Bleach: Swords' world

Объявление



Pokemon: Amazing World Fate/Somber Reign

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Karakura » Эпизод: Таинственный артефакт


Эпизод: Таинственный артефакт

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Название:Таинственный артефакт
Участники (в порядке отписи): Хирако Шинджи, Куросаки Ичиго,  (Позже - Канаме Тоусен)
Время действия: Воскресенье, вечер
Место действия: Каракура, улицы
Условия: Безветренно, достаточно тепло, +15, по небу пробегают редкие облачка, на улице уже сгущаются сумерки
Квента (пролог истории): Куросаки Ичиго после продолжительных тренировок, длившихся все выходные, вечером, попрощавшись с вайзардами, отправился домой. Обеспокоенный тем, что семья ничего не знает об его отсутствии, он спешит домой, не обращая внимания, что уже попал в поле действие таинственного артефакта.
Предыдущий эпизод:

0

2

"Жалкое зрелище," - думал Хирако, глядя на избиение младенцев, происходившее последние несколько часов перед его глазами. Сначала это было даже увлекательно, но без возможности делать ставки быстро наскучило... Сейчас же на вайзарда нашло философски-меланхоличное настроение, предававшее тонкую нотку бессмысленности в итак не слишком продуктивное действо.
Ичиго был молод, упрям, силен и... пожалуй, это все, что на данный момент в нем проявлялось больше всего. Качества, являющиеся недостатками в той же мере, что и достоинствами. Инстинкты в Куросаки всегда главенствовали над разумом, и сейчас инстинкты говорили ему, что его жизнь вне опасности. А значит, можно сражаться на пределе сил - вряд ли ему доводилось биться с таким количеством таких сильных противников почти без перерыва... На пределе, но не за пределом. Единственным противником, который за все время пребывания у вайзардов смог заставить Ичиго сражаться всерьез, был его собственный Пустой, именно потому, что победа Пустого означала полное исчезновение личности Ичиго, фактически, его смерть...
А всё остальное - тренировка. Всего лишь тренировка, на которой не будет никаких прорывов, напрасно они ждут. Любой из вайзардов отлично справится с превращением Куросаки в выбитый коврик, но битва на грани жизни и смерти? Чего не будет, того не будет. Все тут воины, а не какие-нибудь запуганные менеджеры, и словами "Относитесь серьезнее!" никого не проймешь. Куросаки болван, новобранец, может бесить до трясучки - но он не враг. Это говорят инстинкты каждого вайзарда, инстинкты, которые заставляют на мгновение задержать руку, чуть меньше силы вложить в удар... Ранить, пусть даже серьезно, но ни в коем случае не убить.
Несколько раз за время своей вынужденной медитации Шинджи почти готов был вытащить своего Пустого, который до сих пор легко путал своих и чужих, особенно в первые секунды после надевания маски, и напасть на Куросаки, без предупреждения и всех этих расшаркиваний. Как враг на врага.
У Ичиго были великолепные рефлексы, но... Вдруг не успеет? Богатое воображение с равной красочностью показывало как картинки, на которых мечи столкнутся, высекая фонтан искр и реяцу, а Куросаки начнет орать и материться; так и картинки, в которых его бестолковая рыжая башка отделяется от тела и улетает вооон за тот валун...
Урахара ему не простит. Да черт с ним, с Урахарой, он сам себе не простит.
Может, этот бешеный квинси мог как-то помочь. Командная работа творит порой чудеса, уж это-то Хирако знал не понаслышке. Именно команду, а не маски и разноцветные салюты из серо, можно было назвать настоящей силой вайзардов. Но их сплотила поначалу общая ненависть, и уже потом, много после, пришло время доверия. А эти дети ненавидеть еще не умеют. Хотя как раз с доверием проблем у них нет, они ведь уже не раз и не два сражались вместе... Черт тут ногу сломит, в этих терзаниях подростковых душ! Прежде чем чему-то их учить, нужно поместить в их головы хоть немного мозгов, а какие там мозги, если один рвется всех защитить, предварительно затащив за собой на передовую; другой везде выискивает угрозы своей хваленой гордости... И от них зависит судьба мира. Прежде чем давать в руки оружие, стоило бы объяснить, когда стоит засунуть свой глупый гонор в задницу и принять помощь.
Хорошо хоть Орихиме еще не решила, что ей тоже необходимо отточить боевые навыки - девчачьи истерики Шинджи умел успокаивать парой весьма действенных способов, но ни один из них не подошел бы наивной школьнице, годившейся ему как минимум в праправнучки...
- Все, хватит этого цирка, - решительно сказал Хирако, поднимаясь с насиженного места и направляясь к лестнице на поверхность. - Заканчивайте здесь; тебя, Ичиго, я жду наверху, - закончил он, уже поднимаясь, не сомневаясь, что его услышали. Если у Куросаки и возникли какие-то вопросы, то ему все равно придется подняться, чтобы их задать.

+4

3

Вот и закончилась тренировка, которая длилась, судя по ощущениям, целую вечность. Единственное, чего хотело уставшее тело – духовное то же устаёт, не меньше физического, - это завалиться спать на целые сутки, и чтобы не беспокоил никто. Но на то мы люди, чтобы быть выше телесных потребностей.
Приподняв кончиками пальцев слипающиеся веки, временный шинигами вполз в знакомый ему ничем не примечательный закуток огромного заброшенного склада, где базировались вайзарды. Болели плечи, руки и, как ни странно, ягодицы – то ли от ударов, полученных в поединках с Хиори и Кенсеем, то ли от подарка, которым его нечаянно угостил Урью.
Хотя что там пинки, шлепки и уколы. Психологическая усталость давила всё-таки сильнее. По сути, юноша вошёл в режим тупого механизма, для которого оставалась одна ясная цель – защитить. А кого, как, когда… вопрос десятый. Куросаки из тренировки вынес лишь то, что не уверен до сих пор, сможет ли.
Шинджи наверняка наблюдал за всеми поединками с безопасного расстояния. И наверняка сделал выводы, правда, осталось выяснить, какие именно. Ичиго задницей чуял, что блондин не обломается высказать ему своё «фи».
Разговор с Хирако? Пожалуйста. Хотя Ичиго не представлял, что неформальный глава вайзардов может ему сейчас сказать такого, чтобы вывести из состояния сомнамбулы. Он ожидал беспощадного и справедливого разгрома с капелькой желчи. Но без чего-то выдающегося, способного привести его в норму.
Раньше помогал обычный удар в челюсть. Те времена давно миновали: временного шинигами слишком часто и усердно били, чтобы превратить в совершенно толстокожего, как будто броня пустого невидимой защитой облекла всё тело.
- Как? – коротко бросил он, останавливаясь в десяти шагах от Хирако. С тем же успехом Ичиго мог спросить «что дальше?» или сообщить, что пошёл домой. И то дело. Юзу и Карин уже заждались его. А Кон опасно долго пребывает наедине с его физическим телом. Парню совершенно не улыбалось узнавать потом от сверстников и газет о своих ночных беспутных похождениях.
Не дожидаясь, пока предложат, Куросаки сам отыскал стул и с треском бухнулся на него, едва не разломав. Ноги отказывались его держать без хотя бы пятиминутной передышки. Даже герои устают… За вычетом вечного двигателя Маширо.
- Давай, скажи, дело – дрянь, - Ичиго вытянул ноги и свободно свесил руки.
Он делал вид, что ему всё равно, хотя на деле это было совсем не так.

+4

4

- Что "как"? - крайне изумленно спросил Шинджи, будто бы не поняв вопроса, - Как ты выглядишь? На редкость дерьмово, хорошо, что уже темнеет, да и без тела тебя никто не увидит, а то можно подумать, что тебя неделю держали в подвале и безжалостно лупили какие-то психи... Что правда, конечно, но к такой правде твоя семья не готова. Или ты что-то другое имел ввиду? Ах, точно, ты об этой "тренировке"! - в слово "тренировка" Хирако, не скупясь, вложил столько многозначительной язвительности, словно вместо нее Ичиго предавался безудержным возлияниям в каком-нибудь притоне.
- Дрянь так дрянь, как скажешь. Это я у тебя должен спрашивать "как?" Ты ведь пришел, провел тут кучу времени, и не потому, что мы такие классные... Ты ведь чего-то хотел добиться, разве не так? - пристально глядя на Куросаки, продолжил свою речь Шинджи.
- А пока ты придумываешь, что мне ответить, поднимайся и пошли. Уснешь еще на этом стуле,  я не собираюсь тащить тебя на себе, как обморочную барышню.
Шинджи вышел на улицу, и остановился у входа, глядя на закатное небо. Небо было как небо, не капало на мозги, не нуждалось в спасении, вразумлении и всём таком. Будь случай более подходящим, а Куросаки - менее вымотанным, они предпочел бы не месить ногами дорожную пыль, а подняться над городом, полюбоваться на огоньки в окнах и на вывесках, только начинающие зажигаться, как гирлянды на рождественской елке...
- И еще один вопрос, Куросаки, - мечтательным тоном произнес вайзард, все так же глядя вверх, - скажи мне, какого хрена ты решил, что можешь справиться со всем сам? С каких пор твои друзья стали для тебя обузой, которую можно задвинуть за спину и забыть? Отметелил парочку сопляков в Обществе Душ и всё, теперь ты великий воин, в одиночку повергающий армии в прах? Напомню, если ты вдруг забыл - в одиночку ты бы даже до Руконгая не добрался. Да, ты самый сильный из вашей компании. А я самый сильный из вайзардов. Но никто из нас сам по себе ни хрена не значит. Знаешь, что бывает с великими воинами? Они привыкают к тому, что стали непобедимой легендой. Потом приходит какой-нибудь сопляк, которому есть во что верить и за что сражаться. И от легенды ничего не остается.
Из мечтательно-отрешенной речь Хирако стала отрывистой, резкой и даже злой. Он отчитывал Ичиго за идиотский и бесполезный индивидуализм - теми же словами, которыми не уставал ругать себя за события столетней давности. Никто из товарищей не обвинял его (вслух, по-крайней мере), но у самого Хирако обвинений хватало с лихвой.
- Не повторяй моих ошибок, - тихо закончил Шинджи. Нужно было срочно менять тему разговора, а дурацкие шуточки, как на зло, не торопились приходить в голову. Придется импровизировать. - Кхм, итак... Чем тебе не угодил этот квинси? Давай только без этой подростково-петушиной борьбы за авторитет, кто кого круче и все такое мне не интересно.

Отредактировано Hirako Shinji (18.03.2016 08:03)

+3

5

Ичиго смотрел на Хирако полусонным тяжёлым взглядом, понимая вайзарда через слово на третье. Любой организм склонен испытывать потребность в отдыхе, будь то человек или шинигами. Парню казалось, что стул под ним тихонько покачивается, а стены и пол комнаты кренятся на одну сторону. Скорей всего, кренило не стены, а его тело, стремящееся помимо воли хозяина как можно быстрее принять горизонтальное положение. Даже если это грозило столкновением с жёстким холодным полом.
- С чего ты решил, что меня Исида чем-то не устраивает? Он немного дёрганый, но он же типа последний квинси, и это, наверное, его обязывает. Ну, понять можно. Я иногда подкалываю его. Когда он заводится, то дерётся лучше. А вообще не знаю, какая муха его укусила сегодня.
Ичиго столько раз произнёс «он» и «его», что сам почувствовал что-то фальшивое и неправильное в своей речи. Юноша старался избегать называть друга по имени, как если бы Урью стоял под дверью и мог слышать каждое слово. А по фамилии получалось до оскомины официально.
Хирако держался язвительно-грозно. Как будто отчитывал. Или, на что это больше всего походило, за шиворот окунал раз за разом в ледяную воду, в надежде на то, что так до рыжего быстрее дойдёт смысл замечаний.
- Слушай, я понял тебя. Но я хочу стать сильнее и защитить всех не из выпендрёжа. Я просто не могу потерять кого-нибудь из моих друзей. Вокруг меня постоянно происходит масса нехороших вещей, и они подставляются под удар, пытаясь мне помочь. Когда Рукию забрали в Общество душ, Исида чуть не погиб вмешавшись. А я не смог помочь. 
Речь становилась бессвязнее и бессвязнее. Вайзард потащил временного шинигами на улицу. Может, надеялся, что свежий воздух освежит мозги под рыжей шевелюрой. Но на речь это точно никак не повлияло.
Шинджи был настроен ностальгически. Его потянуло на морализаторство, от которого Ичиго всегда клонило в сон. Вроде говорил он умные, правильные вещи, однако никак не попадал в нужное русло, как будто речь оба вели о совершенно разном, на разные темы и никак не для друг друга.
Поправка: Ичиго вообще в действе фактически не участвовал. Он лишь задал вопрос, получил на него длинный невразумительный ответ, и сейчас просто медленно моргал, изображая, что понимает всё, что пытаются донести до его уставшего разума.
- Ксо, я ж тренировался. Причём тут взаимоотношения? Заработал по заднице – так это издержки производства.
Отец столько раз проворачивал подобный приём, что Ичиго перестал обращать внимание на мелочи вроде синяков и ушибов. А стрелы Урью порой можно было принять за полезное иглоукалывание. Хотя бы мозги они прочищали здорово.

+3

6

Когда тяжелый,  густой темно-лиловый голос Айзена-сама произнес имя Куросаки Ичиго  -  в который уже раз? – Тоусен едва сдержал себя, чтобы не выдать своей досады. «Неужели этот мальчишка Шиба действительно так важен для предстоящего изменения мира? Впрочем,  важен уже не столько он сам, сколько те усилия, которые Айзен-сама вложил в его развитие. Сам он вряд ли может представить себе, сколь мало в своей жизни он решил действительно сам. К чему-то его подтолкнули обстоятельства. К чему-то – случайно брошенный взгляд, не услашанное вовремя слово или неровный иероглиф на стене, замеченный  мельком… Что из этого было действительно твоим, Куросаки Ичиго?» - мысли кружили привычным калейдоскопом,  переливаясь разными цветами, то темными и тяжелыми, то звонкими и прозрачными, как  галька на дне горного ручья.  Бесприютный холодный ветер пустыни привычно тянул свою старую, как  легенда о колоколе над старым колодцем в развалинах, заунывную песню.  Шаги Тоусена, и без того практически неслышные, в вое ветра были вовсе неразличимы.  Да и – кому их здесь различать, он специально выбирал место подальше от чужих глаз.  Канаме Тоусен давно уже не испытывал необходимости в обществе себе подобных.  После посещения Леса Меносов эта привычка к одиночеству стала превращаться в потребность.  Ибо только  в одиночестве он мог полностью погрузиться в воспоминания о хрупкой звенящей мелодии кварца и ветра. Перебирать ее в мыслях, наслаждаться каждым переливом звука, растворяться в ней… Как Орсороска. Куда и как пропал вольный вастар лорд, пока он отдавался Песне Пустыни, Тоусен не заметил. Возможно, он был частью Капеллы, которая рассыпалась прахом, выполнив свое предназначение – найдя того, кто захочет услышать? Возможно, когда-нибудь я узнаю ответ на этот вопрос… - эта мысль была пушистой и урчащей, как спящий котенок. Тоусен улыбнулся  - по-настоящему, не привычной окружающим кривоватой усмешкой – и, кивнув  самому себе,  коротким взмахом руки отвел в сторону  шуршащую пыльную ткань реальности – будто театральный занавес. Энергия перехода искристо покалывала кожу мириадами  серебряных булавок.  Вместо  привычной темноты перед глазами Тоусена мелькали светящиеся белые и черные круги, растворяющиеся в какофонии зеленоватых вспышек.  Впрочем, это продолжалось совсем недолго – считанные мгновения, если бы Канаме не концентрировал свое внимание на возможности хоть что-то увидеть глазами,  то, как и все прочие, считал бы, что в момент перехода ничего интересного не происходит.
Оглушительно ударил  по лицу синий теплый ветер мира живых.  Пахло  пылью, осенью и далеким дождем.  Отгоревший день медленно уступал права  прохладному вечеру. Где-то в вышине – он никогда их не видел, но истово верил, что они прекрасны – загорались первые звезды.  Если вокруг тихо, то можно различить их  серебристый осторожный шепот. Но не сейчас. Эти двое способны перекричать наверное, даже разьяренного Ямми!  Даже если бы в сжатой ладони не теплился маячок артефакта, нельзя было  не заметить разговаривающих. Тоусен повел головой, будто осматриваясь. Реяцу спорщиков были похожи. И похожи на его собственную! Тоусен  удовлетворенно усмехнулся, и понимая, что его обнаружить не многим сложнее, мысленно сплел вокруг себя паутинный кокон, поглотивший все энергетические выплески. Теоретически, его теперь не могли обнаружить. Но он лучше многих знал, что идеальной маскировки не бывает – как ни прячь силу, остаются еще дыхание, биение сердца, взгляд. Впрочем,  его взгляда собеседники не почувствуют.   Привычно сливаясь с вечерними тенями, Тоусен пошел на голоса.  Артефакт – тонкая серебряная цепочка, во много раз обернутая вокруг запястья и завязанная хитрым узлом – одного движения руки достаточно, чтобы  она обернулась энергетической сетью, не стесняющей движений, но подавляющей волю,  а хрустальный шарик, который Тоусен сейчас сжимал в кулаке, рассыпался звенящей пылью, затмевающей воспоминания о ближайшем часе у тех, кто ее вдохнет – тихонько вибрировал, осваиваясь  в непривычно бедном на энергию мире живых.
И только подойдя ближе, Тоусен вдруг вспомнил, где уже встречал  беспорядочное мельтешение разноцветных осколков – такой была реяцу собеседника Ичиго.  «Что чертов вайзард делает здесь? Они же вроде не вмешивались в ход событий до этого?» - метнулась  шальным мотыльком непрошенная мысль, а рука уже выпустила дрожащий хрусталь, тело напружинилось, как перед схваткой. «Схватка, которая не должна произойти…» Тоусен едва слышно выдохнул, слушая гулкое биение своего сердца. Глупо надеяться, что он остался незамеченным.  Рука коснулась колец на гарде Судзумуши, но отставной капитан всего лишь подхватил хрустальный шарик артефакта.

+2

7

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

В каждой ответной фразе Куросаки читалось усталое "Ну чего ты привязался?". Ичиго был так же плох в выслушивании наставлений, как Шинджи - в их произнесении.
- Понятно теперь, почему все притчи про великих мудрецов и их непутевых последователей заканчиваются словами "И ударил его палкой по голове", - пробормотал Шинджи скорее для себя, чем ожидая реакции Ичиго.
- Ну раз ты считаешь, что все в порядке - ладно. Не мог же я просто дать тебе уйти, не позанудствовав напоследок; годы берут своё, знаешь ли. Нам, стариканам, только дай  прочитать кому-нибудь мораль...
Отпавшая необходимость беседовать с Куросаки на душеспасительные темы с одной стороны радовала, но с другой - идти было еще немало, а молчание тяготило. Шинджи порылся в карманах, надеясь найти что-нибудь, что его развлечет на оставшемся пути, и вытащил одну из честно добытых (ладно, нечестно спёртых, но никому не обязательно об этом знать?) в магазине Урахары конфеток в шуршащих обертках кислотного цвета, с совершенно психоделического вида зверями, изображенными на них. Неизвестно, какой эффект конфетки должны были производить на неподготовленного потребителя, кроме как шокировать своим видом, но на вкус они были ничего. Не то чтобы Шинджи был таким уж фанатом сладкого, но уйти от Урахары, после всех его дурацких расспросов, без какого-нибудь трофея?! Невозможно. Правда, при следующей встрече он наверняка припомнит Хирако эти несчастные конфетки, но пока этого не случилось, можно было наслаждаться добычей.
- Конфетку хочешь? - спросил он у Ичиго, разворачивая ядовито-зеленый фантик с нарисованной и кокетливо улыбающейся то ли пчелой, то ли кошкой. - У меня еще есть, даже почти нормального цвета.
Конфета неожиданно оказалась горькой и одновременно сухой, как пыль. Хирако хотел было возмутиться тем, что чертов Киске совсем уже охренел выкладывать некондицию на прилавок, но тут через пыльную горечь проступил вполне нормальный кисло-сладкий вкус - на этот раз действительно конфеты. Чужая горькая реяцу наоборот, откатила, но по тому, как зло звенел Саканаде, ее обладатель все еще был где-то рядом. В притаившемся говнюке (а кто ещё, кроме говнюка, будет подслушивать чужие разговоры среди ночи?) в нынешнее неспокойное время не было ничего особенного, и можно было бы пройти мимо, сделав вид, что ничего не заметил. Но слишком уж знакомым это все казалось - ночь, тайны (никакой тайны в том, что Куросаки - идиот, не было, но сойдёт и так) и главное - эта вспышка волнения, выдающая так безупречно скрытое чужое присутствие. О, он даже знал, чье, но не позволял пока неясной мысли оформиться в имя, оттягивая момент узнавания, как открывание долгожданного подарка. Радостная злость уже не звенела - выла в мече, и Шинджи наслаждался близостью этой ярости, бушующей, как штормовой океан за бортом. Еще не поглощая, но грозя вот-вот проломить тонкую скорлупку самообладания.
Хирако лениво подумал, не жахнуть ли в соглядатая сразу серо, но для этого пришлось бы надевать маску, а кто знает, чем оно потом обернется... То есть, понятно, чем. Но - пока рано.
Скомкав так удачно до сих пор не выброшенный фантик, Хирако щелчком послал его в нужную сторону. Фантик был не обязателен, можно было хоть плюнуть в ту сторону, но что это за жизнь, если в ней нет места дешевым фокусам?
Ничем доселе не примечательный кусок улицы скорчился, как молоко, в которое налили лимонного сока, и третий участник этой милой прогулочки явил миру дебильный оранжевый шарфик. Ну и всё  остальное, конечно, тоже.
- Тоооусен! - Шинджи даже смог добавить в голос некоторое количество удивления. - Ну надо же, какая встреча. А я как раз недавно тебя вспоминал! Давно не виделись, да?
Дальше вышла заминка. Стоило увенчать такое хорошее начало особо заковыристым ругательством, но Хирако не к месту задумался, какой уровень цензуры нужно использовать при Куросаки? Как при детях, как при новобранцах или как при боевых товарищах?.. Но в любом  случае, момент для приветственных оскорблений уже был упущен.
- Милые очочки. За ними сюда пришел, да? Понимаю, мне как-то пришлось через всю атлантику возвращаться за парой носков с котятами... Ох уж эти смертные, придумывают всякие штуки.
Шинджи уже не чувствовал вкусов - ни конфетного, ни пыльно-горького, и понемногу переставал ощущать все тело, как всегда в те моменты, когда сухое бешенство Пустого поднималось внутри. Но за сто прошедших лет он научился балансировать на этой отделяющей от безумия грани - и никогда еще эта грань не была так тонка, и никогда еще не была так пьяняща лежащая за ней чернота.

Отредактировано Hirako Shinji (16.07.2016 21:35)

+3

8

Шинджи когда открывал рот, то можно было заслушаться. Он говорил долго и со вкусом, умело добавляя перчинку в каждую произнесённую фразу. Но если слушать его бесперерывно, то можно было заснуть или, наоборот, прийти в состояние бурной и хаотичной активности, вызванной пошагово растущим раздражении. Именно то, что сейчас происходило с Куросаки Ичиго.
У него появилось желание дать Хирако в глаз. Вот вроде всё говорит верно, но как у него всегда получается так, что временный шинигами после лекции чувствует себя последним говном? По версии главного вайзарда, естественное  стремление юноши защищать близких ему людей не более, чем обыкновенное эгоистичное мальчишество, глупость, легкомыслие, нежелание расти и обучаться. Даже сам вид, без всяких слов, говорил, как опечален блондин, или скорее раздосадован, поведением Ичиго.
- Ты всё не так понял, - фыркнул юноша, сердито наблюдая, как спутник достаёт конфету из виденных у Урахары в магазине (небось, стащил, пока тип в панамке не видел). – Я же уже сказал.
Ичиго начинал закипать. За неимением других действенных методов убеждения, приходилось решать их прошибая все противоположные доводы лбом.
- Не хрена не всё в порядке! Ты в курсе. Я не хочу подвергать опасности Исиду и Орихиме, и остальных тоже. Я могу их защитить, я знаю. Только не знаю, как. Ксо!
Хирако, как терпеливый снисходительный учитель, предложил конфетку.
Даже если сделано это было без всякой задней мысли, любые товары из магазина Урахары имели сюрприз, не всегда безобидный и далеко не всегда приятный. Ичиго по доброй воле не согласился на эксперимент.
- Не хочу, - буркнул юноша, снижая тон голоса до оптимального.
Он тоже почувствовал появление постороннего, однако, будучи практически самоучкой-шинигами, не осознал, какого рода чувство тревожит его подсознание, как небольшая щекотка между лопаток. На предупреждающие сигналы внутреннего «я» юноша только тогда обратил внимание, когда заметил, как напрягся рядом с ним вайзард.
- Какого… - только и смог произнести Ичиго, наблюдая внезапное появление одного из беглых капитанов Общества душ, продавшихся Айзену.
Это был тот самый высокий темнокожий тип с ярким рыжим шарфом, который во время их эпической авантюры по спасению Рукии, перенёс маленькую шинигами вместе с Ренджи на вершину Соукиоку.
Пока Хирако распинался в обычной шутливо-издевательской манере, Ичиго потянулся за Зангецу, готовый напасть в любой момент. Он даже не озадачился мыслью, с какой целью предатель явился в Каракуру.

+3

9

Хрусталь   лежал в ладони, как капля росы в нераскрывшемся еще  весеннем листе:  – миг – и прольется. 
- ... Я не хочу подвергать опасности Исиду и Орихиме, и остальных тоже. Я могу их защитить, я знаю. Только не знаю, как. Ксо! – голос Куросаки ичиго не имел цвета – единственный из известных Тоусену. Его реяцу переливалась всеми цветами, какие только могло измыслить сознание незрячего синигами. Раздражение  Куросаки темной волной поднималось из глубины – не нужно было даже прислушиваться. И еще – Тоусен удовлетворенно кивнул головой – неуверенность. То самое чувство, которое ведет к самым нелепым поступкам, немыслимым союзам и невозможным деяниям. И – опасение. Впрочем, темная волна поникла, не набрав силы – похоже, временный синигами почувствовал чужую реяцу,  а через мгновение взметнулось головокружительное   иссиня-зеленое, огненное и  фиолетовое:
- Тоооусен! - Головокружительное   иссиня-зеленое, огненное и  фиолетовое  - голос бывшего капитана 5 отряда  резко  рассек  уютное марево  осеннего вечера - Ну надо же, какая встреча. А я как раз недавно тебя вспоминал! Давно не виделись, да?
Тоусен, кивнув – впрочем, в сгущающихся сумерках короткое движение вряд ли было заметно,  убрал руку с рукояти. Нет, он не будет драться с Хирако Шинджи. Скрежет  металла о металл – давняя ненависть бывшего капитана вроде бы   звенела где-то  за пределами восприятия. Однако Тоусен с трудом разбирал слова Хирако за этим скрежетом… «Как же она сильна…»
- Милые очочки. За ними сюда пришел, да? Понимаю, мне как-то пришлось через всю атлантику возвращаться за парой носков с котятами...
По губам Тоусена змеиным хвостом скользнула усмешка – как всегда, Хирако  прячет эмоции за нагромождеием ничего не значащих, не нужных никому, кроме него самого, пустых слов.  Или… Так он скрывается от этого скрежета безумия ненависти?  Спросить? На краю осязаемой вселенной Тоусен ощутил, как тянется к рукояти занпакто рука Куросаки.
- Не торопись, Куросаки Ичиго. – собственный голос показался ему шелестом осенних листьев – ему давно не приходилось произносить слова вслух. –  Если ты уже начал бой – остановить его может только победа или поражение.  Пока меч не покинул ножен – достаточно слов.   – Тоусен  едва заметно пошевелил пальцами по хрустальной  сфере.  Ее поверхность была обжигающе холодной -  в любой миг маячок был готов выплеснуть свою энергию, подчиняясь  его воле. Но Тоусен  медлил. Сам не зная почему.  Он чувствовал щекочущий прищур Хирако Шинджи. Он повернул лицо к вайзарду:
- Что ты делаешь здесь? Или желание отомстить превзошло твою обычную лень?  - Тоусен  замолчал на миг, и   добавил   - Или ты надеешься, что этот мальчишка – он кивнул  в сторону Куросаки – защитит тебя от твоего собственного безумия? От  столь едкого чувства неполноценности? От нежелания  - и неспособности – принять и понять?  Или просто соскучился по дрязгам Готей-13?

+3

10

Ичиго всегда бесили люди сдержанного темперамента, решающие любые проблемы неспешно, спокойно и как бы с одолжением. Из злодейского тандема Айзен – Ичимару – Тоусен он не мог никак определиться, кто же вызывает у него раздражение больше: двинутый на всю голову злобный гений, узкоглазый тощий песец или слепой дуб с дурацким шарфом. И особенно Ичиго бесило, когда люди не имеющие никакого морального права это делать, начинают учить его жизни.
- А мне похрен, - отметая любые доводы разума буркнул Куросаки, выхватывая из-за спины занпакто и разматывая вращательным движением белую ленту с клинка Зангецу.
Ему действительно сейчас было наплевать на то, что думает и что собирается делать бывший капитан Готей 13. Юноша жаждал мести, и жаждал добраться до Айзена любой ценой, чтобы положить конец ещё пока даже не начавшейся грядущей войне.
Он знал, насколько сильны капитаны, поскольку лично имел возможность оценить уровень их способностей, далеко превосходящий его собственный. Но такова особенность молодости – смотреть сквозь пальцы на доводы разума. Махнув рукой, убедить себя, что каким-то чудом карлик сумеет победить великана.
Совладав с силой пустого, получив способности вайзарда, Ичиго не терпелось применить их на практике. Предыдущие поражения не научили его сдержанности суждений.
Жужжание Хирако с его подходом начинать любое сражение со словесных баталий воспринималось временным шинигами, как навязчивое жужжание комара или мухи. Человек действия редко способен понять человека ума. А уж когда кипит кровь, размениваться на ничего не значащие слова и вовсе неохота.
- Нам не о чем говорить, предатель! – гаркнул Куросаки свободной рукой создавая на лице маску пустого.
Будь у него больше времени на раздумья. То может дошло бы, что так он просто раскрывает себя, свои новые боевые достижения, но никоим образом не становится ближе к первоначальной цели – сокрушить Айзена.
Сжав крепче рукоять Зангецу, подбадривая себя рыком, Ичиго рванул с места в карьер, обходя со стороны Хирако и сразу ускоряясь, чтобы вайзард не успел перехватить его на полпути. Калить железо надо пока горячо. 
То, что Тоусен вроде как слепой, не останавливало Ичиго. Он уже был в курсе, как хорошо умеет справляться на поле боя бывший капитан. И слепота ему ни сколько не мешает. Она лишь вводит в ненужное заблуждение противников.
- Гетсуга Теншо! – за взмахом меча последовала яркая чёрная вспышка.

+3

11

Про то, что пока бой не начат, достаточно слов - это Тоусен правильно сказал. Но бой уже шел - в сознании Шинджи темное и яростное сражалось..ну, назвать это добрым было бы неправильно. Скорее с менее злым или просто более ленивым. Он однажды уже пытался порезать Тоусена на паштет, не разобравшись предварительно с собственными внутренними войнами - и все знают, что из этого вышло. Да, в той ситуации выбирать не приходилось, но сейчас вполне можно было занять себя приятным обменом оскорблениями, пока и меч, и Пустой, и вся внутренняя дурь, и черт знает что еще не придут к согласию по поводу формы кусочков, которыми Тоусен через некоторое время обязан упасть на остывающий асфальт.
- А я ведь пытался быть милым с тобой, Канаме. Тебя там на твоем Арракисе не учили манерам, или ты всё прослушал, катаясь на песчаных червях? Свидание у нас тут, не видно что ли?
Тоусен был, конечно, уныл и правилен, как Англия, и вряд освоил тонкое искусство словесных баталий (стоило отдать должное Айзену - он этим искусством владел очень хорошо), но не так уж это и важно. Гораздо важнее, что наконец можно материализовать меч, не для тренировки, для настоящего боя. Кто-то мог бы сказать, что разницы нет, но Шинджи ее чувствовал; каждый раз, когда от еще-не-пролитой крови тяжелел воздух, Саканаде словно становился более реальным, обмотка рукояти - рельефнее... И последний такой раз был очень, очень давно.
Но тут мимо пробежало что-то темное и вопящее, и ярость в глазах Шинджи потухла так резко, как будто именно силой этой ярости Ичиго бросился вперед.
- Куросаки, стой! - безрезультатно, конечно. Как от стенки картечь. Ичиго несся вперёд, как неуправляемый поезд (и столь же разумный) - Мда... Подумать только, еще пара минут - и я бы выглядел таким же идиотом, - продолжил Шинджи уже тише. - И чего он так озверел? Тоусен что, погремушку его украл? Я вообще не знал, что они знакомы... Вечно этот Урахара ничего важного не сообщает!
Ловить Куросаки, как мамочка младенца, сующего руки в кипяток, Хирако не собирался. Во-первых, сопляк испортил ему намечавшуюся схватку, и теперь заслуживал был позорно побитым (насколько Шинджи припоминал тоусенские заморочки, Куросаки будет побит именно позорно, с высокой вероятностью даже не добежав до врага). А во-вторых, надолго это не затянется. Вряд ли Ичиго хватит больше, чем на пару ударов. Да и Тоусен вроде как не был любителем подраться, разве что изредка покидаться говном - в метафорическом, конечно, смысле.
- И все? "Предатель!" - и сразу мечом махать? Никакого уважения к традициям, - Шинджи попинал какой-то камешек на земле, преувеличенно внимательно разгладил рукава и отошел к стеночке с самым добропорядочным видом. Не выпуская из рук меча, разумеется. - Вы тут разбирайтесь, я подожду, ничего страшного.
Про "ничего страшного" он, конечно, соврал. Пальцы на рукояти меча сами собой сжимались крепче, и Шинджи, спохватываясь, приходилось усилием воли заставлять их разжиматься.
И дышать спокойно и медленно, да, следить за дыханием, отличная идея... Но разве можно просто взять и выдохнуть это желание убить, когда оно так разрослось, заполнив всё сознание, и так сжалось, что стало подобно лезвию?..
Но самым страшным была тишина. Она всегда наступала вместе с яростью, и становилась всё сильнее, заглушая не только звуки, но и чувства, как будто вырывая Хирако из мира, запирала его в чем-то, не пропускающем ни малейшего сигнала, на краткий и ужасающий миг выключая заевшую в голове песенку, легкий шелест ветра, голоса окружающих... На миг, оканчивающийся звоном мечей и капающей из ран кровью. Не важно, чья была кровь, его или противника, когда она была так долгожданна.
Кто бы не вышел из происходящей схватки победителем, первое, что он встретит - меч Шинджи; и лучше бы Ичиго в этот момент валяться где-ниубдь в отключке.

Отредактировано Hirako Shinji (27.05.2016 15:48)

+4

12

Куросаки Ичиго…  Неистовый,  неудержимый, безрассудный…  Его не остановят никакие слова – надо было догадаться, что они только спровоцируют его на атаку – ненужную и бесполезную…  - Тоусен с сожалением вздохнул. - Хотя…  Интересно…  - Реяцу  временного синигами вспыхивает гневно, рассыпаясь на множество  звенящих разноцветных осколков – чтобы через мгновение  закрутиться свирепым вихрем, сливаясь  в  марево  всепоглощающей ярости Пустого.  Пустого? Он обрел и эту способность?  Воистину, мальчишка полон сюрпризов! И способен наделать бед – при его-то непримиримости и склонности делить мир лишь на два цвета – черное и белое.  Тысячу раз прав  Повелитель – настало время привести Куросаки Ичиго  в Лас Ночес. Он должен понять, что у  сущего гораздо больше оттенков…    Неистовым пламенем – оглушительно-черным, горячим и леденящим душу одновременно –  всколыхнулась реальность, отзываясь на бесцветный крик, полный ослепительной ярости:
- Гетсуга Теншо!!!
Тоусен  обманчиво-неспешно делает  шаг в сторону, ощущая, как  жаркая волна скользит мимо.  Срывающееся дыхание,  свист шагов – Куросаки стремится достать его  своим Зангетсу, но  это бесполезно – Тоусен почти без труда удерживает его на расстоянии.  Он мог бы так уклоняться очень долго, выматывая противника, заставляя его  тратить силы в бесконечных  бессмысленных атаках, не давая ему возможности задуматься над своими действиями, и потом завершить бой коротким ударом меча.   Хотя…  Пожалуй, с  обретшим новые способности Ичиго это было бы  сложнее – он движется гораздо быстрее, чем раньше. Но все-таки мог бы.  Вот только…  только ему не нужен этот бой, он пришел сюда не сражаться.  Но активировать сеть он уже не успевает –  на это нужно время, чуть больше  пары  мгновений, но их нет – Ичиго в новой ипостаси стремителен и разрушителен, как тайфун, а еще… Тоусен позволил себе  застыть на миг – да, так и есть – еще рядом Хирако,  и его голос, произносящий обычные глупости,  звучит умиротворяюще- спокойно – только Тоусена не обманет это спокойствие – он слышит, как грохочет за тонкой стеклянной  корочкой самоконтроля черный прибой ярости.  Сколько еще продержится вайзард?
Тоусен вновь скользнул в сторону, не позволяя Куросаки воспользоваться своим раздумьем, всем  существом своим ощущая, как из глубины прибоя встает оглушительная, всепоглощающая тишина, стирая безумные цвета реяцу Хирако Шинджи…  Станет ли тишина разбирать своих и чужих, врагов, друзей и просто случайно оказавшихся рядом? Ох, видит Небо, лучше бы не проверять этого… Тоусен скользнул в сторону, едва слышно шевельнул губами:
- Плачь, Судзумуши! – и удовлетворенно кивнул, почти видя, как, подобно кругам на воде,  разносится неразличимый  ухом  звон – голос его меча.  Только вот…остановит ли это  безумную тишину, готовую поглотить Хирако Шинджи?
Тоусен, краем сознания продолжая следить  за ошеломленным Ичиго, повернулся к вайзарду – надеясь не упустить миг, когда черное безумие окончательно поглотит экс-капитана  5-го  отряда.

+3

13

Ичиго не привык долго раскачиваться, когда дело касалось сражений и битв. Меч скажет то, чего не смогут донести слова.
Зангецу хорошо понимал своего шинигами. Не всегда между ними царили мир и лад. Порой они не могли договориться. Порой Ичиго не слушал его. Порой просто не хотел слушать. Но, при всём при том, более надёжного боевого товарища трудно было сыскать. Их отношения напоминали отношения отца с сыном. Вот и с Иссшином у него было не всё так просто, однако они могли работать слажено, когда возникала такая необходимость. Зангецу не подведёт. Ичиго, как никогда верил в собственные силы и меч. На этот раз он стал сильнее, обретя власть над Пустым внутри себя и став вайзардом.
Хирако пытался остановить, окрикнув воспитанника, как зарвавшееся глупое дитя, которое, вопреки здравому смыслу, лезет в трансформаторную будку. Боится, что снова придётся латать? Или ввязываться в несвоевременный бой?
Но разве Хирако не горит жаждой мести, так же, как и Куросаки? У вайзардов свой личный счёт к Айзену и его компашке? Так зачем останавливать? Зачем тратить время на глупые перебранки, как склочные бабы, выясняющие, чья кошка подрала вывешенное сушиться на солнышко бельё.
«И какого чёрта их всех так тянет поболтать?»
Должно быть Хирако останавливало то, что Тоусен припёрся один, без "баунти" и "твикса". Ведь, как известно, Айзен ничего не делает просто так. Значит, ему зачем-то надо было, чтобы его правая рука отправился в Мир живых один. Или не один?
- Где Айзен? – взревел Ичиго, промахиваясь первый раз и от промаха распаляясь ещё сильнее. – Отвечай!
«Как будто он так тебе всё и скажет, дубина», - то ли его сознание, то ли не додавленный Хичиго где-то в глубинах разума пытается на него влиять.
- А-а-а, - сражение, начавшееся с элегантной, как топор дровосека, Гетсуги Теншо, резко перешло в тупую неандертальскую нарезку мяса в ускоренном режиме. И как только бывший капитан Готея умудрялся так ловко и быстро уворачиваться от ударов, сыплющихся на него со всё убыстряющейся скоростью со всех сторон? Да ещё учитывая тот немаловажный факт, что он слепой.
Можно было заподозрить, что слепота - всего лишь маска, призванная притупить внимание.
Ичиго так был увлечён в попытках откромсать у противника хотя бы одну сотую часть, что почти ничего не замечал вокруг. Ещё, самым краем сознания, удивился, чего такое бормочет Тоусен. Верно слова активации шикая. Но это не всполошило, а, напротив, разозлило, ведь чернокожий шинигами представлял реальную угрозу для его друзей.
- Сволочь! – ругнулся Ичиго и метнул во врага последовательно скрещенную Гетсугу, с таким широким замахом, чтобы хоть один из двух полумесяцев смог зацепить шустрого шинигами.

Отредактировано Kurosaki Ichigo (01.07.2016 17:11)

+2

14

+

Все, происходящее с Хирако Шинджи, описано с его ведома и согласия

Голос Куросаки Ичиго не обладал своим цветом – в отличие от всего прочего, он мог быть каким угодно…  Если бы Тоусен кому-то рассказал, каким многоцветным он ощущает мир, этот кто-то бы очень удивился, наверное – ведь в представлении  видящих глазами его мир должен быть тускл и непрогляден. Впрочем, уже очень давно Тоусен не испытывал потребности делиться с кем-либо столь сокровенным. Вот и сейчас – резкий голос Куросаки Ичиго  звенит оглушительно-белым, рассыпающимся в спектр :
- Где Айзен?!
Можно подумать, что важнее этого для него ничего нет. Вместо ответа  Тоусен скользнул в сторону, стараясь оказаться ближе к затихшему  в беззвучии перетянутой струны  вайзарду.  Реяцу Ичиго пылала яростью, делая временного синигами беспомощным – кроме  все время ускользающего Тоусена, тот, похоже, не замечал ничего вокруг. 
«И в этом его слабость.   Впрочем, тот не воин, кто не сумеет обратить свою слабость в силу…»  - Тоусен  удивленно склонил голову – похоже, голоса Судзумуши неистовый Куросаки пока тоже не заметил.  «Да и Хирако"… Не похоже, чтобы  что-то в сознании – или уже в бессознательном? – вайзарда откликнулось на способность  его занпакто.  "Это плохо»… -  Тоусен скользнул еще ближе к Хирако,  воздух вокруг которого, казалось,  наполнился непроницаемым звоном.  Более громким, чем способно воспринять ухо. Более черным, чем можно увидеть глазами.  Безумным, гулким до бесконечности, до безумия.  Пугающим и манящим одновременно… Тоусен слишком хорошо знал, какую власть может обрести этот звон . Потому и  почти не обращал внимание на Ичиго, настойчиво пытающегося  дотянуться его хоть кончиком меча.  Поэтому и позволил  неистовой ярости Куросаки  достать себя…
-Сволочь!
Острая боль рассекла плечо, заставив экс-капитана пошатнуться -  Гетсуга чиркнула самым краем…    Рана не была серьезной – лишь рассечена кожа. Но… Тяжелые капли разлетелись в стороны – в пыль, на взметнувшийся от запоздалого стремительного движения край одежды, на непроницаемое лицо Хирако Шинджи…   Их было совсем немного...
Но что-то изменилось.  Если бы Тоусен мог видеть, он бы заметил, как во взгляде Хирако вспыхнула чернота.
Но Канаме услышал лишь  обрушившуюся на вайзарда всепоглощающую тишину…
Оставалось  лишь надеяться что он – или Куросаки – смогут ее остановить. Хотя, видит Небо, лучше бы мальчишке лежать в отключке,  позволив плачу Судзумуши усыпить себя хотя бы на несколько  секунд

Отредактировано Kaname Tousen (11.09.2016 10:28)

+2

15

секрет!

Ай-ай-ай, я опять задержал пост, но тут такая сложная ситуация!
Тоусен подо всем подписался и на всё согласился (ну ещё бы нет)

Хорошая драка, по мнению Шинджи, должна быть похожа на беседу, а для хорошей беседы, как известно, нужно минимум двое, примерно одинаковый уровень интеллекта (или в случае с дракой - силы), а главное - заинтересованность обоих участников.
Тоусен же, как ни крути, ни приятным противником, ни собеседником не был. В словах он любил завернуть высокоморальную телегу, как оголтелый проповедник, разве что не добавлял в конце "Покайтесь, ибо грядёт!" Но если разозлённый проповедник мог неслабо отмудохать кадилом или хотя бы огреть по голове сборником священных текстов, Тоусен и в бою не бросал своё возвышенное чистоплюйство, если уж дело в конце концов доходило до боя. Этого Хирако понять не мог. Уж если выбрал быть шинигами - будь, поздновато бояться испачкать руки.
Хорошо Куросаки с его простой философией: слабого - защитить, сильного побить, и потом защищать и его тоже, раз он теперь слабее. Но Ичиго было всего шестнадцать, и он мог позволить себе видеть мир простым, как удар палкой по голове.
Глядя, как он скачет вокруг Тоусена, Шинджи даже отвлёкся от собственного не вполне нормального состояния, и тишины, которая обкладывала его со всех сторон, как партизаны - баню со вражескими офицерами. Отвлёкся слишком сильно, упустил, когда беспорядочные удары Ичиго достигли цели.
Там, куда попала чужая кровь, кожу жгло так, как будто в череп вогнали раскалённые гвозди. Звук в ушах разросся и вместо жалких кровяных брызг Шинджи услышал падение на себя целого океана...
Стоило бы порадоваться, что Ичиго даже в таком утомлённом состоянии сумел ранить неслабого противника, но вайзард ощущал только досаду. Да и не был Тоусен так прост. Видно, тоже отвлёкся, и наверняка на какую-то пакость...
Мысли пытались выстроиться в привычный ряд, но Хирако уже чувствовал, как их все сносит неостановимой волной безумной ярости. Самым сложным и тяжелым был именно этот момент - полного пробуждения Пустого. Сможешь ли вынырнуть из-под собственной тьмы? Какая единственная мысль сможет вытащить или хотя бы удержать тонущее сознание? Всё, что мог сделать Хирако - полностью сосредоточиться на Тоусене, не обращая внимания ни на Ичиго, ни на что другое вокруг. Так, если вдруг ему не удастся взять контроль над Пустым (а такая возможность оставалась всегда, и никакие годы практик и тренировок её не отменят), останется надежда, что он, даже со съехавшей крышей, будет занят только Тоусеном.
Мир ушёл из-под ног и вернулся, но уже слишком медленный, слишком резкий, яркий. Хирако одновременно ощущал себя и марионеткой на ниточках, и тем, кто эти ниточки дергает. Теперь маска будто примерзала к лицу там, где оставалась кровь шинигами.. или кто он там теперь? Это готейского офицера можно было ошарашить приёмами Пустых, но Тоусен, пока торчал в Уэко, наверняка видел Пустых больше, чем некоторые за всю жизнь. И вряд ли гонял с ними чаи.
Да и сколько от Пустого теперь в нём самом?
Больше так глупо, как с Ичиго, Тоусен подставляться не собирался. В скорости и силе он не уступал Шинджи, несмотря на маску, а удары его меча были как удары невидимого жала - такое же от них было чувство опасного, чуждого, даже мерзкого. Он, похоже, тоже ощутил, что Хирако настроен предельно серьёзно. Наконец в его движениях не было размеренности, как будто он оказывает огромное одолжение, сражаясь. Вся его фигура стала какой-то резкой, слишком объёмной для Шинджи, который в маске болезненно-точно различал цвета, но не мог сосредоточиться на контурах, их ограничивающих.
Вайзард продолжал сражаться, но понимал, что снова ошибся, сделав Тоусена единственным фокусом мира, видимого из прорезей маски. Вся накопленная и выпущенная ярость разбивалась о него, не причиняя вреда, а то и вовсе усиливая, делая ярче и ярче. "Если так пойдёт и дальше, эта хтоническая мигалка загипнотизирует моего Пустого, как котёнка - фантик на ниточке". Вряд ли Тоусен поймёт, что именно происходит, но хватит секунды промедлить, засмотреться на такие странные, такие нездешние цветные переливы...
Маску Шинджи с себя сорвал, кажется, вместе с кожей - так тяжело давалось это простое обычно дело. На мгновение стало легче, как будто спросонья окатили ледяной водой, и он успел заметить Ичиго где-то в стороне,  скромненькие домики неподалёку, Тоусена с мечом наперевес. Увидел всё резко, как при вспышке молнии, и так же потом погрузился в темноту. Но не привычную, злую, пустую темноту. Эта была шипящей, живой, заливалась   в уши и даже в глаза, не давала дышать. Темнота расходилась от меча мудака с дебильным шарфиком, и, заваливаясь на землю, Хирако успел проклять свою дырявую память (в которой бережно хранилась всякая ерунда, но не задерживалось ничего важного, вроде способностей чертового тоусенского меча, из-за которых он уже однажды сел в лужу) не менее двух с половиной тысяч раз.
"Что ж за день-то сегодня такой?!"
И сам себе успел ответить, не давая сознанию уплыть, без последнего веского слова: "Кажется, уже понедельник. Охренеть неделька началась."

Отредактировано Hirako Shinji (13.07.2016 21:13)

+3

16

Тишина грохнула, будто медный храмовый гонг, призывающий к молитве, и рассыпалась острыми багрово-алыми вспышками. Вспышки закручивались в бешеный вихрь, искрящийся безумной оглушительной  яростью, стремительной -  как тайфун, неудержимой – как цунами. Тоусен думал, что готов к этой обрушившейся, казалось, со всех сторон ярости… Оказалось, нет. Нельзя быть готовым к рвущей душу ненависти, раздирающей в клочья мир вокруг. Лишающей возможности видеть его. Хоть как-то  видеть – Тоусен слишком привык полагаться на слух, выстраивая странные образы из цветных звуков. Перед яростью Шинджи он был действительно слеп. Совсем. Ибо безумие вайзарда было тишиной. Если бы обстоятельства складывались не так скверно, можно было бы поразмыслить о забавном стечении обстоятельств – банкай Тоусена лишил бы его противника  возможности видеть. А маска Хирако, с силой которой за долгие годы Шинджи, похоже, так и не примирился полностью,   - оказалась способна «ослепить»  его самого.
В свирепом бесцветии тишины было нелегко держать Хирако прямо перед собой, все время оставаясь на линии удара – и не позволять достать себя. Но Тоусен не мог позволить себе отступить, не мог позволить себе еще одной ошибки. Одну он уже совершил – нужно было подождать, пока вайзард и Куросаки распрощаются и пойдут каждый своей дорогой. Тогда не случилось бы ничего. Не пришлось бы сражаться с Ичиго.  Не метался бы бешеным зверем Хирако Шинджи, не приходилось бы сейчас использовать себя в качестве щита, заслоняющего от ярости Хирако… что? Что он, Тоусен, защищает здесь? Времени на рассуждения не было. Зло свистнул воздух – острие Саканаде, казалось, воющего от упоения, чиркнуло по очкам, сбивая их на землю…
Тоусен пошатнулся. Кажется, у него все-таки не хватит сил противостоять этому.Уворачиваться становилось все труднее, воздух, еще недавно так приятно пахнувший осенним вечером, кислотой обжигал легкие… Ведь прошло всего-то несколько минут. А скорее, даже секунд… Снова мелькнул осколком звука Саканаде – и опять едва не достал уже порядком вымотанного Тоусена. Осколком звука? А если… Нужно всего лишь дать Хирако возможность услышать его… Услышать  -  самого себя!  Попробовать определенно стоит…  - чудом отшатнувшись в последний миг от метящего в лицо удара, Канаме сдернул с шеи шарф, рванул, заставляя оранжевое полотно распрямиться. И наотмашь хлестнул воздух между собой и Хирако, тут  же резко отведя руку в сторону. На мгновение – меньшее, чем требуется, чтобы вздохнуть или моргнуть – то, что поглотило сознание Хирако Шинджи – отступило, позволяя воле экс-капитана вломиться в собственное сознание и с усилием  - но все же подчинить его себе…
Голос Судзумуши довершил дело. С протяжным то ли вздохом, то ли стоном, вайзард медленно-медленно осел на землю. Тоусен, хрипло вдохнув, выпустил край шарфа, присмотелся-прислушался к миру вокруг.
Реальность стремительно набухала звуками и цветами. Еще бы пару секунд…
Тоусен повел головой, прислушиваясь… Что с Ичиго? 

Отредактировано Kaname Tousen (21.07.2016 07:42)

+2

17

Думаешь, что знаешь действительно страшные ситуации и положения? Боишься невесть чего, предвидя воплощение воображаемого кошмара. Но кошмар в другом…
Рок, зависший над родом Куросаки в давние неведомые года, носил цикличный характер, повторяя одно и то же раз за разом. Видимо, Ичиго предрешено свыше всегда смотреть, как враги причиняют боль его друзьям и близким и не иметь силу защитить или отомстить. Что это за проклятие такое? Как его разорвать?
Сначала казалось даже, что удача на его стороне. Несмотря на тот уровень мастерства, который значительно отличал капитанов от обычных шинигами, даже со столь выдающимися способностями, как у юного Куросаки.
В коей-то веки стоило честно взглянуть на эту разницу. Победам над Зараки Кенпачи и Кучики Бьякуей он обязан случаю, который мог обернуться и против него.
Канаме Тоусен был капитаном, хоть и бывшим. Ичиго, атакуя его со всей неистовостью горячего молодого сердца, отдавал себе отчёт в том, что вряд ли у него есть серьёзные шансы победить с его нынешним уровнем. Но ведь так хотелось верить, надеяться на очередную поблажку судьбы. И вот клинок Зангецу оставил отметину на теле слепого сподвижника Айзена. Несерьёзно, но заметно. Высекая из плоти капли крови, как из металла накалённый металл высекает искры.
На том удача кончилась. Ичиго снова попал в разряд наблюдателей. Ему оставалось лишь с бешено колотящимся о рёбра сердцем отсчитывать удары чужого меча, смотреть, не имея возможности вставить собственное «слово» в разговор оружия.
Он не знал, что руководило Хирако Шинджи в его странном внезапном порыве, так не сочетающимся с прежним спокойно-безучастным состоянием, подмеченным у вайзарда до того, как начался бой. Неужели его захватил Пустой?
Но хватило всего двух ударов, и Шинджи сам сорвал с лица костяную маску.
Чтобы потом рухнуть без сознания или убитым на жёсткий холодный асфальт.
Ичиго хотел броситься к нему, чтобы проверить состояние, однако вместо этого, в один длинный упругий прыжок, замешанный на реяцу, преодолел расстояние, разделявшее его и Тоусена и зло взмахнул Зангецу, почти не глядя, наотмашь. Без Гецуги, одной только острой сталью чёрного клинка, выпуская из груди с яростным криком внутреннего демона. Зрение помутилось, заволакиваясь чёрно-белой пеленой, где цвет радужки почти менялся с цветом белка. Всё наоборот, как у Пустых. Включая свою собственную маску. И человеческий крик плавно перешёл в полузверинный грассирующий рёв из распахнутой вверх глотки. После чего последовал новый удар, по силе намного превосходящий все предыдущие.

+2

18

+

Прошу прощения за столь длительную задержку.
Двадцать тысяч лье внутри собственного мировосприятия... Надеюсь, не совсем безрезультатно)

Ярость Куросаки захлестнула окружающий Тоусена мир, состоящий из всех оттенка звуков, непроницаемой, оглушительно-черной волной. От звериной всесокрушающей жажды жажды схватки закладывало уши. Не было больше ничего – ни звучащих разными цветами вспышек реяцу, ни стремительных движений, ни больного дребезжащего звона столкнувшихся клинков – только неистовый поток  ненависти, ослепительный, багрово-черный надсадный крик, пробирающий до самых глубин души, будящий какие-то совершенно первобытные инстинкты и обрывающийся в еще более жуткую бесцветную тишь.
Странно… Тишина, накрывшая Канаме Тоусена и его противника, состояла из множества разнообразных звуков… Тоусен скользнул в сторону – просто переступил с ноги на ногу, позволяя  искрящемуся жаждой убийства Ичиго проскочить мимо, и только после этого резким прыжком увеличил расстояние между ними. Тишина, сплетенная из звуков… Из бесцветных, совершенно обезличенных звуков… Вроде бы все слышно, но… разобрать не получается ничего – слишком много – голосов, звона, шепота, мольбы, крика, рева – чего? Из чего состоит маска, закрывающая лицо синигами, ставшего Пустым - пусть на время - почти по своей воле?  Что растворяет цвета, оставляя  звуки беззащитно-блеклыми? Инстинкт? Ярость?
Мысли мерно, как маятник отсчитывали мгновения. На активацию артефакта  их нужно три. Уклоняться от ударов… но нельзя уклоняться бесконечно, да и не за тем он здесь.  Тоусен чувствовал, как время, отпущенное кем-то неведомым, сыплется – песчинки в песочных часах, и осталось уже меньше четверти, а потом… Что будет потом, Тоусен не задумывался. Он знал, что должен успеть, пока песок еще сыплется…
Итак, Куросаки Ичиго, ты овладел этой техникой. Насколько же ты можешь себя контролировать? Тоусену все труднее было ускользать с пути  разрушительной стихии, в которую мгновенно превратился рыжий мальчишка. Время… Не минуту, не секунду -  пару мгновений. Куросаки Ичиго, вернее, его пустой, не оставлял ни одного.
-Ты овладел маской, Ичиго? – голос Тоусена, несмотря на стремительный танец боя, ничуть не сбился  - глуховатый, ровный, безэмоциональный. Ему не интересно. Ему просто нужно выгадать время.   
- Или же маска овладела тобой? - Тоусен вновь скользнул в сторону, чувствуя лицом ветер, поднятый стремительным ударом Зангетсу и понимая, что еще пара таких ударов – и даже он может не суметь уклониться.
Пора заканчивать.

Отредактировано Kaname Tousen (16.08.2016 17:29)

+1

19

Бой превратился в соревнование быстроты с ловкостью. Состязание почти наравных возбуждало упорство. Это затягивало, как любое сложное, но очевидно выполнимое дело, напоминая Ичиго тренировки во времена детства. Тогда стыдно было уступать, и сейчас. Хотя Канаме Тоусен – не Арисава.
Ичиго бил и бил, не отвлекаясь на детали, не замечая ничего вокруг, одержимый одной целью – достать.
Но Тоусен, подобный жидкой текучей ртути, постоянно уходил от всех ударов. Один раз он пропустил, но по нелепой случайности. Не стоило надеяться, что это повторится. И всё-таки Ичиго надеялся, с каждым ударом вкладывая в замах больше сил и усердия.
Упорство, передавшееся по наследству от отца с матерью, наделяло временного шинигами такой мощной жизненной энергией, что никакие удары и атаки не были достаточны, чтобы положить раз и навсегда конец его притязаниям.
К сожалению, в его исключительной всепревозмогающей силе крылась самая большая опасность. Пустой, прятавшийся то ли в уголках разума, то ли в сердце, бдительно следил за состоянием человеческой сущности Ичиго. Как хищник, он выжидал, чтобы в момент слабости завладеть навсегда тем, что считал своим по праву.
Временному шинигами так же надо было быть всегда настороже. Контролировать себя он всё ещё не умел, несмотря на многочисленные изнуряющие тренировки, которым его подвергали вайзарды.
Сейчас, чувствуя, что враг вот-вот поддастся, опьянённый ощутимой близостью победы, юноша почти отпустил поводок.
Ярость Хичиго затопила сознание, смывая оттуда все здравые мысли, давя робкое, неуверенное сопротивление. В таком случае могло произойти два исхода. Либо Пустому удалось бы его намерение, и тогда Ичиго перестал бы существовать, как личность. Либо, быстро покончив со своим врагом, человек сумел бы обуздать зверя.
Но Тоусен не принимал драки, предпочитая защищаться, а не нападать. И когда он обратился с речью к оппоненту, то на миг озадачил Куросаки, который никак не ожидал этого.
Заминка позволила взять под контроль едва не вырвавшегося на волю монстра. Радужка глаз просветлела, однако маска не спешила покидать лица.
Нанеся ещё один удар, Ичиго откинул в сторону руку с мечом, продолжая удерживать на весу клинок Зангецу.
- Что с Хирако?! – вопросом на вопрос ответил временный шинигами, демонстрируя вменяемость и разумность своего обычного состояния.
- О чём нам с тобой говорить?

+3

20

Воздух напряженно дрожал – как будто вот-вот лопнет невидимая мембрана. Движения Куросаки становились все стремительнее – хотя казалось, это невозможно – время с ревом и скоростью цунами неслось – мимо… Не успеть. Тоусен, прерывисто вдохнув, уклонился от рубящего удара, позволив Зангецу лишь срезать прядь волос. Все. Это предел – только бы вот знать чей? Мой - или…
Обрушившийся вихрь ударов – казалось, каждая молекула вокруг  превратилась в  стремительный меч – не оставил времени даже на мысли.  Удар – блок, удар – шаг назад, удар, еще…  Не было и мига, чтобы прислушаться – только почти слившийся в единый гул звон мечей и ярость.  Особенная, всепоглощающая – слишком человеческая для синигами, даже временного. Только вот оба знали, что человеческого в этой ярости тоже немного -  обжигающе-черная, пронизывающая до самых глубин души оглушительным холодом, взывающая к древнему инстинктивному страху перед  пустотой… На какую-то ничтожную долю мгновения страх сковал даже Тоусена – и острие Зангетцу скользнуло по лицу, к счастью, лишь слегка оцарапав скулу. Тоусен резким движением – сказывалась усталость -  отпрыгнул назад, надеясь выиграть хоть секунду. Но Ичиго – Ичиго? Или его Пустой? – не позволил и этой малости, его  скорость, похоже, снова возросла… Стремительные атаки,  звон стали, ярость и злость Куросаки оглушали Тоусена, лишая его единственного способа «видеть». Каким-то чудом, ускользая от очередного хлесткого удара, Тоусен все-таки  сумел удержать дистанцию – ровно на пару мгновений. Он хрипло перевел дыхание, пытаясь собраться. Ичиго все-таки порядком вымотал экс-капитана…
- Что с Хирако?! - Ичиго замер в двух шагах, его голос на сей раз окрашен в непререкаемо-стальные оттенки. «Ичиго, ты открылся. Специально?!»
Тоусен скользнул в сонидо.  Реяцу временного синигами полыхнула горящим веером спектра. На сей раз удача была на стороне Тоусена.Он почти видел ошарашенное лицо Куросаки, когда, возникнув вдруг прямо перед ним, раскрыл ладонь – позволяя цепочке соскользнуть с запястья, а прозрачному хрусталю артефакта рассыпаться пылью…
Где-то в глубине души назойливо шевельнулось опасение, что артефакт, на который Айзен-сама потратил столько времени - ни подавляющая волю сеть, ни стирающая память пыль - не подействует на Куросаки Ичиго. Слишком много сюрпризов он уже преподнес.
Тоусен вновь стоял на расстоянии пары шагов – не каждый бы заметил это стремительное движение. Нужно еще немного времени – артефакт не сработает мгновенно в бедном на духовную силу Мире Живых.
– Беспокоишься о вайзарде? -  Тоусен кивнул головой – одобряя  то ли беспокойство Ичиго, то ли свои действия. – После любой схватки необходим отдых. Тем более – после схватки с самим собой. Даже если выходишь из нее победителем. 
Пора. Тоусен опустил меч и повел головой, прислушиваясь к течению потоков реяцу. Сработало?

+2

21

Ичиго жил в двух мирах одновременно: внутреннем, наполненном дождём, водой, небом и светлыми одинаковыми небоскрёбами, и в реальном, где были отец, сёстры, школьные друзья, шинигами, Пустые, духи и Рукия…
Он всякий раз вспоминал о ней, когда Хичиго в очередной раз пытался устроить государственный переворот у него в голове. Что сделала бы Рукия на его месте? Естественно, дала бы по рукам всякому пытавшемуся посягнуть на её волю. И, одухотворённый воображаемым примером, временный шинигами тотчас от души давал в рыло собственному Пустому и приходил в себя.
Правда, даже это не всегда помогало – когда страх за друзей, боль отчаяния и гнев перевешивали все иные чувства, превращая человека в бездушную алчущую крови машину для убийства.
Канаме Тоусен очень рисковал попасть под колёса мчащегося на всех парах паровоза по имени Куросаки Ичиго, если бы временный шинигами не успел сдержать Хичиго, вернув своё агрессивное и эгоистичное «я» обратно в клетку.
«Тебе просто повезло, тварь», - зло подумал, но не стал озвучивать Ичиго, наблюдаясь сквозь исчезающую маску, как сменяется напряжение в глазах врага на облегчение.
Он даже засомневался, правильно ли поступил, не дав Хичиго закончить дело.
А Тоусен воспользовался моментом, используя замешательство от внутреннего разлада противника, как шанс для нападения, переместившись в мгновение ока на расстояние удара и активировав непонятное пока оружие, похожее на кристалл с цепочкой.
«Что в тусовке Айзена так любят всякие цацки?»
Ичиго, словно загипнотизированный, следил взглядом за тем, как кристалл осыпается с руки Тоусена в серебристо-белый быстро исчезающий порошок. На тело навалилась небывалая неподъёмная усталость многих бессонных ночей, которых на самом деле не было, и всё наполнило необъяснимое истощение.
«Неужели Маска и Хичиго выпили силу до капли», - отстранённо в полубреду подумал Ичиго, где-то на краю сознания продолжая вслушиваться в слова чернокожего слепого шинигами.
Последнее, что он слышал, была фраза касательно Хирако Шинджи. Да, он волновался за вайзарда, а как же иначе. Это естественно волноваться за друзей.
«Это нормально переживать за своих друзей, но тебе не понять», - подумал, вместо того, чтобы сказать вслух, Куросаки, будучи уверенным, будто и впрямь говорит.
А потом, как наполненный до горлышка мягкий мешок с овсом, повалился на асфальт, так и не разжимая руки с Зангецу. Глаза сохранили последний образ – где Тоусен опускает зампакто – и сомкнулись во сне без сновидений.

+3

22

Мир изменился.  Смертоносная ярость, вспыхнув напоследок малиново-алой искрой досады,  отхлынула – оставив после себя пастельно-сиреневый  шелест незавершенности.  Где-то крикнула чайка – обиженно, жалостливо.  Прошуршал палыми листьями едва заметный  ветерок,  ласково гладя разгоряченную кожу.  Усталость накатила, будто приливная волна – мягко, но настойчиво.  Вместе с ней пришло опустошение – так часто бывает, когда нет уверенности в том, что ты все сделал правильно. Опустив руки,  Тоусен  подставил лицо ветру.  Ветер мира живых  - не то, что свистящее  течение воздуха в Уэко Мундо,  всепроникающее и гулкое… Здешний ветер пах.  Терпкий рыжий аромат осени,  едва различимый в  пыльном  выцветшем запахе города,  едва заметная желтоватая нотка свежей выпечки откуда-то с соседней улицы…  Разноцветные оттенки жизни. Настоящей, теплой, живой – не обманчиво-закономерное течение  жизни Готей-13, не яростная борьба за каждый миг существования, как в Уэко – просто жизнь. На какой-то миг Тоусену захотелось пожить – так. Не для чего-то – просто жить.
… Глухой мягкий звук оседающего на асфальт тела, злой,  иссиня-черный бессильный звон Зангетцу…  Похоже, артефакт все же сработал.  Тоусен вздохнул – что-то внутри него  восставало против такого исхода. Будто бы он в чем-то обманул Ичиго.  Впрочем, с этим внутренним противоречием он легко справился – ведь артефакт не принес Куросаки никакого вреда, справедливо будет, если Ичиго сможет взглянуть на мир не только со стороны Сейрейтея.  В конце концов,  чтобы не ошибиться, принимая решение, нужно видеть всю картину, а не только ее часть.
Тоусен подошел к распростертому на асфальте мальчишке.  Опустился на колено, аккуратно взял из безвольной руки занпакто – и легко,  будто и не человека – соломенную  куклу, подхватил Ичиго на руки.  Дело сделано. Надо  уходить. 
Но отставной синигами  позволил себе сделать еще несколько шагов,  наслаждаясь непривычно -мягко окрашенными звуками и запахами чужой жизни.
С треском разрывающейся парусины разошлось небо, подчиняясь короткому резкому жесту.  Многоголосо заклубилось  марево гарганты. Шаг – и замелькали черно-белые круги, калейдоскопом закрутились реальности, сменяя одна другую, прорастая друг в друга…
И упругий свинцово-сиреневый  гул  изначального ветра обрушился на  экс-капитана,  будто Пустыня приветствовала его возвращение.
…Где-то во внутреннем мире копошилась Судзумуши,  уютно шебурша лапками и поблескивая фасеточными многранными глазами…  Тоусен едва заметно улыбнулся своему занпакто и своему миру. Миру, который стал для него – своим.
Сумеет ли Куросаки  увидеть этот мир? Захочет ли?

+2

23

Эпизод завершён.

0


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Karakura » Эпизод: Таинственный артефакт