Bleach: Swords' world

Объявление



Pokemon: Amazing World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Soul Society » Эпизод: Одно зло вытекает из другого


Эпизод: Одно зло вытекает из другого

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Название: Aliud ex alio malum. Одно зло вытекает из другого.
Участники (в порядке отписи):
Киораку Шунсуй
Укитаке Джуширо
Унахана Рецу
Время действия:
Вечер. Около 19:00
Место действия:
Больничная палата для высшего офицерского состава в казармах 4-го отряда
Условия:
Одноместная просторная палата в японском стиле. Большое окно выходит в парк, где днём гуляют выздоравливающие. Основная цветовая гамма - бледно-голубой, зеленый и коричневый, на стене висит пейзаж горного озера в тумане. Довольно уютно, светло от мягкого ночного сияния светильников, но при всём при этом - все равно атмосфера больницы, от которой никак не избавиться. На прикроватной тумбочке возвышаются два больших хаотично составленных букета, вероятно, от третьих офицеров, которые в очередной раз устроили соревнование. В комнате помимо кровати находятся еще несколько стульев, диван и стол.
Квента (пролог истории):
Мятеж капитанов, восстановление Сейретея и мятеж зампакто – беды посыпались на Общество душ, как сор из мешка. Не удивительно, что капитану Укитаке пришлось особенно тяжело. Или же ему навредил антидот капитана Маюри? Кто знает, но проблем от этого меньше не становится ни у него, ни у Уноханы Рецу, в очередной раз столкнувшейся с большими проблемами и трудностями. Капитан Киораку, получив эти известия, поспешил навестить старого друга, но состоится ли обычная душевная беседа, когда к капитану Тринадцатого отряда прилетит бабочка из Мира Живых с тревожными известиями?
Предыдущий эпизод:
Киораку Шунсуй и Укитаке Джуширо - начало игры.
Унохана Рецу - Казармы 1-го отряда.

Примечание для игроков: текст сообщения Адской бабочки будет выставлен через ГМ-профиль по мере развития отыгрыша.

+2

2

Даже самому бесконечному терпению приходит конец. Любая улыбка рано или поздно либо стирается с лица, либо превращается в звериный оскал или саркастичную усмешку. Пиру во время чумы подвержены только безумцы, потерявшие себя или которым абсолютно наплевать на всех и вся. И если небеса рушатся тебе на голову, есть только два пути - либо поддаться давлению и сломаться, либо, напротив, выпрямить спину и рваться вперед, стремясь прорезать гнетущую пелену. Первый путь проще, второй - сложнее, но в условиях общего хаоса будет самым правильным. Хотя, честно признаться, сложно сохранять холодный рассудок и привычную беззаботность, когда привычные устои и с таким трудом налаженный порядок рушатся на глазах, а боевых товарищей, способных твердо стоять на ногах с оружием в руках становится все меньше и меньше.
Не миновала чаша страданий и Укитаке, который со студенческих лет стал для Шунсуя верным другом и соратником. Джуширо и до этого не отличался крепким здоровьем, но, видимо, последние события окончательно выбили его из колеи. Стало ли причиной болезни восстание зампакто или огромное количество ночей без сна, неясно. Но шинигами просто не мог оставить товарища один на один с четырьмя стенами пусть и самой лучшей палаты Четвертого отряда с прекрасными лекарями. Разумеется, Киораку не сомневался в способностях Уноханы Рецу вылечить едва ли не самую сложную болезнь в Сейрейтее, только вот известия о неизвестном недуге Укитаке явно не надуманы. Наверное, капитан Бьякуя посчитал бы такую заботу лишней тратой времени, но у Шунсуя на этот счет был готовый аргумент - чем быстрее удастся определить, чем именно заболел Джуширо, тем быстрее удастся поставить его на ноги. В такое неспокойное время каждый шинигами был на счету, что уж тут говорить о капитанах, которые просто обязаны быть в самом эпицентре событий!
С этими мыслями Шунсуй достиг порога казарм Четвертого отряда. Он осмотрелся по сторонам, словно раздумывая, имеет ли он право нарушать покой раненых своим присутствием, улыбнулся и твердым шагом направился к палате, в которой находился Укитаке. Встречающие его шинигами почтительно кланялись и освобождали дорогу без единого лишнего слова, так как больным для скорейшего выздоровления в этом здании более всего требовались тишина и покой. Правда, один из новичков собрался было поприветствовать капитана по протоколу, но Киораку лишь улыбнулся, приложил палец к губам и покачал головой, после чего продолжил свой путь, оставив за собой ошеломленного парня, искренне не понимающего такой реакции.
Шунсуй осторожно прикрыл за собой дверь и развернулся к центру комнаты. Конечно, откровенно пялиться на местный интерьер было более чем невежливым, но все же капитана поразил дизайнерский вкус капитана Уноханы, которая в данный момент тоже находилась в палате и, видимо, недавно закончила осмотр пациента. По внешнему виду Джуширо Киораку мало что мог понять - капитан Тринадцатого отряда и в обычные дни выглядел слишком бледным и измученным.
На узкие улицы опускалась ночь. Медленно и неторопливо, словно покрывало, она окутывала Сейрейтей, лишая проходивших мимо шинигами спасительного дневного света. В палате же, напротив, царила приятная атмосфера, несмотря на больничную обстановку.
На тумбочке Киораку заметил два букета цветов. "Не иначе, как офицеры принесли..." - мысленно усмехнулся Шунсуй и перевел взгляд на силуэт Укитаке, который, казалось, сливается с больничным халатом.
- Добрый вечер, капитан Унохана! Надеюсь, я не слишком поздно? - вполголоса обратился Киораку к женщине, поприветствовав поклоном, в процессе которого капитан приподнял край шляпы. - Добрый вечер, Укитаке, как ты себя чувствуешь? - развернулся мужчина к напарнику, а затем вернулся в исходное положение и снова посмотрел на Рецу, ожидая ее слов. Разумеется, капитан хотел спросить о состоянии Укитаке, но все же решил предоставить право Унохане. Он всегда чувствовал себя чужим в других казармах. Впрочем, наверное, это испытывал каждый капитан. Недаром ведь говорят - "Мой дом, моя крепость", следовательно, в гостях нужно соблюдать определенный тон.

+5

3

Укитаке открыл глаза, огляделся. Больничная палата. Снова. Он заметил букеты возле кровати, слабо улыбнулся, представив, как третьи офицеры спорят…
- Я уважаю капитана!
- Нет, я уважаю его больше!
- Ты ничего в этом не понимаешь, спорим, я быстрее выполню поручение!
- Нет, я!

...И так изо дня в день. Сейчас было не до букетов, голова раскалывалась, и даже смотреть было тяжело. Но остаться наедине со своими мыслями и ощущениями было еще тяжелее, поэтому Укитаке просто прикрыл глаза рукой.
Что случилось? Он помнил мятеж, эту суету с обезвреживанием взбесившихся занпакто… Где были Согье но Котовари сейчас, он не знал — потерял мальчишек в этой толпе. Что ж, если они живы, найдутся рано или поздно. А в том, что они живы, капитан был уверен. Все-таки связь шинигами с их занпакто не ослабевает, как бы те ни сопротивлялись.
Противная слабость разливалась по телу. Таким беспомощным он давно себя не чувствовал — ведь ничего не делает, просто лежит в кровати. Усталость в руке была все сильнее, и в конце концов Укитаке бессильно опустил ее.
Взгляд задержался на картине. Интересно, зачем Унохана ее здесь повесила? Какие глупости... Вот и мысли в таком же тумане, как то озеро… И капитан четвертого отряда здесь…
- Что произошло? - спросил у нее Укитаке.
Он не помнил, чтобы был кровавый кашель, только внезапно накатившую слабость, которая буквально подкосила на месте. Кажется, он просто грохнулся в обморок. Капитан мысленно фыркнул — он, конечно, не отличался хорошим здоровьем, но это было слишком. И как-то… неправильно.
Легкий хлопок двери.
- Это ты, Шунсуй? А как ты думаешь? Слабый, как котенок, - Укитаке горько вздохнул. Вечно он обременяет других своими проблемами… Так нельзя. Поэтому он через силу улыбнулся и спросил в ответ:
- Сам-то как? Что там происходит… вокруг?
Вряд ли ответ друга помог бы, но это лучше, чем лежать в одиночестве и бесконечно гонять мрачные мысли. И потом, когда Шунсуй приходил, словно становилось легче. А это уже хорошо.

+3

4

Вечер. Больничная палата. Укитаке в качестве пациента. Этот набор уже был дурной привычкой капитана Уноханы. Сколько раз она видела это самое сочетание? Почему, кажется, все беды мира валятся именно на голову Укитаке Джуширо?

И, по еще одной устоявшейся скверной традиции, она снова не понимет, что с ним произошло. Как лечить, тоже. А еще - почему он все еще жив. Нет, она рада, но не может не отмечать удивительную для его положения прочность капитана.

Но на его вопрос она все же не может ответить внятно.

- Я пытаюсь это выяснить, капитан, - она качает головой. Больше информации не будет. Кто бы ей самой рассказал. Но Маюри молчит, значит, разбираться придется самостоятельно. Если, конечно, будет время, силы и возможность. Случиться может что угодно.
Шунсую достается сдержанное приветствие и усталая улыбка. Все они измучены, скрывать нет смысла, но и жаловаться тоже. У каждого - своя работа.

- Я уже потерялась во времени, но для вас не бывает "слишком поздно", Шунсуй-кун.

Бывает, конечно. Не раз тот самый Шунсуй был решительно выставлен за двери медотряда при попытке навестить друга во внеурочное время. Но сейчас ситуация была другой, да и Унохана была рада, что Джуширо есть кому развлечь. На него смотреть было жутко, таким печальным и потерянным он казался. Наверное, это сложно - вот так.

Она отходит к окну, не желая мешать друзьям. Им повезло, они с самой Академии идут вместе, и пока что им удавалось быть неразлучными. Для нее самой таким был, пожалуй, только Генрюсай, наглухо отрезанный от нее стеной долга, положения и обязанностей.

+4

5

Услышав ответ Уноханы, Шунсуй отвел взгляд от Укитаке и посмотрел на женщину, лукаво улыбнувшись и слегка наклонив голову вперед, будто извиняясь. Разумеется, он знал, как Ретсу относится к своей работе и в обычное время страшно не любила "нежданных" визитов капитана Восьмого отряда, безапелляционно выталкивая его из палаты друга, когда Киораку был особенно настроен пообщаться с Джуширо. Ретсу обычно зарабатывала удивленный взгляд и полное непонимание, чем Шунсуй не угодил Четвертому отряду на этот раз. Но всерьез Киораку никогда не сердился и не обижался на Унохану, справедливо полагая, что в своих казармах она вправе делать то, что посчитает нужным. Признаться, мужчина и сейчас ожидал холодного, вежливого тона с прямым намеком покинуть помещение и не мешать  работе, но, напротив, Унохана посчитала его визит необходимым. Одно заявление Укитаке в ответ на слова Шунсуя чего стоило: капитан явно пребывал не в самом веселом расположении духа, по привычке считая себя обузой для Готэя. Наверное, любой шинигами со стороны согласился с теорией светловолосого руководителя Тринадцатого отряда, но только не Киораку - ни как коллега-капитан, ни тем более как друг и товарищ. За внешней слабостью Джуширо скрываются огромные силы и потенциал, а упорство, с каким Укитаке сражался со своим смертельным недугом, при котором многие попросту сдались, не могло не вдохновлять и восхищать приверженца высоких идей и морали как Шунсуй. Эти черты и поспособствовали столь тесной дружбе двух таких непохожих шинигами на протяжении огромного количества лет и ни капли не изменят и последующего отношения.
"Сколько не казни себя, Укитаке, ничто не заставит меня думать о тебе так, как ты пытаешься донести это до окружающих", - подумал Киораку, но вслух этого не сказал.
Капитан Восьмого отряда бросил на друга взгляд с легким оттенком укора, и, в то же время, мягкий и доброжелательный, как обычно. Шунсую очень хотелось подбодрить напарника и заставить его пересмотреть свою точку зрения, выработанную в данный момент.
- Все будет в порядке, - ответил Киораку, машинально взявшись кончиками пальцев за края соломенной шляпы. - Капитан Унохана знает свое дело, и скоро поднимет тебя на ноги. Пока ты жив, любую проблему можно решить. Не кори себя - в этой битве пострадали многие.
Причем, морально или физически, Шунсуй уточнять не стал. Что говорить, всеобщее смятение не обошло стороной и его. Ведь в общей куче зампакто затерялся и Катен Кьёкотсу, без которого капитан чувствовал себя наполовину опустошенным, и не мог избавиться от переживаний, как бы не старался скрыть душевное волнение за привычными жестами и улыбкой. Конечно, у него, возможно, это неплохо получалось, но, как известно, самого себя не обманешь, как ни старайся. Зампакто для шинигами было частью его самого, и потеря ощущалась довольно остро для любого, будь то капитан или последний рядовой отряда.
От внимания Киораку не ускользнула попытка Джуширо привести свою душу в относительное равновесие. Это радовало. Значит, нужно сделать все, чтобы отвлечь капитана от мрачных мыслей и самоистязания. Самому Шунсую известно было мало, ибо в той битве с зампакто он находился слишком далеко от места действия и практически ничего не увидел.
- Со мной все нормально, - ответил Киораку и снова улыбнулся. - Правда, в нашей ситуации это слово - не самое лучшее определение. Кто может чувствовать себя нормально, когда вокруг творится полный хаос? Кажется, мятеж был подавлен. Капитан Двенадцатого отряда разработал план по задержанию зампакто, который привели в действие на холме Сокеку.
Мужчина намеренно не назвал имени Маюри. Его проницательность подсказывала, что руководители Четвертого и Двенадцатого отряда явно друг друга недолюбливают. Если, конечно, не хуже - в этом Шунсуй не разбирался. Лично он ладил со всеми капитанами, не выделяя кого-то по его навыкам или специфике работы, находя общий язык и с тем же самым Куротсучи,и с неприступным Бьякуей, и даже с бунтарем Зараки, видевшем во всех живых существах лишь силу и повод для битвы. Шунсуй очень не любил конфликты, а по сему, никогда не провоцировал коллег. С одними был более близок, с другими держался на нейтральном расстоянии.
- Остальное, увы, мне неизвестно...
Судя по молчанию Уноханы, комментировать рассказ Киораку она явно не собиралась. Да и капитан не хотел давить на больное ни ей, ни Джуширо.

Отредактировано Kyoraku Shunsui (23.11.2017 08:54)

+5

6

«Пытаюсь выяснить»… Звучит никудышно, что и говорить. Обычно бывало четкое объяснение, а в этот раз… Но что делать? Главное — жив. Эта мысль оставляла горький лекарственный привкус. Пройдет, но сейчас пусть так.
- Спасибо, Унохана-сэмпай.
Не нужно настаивать — она сама все скажет. Хотя судя по ее взгляду… Что он мог сделать, в конце концов?
Укитаке устало вздохнул. Все было настолько привычно, что набило оскомину, и одновременно — пугающе странно, но капитан понимал, что новой информации сейчас не получит. Значит, так надо. Он прислушался к своим ощущениям. Тело казалось тяжелым, словно его придавили камнем, но при этом невесомым, словно растекающимся. Все чувства обострились, и это было неприятно, но терпимо.
- Конечно, будет в порядке, - улыбается Укитаке в ответ на слова Шунсуя, - как же иначе?
Он пытается храбриться — для себя или для друга? То, что Унохана его не выгнала, не сулило ничего хорошего, но одновременно и радовало.
- Не пытайся меня подбодрить. Лучше скажи, слышал ли ты что-то про Согье но Котовари? Их нельзя оставлять без присмотра. Да и Катен Кьокоцу...
Хорошо, что мятеж подавлен — хотя бы одна хорошая новость. Отсутствие занпакто было слишком непривычным. Он вспомнил мальчишек и улыбнулся. Какие же они полные жизни... И шкодливые, - усмехнулся он про себя. Даже не было нужды спрашивать, в кого они такие - достаточно было посмотреть в зеркало и вспомнить детство. И вот вместо части души образовалась пустота... По глазам Шунсуя он понимал, что тот думает о том же, но сейчас важным было не это. Сейчас главное — просто поправиться. Выздороветь. Это слово царапнуло коготком тревожного предчувствия. Слишком непривычно оно звучало… незнакомо. Похожее на призрак — сейчас все хорошо, но никогда не известно, что принесет завтра, какое же это «здоровье» даже в лучшие времена? Мысли крутились на месте, только вызывая усталость, что-то упорно ускользало от внимания — или нет?
- Ничего, хоть что-то известно, и то хорошо. Беспорядки все еще продолжаются? Ладно, можешь не отвечать.
Укитаке и не ждал ответа — просто молчание было еще тяжелее, чем длинные разговоры. Будь что будет...

+3

7

За окном уже совсем стемнело. Бледные лучи небесного светила бросали на пол палаты призрачные тени, отчего комната приобретала загадочный вид и создавала впечатление, что за капитанами, прячась в темных углах, наблюдает невидимый шпион, и даже мягкий, ровный свет светильников не снимал возникшего в воздухе напряжения.
Голос Укитаке нарушил сакраментальную тишину, грозившуюся захватить собой все пространство палаты и подчинить находящихся в ней шинигами своему унынию и безысходности. При всей сложности сложившейся ситуации и наверняка не самому лучшему состоянию своего здоровья, Джуширо нашел в себе силы улыбнуться. Иногда Киораку задавался вопросом, как бы он жил, оказавшись на месте Укитаке, но никогда не находил удовлетворяющего его ответа. Сколько бы руководитель Тринадцатого отряда не корил себя и не считал обузой, он был достаточно силен, чтобы стать капитаном и прожить до сих пор несмотря ни на что.
Вопрос Джуширо стер с лица Шунсуя улыбку. Киораку вздохнул и посмотрел на друга.
- Большая часть занпакто была остановлена. Кому-то удалось скрыться, а кого-то захватил Двенадцатый отряд. Но, если бы среди захваченных были наши занпакто, думаю, нам об этом сообщили бы. Катен Кьокотцу и Согьо но Котовари слишком сильны, чтобы так просто проиграть.
Возможно, эти слова звучали слишком самоуверенно, но лично Киораку считал их с Укитаке мечи достаточно сильными и менее податливыми. Да и к тому же, в той страшной битве, которую устроила Сой Фон, ломавшая занпакто, как прутики, точно не было ни Согьо но Котовари, ни Катен Кьокотсу. В противном случае, если бы их повредили, Укитаке с Киораку наверняка почувствовали бы это.
Несколько секунд Шунсуй размышлял, стоит ли говорить обо всех подробностях сражения на площади Сокеку или нет. С одной стороны, ему менее всего хотелось лишний раз беспокоить Джуширо, а с другой стороны - Киораку был не из тех шинигами, которые привыкли прятать правду за пазухой. Солгать или смолчать - это признак отсутствия веры к Укитаке как к товарищу и как к капитану.
- Сейчас занпакто удалось утихомирить. Капитан Двенадцатого отряда создал какой-то новый вид яда, способный прекратить контроль занпакто. Только вот не удалось выяснить до конца, какие побочные эффекты может принести его использование.
Кажется, последние слова были для Уноханы лишними. Ни произнеся ни слова, она отвернулась от окна и медленным шагом направилась вон из палаты, бросив на ходу, что хочет проверить других пациентов и чтобы Киораку надолго не задерживался, так как Укитаке нужны покой и тишина. Но Шунсуй понял истинную причину.
Она беспокоится за Миназуки. Ведь ее занпакто, как и все остальные, сгинул в этой бойне. А учитывая нынешнюю ситуацию, силы Миназуки сейчас очень бы пригодились - в стремлении остановить собственные оружия в битве пострадало немало шинигами, способность к лечению могло бы ускорить их выздоровление. Да и при всей холодности Ретсу тоже переживает за свой занпакто. В этом нет ничего постыдного.
К первой догадке добавилась и вторая. Унохана не могла терпеть разговоров о Маюри, пусть даже и косвенных, поэтому и поспешила покинуть их.
- Эх, в этой битве я находился дальше всех и почти ничего не видел, - сказал Киораку, присаживаясь на стул около кровати. При движении рукояти дайсё слегка колыхнулись, вновь вызывая воспоминания о том дне, когда их души покинули ныне бесполезный кусок духовного металла. - Я бы все отдал за возможность узнать хоть что-нибудь из того, что происходит за стенами собственной казармы...

Отредактировано Kyoraku Shunsui (12.12.2017 15:27)

+4

8

Сообщение:
Кому: капитану Тринадцатого отряда Укитаке Джууширо
От кого: от 7 офицера Тринадцатого отряда Рукии Кучики

"На Каракуру были совершены нападения группой пустых. Один из них был пленён и отправлен в Сейретей с Абараем Ренджи. Временный шинигами Куросаки Ичиго похищен Канамэ Тоусеном. Прощу Вашего разрешения на спасательную операцию"

Отредактировано Адская бабочка (12.12.2017 19:58)

+2

9

Когда с лица Шунсуя сошла улыбка, стало ясно, что все хуже, чем кажется. Серьезный Шунсуй — это признак того, что происходит что-то настолько из ряда вон… Укитаке только вздохнул. Ответ, однако звучал успокаивающе, но скажите, за столько времени можно было научиться отличать, когда тебя просто успокаивают, а когда действительно все хорошо? Можно. Но и не будить ответное волнение — тоже, и потому Укитаке коротко кивает, внимательно слушая друга. Хорошо, пусть так. Пустота под ложечкой постепенно превращается в тревогу, но все решаемо. В конце концов, они самые опытные капитаны.
Унохана внезапно куда-то заторопилась — и тревога выплеснулась-таки. Хотелось спросить, что же такого произошло — или было сказано, но Укитаке не стал.
- Жаль, что ты почти ничего не видел. Я был в толпе неподалеку от площади, и сам понимаешь… - Укитаке коротко хмыкает. Вот как всегда, обязательно что-нибудь случится. То ли это невезение, то ли… Неважно.
В палату влетела адская бабочка и уселась на руку. Прозвучавшее в палате сообщение казалось громовым раскатом. Укитаке немного привстал на локтях, подтянулся в постели с намерением послать бабочку в ответ. Сложил руки… Резкая боль пронзила виски, и капитан снова упал на подушку.
- Друг, пошли ответ от моего имени. Разрешение даю, но пусть не идет одна, выберет себе в помощь сильного бойца. И пусть передаст данные о Пустом нам. Извини, что прошу… я совсем не могу сконцентрировать реяцу… не знаю, что это такое.
Укитаке морщится от боли и смотрит на Шунсуя, надеясь, что тот не откажет.

+2

10

Иногда Шунсуй чувствовал себя беспомощным. Это чувство возникало редко, но, когда все же появлялось, вызывало в душе странный резонанс, словно оно было каким-то чужим и, как кровожадный паразит, вгрызалось в сердце, пытаясь добраться до самой души с целью поразить ее своей болезнью. Для закаленного в боях воина страшнее всего сидеть в тылу и ничего не делать, но даже для такого дипломата, как Киораку, того, который всегда предпочитал размахиванию мечом мирную беседу и до последнего старался не допустить боя, нынешняя ситуация была совсем безрадостна. Его сложно было спровоцировать на бой в отличие от взрывного Куросаки - сказался более степенный возраст и способность видеть дальше острия меча, который держишь в руках. Но одно можно было сказать точно - больше всего в своей жизни капитан Восьмого отряда ненавидел подлость, которую противник оправдывал известным выражением "В бою все средства хороши". То, что сделали с их занпакто - подлость. Убили невинных шинигами, еще не успевших узнать жизнь - подлость. Вывели из боя Укитаке - подлость. Одна подлость без всякого намека на честный бой. В такой ситуации Киораку чувствовал себя стариком Ямамото. Хотелось просто встать, схватить их за шкирку, как провинившихся котят, и ткнуть носом в ту лужу, которую они устроили, да так, чтобы запомнилось и надолго отбило желание снова пакостить. Впрочем, такое действие равносильно самоубийству. Враги не котята, а самые настоящие львы, тигры и леопарды, которых долго держали в клетке. А теперь они прогрызли прутья и вырвались на свободу, сметая все на своем пути, не останавливаясь ни перед ребенком, смотрящим на них круглыми удивленными глазами, ни перед немощным стариком. Для хищников все едино.
Из мира собственных мыслей Шунсуя вызвал мелодичный перезвон Адской Бабочки, влетевшей через приоткрытое окно вместе с ночным воздухом. Киораку проводил ее сосредоточенным взглядом - сообщение предназначалось товарищу. В глубине души шинигами сгорал от нетерпения - ему хотелось узнать, что сообщила вестница капитану Тринадцатого отряда, ведь это какая-никакая, а информация с фронта.
Полученная информация явно шокировала Джуширо - он резко изменился в лице. Больше всего на свете в данный момент Шунсую хотелось узнать причину его волнений, но опускаться до торопливого вопроса он не стал. Какой смысл в панике и поспешности? Что сделано, то сделано, а что произойдет, то произойдет все равно. За всем не угонишься, будь ты даже трижды всесильным. Если Генрюсай при своем опыте и возрасте не мог предугадать всего и слишком поздно заметил предательство Айзена, то что говорить об остальных, пусть даже среди них были сильные капитаны с далеко не туго соображающими мозгами?
Сейчас Укитаке отправит ответ, и можно будет спросить его о содержании сообщения.
Но, вопреки тайному желанию Киораку увидеть боевого товарища, готового к активным действиям, все случилось с точностью до наоборот. Все-таки, капитан Тринадцатого отряда был еще слаб, и измученный организм дал о себе знать. Трудно было смотреть на страдания друга, но Киораку изо всех сил старался оставаться невозмутимым. Нет, не таким, как Бьякуя, который всегда походил на изящный, но холодный айсберг. Но в ситуации беспросветного отчаяния и хаоса всегда должен быть тот, кто, несмотря ни на что, будет заряжать своих напарников оптимизмом, давать им стимул двигаться дальше. И именно боль боевых товарищей заставляла Шунсуя порой прикладывать огромные силы, чтобы, очертя голову, не броситься в гущу сражения, когда это было более чем неразумно. Нельзя всегда улыбаться. Нельзя спускать с рук козни врагов, скрывая себя за улыбкой и беззаботностью. Нельзя заливать тоску алкоголем, ведь он создан для противоположной цели - поднять боевой дух и порадовать душу. Нельзя...
Киораку не нужно было просить дважды. Он ободряюще улыбнулся другу и вытянул руку, позволяя маленькому созданию сесть на палец. Другой рукой он сформировал поток реяцу, впитывающий информацию Джуширо, как губка, и переводя ее в приятный звон, который будет понятен только тому, кто получит сообщение. После чего осторожно поднял палец с бабочкой, побуждая ее отправиться в путь. Вестница прозвенела на прощание и, затрепетав маленькими крылышками, скрылась в оконном проеме.
Шунсуй проводил ее взглядом и снова развернулся к Укитаке, спрятав руки в широкие рукава хаори.
- Какие новости? - спросил капитан таким тоном, будто интересовался состоянием погоды, а не важными крупицами информации, пришедшей от неизвестного шинигами.

+3

11

Укитаке смотрел, как Шунсуй отправляет бабочку. Та взмахнула крылышками и вылетела в окно. Можно было надеяться, что Рукия получит ответ и последует его совету. Капитан хорошо ее знал — девушка рвалась в бой, особенно если дело касалось друзей, поэтому запрещать было бессмысленно. К тому же, друзья — это прекрасно, и следовало поддержать Рукию. Конечно, он прекрасно понимал, что скрывается под определением «спасательная операция» в данном случае, и что предстоит. Весьма опасное приключение. Слово «приключение» первым приходило в голову, потому что невозможно ничего угадать при таких обстоятельствах. Может быть все, что угодно.
Укитаке вздохнул. Жаль, что он не мог помочь сам, но все же после того, как бабочка выпорхнула в окно, на душе стало спокойнее. Скорее всего Рукия потащит на эту «операцию» Ренджи, подумал Укитаке. Это хорошо — они давно дружат. Когда между соратниками такое доверие, это большой плюс.
- Какие новости? Да не очень… Временного шинигами похитили, но наши бойцы захватили Пустого. Рукия рвется в бой.. точнее, просит разрешения на спасательную операцию. Я надеюсь, что у нее все пройдет хорошо.
Хочется в это верить. Укитаке смотрел в окно, на бледную восходящую луну, окутанную облаком тусклого света, и эта луна казалась опутанной водорослями.
Тонкие, гибкие водоросли, похожие на нити судьбы, опутывали ночное светило… их узор напоминал хризантему на шарике-тэмари, а лунный свет, прорывавшийся в лепестках, словно обвивал нитью, накладывая свой узор на все, чего касался, и все, чего он касался, могло стать основой для нового тэмари, где под причудливым узором нитей не найдешь, что же спрятано внутри.
Еще миг, легкое дуновение ветра… Нет, луна как луна. Красивая, но ничуть не похожая на тэмари.
Укитаке виновато посмотрел на друга, сидящего рядом.
- Извини. Я надеюсь, у Рукии все пройдет хорошо, - повторил он еще раз недавно сказанное.

+2

12

Новости оказались весьма противоречивыми. Шунсуй удивленно посмотрел на Джуширо, словно еще не до конца поверил полученной информации. Капитан подпер рукой подбородок и посмотрел в окно.
Он вспомнил Куросаки. Ярко горящий факел, который одновременно может согреть и дать такой необходимый свет, но при неосторожном обращении способный спалить всех и вся на своем пути. После того инцидента стало ясно, на что этот паренек способен, и его похищение могло значить только одно - Айзен решил сделать его своим союзником. Он увидел в этом рыжеволосом защитнике справедливости нечто большее, чем все остальные - тьму. Киораку не сталкивался с Ичиго лично, но даже он был способен заметить, что школьник обладает скрытыми силами, сущности которых не знает и опасается. Или Киораку ошибся?
А вот захват Пустого - весьма приятная новость. Разумеется, речь шла не о бессловесных тварях, лишенных всякого рассудка, а ком-то другом, кто был способен выстроить стратегию и обладает достаточными силами, чтобы бросить вызов группе шинигами без опасения проиграть. К сожалению, информации было мало, чтобы Киораку мог оценить масштаб беды и опасности, что могла грозить шинигами, которые смогли пленить Пустого. Хотя вряд ли такое отчаянное действие что-то даст - если враг умен, он предпочтет умереть, но не выдать информацию, от которой может зависеть жизнь других Пустых или даже Айзена с компанией. Вряд ли понятие дружба и сотрудничество для них что-то значит, соответственно, их не напугаешь ни расплатой, ни телесной болью. Особенно тогда, когда большая часть Готэя лишилась своих занпакто и могут рассчитывать только на катану, физические навыки и кидо.
Рукия... Капитан вспомнил тот страшный день ее казни и мертвенно-бледное лицо с оттенком грусти, которое разжалобило даже Нанао. Сколько же в этой девочке сил и отваги. Не зря Бьякуя принял ее в клан - капитан видел гораздо больше всех остальных и явно заметил скрытый потенциал Рукии. Но рваться напролом, не подумав о последствиях, не всегда безопасно. Точнее, редко когда безопасно. И это понимали все, кроме, наверное, Зараки, который всегда лез в самое пекло и рассчитывал на свою безудержную силу, которую не мог сдержать никто. Даже он сам. Но Кенпачи был не из тех, на кого Киораку хотел бы равняться - лично он будет ждать до последнего и не ввязываться в бой, даже если остальные подумают, что Шунсуй струсил.
Нет, это не трусость, а именно здравый смысл, которого так часто не хватает горячим головам вроде Зараки и Ичиго, привыкшим добиваться правды кулаками и огромной духовной энергией. Наверное, именно поэтому Кенпачи и гонялся за временным шинигами. Потому что видел в нем родственную душу.
- Все нормально, и не такое переживали, - улыбнулся Киораку. - Ты не раскисай и поскорее поправляйся. Рукия справится, тем более, с помощью Абарая. Думаю, Куросаки тоже не станет сидеть и ждать, пока его спасут, и уже наверняка думает о том, как выбраться из этой ситуации.
Шунсуй очень на это надеялся и в глубине души переживал за рыжеволосого. Если Айзену хватило сил держать весь Готэй в неведении с помощью своего занпакто, неизвестно, что он может сделать с Куросаки.

+3

13

- А что еще остается? - Укитаке фыркает, но смеется. Конечно, он поправится, что еще говорить, вот только сейчас почему-то клонит в сон. Может, так и нужно? Нет. Тревога не уходила. Все вспоминалось… Как внезапно все случилось — сначала риока, потом предательство Айзена, теперь вот это, и опомниться не успеваешь. Осталось только ощущение спешки, внутреннего напряжения, когда ты собран до невозможности, чтобы иметь возможность действовать в любую секунду, любыми способами, и вдруг раз — и ты лежишь и не способен даже руку толком поднять. Несправедливо.
- Да уж, могу представить… - Укитаке был известен характер временного шинигами, и он даже на секунду посочувствовал Айзену, раз на того свалилось такое чудо. Да еще недружелюбное. Непроизвольная улыбка тронула губы при мысли о том, что мог учинить там Куросаки, но тут же погасла — похищение это все-таки не просто так. Дело серьезное.
- Хоть бы с ними пошел кто-то по-настоящему сильный. Все-таки я переживаю. Знаешь, иногда я думаю, что если бы мы не прикрывали друг другу спину? Что если бы все сложилось иначе? Глупые мысли, да? Просто понимаешь…
Укитаке махнул рукой и замолчал, снова погрузившись в воспоминания. Молодость? Старость? Кто-то их называл «старой гвардией», но для Укитаке это было странно — они просто есть, а возраст или что там еще — ничего не чувствовалось, словно он был все еще тем юнцом.
- Извини, что-то я совсем… - Укитаке прикрыл непроизвольный зевок ладонью.

офф

Мне жутко, просто невероятно стыдно за такую длительную задержку с ответом. Так что прошу прощения и постараюсь так надолго больше не задерживаться.

+1

14

Между тем, становилось все темнее. Плотное покрывало ночи зависло над двумя мужчинами и тонкими, постепенно утолщающимися нитями забиралась в каждый уголок большой офицерской палаты, окутывая все пространство своими тяжелыми сетями. И даже мягкий свет ламп не мог разогнать сгущающуюся ночь. Напряжение же, напротив, постепенно рассеивалось. Казалось, еще чуть-чуть - и все вернется на круги своя. Будто и не было восстания занпакто, кровавой бойни и бурных событий в мире живых - просто прошел еще один день, окрашенный  в несколько печальные тона из-за болезни Укитаке.
Но расслабляться было рано, и капитан Восьмого отряда это прекрасно понимал. Возможно, на это враги и рассчитывают - позволив шинигами небольшую передышку, они уже начнут выигрывать. Все время находиться в напряженном состоянии попросту невозможно, рано или поздно все равно расслабишься. И тут противники покажут себя, ударив посильнее и побольнее, чем сейчас.
"Интересно, что предпримет Ямаджи?" - подумал Шунсуй. -"Скорее всего, он сейчас не спит и составляет новый план действий..."
Иногда шатен задумывался о том, каково Генрюсаю быть главнокомандующим, и тихонько его жалел - впрямую говорить такие вещи перед седовласым капитаном Первого отряда было чревато хорошей взбучкой. Несмотря на почтенный даже для шинигами возраст, Ямамото мог заткнуть за пояс любого, осмелившегося бросить ему вызов и при этом считал малышней даже тех, кто по возрасту перевалил за тысячу человеческих лет. И он уж точно не потерпел унизительного сострадания в свой адрес.
- Ну, думаю, Ямаджи уже подумал об этом, - поспешил поделиться своими догадками Шунсуй. - Может, и отправит кого посильнее. Хотя не стоит недооценивать Абарая - у него неплохой потенциал. Научится терпению, остепенится - а там кто знает...
Он не стал продолжать свою мысль, поспешив прервать ее многозначительным определением - нехорошо говорить о потенциале стать капитаном при действующих трех, да и преждевременно. Ведь все может сложиться и иначе.
- Ну отчего же? - улыбнулся Киораку в ответ на слова Джуширо. - Лично я не считаю зазорным командную работу. Недаром же говорят - "Одна голова хорошо, а две - лучше", и я с ними абсолютно согласен.
Усталость Укитаке не скрыл даже полумрак больничной палаты. Все же, светловолосый капитан Тринадцатого отряда еще не восстановился после недавнего потрясения и ему требуются отдых и покой, прежде чем он сможет вернуться на боевую позицию.
Дверь тихонько скрипнула, и в проеме показалась кудлатая голова одного из шинигами. Шунсую ненавязчиво намекали на поздний для визита час и что пора бы капитану и честь знать. Мужчина кивнул парнишке, и тот мигом исчез.
Шунсуй встал со своего места и подошел к кровати Джуширо.
- Заболтался я... - снова улыбнулся Киораку, положив крепкую руку на плечо друга. - Отдыхай и поскорее поправляйся, Джуширо. Я больше не хочу злоупотреблять гостеприимством капитана Уноханы и нарушать негласные правила Четвертого отряда, так что, пожалуй, все же вернусь в казарму, если ты не против. А как встанешь на ноги - милости прошу в гости.
Мужчина развернулся к дверям и, козырнув на прощание, растворился в полутемном коридоре...
Направляясь к своей казарме, Киораку ненадолго задержался около сада, который примыкал к баракам Четвертого отряда. Капитан подумал о тех, кто сейчас находился в генсее и об Ичиго Куросаки, которому наверняка сейчас приходилось несладко.
"Остается только надеяться на его друзей. А нам нужно заняться своими делами и попытаться разыскать занпакто..."
Шинигами шагнул на порог знакомого здания, осторожно прикрыл за собой дверь и, усевшись за стол, тихонько задремал...

+1

15

Вот и ночь — незаметно. И Луна, протянувшая луч к ладони Укитаке, словно держащая его за руку. Осторожно, как гостья, не желающая мешать… Забавное сравнение с шариком-тэмари снова всплыло в памяти. А еще — с нитями судьбы, красными, как кровь, и бесконечно путающимися…
Беспокойство уступало место пусть и тревожной, но дреме. Так будет легче. Восстановить силы и реяцу было необходимо. Что же скажет Унохана-сэмпай на то, что я даже бабочку отправить не смог? Как студент-первокурсник, честно!
Укитаке промолчал — незачем было выражать свои мысли, и так все было очевидно. Клубок беспокойства — за Рукию, за успех ее операции, из-за того, что случилось с занпакто, много чего еще. Настоящий клубок. Только не красивый шарик с узором в виде хризантемы, а нечто непонятное и раздерганное.
- Да, я тоже надеюсь, что Генрюсай-сенсей все предусмотрел, - ответил Укитаке на слова друга. - Ты не подумай, я не то что недооцениваю Абарая… просто они же ввязываются в действительно опасную ситуацию.
Это было так. Уэко Мундо — это совсем другой мир. Чужой, опасный. Неважно, насколько ты опытен — все-таки это мир Пустых, исконных врагов шинигами… И поэтому нельзя не переживать. К тому же не в характере Укитаке было отдать бездушный приказ. Он всегда старался учесть, сможет ли его боец выполнить приказ, что ему лучше поручить, как это сказать и такое множество мелочей, что…
- Почему же зазорной? А как же мы с тобой? - Укитаке улыбнулся. - Если бы я считал такую работу зазорной, прикрывали бы мы друг другу спину, а? Просто это же Уэко Мундо, и я считаю, что нужен кто-то сильнее лейтенанта.
Однако, Кёраку засобирался, и Укитаке почувствовал укол вины, словно сон отнимет у него друга.
- Ну что ты…
Но его не услышали, и в итоге капитан только кивнул — куда же деваться — и проводил друга взглядом.
Оставшись один, он соскользнул в такую желанную дрему, и только лунный луч, скользнув по руке, переместился на пол, словно не желая мешать.

+2

16

Странно. Может быть, ошибка?
Унохана еще раз перепроверила результаты собственных исследований.  Покачала головой, не веря самой себе. Сказать, что она была удивлена – слишком мало. Она многое видела за свою жизнь, и точно знала – у любого события, даже у самого невероятного, всегда есть причина. Более того, за причиной недолго ждать и следствия.
В данном случае, причиной придется признать – как бы это не выглядело – антидот, разработанный Куротцучи Маюри. То самое вещество, которое, собственно, и уложило капитана Укитаке на больничную койку в этот раз.
А дальше, судя по всему, произошло невероятное – каким-то образом вступив во взаимодействие с измененной могуществом Короля Душ реяцу капитана Укитаке, это вещество что-то сделало – беспомощность этой формулировки выводило Унохану из себя, но более точно описать произошедшее она не могла  - и теперь тело Укитаке вполне способно выдерживать заключенную в нем мощь. Нет, конечно же, трудности с дыханием останутся – слишком долгое время болезнь сжигала легкие Укитаке – но, в целом, болезни больше нет.
Что последует за этим чудом – Унохана не знала. Но была уверена, что оно не заставит себя долго ждать.
Вздохнув, она встала и поспешила по коридору.
Что бы не  стало причиной, но сообщить Укитаке об этом стоит как можно быстрее – это дурные вести распространяются сами, как бы не хотелось скрывать их как можно дольше, добрые же – неспешны. Если их не поторопить.
Ох, как же она засиделась – уже и утро!
Справедливости ради, над восточной стеной Сейрейтея только-только показался край утреннего солнца, в воздухе пахло росой и туманом.
Унохана тихонько тронула двери в палату капитана 13 отряда.
Створки подались, Унохана тихо скользнула внутрь.
Мгновение помедлив, решила, что даже самые благие вести не стоят нескольких часов сна, и аккуратно положила на стол, между двумя букетами – вот неугомонные же эти Кийоне и Сентаро! – лист рисовой бумаги, по которому бежали рваные строчки с результатами.
Оглядев палату и удовлетворенно кивнув самой себе, Унохана направилась к себе – ей тоже необходим отдых.

Отредактировано Ishida Uryu (05.02.2018 17:20)

+1

17

Казалось, что Укитаке проспал всего-ничего, но когда открыл глаза, за окном была уже не Луна-тэмари, а солнце.  Капитан приподнялся на кровати. Заметил свежие букеты, покачал головой. Ох, ну и шустрые ребята! Улыбка чуть тронула губы.
И только сейчас Укитаке понял, что что-то было не так, как обычно. Что-то неуловимое… как дыхание. Именно. И слабости больше не было, только легкость — чуть пугающая, но приятная. Ведь еще вчера он казалось, умирает? Что же случилось?
Укитаке попытался вспомнить события вчерашнего дня. Больница вспоминалась хорошо, и друг… Ну вот, словно прогнал Шунсуя, - колкое чувство несправедливости напомнило о себе. Взгляд упал на листок, лежащий рядом с букетами, исписанный почерком Уноханы.
Потянувшись за листком, капитан чуть не уронил одну из ваз, но поймал и поставил на место. И снова он удивился — вчера даже руку поднять тяжело было, а сейчас вполне приличная реакция. Что же произошло? Укитаке погрузился в чтение.
Что это? Это точно не сон? Не иллюзия? Не… Возражения закончились, да и зачем им быть? Ведь в бланке с результатами анализа реяцу было написано то, что Укитаке мечтал услышать всю жизнь. Всю долгую, гребаную жизнь, подчиненную лекарствам и болезни, пропитанную вкусом крови и невозможностью вдохнуть. Горький смешок слетел с губ. Смешок, похожий на плач — вот она, ирония! От этого антидота кто-то наверняка пострадал, и только он, достаточно уже поживший на этом свете, вылечился.
Прочитанное все еще казалось сказкой, написанные слова все вспыхивали в мозгу, затмевая мысленной картинкой свой собственный смысл…
Резкий вдох. За волнениями Укитаке казалось, забыл, нужно сейчас вдохнуть или выдохнуть и от этого был похож на рыбу, выброшенную на берег. Но вот дыхание снова стало ровным, сердце успокоилось. Да, вот она — мелкая пометка о возможных временных трудностях с дыханием. К этому не привыкать, но в остальном-то все хорошо! Больше никаких приступов, никаких… ничего такого, из-за чего капитан Укитаке чувствовал себя обузой все это время.
Наконец-то! Внутри что-то словно лопнуло, какая-то струна — и отпустило. Укитаке смял листок, рухнул на кровать. Слезы текли сами. Слезы облегчения, избавления от невероятного груза. Пусть. Бумажный шарик выпал из руки капитана. Солнечный лучик, пробравшийся в палату, остановился на нем, как будто ставил божественную печать на врачебном заключении, но капитан Укитаке этого не заметил. Он снова уснул — счастливым сном здорового человека.

эпизод завершен

+2


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Soul Society » Эпизод: Одно зло вытекает из другого