальчишками, истово  считающими всех вокруг своими врагами.
Он делает шаг назад, тем самым предоставляя слово той, кого Повелитель избрал своим голосом.

+4

9

Похоже, ее слова только зря сотрясли воздух. Мальчишка и Командующий не были склонны доверять либо ей, либо ситуации в целом. Один хоть и сбавил обороты в своей истерике, но не пришел к пониманию, что ссора приведет лишь к обратному результату, другой решил играть в тайны, а между тем, Айзен-сама может отсутствовать очень долго и принимать решения по всем пунктам придется ей, не имеющей знания о том, кто этот Хирако Шинджи и что за третья сила, представлена неким бывшим капитаном. Что ж, Тиа умела быть терпеливой и спокойно вытягивать необходимую информацию из присутствующих. Трэс чувствовала, что история с этой третьей силой не так чиста, как могла бы. Иначе Командующий выложил бы ее, немало не смущаясь. Вот и теперь.
- Командующий Тоусен, прошу меня простить за недоверие, но мне хотелось бы получить более развернутый ответ на свой вопрос. Вы назвали этого капитана силой, следовательно, он располагает некими умениями и положением, которое может повлиять на ход войны. Вы не находите, что мне следует знать больше о том, кто был столь лестно Вами обозначен? Кроме того, кто такой Хирако Хинджи, о котором вы говорите, - она чуть запнулась, пораженная догадкой. - Или, может быть, это имя того самого капитана? Командующий Тоусен, Вы должны понимать, что победа складывается из разных факторов. Один из них полная и своевременная информация. Или, может быть, она настолько секретна, что вы предпочтете сообщить ее только на собрании Эспады, дабы не травмировать чувства нашего дорогого гостя информацией, которую он не способен воспринять адекватно? - она должна была оставить лазейку для Командующего, тем более, что информация действительно могла быть любого свойства, а мальчик, попавший в такой оборот, может не понять ее правильно, или не принять вовсе.
Если Командующий и здесь начнет юлить и выкручиваться, то они оба потеряют последние крохи доверия, которые мог бы испытать рыжий ребенок, чья рейацу полыхала на пол-зала. Какое бы почтение она не испытывала к Канаме Тоусену, цели, которые она приняла присягнув на верность Айзену Соуске, оставались приоритетными. В данном случае это была победа над шинигами. Бывший капитан пятого отряда — того же отряда, которым командовал Владыка Айзен — не может не быть силой. Именно против капитанов должна была выступить Эспада. Именно их следовало опасаться, даже зная, что их сила меньше силы Эспады. Их готовили к тому что капитанов будет тринадцать, плюс, Куросаки Ичиго, который является немало важным звеном в стратегии Готэя. Но над этим следует работать ей и, видимо, только ей самой.
- Куросаки Ичиго, получишь ты ответы на свои вопросы, или нет, зависит только от твоего поведения сейчас, - ее голос звенел металлом. Истерики подобного свойства она не любила — они привносили разлад и ослабляли любых, даже самых сильных личностей. - Твоя рейацу сравнима с рейацу капитана, а ведешь ты себя хуже неразумного Пустого, одержимого только звериными инстинктами.
Ситуация складывалась не слишком приятная. Более того, чем дальше, тем более она становилась сложной. Недоговорки Командующего, недоверие Ичиго, который, обладая частью рейацу пустого, отказывался воспользоваться Пескизой, чтобы определить, врут ему, или говорят правду. Или, может, не умеет?.. Что ж, это можно проверить, но не сию же секунду. Только что-то делало обстановку в зале шаткой и нездоровой. Точно привычный мир рушился на глазах, а время утекало водой сквозь пальцы в песок. Что? Тиа не знала.

+2

10

- Да вайзард он! – Ичиго определённо не знал, что такое терпение. Ему надоело слушать, как императрица, или кто она, и Тоусен обсуждают вещи мало, относящиеся к его будущей судьбе и настолько известные, что любые вопросы по ним можно счесть за информационную отсталость. Ну, если даже он знает, а узнаёт он обо всём всегда в последнюю очередь, то эта белокурая женщина-акула тем более должна знать. Раз уж сидит на троне.
И почему Тоусен мнётся, словно красная девица? Можно подумать, его заставляют рассказывать какие-то интимные секреты.
Тон и слова, с которыми женщина обратилась экс капитану, создали впечатление, будто разговор ведётся между двумя родителями, находящимися в состоянии развода, и их несовершеннолетним сыном, который ещё не в курсах, что мамка и папка чем-то взаимно недовольны и решили разбежаться по разным углам.
Причём «папка» зачем-то забрал у сына любимую игрушку.
«Ксо…» - мысленно пробормотал парень, раздражённо тоскливым взглядом поедая то мрачную тёмную фигуру Тоусена, то холодную светлую фигуру императрицы.
- Вайзард – он, - повторил Ичиго, как будто Пустая могла по этим двум словам составить полный психологический и биографический портрет Хирако Шинджи. – Носитель маски, то есть вроде как бывший шинигами со способностями Пустого. А Тоусен не хочет рассказывать, потому что они со своим дружком Айзеном давно-давно напаскудили Хирако и остальным, отчего они сейчас вынуждены жить в Каракуре. И он как будто не знал, что Айзен – та ещё сволочь.
Временный шинигами больше обращался к женщине, поскольку она с самого начала проявляла больше здравомыслия, чем Тоусен, в полной неразумности которого Куросаки был совершенно уверен по той простой причине, что темнокожий капитан служил Айзену, довольно хорошо зная его методы и цели.
Однако тут императрица показала норов, буквально огрев юношу не самими лестными словами в его адрес. Ичиго был удивлён. Он, хотя и ожидал, что любая попытка побега будет воспринята хозяйкой, как преступление пополам с самоубийством, но то, что в её глазах естественное поведение временного шинигами в стане врагов покажется ребячеством, никак не мог предвидеть.
- Это я веду себя хуже неразумного Пустого?! Меня похитили, напали на моих друзей, приволокли сюда, забрали меч – и я же веду себя неразумно. Вот кто бы говорил!
Он направил на женщину указательный палец. Видимо, этот обвинительный жест должен был немедленно привести её в священный трепет и заставить раскаяться в прежнем мнении.
- Я хотя бы не спорю об ерунде на глазах пленника, как старая супружеская чета, выясняющая отношения. Ты сказала, что я смогу увидеть Айзена, когда захочу. Я хочу сейчас. Или он боится со мной встретиться?!
Ичиго бравировал. Чутьё подсказывало ему, что дело вовсе не в страхе, а в том, что Айзен не считает его достойным противником. И эта мысль жгла сердце заслуженной обидой.
- И вообще. Если я заключённый – посадите под замок, если нет – верните меч и объясните, какого хрена я тут делаю.
Он хотел бы добавить «ещё уберите Тоусена, меня раздражает его физиономия», но не прокатит точно.

+4

11

Что ж, Айзен-сама знал, кого оставить вместо себя. Трэс была не просто сильной и рассудительной. Бронзовые нотки, зазвучавшие в ее голосе – это не осознание своей силы и власти. Это осознание своего права на эту власть. Осознание себя – Императрицей Лас Ночес… Возможно, Повелителю стоило оставить вместо себя кого-то другого.  Мысль мелькнула по краю сознания серебряной рыбкой в речном потоке – и канула в омуте других, чтобы после явиться вновь…  По губам Канаме скользнула едва заметная  усмешка.
- Я назвал Хирако Шинджи силой потому, что считаю его таковой. Сейчас не время для обсуждения его способностей. Его умения известны Повелителю. Он сумеет распорядиться этой информацией лучше нас с тобой
Если бы Уэко Мундо суждено было стать чем-то большим, чем забавой Баррагана Луизенбарна, то правление Тиа Халлибел сделало бы его лик совершенно иным, чем привычная Пустыня. Возможно, Сейрейтейю стоит благодарить Айзена за то, что он взял Лас Ночес под свою руку – теперь он станет лишь отражением Готей-13, измененным Айзеном Соуске. Привычным, знакомым противником.
Что-то, похожее на сожаление, шевельнулось в душе Канаме Тоусена .Он  поднял голову, усилием воли выныривая из привычного водоворота мыслей. Не время. Не здесь и не сейчас.
Многоцветное пространство колыхнулось от  зудящего недовольства Ичиго. Голосом, полным  ржавой досады, тот  кратко изложил свое мнение по вопросу вайзардов. Особенно неприятно было то, насколько близко к истине Куросаки истолковал его, Тоусена, нежелание отвечать на вопрос Трэс.  Тоусен недовольно поморщился, почувствовав волну тошнотворного раздражения. Эти затмевающие разум волны появились вместе с новой силой, дарованной ему маской Пустого. Раздражение накатывало в самые неподходящие моменты, по самым смехотворным поводам, лишая возможности рассуждать – путь лишь на короткое время… Сейчас поводом послужила проницательность мальчишки Куросаки. Однако винить его в этом было бы не справедливо, и Тоусен лишь с шумом выдохнул, усилием воли подавив злость.
Ичиго требовал вернуть ему меч. Рукоять  Зангетцу больно впивалась в ладонь. Где-то во внутреннем мире  смотрела ничего не выражающими фасеточными искрящимися глазами Судзумуши, царапая душу колючим ревнивым взглядом.
Тоусен сделал шаг, демонстрируя временному синигами его занпакто:
- Ты хочешь, что бы я вернул тебе меч, Ичиго?  Я готов отдать его тебе – в обмен на твое слово, что ты не применишь его в стенах Лас Ночес иначе, как для самозащиты. – Требование Ичиго не казалось несправедливым. Если они хотят, чтобы Куросаки поверил им – нужно сделать первый шаг.

+3

12

От Трэс не укрылась ни тень, пробежавшая по рейацу Командующего, при догадке Куросаки Ичиго о причинах нежелания Тоусена обсуждать Хирако Шинджи, ни его попытка сгладить острые углы в разговоре, пообещав вернуть меч. Все вместе поселило в Трэс нехорошее предположение, что ее пытаются разыграть втемную. Только не особенно удачно. Это заставило призадуматься и о других вещах, куда более неприятных. Чего пытался добиться Айзен-сана, оставляя ее на своем месте, но приглашаю сюда Куросаки Ичиго — козырь Готэй 13? Это больше походило на часть комбинации, начавшейся не здесь и не сейчас. Она доверяла Владыке, но теперешнее положение дел указывало всего на две вероятности: либо у Командующего есть какие-то свои планы, которые он пытается скрыть от Повелителя, и обделывает их задним числом, пока того нет, либо Повелитель Айзен ведет какую-то свою игру, которая не согласуется с теми планами, что он декларирует. В первом случае Командующий становится предателем, во втором, ситуация становится намного опаснее, поскольку Трэс Эспада становится разменной монетой в его планах. Тиа не боялась жертвовать собою за идею, за спасение жизни, за других... Но жертвовать собою за обман она не согласилась бы никогда.
Однако в независимости от этого с гостем следовало разобраться как можно быстрее.
- Куросаки Ичиго, сколько раз я должна повторять, что здесь и сейчас никто не собирается причинять вред тебе, или твоим друзьям, а ты был приглашен сюда для переговоров? Если ты не против, - она больше не злилась, раздражение опало точно обломки маски Пустого, разносимые ветром, но фарс, который получался в этой комнате становился попросту невыносим, - давай подведем итоги того, что ты сказал, - она смотрела на встрепанного сердитого мальчишку, и чувствовала, что, похоже, придется урегулировать ситуацию силой, однако все еще надеясь на мирный исход. - Оставим на время вопрос о капитане Хирако, - взгляд укоризненно мазнул по Командующему, - Ты хочешь встретиться с Айзеном-сама. А зачем тебе с ним встречаться? Ты можешь ему что-нибудь предложить, или противопоставить? Или ты считаешь, что он скажет тебе что-то такое, что не могу сказать я? - Тиа изогнула бровь, глядя на Ичиго в упор. - Ты опровергаешь мое предположение об уровне твоей воспитанности, однако хамишь тем, кто заведомо старше, сильнее и опытнее тебя практически во всем, не выслушав предложения, с которым я уполномочена к тебе обратиться. Далее: ты задаешь вопросы, на которые, похоже, не хочешь слушать ответы, но продолжаешь требовать, чтобы тебе отвечали. Ты утверждаешь, что командующий Тоусен причинил вред твоим друзьям даже после того, как тебя уверили в том, что вреда им причинено не было. Или, может, у тебя есть доказательства этого самого вреда, которые ты можешь предоставить? И, в завершение, ты хочешь чтобы тебе вернули меч. А зачем он тебе? Разве кто-то прямо сейчас на тебя нападает? Или, может быть, ты хочешь сказать, что ты пошел бы с Командующим добровольно если бы он просто попросил, заверив, что здесь никто не собирается причинять тебе вреда? - она говорила спокойно, чуть иронично, подсознательно копируя интонации Владыки. - Я подтверждаю вопрос Тоусена-сама: а ты можешь гарантировать, что после возвращения тебе твоего занпакто ты не будешь нападать на кого-либо в пределах Лас Ночес кроме как для самозащиты и только в случае, если угроза твоей жизни будет обозначена четко и недвусмысленно?
Если мальчик пообещает, то у него останется только один путь: слушать, что ему говорят. Одно согласие с тем, кого считаешь врагом — первый шаг по тропинке примирения. Если же Куросаки Ичиго еще и примет к сведению то, о чем она его сейчас заставила задуматься, то это будет маленькая победа. Главное, не праздновать ее раньше времени...

+3

13

Ичиго жаждал услышать, что скажет Тоусен в свою защиту. Наверное, в глубине души надеясь, что императрица окажется сделанной совсем из иного теста, нежели шинигами – предатели. Он не знал пределов её власти. Он так же не мог знать её слабых и сильных сторон, взглядов и нравов. Но почему-то не испытывал той же неприязни, что и к Тоусену, несмотря на жёсткость и некоторую надменность, сквозившую в словах, когда она обращалась непосредственно к нему.
Экс капитан ответил на обвинения обтекаемо неточно. По лицу арранкарки нельзя было прочесть, что она думает. Приняла ли к сведению, что её только что пытались обмануть самым простым и известным способом: не договаривая.
Ичиго нахмурился. Ему не нравился Тоусен по многим причинам, но никогда конкретно рыжий не задавался вопросом, в чём истинная причина этого. До сего момента. А причина крылась в том, что Тоусен лицемерил не только перед сослуживцами. Но и перед самим собой, в угоду удобства совести подменяя понятия на совершенно противоположные чёрное на белое, доброе – на злое.
Ему был выгоден союз с Айзеном, и он убедил себя и других, будто этот хитрозадый шакал в действительности светлый гений, и только он знает, что хорошо, и как добиться всеобщего блага.
Вот и сейчас, выдвинув встречное предложение про Зангецу, Тоусен явно рассчитывал не на мировую, а спровоцировать его на необдуманные действия. «Фиг тебе, слепой Пью».
«Остров сокровищ» было не самым любимым произведением в жизни Куросаки Ичиго, однако для сравнения некоторых характеров тамошние персонажи подходили идеально.
Знать бы реально, где носит Джона Сильвера – Айзена Соуске. Будь на то воля временного шинигами, великий комбинатор давно стал не только одноногим, но и безруким.
- Можно подумать, другой на моём месте стал бы вести себя иначе. Зачем врать? Вы захватили меня в плен, ведь здесь я нахожусь не по своей воле. Так почему, спрашиваете, буду ли нападать или нет. В моём положении любое действие – это защита. Отдайте мне меч, я выйду отсюда, увижу друзей, поговорю с ними, смогу убедиться, что им ничего не угрожает. Вот тогда приходите поговорить. Только не он.
Ичиго указал на Тоусена.
- Он даже вам врёт. А я ему не доверяю в кубе.
В завершение речи юноша сложил на груди руки. Таким жестом он пытался подчеркнуть твёрдость убеждений, что не отступится от своих слов.
В конце концов, зачем-то он им нужен.
- В противном случае нам не о чем говорить.

+4

14

Лазурь и золото звучали металлом. Несмотря на знакомые лиловые отсветы – Трэс явно, вольно или невольно, подражала Повелителю. Тоусен мимолетно усмехнулся. Нет, все-таки Айзен-сама не ошибся, оставив вместо себя именно  Тиа Халлибел. Она не позволит использовать себя, как пешку в чужой игре – но не станет вести свою, пользуясь удобным  моментом.
Тоусен  повернул лицо в сторону, где неистовой чернотой пылала злость временного синигами. Как раз в этот момент Ичиго выкрикнул свое обвиняющее:
- Он даже вам врет... чертов мальчишка, да что ты себе позволяешь? – белая ярость  пугающе легко всколыхнулась в глубине души экс-капитана.  Усилием воли справившись с этой обжигающей вспышкой, Тоусенуслышал категоричное:
-  …нам не о чем говорить.
В наступившей после этих слов тишине он отчетливо  различал  прерывистое дыхание невольного гостя Лас Ночес. В этом звуке  неприятно  высверкивало приторно-охристое предвкушение. Выжидающий взгляд ощущался на коже – липкими тараканьими лапками.  Невольно передернув плечами, Канаме брезгливо скривился.  «Такой непримиримо-честный, такой благородный… И вот это вот неожиданно-неприятное  любопытство к чужой склоке?»
- Не о чем – с нами? Ты можешь поговорить с кем угодно другим.
Очень кстати неподалеку вспыхнул зеленовато-бронзовый огонек реяцу Сегунды. «Нелиал? Неплохой вариант…»
Тоусен быстрым шагом пересек зал, распахивая двери. Он не ошибся – в конце коридора звучали шаги. Неллиал Ту-Одершванк.
Оставив дверь открытой – он точно знал, что любопытство не позволит Серне не заглянуть в зал – он оперся спиной о стену.
Надеюсь, ты не станешь кидаться на того, кто вообще не имеет отношения к твоему появлению здесь.
Впрочем, вернуть Зангетсу владельцу Тоусен не спешил. Он все еще не услышал обещания не нападать первым.  И отчетливо помнил, как ринулся в бой Ичиго – безрассудно, стремительно, не дав ему и слова сказать. Воспоминание неприятно саднило – временный синигами оказался неожиданно серьезным противником. И причины этого необходимо было выяснить, так или иначе…

Отредактировано Kaname Tousen (03.03.2017 19:37)

+4

15

Показушная неразумность гостя вызывала раздражение и тревогу. Что такого мог сказать или сделать Командующий Тоусен, что этот ребенок столь агрессивно воспринимает любые слова? Тиа не представляла, что может твориться в голове у этого упрямца. Как не представляла, как может индивид, обладающий подобной силой быть столь неразумным. Так себя вел, пожалуй, только Новена. Но с него было нечего взять — гиллиан. Она готова была побиться об заклад, что шинигами, которого девятый так любил изображать, чем-то неуловимо похож на их гостя, только это впечатление не желало даваться в руки ускользая, как пустынная ящерка в песок.
Убеждения словами — бесполезны. Убеждения делом... Вот это могло бы помочь. Тиа понимала, что Куросаки нельзя отпускать из Уэко. Однако следовало продемонстрировать его права Гостя, не забывая про обязанности и права Хозяина. Если мальчишка не хочет присутствия рядом с собою Командующего, то следует предоставить другого провожатого, однако рейацу Гриммджо, которому данная миссия предназначалась изначально, не определялась нигде в окрестностях, включая его покои. Если бы ситуация позволяла, Трэс бы чертыхнулась и отправилась искать неразумного Кота, но не теперь. Кого же?..
Неожиданно Тоусен подался к двери и приоткрыл ее. Только теперь Тиа находящаяся в наиболее экранированной части помещения ощутила духовную силу. Нэллиэл, Сегунда. Что ж, такой провожатый вполне подходит высокому гостю.
- Что же, Куросаки Ичиго. Ты хочешь уйти отсюда — ты уйдешь, - она перевела взгляд на Командующего. - Тоусен-сама, вы не могли бы пригласить Нэллиэл-сан сюда? Мне кажется, что мы, как гостеприимные хозяева, должны откликнуться на столь настойчивое желание нашего гостя. Однако ему понадобится провожатый, чтобы он не потерялся.
Только закончив говорить, Халлибел поняла, как ее достал мальчишка. Только теперь она осознала, что почти потеряла контроль над собою. Это знание было холодным и острым, как меч. И впервые она не испугалась той ярости, что клокотала в груди. Впервые она приняла ее и вместо того, чтобы подавить, искоренить ее, заставила чувство подчиниться и помогать.

+4

16

Чем дальше, с движением маховика времени, раскручивались события, тем больше росла тревога Куросаки Ичиго по поводу собственной участи и судьбы друзей. Он не знал, что предпримет императрица после его крайне необдуманной эскапады, но чувствовал раздражение и гнев, нарастающие в зале с каждым новым словом. В какой-то момент Ичиго даже захотел остановиться, однако было уже поздно: самое главное прозвучало. Шанс произвести первое впечатление благоприятно с треском провалился. Теперь жалеть точно не о чем.
   Тоусен сначала стоял столбом, наверное, испепеляя его взглядом невидящих глаз. И не спешил возвращать Зангецу его законному хозяину. Ах да, обещание ведь так и не прозвучало. Принципиалист несчастный.
   Бывшего капитана Ичиго откровенно презирал, не скрывая своего отношения. Совсем иное дело императрица. Как относиться к ней, юноша до сих пор не решил, предпочитая пока, до устранения всех неясностей, воспринимать её, исключительно как жёсткую, но справедливую хозяйку.
   Вообще, странно видеть таких Пустых, в корне отличающихся от тех, кого временный шинигами в период патрулирования родной Каракуры пачками отправлял в небытие. Они слишком походили на обычных людей, или на шинигами.
   Хотя, до встречи с Рукией, Ичиго и богов смерти представлял несколько иначе, а о Пустых слыхом не слыхивал.
   Рыжему вспомнилось, как Карин  безапелляционно заявляла очередному духу, заявившемуся к ним в дом, что не верит в призраков, даже если их видит, посему их не существует. Забавная логика.
   По сути, отношение людей к явлениям потустороннего мира. Сколько видено было за всю историю различных доказательств существования паранормального, но по-прежнему наука и правительство отрицают очевидное.
   Закрывать глаза на неудобные факты так удобно. Вон, как Тоусен, например. Ему и закрывать ничего не нужно.
   Стоило только подумать, как предатель вдруг бодрым шагом направился к выходу из зала, не выпуская рукояти Зангецу из руки. Ичиго подумал, что он собрался уйти насовсем и при том с его занпакто в качестве компенсации за оскорблённую гордость, но тот, вопреки ожиданиям, просто отворил двери и отступил в сторону. Только тут юноша ощутил приближение ещё одной, незнакомой реяцу, от которой, впрочем, временный шинигами не ожидал ничего хорошего.
   Заговорила императрица, и к обычному холоду её тяжёлых, жёстких фраз добавилось нечто, что несложно было вычленить из общего эмоционального фона, сопутствующего речи, как незавуалированную угрозу.
   Что ж, её можно понять. Отчасти. Гость попался не слишком сознательный и воспитанный. Но как-то трудно проявлять вежливость по отношению к тем, кто тебя силком, против твоей воли, приволок чёрт-де-знает-куда и отобрал оружие.
  - Отпускаете? Куда? - насторожился Ичиго, почуяв в словах неясный подвох. Если бы его в самом деле решили бы отпустить, то отдали бы Зангецу. И ещё эта новая реяцу… - С кем? - добавил юноша, немного подумав. Он решил, что вот сейчас ему придётся познакомиться с менее уютными казематами царства Пустых в Уэко Мундо, с местным дознавателем в его комнате для дознаний.
   - Мои друзья придут за мной! - громко крикнул он, так, чтобы в коридоре тоже было слышно.
   Однако, правда была такова, что друзья при всём желании не могли бы ему сейчас помочь. Вряд ли они даже знают, где он. А если б и знали, то как добраться? И как потом освободить?
   Нет, придётся полагаться только на самого себя.

+4

17

В голосе Тиа Халлибел звучал уже не металл – чистая  ярость, ревущая, как прибойная волна. Тиа скользила по волне ярости – как серфингист, чуть обгоняя сокрушительный гребень, заставляя волну нести себя, подчиняя ее. Лазурь и золото, пенясь, смешивались – не теряя цветов. Тоусен коротко кивнул в ответ на просьбу, звенящую прибоем.
Даже Ичиго, несомненно, ощутил ярящуюся силу Трэс. Его минутное смятение тренькнуло зеленовато-лимонной ноткой – неожиданно-резкой на фоне раздраженно багрового. По губам Канаме скользнула усмешка. Итак, ты не так уж самоуверен, как хочешь показать это нам, Куросаки Ичиго. Айзен-сама был прав. Выдернуть Куросаки из привычной обстановки, сделать так, чтоб за его спиной не было никого из тех, кого он привык защищать. Плевать, где – пока Ичиго сражается за кого-то – он дома. А если так…
Здесь он может защищать лишь себя. Все население Лас Ночес для него – враги. Пустые. Тупые порождения страха и злобы.  Ожившие ночные кошмары, не имеющие ничего общего с  людьми. Их так просто ненавидеть, истребляя, как бешеных псов. Во благо.
Но нападать на того, кто тебя не атакует, да еще при этом так сильно напоминает  тебя самого – такое не всякому под силу. Станешь ли ты убивать просто потому, что окружен незнакомцами?
И если станешь – то чем ты, в таком случае, отличаешься от низших пустых, нападающих просто от страха быть сожранными – и потому торопящимися сожрать первыми?

В спину летели вопросы. В голосе Ичиго не было уже прежней ярости – а, значит, теперь он способен услышать.
Вот только Зангетцу по-прежнему непримиримо жег ладонь, вибрируя, как  воздух, переполненный сильной реяцу. На грани слышимости. На грани восприятия. Однако за этим гудением Тоусен уже совсем не мог разобрать привычного тихого хрустящего шуршания Судзумуши. И от этого мир казался незавершенным.
Выйдя в коридор, Тоусен едва ли не нос к носу столкнулся с носительницей той реяцу, которую почувствовал ранее. Сегунда Эспада.
- Нэллиал Ту Одершванк.  Я хочу поручить твоим заботам нашего гостя. Входи.
Держась на полшага позади новопришедшей, Тоусен вернулся в зал.
- Это – Куросаки Ичиго. Некоторое время он побудет гостем – это слово он тщательно выделили голосом – Лас Ночес. Пока Айзен-сама не может уделить ему время, этим займешься ты.
Тоусен наклонил голову, чтоб никто не заметил усмешки на его лице.  Судзумуши зло застрекотала, стараясь перекрыть гудение Зангетцу, и возвращая  ему ощущение целостности мира. В самом деле, к чему этот фарс?
Стремительный шаг – И Тоусен стоит прямо перед Ичиго.
- Надеюсь, ты все же не станешь нападать без причины, Куросаки Ичиго.
Вложив  в руки временного синигами опостылевший занпакто, Тоусен, коротко поклонившись Императрице, скользнул из зала.
... В коридоре он остановился на несколько минут, прислонившись к стене и слушая упругое гудение ветра снаружи.
Миссия выполнена.

+2

18

Мои друзья придут за мной! - эхом раздавался незнакомый голос по пустынным коридорам каменного замка Лас Ночес, возведенного самим Богом Смерти посреди выжженного и увядшего мира. Замка арранкар, давшего хоть какой-то смысл существования этой проклятой вселенной пустых, ненависти и пожирания своих собратьев ради выживания.

«Интересно, а как там мои друзья поживают», - странным образом отреагировала Нелл на вопли, раздающиеся из тронного зала, подумав про своих ближайших фрасьонов, Пеше и Дон-ду-Чаку: «если я продолжу вот так бесцельно гулять по коридорам замка, то могу опоздать на обед – и те уйдут меня искать». Живот уже начинал понемногу урчать, напоминая о мирских потребностях. Очевидно, если она разминется со своими товарищами, обед рискует быть отложенным на неопределенный срок, пока вся эта дружная компания вновь не соберется вместе. Похоже, что голод для зеленовласой арранкарши казался куда более волнующей проблемой, чем чужие вопли о помощи.

Чего только можно не услышать, гуляя по коридорам Лас Ночес, особенно, из тронного зала. «Похоже, временная императрица устраивает у себя аудиенцию», - промелькнуло в мыслях у сегунды. Неожиданное назначение Айзена весьма волновало вторую по силе в эспаде и, если на чистоту, прогуливалась она сегодня по замку не просто так, а с самым непосредственным намерением встретиться и переговорить с Халлибель лицом к лицу.

В мире пустых была особая иерархия, где выше всего ценилась сила. Лишь страх мог быть достойным поводом для уважения или почтения. Даже своей элитной десятке сильнейших арранкар Айзен определил номера, определяющие их мощь и потенциал, а соответственно, и статусность. Среди этой элиты у Нелл был номер два. Лишь один арранкар во всем Уэко Мундо был объективно сильнее ее. У Тии же был только третий номер. Казалось бы, Богу Смерти стоило назначить временным правителем своих «правую» или «левую» руку: либо Нелл, либо Койота. Но сегунде откровенно претили эти мысли, как и то, что остальные арранкары могут остаться верны лишь культу силы, глупому пережитку их звериного прошлого.

«Мы больше не звери, мы не должны полагаться лишь на грубую силу», - так размышляла «вторая» о назначении Халлибель: «пусть как воин я сильнее, но сила – это далеко не единственное и не самое главное качество для разумного существа. Я признаю право Третьей на трон и не допущу в ваше отсутствие возможной анархии тех, кто с этим не согласен, Айзен-сама». Сегодня Неллиел Ту Одершванк надеялась встретить императрицу, чтобы открыто высказать ей свою поддержку и предложить любое содействие, направленное на укрепление ее позиций на троне, как временной правительницы над остальными арранкарами в Лас Ночес.

Во многом они были похожи с Нелл. Они обе ценили близких и дорогих им существ и связывающие их узы. Тия, как и вторая, не была хладнокровной убийцей, не обнажая свое оружие без причины. Одершванк уважала третью, ее средства и способы достижения целей, веря, что она также понимает, что это, быть настоящим воином. При этом, характер Тии был более строгим, решительным и расчетливым, потому Неллиел и верила, что Халлибель гораздо лучше справиться с ролью правительницы в Лас Ночес, чем «первая» женщина в эспаде. В этой эстафете Сегунда готова была уступить место той, кто все это время двигался прямо позади нее.

Тронный зал встретил ее распахнутыми настежь дверьми. Похоже, появление Нелл оказалось как нельзя кстати. «Случайности не случайны», - промелькнуло в голове у сегунды, пока она пристально рассматривала необычного для здешних мест рыжеволосого незнакомца, который, без сомнения, и был причиной недавних воплей о мести, раздававшихся в ближайших к тронному залу коридорах замка.

«Неужели, это синигами», - девушка до неприличия открыто сверлила глазами симпатичного юношу в черном кимоно, не способная скрыть на лице неподдельный интерес и даже радость от неожиданной встречи, забыв на несколько мгновений о том, что они здесь не одни. Синигами – гость Лас Ночес, подумать только! Одна лишь эта мысль будоражила сознания второй.

- Императрица, господин Тоусен, - наконец вспомнила Нелл, где находится, озарив полутемное помещение тронного зала своим миловидным медовым голоском. Тию она при этом, как правительницу, наградила вежливым поклоном головы, после чего с некоторой солдатской выручкой повернулась в сторону Тоусена, спокойно приветствуя и его.

Отредактировано Nelliel Tu Odelschwanck (25.03.2017 20:03)

+2

19

Нэллиел была спокойна. Нэллиел была уравновешенна. И, что самое важное, она была лояльна. Это чувство незримой поддержки, прорвавшееся сквозь готовность поставить зарвавшегося мальчишку, пусть даже и грубой силой, но на место понемногу отрезвило. Это чувство не было новым само по себе. Но его качество было необычным по сути. До сих пор подобного Тиа не испытывала никогда. Поддержка равного. Того, кто стоит с нею на одном рубеже обороны. Фракция были подзащитными. В некотором смысле они и были тем будущим, ради которого Трэс была готова пожертвовать собою. Поддержка Нэллиел, пусть и более сильной Эспады, была поддержкой равного. Назначение Тиа на пост Правителя уравняло их пусть не по уровню силы, но в каком-то ином, не вполне ясном значении, делающим осмысленным нахождение Тиа на этом посту.
Она кивком поблагодарила командующего, и перевела взгляд во внешне наивные серые глаза с искрой усталости на дне. Именно ей она могла передать Куросаки Ичиго, что называется, с рук на руки. И быть полностью спокойной. Сила Нэлл была не в ее мече. Не в ее Лике. Сила эта проявлялась не в уровне рейацу, и не в мастерстве боя. Эта сила была скрытой, но куда большей, чем можно было вообразить. Это была сила внутренней цельности, внутренней доброты. Миролюбивости. Про себя Тиа никогда бы не сказала такого. Ее доброта была узконаправленной. А уж миролюбивой ее назвать мог бы только тот, кто обманулся внешним спокойствием. Скорее, это было равнодушие океана. И его же способность позаботиться, жестокая, но целесообразная. Самодостаточная, но укрощенная.
- Нэллиел Ту Одершванк, приветствую тебя, - полная форма, приличествующая встрече, голос наполненный сдержанным теплом, благодарностью за поддержку. - Командующий уже любезно представил тебе нашего гостя. Куросаки Ичиго изъявил настойчивое желание покинуть Лас Ночес. Но из беспокойства за его безопасность я не хотела бы отправлять его одного. Поэтому я прошу тебя защищать его, помогать и словом, и делом. Поскольку наш гость — шинигами, я так же хотела бы попросить тебя защитить его от возможного вступления в бой, если кому-нибудь захочется его спровоцировать. Он мало представляет, кто мы и, боюсь, пример, который он видел, не даст ему адекватного представления. Однако ни при каких обстоятельствах не открывай Гарганту, - она посмотрела на мальчишку и прикрыла на мгновение глаза. Вряд ли это страшное дитя знает, что обозначает данное слово. Запрета на посещение Эспадой Мира Живых не отменял никто.
- Куросаки Ичиго, я поручаю тебя заботе Нэллиел, не приставляя к тебе соглядатая, но лишь соблюдая твою безопасность. Ты свободен в перемещениях по Лас Ночес и за его пределами. Ты получил меч, но помни, что не зная этого мира, ты можешь понять неверно те или иные вещи. Подумай, прежде чем его обнажить. В первую очередь подумай о том, что ты ставишь под удар не себя, а ту, что по праву и обязанности одной из сильнейших этого мира, будет тебя защищать. Я не приказываю тебе, лишь прошу. Защити ее своей сдержанностью, ведь не только твоя жизнь будет зависеть от нее, но и ее — от тебя. Не смею вас задерживать, - она легко склонила голову в знак прощания.
Куросаки Ичиго зависит от того, кого защищает, хочет он того, или нет. Если она хоть чуть-чуть знала Нэллел, то их строптивый гость получит такую возможность. Даже не потому, что так нужно для привлечения его на сторону Лас Ночес. А потому, что Нэллел умеет входить в положение практически любого, кому это требуется.

Отредактировано Tia Hallibel (28.03.2017 17:47)

+2

20

Императрица сохраняла положенное по статусу хладнокровие. Ичиго начинал восхищаться ею, пока подспудно, не отдавая себе в том отчёта, но воспринимая даже упрёки и объяснимый гнев, похожий на зимнюю стужу, как стандарт поведения всякого достойного руководителя. В то же время, ему, разгорячённому от вспыхнувшего при виде Тоусена с Зангецу в руке боевого азарта, тянуло продолжать бессмысленный спор. Он хотел доказать преступность намерений Айзена и его подельника, вывести на чистую воду Тоусена, который явно чего-то не договаривал.
Но… звезда Куросаки Ичиго нынче была не в фаворе. Временного шинигами, словно малое дитя, капризничающее и выказывающее грубые до откровенной непочтительности признаки непослушания, решили поручить опытной няне – для наблюдения и воспитания. Парень предпочёл бы хорошую драку с плохим концом, чем вынужденное затворничество в компании непонятно кого. Причём, этот «кто-то» оказался миловидной пустой с волоокими глазками, зелёными волосами и сломанной маской барашка на башке.
«Если они решили подсунуть мне овцу, читающую морализаторские наставления, то пусть не надеются, что я буду сидеть тихо и спокойно».
У Ичиго уже созрел в голове план побега, и ему не терпелось приступить к его осуществлению.
Странно, но знакомить шинигами и новенькую вылез темнокожий предатель в оранжевом шарфике, и, что ещё более удивительно, отдал обратно реквизированный занпакто.
Юноша так напряжённо следил за всеми перемещениями врага из зала в коридор, из коридора в зал, что оказался совершенно не готов к последнему шагу. А Тоусен успел смыться, не давая ему времени на раздумья. Может, оно и к лучшему. Соблазн рубануть или дать кулаком в челюсть был слишком велик. Даже после ухода бывшего капитана в костяшках пальцев и на самых кончиках продолжал ощущаться неприятный зудёж.
Дальше было проще. Императрица передала ценный груз с рук на руки, уверяя, что ею движет исключительно забота о госте – его спокойствие и безопасность. Она почему-то заочно решила, что лицом страдательным в любой случайной стычке станет именно он.
Однако ему хватило ума не спорить, не ехидничать, а подчиниться указанию, пока оно ещё не переросло в приказ, и последовать за провожатой зеленоволосой девицей, сунув Зангецу обратно в ножны за спиной.

0


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Hueco Mundo » Эпизод: Из мира живых. Гость или пленник?