Bleach: Swords' world

Объявление



Pokemon: Amazing World Fate/Somber Reign

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Karakura » Эпизод: Где дым, там и огонь


Эпизод: Где дым, там и огонь

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Название: Где дым, там и огонь
Участники (в порядке отписи):
Оторибаши Роуз
Хирако Шинджи
Куросаки Иссин
Время действия: Ночь. Спустя некоторое время после исчезновения реяцу Куросаки Ичиго.
Место действия: Улицы Каракуры
Условия:
Безветренно, похолодало с +15 до +12.
Небо очистилось и потемнело, выглянул тонкий серп месяца и первые звезды.
Зажглись фонари.
Квента (пролог истории): Оторибаши Роуз, знавший, что Шинджи ушёл вместе с Куросаки Ичиго, решил проверить, в чем причина их долгого отсуствия. В это время Куросаки Иссин, вдруг осознав, что реяцу его сына непонятным образом исчезла, решил, что настало время и ему вступить в игру. Смогут ли экс-капитаны выступить одной командой?
Предыдущий эпизод:
Эпизод: Таинственный артефакт - для Хирако Шинджи

0

2

Зябкие сумерки сменились еще более неприятной темнотой. Если бы не иногда встречающиеся фонари,  было бы совсем неуютно… Каблуки гулко-гулко стучат по пыльному тротуару, в наступившей вместе с ночью тишине звук разносится отчетливо и звонко. Эта странная улочка – по краю парка,  отделенная от остального города глухой бетонной стеной совершенно неизвестного назначения, была одним из их маленьких секретов – каким-то непостижимым образом путь по ней был едва ли не вдвое короче дороги напрямик через парк. Хотя – Роуз не был силен в геометрии, но элементарная логика подсказывала, - прямая однозначно короче, чем сколь угодно хитрый зигзаг… Однако – он проверял, как-то – даже вместе с Хиори –  петляющая улочка была кратчайшим путем.
… Он не сумел полюбить этот город. Это небо, белесое днем и мертвенно-дымное ночью, молчаливое и далекое, деревья, тянущие к нему, будто в муке, исковерканные руки ветвей,  тусклые фонари, скупо освещающие трупики мотыльков, прельстившихся этим суррогатом света. Безразличные лица прохожих, одуряющие вспышки неоновой рекламы, бездушное монотонное движение, которое здесь называлось словом «жить»… 
… Жить не получалось. Зато великолепно получалось – заставлять себя делать вид. О, отдавшись этому процессу с головой, бывший капитан третьего отряда сумел заставить окружающих поверить в то, что именно  окраина Каракуры – то место, где они всегда хотели жить.  Даже себя. Что это – забавное, интересное приключение, развлечение… В самом деле, здесь действительно оказалась масса ничего не значащих пустячков, которые, будучи абсолютно не нужными,  с пугающей быстротой становятся необходимыми – всевозможная мишура человеческой жизни, от еженедельных журналов до музыкальных автоматов  в барах. 
И можно даже устроиться на работу. Представляете? На настоящую такую работу, куда можно, нет, не верно – нужно ходить, что-то делать и тебе за это платят деньги! Тоже настоящие! И пусть Хирако утверждает, что это – самое скучное, что можно придуматьЗато в любое время можно взять со стены блестящую гитару, и тронув струны, извлечь мелодию, отпуская ее в пространство… Или вынуть из ящика  тонкую флейту… Или пробежать пальцами по клавишам вон того  дорогущего – вот и славно, его уж точно никто никогда не купит – рояля,  рассыпая дробные аккорды…  И уж  всегда под рукой эти расчудесные  штуки, способные хранить в себе записи чужих концертов, прошедших давным давно…
...Но вот полюбить – нет…
… А еще можно обучать сопливых юнцов-недосинигами сосуществовать с  тем, с чем умные люди обычно не живут. А зря, как оказалось. Не живут-то. Можно жить.  Без особого удовольствия, но все же…
Живая собака лучше мертвого льва. У нее хотя бы есть шанс.
И у нас есть. И у тебя будет, Куросеныш… А подлец Урахара снова отправит детей на войну, и это некрасиво… Но – больше некого. Лишь дети всесильны.
… И можно притвориться, что все хорошо, и можно просто пить крепкий чай под бессмертные  мелодии «Скорпионс», и можно от скуки листать забытый Лизой журнал…
… Но осенние ночи срывают маски.  И гулкий стук каблуков, дребезжащий свет старых фонарей, ржавая дверь за спиной предостерегающе скрипит.  Но неясное беспокойство не дает экс-капитану даже оглянуться. Что-то не так.
Под страхом смерти он не сумел бы ответить, что и где, но…  Как в том анекдоте, рассказанным Хирако… «Музыкой навеяло»…
И сырой осенний холод сквозит по плечам, заставляя вайзарда поеживаться. «Долго он не возвращается…»
Улочка, вильнув в очередной раз, провалилась в темноту – фонари не горели.  В небе тут же проглянули искорки звезд. Вайзард, чертыхнувшись, отдернул ногу – под ней что-то смачно хрупнуло… Пошарил в кармане, вынул фонарик-зажигалку…
… Лица не видно – его скрывает потрепанная тряпка подозрительно оранжевого цвета, но  Роузу и не нужно его видеть. Он знает, кто перед ним – знал с самого начала, с того момента, как лопнула невидимая струна, заставив воздух дрогнуть, а его самого  - выйти в темноту осенней ночи.
Он настороженно оглядывается по сторонам – никого и ничего…
Опустившись на колени, вайзард откидывает в сторону мятый  лоскут – черт, и чем мне так не нравится эта тряпка?! - приподнимает за плечи лежащего и решительно встряхивает:
- Шинджи? Какого меноса?

+4

3

Шинджи очнулся от того, что на него светило солнце. Он несколько мгновений позволил себе полежать в невесомом беспамятстве, где солнечный свет был ощутим, как тяжёлое шерстяное одеяло.
Потом медленно открыл глаза. Внутренний мир, конечно. Описать его однозначно, как это могли сделать многие шинигами, Хирако затруднялся. Здесь были все самые яркие впечатления, которые приглянулись ему или Саканаде, цвета, вещи, пейзажи, звуки, запахи... Требовался особый  склад ума (если не сказать - особый градус безумия), чтобы не потеряться в этой огромной мозаике, каждый мельчайший элемент которой мог в любой момент измениться как угодно, ещё сложнее было  наслаждаться всем этим. Сложно для постороннего, попади он сюда; Шинджи же мало ещё где чувствовал себя так свободно.
В обычный день, по крайней мере.

Небо казалось безоблачным; солнце, конечно, тоже на месте, собственной персоной, но если начать присматриваться, становилось понятно, что небо - вовсе не голубое, будто выгоревшее от собственной яркости, а тёмно-фиолетовое и усыпано звёздами, а солнце - не солнце вовсе, а огромная стыдливо-зелёная луна, испещрённая затейливыми узорами. Если приглядеться ещё сильнее, узоры складывались в похабные картинки и крайне неприличные надписи. Что поделать, юмор Саканаде порой бывал однообразен.
Шинджи поднялся, сел.
Всё осталось на месте - небо над ним, покрытый бумажно шелестящей травой пригорок - под ним. Внутренний мир был безучастно спокоен, пространство не вставало на дыбы, в противовес обычной мешанине красок и действий, как будто он, его владелец, стал недостоин находиться тут. Шинджи тяжело рухнул обратно на спину, чувствуя себя сброшенным со скалы спартанским мальчиком. Резко вернулась память о прошедшей схватке, и собственное бессилие стало совсем неподъемным.
- Чем всё кончилось?
От Саканаде, которому и был адресован вопрос, лимонно-горько пахнуло отчаянием, но голос, когда он ответил, звучал почти довольно.
- Отлично разобрались без тебя. Помахались немного, потом черномазый стукнул мелкого по башке и уволок с собой в гаранту.
Шинджи повернул голову на голос. Саканаде сидел рядом, невозмутимый, как восточный мудрец, почти неподвижный. Только глаза двигаются без остановки, дрожит зрачок, то сжимаясь, то заливая чёрным радужку, меняющую цвет от пылающего красного до желтого. Шинджи отводит взгляд, зная, что может случиться, если не отведёт; и как всегда, жалея, что не может поддаться.
- Надо было прикончить его сразу, - зло продолжает меч, - зачем ты вообще стал тормозить?
- Кого прикончить? - устало спрашивает Хирако, перекатываясь на живот.
- Да обоих! - вскрикивает Саканаде, по траве начинает бешено колотить полосатый хвост, - из-за этих твоих друзей вечно... то одно, то другое, - Саканаде всхипнул и вытер глаза кончиком хвоста, как всегда резко перескакивая от одного чувства к другому, от смеха к ярости или к слезам.
- Просто варвары, а не друзья, согласен, - Шинджи кивает в ответ, стараясь скрыть улыбку, - Зато меч у меня такой спокойный, такой беспроблемный...
Саканаде фыркает тихонько, и весь разом как-то оживает, так, как только он умеет. Не меняя позы, весь наполняется стремительной суетливостью, срывает травинку, которая в его руке тут же вытягивается и становится жутко тонкой и жутко длинной трубкой. Саканаде пару раз задумчиво постукивает по ней когтем, а потом, видимо, наигравшись в мудреца, откусывает - трубка оказывается шоколадной...
Шинджи тоже срывает пару травинок, просто, чтобы занять руки, вертит, сует за ухо - и орёт, чувствуя, что за шиворот сползло что-то холодное. Саканаде в ответ на это ржёт так довольно, что на него даже не получается обидеться.
- Это что за херня? - мрачно спрашивает Шинджи, вытаскивая означенную херню из ворота рубашки.
- Снег, - довольно скалится меч.
- А почему он такого цвета?
- А какого, белого, что ли? Белого мне и так хватает...
Белого на нём действительно хватает. Несмотря на страсть к заворачиванию в психоделически-яркие тряпки, на самом Саканаде яркие только глаза, всё остальное - волосы, кожа, даже когти, оканчивающие цепкие пальцы, - белые той неокрашенной белизной, какая бывает у чистой бумаги на незаконченном рисунке. Шинджи всё пытается и никак не может вспомнить, какого цвета Саканаде был до пустофикафии. Наверное, яркого, наверное, он сам отлично это помнит, и от этого тоже обижается на Шинджи.
Но сейчас им обоим не до обид.
Саканаде без переходов вскакивает на ноги, тут же замирает, прислушиваясь к чему-то, оказывается рядом, подхватывая Хирако за плечи и таинственно лыбясь, как будто собирается сообщить какой-то секрет.
- Ты охрененно лоханулся, Шинджи, - улыбка становится ещё шире и ещё загадочнее, - так что теперь вали отсюда и исправляй!
И окунает его прямо в небо, ради такого случая сделав его своего любимого оранжевого цвета.

Такие резкие выходы из внутреннего мира Хирако всегда терпеть не мог; лежишь потом, как слоёный пирог, пытаешься понять, где тело валяется, где сознание, и что происходит вокруг, и почему оно такое медленное.
Сейчас вокруг происходило видимо охрененное землетрясение, судя по тряске. Правда, немного привыкнув обратно к миру внешнему, вайзард понял, что трясётся не всё вокруг, а он сам. Даже не трясётся, а трясут его, и не особенно сильно.
Так, теперь пора возвращать зрение. После внутреннего мира всё вокруг казалось странно ненастоящим, то слишком лёгким, то наоборот, тяжёлым, а сидевший перед ним Роуз - Шинджи наконец опознал ответственного за тряску - казался бумажным, только глаза страшно горели..
Свои глаза пришлось закрыть обратно, зато стал возвращаться слух и в бедном и так много раз ушибленном мозгу громогласным эхом разнеслось "Какого меноса?! Какого меноса, Шинджи?"
- Какого меноса? Я не трогал твоего плюшевого меноса, у меня есть свой, хочешь, отдам его тебе, только не ори, - Хирако потянулся ощупать невыносимо болевшую голову, но на полдороге запутался в какой-то тряпке. - Ты меня уже в саван замотал что ли? Хотя повод подходящий, вполне.
Непонятная тряпка наконец отцепилась, Хирако осторожно открыл глаза и огляделся. Роуз, к счастью, пришёл один, хотя специфика местности была такая, что в ближайшее время тут могли отбъявиться полчища любопытствующих, куда делась реяцу Ичиго. Своё отношение к этому факту вайзард пока решил не обдумывать. Да и та ещё каша была в голове, сказать по правде...
- У нас украли Куросаки. То есть, у меня. То есть, Куросаки общий, но украли его у меня, - он немного истерически хихикнул, но быстро взял себя в руки. - Представляю, что со мной теперь сотворят... Может, не поздно ещё сделать вид, что меня тоже украли, как думаешь? - Шинджи лёг поудобнее, устраивая руки под головой, заговорщицки понижая голос и хитро поглядывая на Роуза. - Запакуешь меня в бандероль, отправишь в Израиль, а всем скажешь, что так и было?

+5

4

«Чертов Хирако!» - волна облегчения обрушилась на вайзарда, заставляя каждый нерв струнно вибрировать. Плевать на краденого Куросаки – никуда не денется, выцарапаем, как миленького, из любой задницы… И накостыляем по этой самой заднице – чтоб в дальнейшем неповадно было, обязательно и неминуемо.
Главное – здесь.  Роуз  - как и остальные, наверное – ощущал своих братьев по маске почти частью себя, и если бы с Хирако что-то…  Завершать фразу он не решился даже мысленно – кто знает, какой властью над реальностью обладают слова или мысли?  Нас слишком мало, чтобы позволить себе такую роскошь, как потери.Это и тебя, Куросаки, касается
Но вот он, Шинджи, сидит с недовольной рожей и сыплет своими  невообразимыми хохмочками, которых у него – на каждый чих найдется с полсотни.  И хихикает, что б ему… хорошо жилося.
Вечер перестал  казаться столь омерзительным.  Даже отдаленный шум города  пробрел оттенок уюта.  Словно нарисованный впопыхах город  вдруг вобрал в себя силы и стал  - живым.   В воздухе, будто по мановению волшебной палочки,  потянулись запахи  - прелые листья, вечерняя сырость, какая-то выпечка…  Где-то простучал трамвай. Шевельнули ветками  деревья, и даже покосившийся фонарь вдруг перестал тошнотворно моргать и загорелся ровным желтоватым светом.
Роуз сунул в карман зажигалку, вытащил  из другого банку газировки.
- В бандероль? В Израиль? Что тебе сделали несчастные евреи? – Он, еще минуту назад напоминавший перетянутую струну, склонив голову посмотрел на бесстыдно разлегшегося на мостовой Хирако.  – Кроме того – он повторил интонацию Хирако – на вывоз национального достояния разрешения мне не дадут. Мы и вообще существуем здесь не то чтоб совсем легально, да? - он хитро глянул на Хирако. -  Так что – придется терпеть. 
Он, мгновение помедлив, уселся рядом с Хирако, со смачным сквырком  дернул колечко-открывалку и  сделал большой глоток:
- Так какого же рожна ты все-таки здесь валяешься, прикрывшись ветошью? – он кивнул на злосчастную тряпку и протянул Хирако красную банку со всемирно известной белой надписью.  После таких выкрутасов  кола, состоящая почти из  одного сахара – самое оно!  – Надеешься переждать бурю?  И каким это образом у тебя украли Куросаки? И кому и на кой  ляд он вообще понадобился, его красть?  Что он – алмаз Хоупа?
Изогнувшись, он подцепил край пресловутой тряпки, от нечего делать разглядывая оранжевую ткань.
- И еще скажи мне, что мне так напоминает твоя долбаная тряпочка?  И вообще… - сидеть на месте не было сил,  переполнявшее вайзарда облегчение хлестало через край, и Роуз поднялся на ноги, бурно жестикулируя:
- Хорош тут разлагаться в ряд Тэйлора.  Для моральных терзаний есть более подходящие места. – он потянул Хирако за ногу – а что, до чего достал, за то и потянул!
Некоторое время усилия  Оторибаши были сосредоточены на попытках поднять-таки Хирако, но его  стрмления придать товарищу вертикальное положение  достаточно быстро сошли на нет.
- А уж решать, что нам теперь с этим делать – точно не на улице надо… - Роуз посерьезнел. – Вставай, Шинджи. Нас, мать их, ждут великие дела. Как всегда, в общем.

+4

5

- Чёрт, Роуз, впервые за всё время нашего знакомства беседа приобрела нужный уклон, а у меня, как назло, не припасено ни одной шутки про евреев! - Шинджи сокрушённо покачал головой, - Хочешь, взамен расскажу анекдот про француза? Или вот, сидят как-то три англичанина, пьют, и тут в этот же бар заходит ирландец,.. - он надсадно закашлялся. Лёгкая эйфория от использования маски, похожая чем-то на опьянение, прошла совсем, а взамен пришло "похмелье", мерзкая сухость во рту и горле, как будто наелся песка. Протянутая Роузом газировка была почти подарком богов, если бы, конечно, Хирако верил в каких-нибудь богов.
- Тряпочка-то? Это не моё, мне подкинули! - подробнее рассмотрев шарфик, Шинджи зло скомкал его, отбросив от себя подальше. - Это от Тоусена. Типа подарок, а не всё, что от него осталось, увы. И если в этой тряпке не сосредоточена вся оборонная мощь врага, то мои военные успехи ещё скромнее, чем можно было бы предположить. Он и приходил, собственной мордой. Наподдал сначала Ичиго, потом мне, - Шинджи поморщился, как от боли. Физически он не особенно пострадал, но уязвлённое самолюбие ело, как рой бешеных ос. Второй раз проиграть одному и тому же противнику! - потом я немножко отрубился, но, как видишь, здесь их обоих нет.
Роуз тем временем подскочил, как будто и ему передался пыл прошедшей схватки. А может и правда передался. Урахара как-то развивал теорию, что у вайзардов в результате произошедшего сто лет назад развилась какая-то особая психоэмоциональная связь, но дальше теории дело не пошло... Хиёри могла быть очень убедительна, когда заявляла, что "С этими идиотами у меня не может быть ничего общего!"
- Я порой поражаюсь, как тебе удаётся сохранять эту свою элегантность даже в таких обстоятельствах... - Роуз совсем неэлегантно схватил его за ногу. - Увидь тебя сейчас твои поклонники - в зачуханной подворотне распивающего какую-то бурду с подозрительным типом вроде меня, да ещё и таскающим его за ноги - уверен, они бы посчитали, что "маэстро в творческом поиске", а не "маэстро обсуждает со своим другом-нелегалом тонкости киднеппинга".. - Шинджи дрыгнул захваченной ногой, но всё-таки поднялся. - Оставь меня, я потерпел бесчестье на этой земле, и мой бренный дух обречен теперь вечер скитаться здесь! - Немного подвывая, тоскливо проныл он, но возвышенные страдания тоже долго не задержались, скатившись в недовольное бурчание. - То меноса ему отдавай, то ногу. Я не согласен терпеть такие лишения за полбанки колы! И вообще, чуешь реяцу? - Хирако махнул рукой куда-то в сторону. - Прибежит сейчас другой Куросаки, лучше прежнего, хех, и я вам обоим расскажу сказочку... А пока он бежит, я попытаюсь срастить, что вообще произошло.

С Иссином Шинджи был знаком шапочно, и то исключительно потому, что однажды припёр Урахару к стенке, заставив рассказать обо всех обитателях Каракуры, в прошлом, настоящем и даже возможном будущем способных добавить проблем. С первого и со второго взгляда Иссин производил впечатление жизнерадостного раздолбая, разглядеть в котором бывшего капитана, и нынешнего врача и отца семейства было непросто.
Пожалуй, сейчас ему предстоит увидеть новую сторону старшего Куросаки.
"Может, не говорить ему правду? А лучше что-то вроде "Ваш сын отправился на очень секретные тренировки!" Ага, посреди улицы. "И он не хотел идти, поэтому я выгляжу изрядно побитым" Чёрт, ненавижу стадию знакомства с родителями. А самое обидное, что он даже не девчонка, а корячиться придётся чуть ли не больше... За что мне это детский сад вручили?! Хотя уже отобрали... Поймаю паршивца Урахару, набью ему морду - за то что повесил на меня это всё, и за то, что не предупредил нормально про Тоусена - а потом заставлю открыть Гарганту и верхом на этом чёртовом торгаше поеду в Уэко и!.. Так, Шинджи, успокойся, это уже перебор. Надо мыслить разумно. Разумно, а не как обычно!"
Мыслить разумно, как обычно, не получалось. Бессильная злость на Тоусена и, чего уж таить, себя самого, сменялась злостью обычной, а та легко могла привести ко всяким последствиям. Вряд ли, конечно, Хирако обратится в пустого снова за такой короткий промежуток, но всё-таки...
Шинджи прислонился к стеночке, в который раз проклиная свой характер, после пустофикации ставший ещё более непредсказуемым и невыносимым.
- Раз у тебя зажигалка есть, может, и покурить найдётся? Хиёри меня за это убьёт, конечно, но на фоне всего остального пусть всё-таки убивать меня начнут сигареты...

Отредактировано Hirako Shinji (21.11.2016 14:11)

+3

6

Сегодняшний день, хоть и выдался незаметным, но приятных ощущений после себя не оставил. С самого утра в клинику не прерываемым потоком прибывали и прибывали пациенты с легкими бытовыми травмами-ушибами, просьбами исцелить от запора. Пара персон поступила с повреждениями несколько иного, потустороннего рода. Благо, на такие случаи, в аптечке были специальные "конфетки" из лавки всем известного своими скромностью и сексуальностью торговца. Они обеспечивали подмену воспоминаний и, если пару секунд назад девушка вещала о чем-то странно-непонятном, что было невидимо, но осязаемо и это что-то подбросило ее в воздухе, то после того как "конфетка" попадала на язык - необъяснимое происшествие списывалось на очень удачное падение с лестницы, или что-то в этом духе.
Находясь в постоянной суете, глава семейства Куросаки, смог вспомнить о пропущенных завтраке, обеде и ужине, лишь вечером, когда появилась возможность зайти в дом. К его превеликому разочарованию, холодильник был пуст, а это означало только одно; прямо сейчас Иссина ожидает крестовый поход на ближайший супер-маркет, дабы коня покормить и пополнить запасы еды. Благо, коня у него не было, что существенно облегчало задачу в поиске правильного корма для скотины.
Еще с утра Иссин лишь мельком поцеловал дочурок в лоб. Вернее, Юзу поцелуйчик от любящего супер-папочки достался, а Карин - ловко увернулась и пропечатала этому самому супер-бате с ноги в челюсть. Девчонки убежали в школу, а потом на пижамную вечеринку. Ичиго же...Кстати, Ичиго... Куросаки-старший помрачнел. С утра и часть этого странного дня, реацу отпрыска фонила чуть ли не по всей округе, хоть топор вешать можно было. Но вот теперь... - Глухо. И это не могло не настораживать.
Раздумья об исчезновении ощущения потока силы недобитого рыжего супер-мена были слегка притуплены голодным восстанием в желудке Иссина. Его, не смотря на все количество лет жизни, проведенных в мире смертных в качестве гастарбайтера с иного мира, не переставали удивлять эти, казалось бы, обыденные для всего живого ощущения. В этом мире усталость, голод, бессилие чувствовались гораздо более четко и ярко, как будто напоминание об ограниченных возможностях его обитателей, несмотря на столь богатый ассортимент скопления духовных частиц. Спектр эмоций, впечатлений захватывал и обволакивал, словно паук, заматывающий свою жертву в коконе, пока она не перестанет сопротивляться. Сдаться же нельзя. Это, конечно, самый легкий вариант, чтобы свыкнуться со всем происходящим сумасшествием, раствориться в потоке. Но легкие варианты - не для сильных. Парадоксальность и комедийность окружающей действительности с каждым днем находила новые и новые возможности, чтобы полностью ошарашить, оглушить своим потоком. Как будто попал в странный театр, в постановках которого постоянно происходят все новые и новые спектакли, наполненные чрезмерным количеством происшествий и декораций. И хоть силой и талантами ты не обделен, но продолжаешь оставаться второплановым персонажем в этой постановке, до своей звездной пятиминутки где-нибудь под конец основного замеса. Второй план гордости не ущемляет. Гораздо лучше давать возможность тем, кто от тебя зависит, самим стать героями своей жизни и представать в их воспоминаниях как некто не серьезный и совершенно глупый, нежели тиран, давящий авторитетом все прогрессирующее без его согласия, или холодный и непробиваемый, игнорирующий все вокруг человек со скорбным лицом неудавшегося мудреца.
Он должен был быть на тренировке... Нахмурившись, Иссин шел по вечерним улицам, проходя все возможные места, где мог бы быть Ичиго. Попутно зашел в супер-маркет, где набрал еды на ближайшую неделю. Ведь дети голодать не должны.
Шурша бумажными пакетами, он свернул с короткого пути к своему дому и сделал довольно большой крюк. На очередном повороте он замедлил ход. Ощущалось реацу, владельца которого ему уже пару раз приходилось лицезреть в лавке Урахары и, если память его не подводила, это был вайзард. Вернее, вайзарды. С этими ребятами он был знаком лишь мордально и успокоился на варианте, когда Урахара махнув в сторону парня в кепарике, сказал, что теперь этот молодой человек "присмотрит" за Ичи в его тренировках. Потоки сил этих персон Куросаки-старший отличить и узнать мог когда и где угодно.
Спустя пару шагов его взору предстали два худощавых и вытянутых в своем росте молодых человека. У одного - довольно изысканный и опрятный внешний вид и этого вайзарда бывший капитан Готея видел впервые. А вот второго...На гопника слегка похож... Мысленно озвучил Иссин и так же мысленно продолжил, чуть воодушевившись "Точно! Его я вроде знаю...только надо послушать, как его товарищ назовет...А то не прилично как-то получится. Вроде помню, что у этого в кепочке имя на ругательство похоже...." делая шаг под свет фонаря, глава семьи достопочтенного рыжего спасителя миров, предстал в своем человечески - обыденном виде.
Вряд ли бы кто узнал в нем капитана. Скорее, его бы приняли за обычного, крупного и развитого телосложения мужика. Вдобавок ко всему, мужика с очень специфическим вкусом... Странно-фиолетового цвета штаны, пестрая гавайская рубашка с героиновым принтом, пиджак, туфли и два огромных бумажных пакета, набитых провизией и нерадостное небритое лицо.
- Не то, чтобы вечер был добрым, но, однако, здравствуйте.- Он окинул молодых людей хмурым и очень строгим взглядом. - Здесь случайно рыжий дурень не пробегал, размахивая кулаками, или чем по тяжелее?

Отредактировано Kurosaki Isshin (27.11.2016 17:22)

+3

7

Если серьезно – создавшаяся ситуация не располагала ни к шуткам, ни к словесным излияниям. Впрочем, когда что-то подобное могло остановить Роуза? А уж Шинджи и подавно  сорил словами, как какой-нибудь свежеиспеченный шальной миллионер – деньгами. Роуз покачал головой, отбирая у товарища уже изрядно ополовиненную банку.
- Не согласен? – он с азартом вступил в перепалку.  – Так отдавай ее  сюда! Ты не одинок на этом свете, Шинджи.  – Роуз с сожалением прикинул банку на вес. Почти пусто. Кто бы сомневался.
- Про француза он мне расскажет… Я про этого француза знаю байки еще похлеще! Про Тоусена лучше бы рассказал! -  Роуз тряхнул головой, красивым движением отбрасывая с лица золотистые пряди. - Как вы позволили этому слепому мерзавцу вас одолеть? - в тоне Роуза не было ни нотки обвинения. Он стоял, откинув голову назад, и ждал, пока пустые слова сольются в то непостижимое нечто, которое до сих пор позволяло их маленькой компании выпутываться из любых передряг. На сей раз запал Хирако Шинджи иссяк слишком быстро. Особенно учитывая серьезность ситуации.
...Пока Роуз озадаченно и совсем не артистично вертел головой, пытаясь понять, какой-такой Куросаки «лучше прежнего» должен появиться, пока шарил в кармане в поисках мятой пачки какой-то  пафосной ерунды, по  недоразумению какому-то тоже считающейся сигаретами, пока Хирако чиркал  отсыревшей в ночной сырости зажигалкой, оказывая изогнутой, подобно ятагану,  сигарете всевозможное содействие в деле убиения себя – где-то в глубине старого парка проснулся ветер. Тихий, шурсткий и какой-то… локальный. Он неслышно почти скреб асфальт скрюченными лапками сохлых осенних листьев, раскачивал намалеванные на тротуаре тени от желтушных фонарей,  ощутимо холодил затылок – но, хоть убей, совершенно не ощущался. Только пах почему-то Сейрейтеем. И этот запах – ну неоткуда ему здесь взяться, видят Боги, неоткуда – отравляет  и без того поганую историю, в которую они все влипли.
Простоватый  мужчина средних лет, нагруженный пакетами и явно повздоривший со своей бритвой, стоя в  дрожащем круге неверного света, о чем-то спрашивал. Едва не захлебнувшемуся в своих  ощущениях Роузу понадобилось не меньше пяти секунд, чтобы разобрать его слова.  Хмурый взгляд из-под насупленных бровей казался знакомым. И что-то еще было знакомым до зубовного скрежета.
Реяцу?!
Роуз так увлекся изучением необычной духовной силы незнакомца, что его слова поначалу пролетели мимо ушей. Лишь через пару секунд, когда до Оторибаши дошел смысл сказанного, он вскинулся, как собака, почуявшая след, ткнул локтем в бок Хирако, и вперив подозрительный взгляд в добродушное лицо вновь пришедшего:
- А должен был?

+3

8

Тренировка окончена. Резкий голос Шинджи оборвал ее, когда она собиралась нанести очередной удар, тем самым, возможно, спасая жизнь рыжему придурку. Впрочем, ей и самой порядком все это осточертело - на Куросаки смотреть было жалко. Если этот малолетний мальчишка с саблей, у которого молоко еще на губах не обсохло, так лихо раскидал старших офицеров Готея, то стоило еще разочек свалить оттуда в бессрочный генсейский отпуск. Уму непостижимо, они там все что, занпакто в руках держать разучились? Или у них отобрали мечи и всучили им всем деревянные палки?
Подумать только - столько дней подряд тренироваться и нихрена не уметь! Точно этот мальчишка достиг банкая всего за два дня, никто ничего не перепутал? Может, это какой-то другой Куросаки должен быть на его месте? Хотя, навряд ли - еще одного такого же дебила земля просто не выдержит и расколется на части. Господи, даже Хирако не бесил ее настолько! Полное отсутствие интеллекта у рыжего утырка компенсировалось его упрямством, правда не в полной мере. Однако стоило признать - силы у него были и силы чудовищные, вот только показал он их всего лишь раз, когда выпустил наружу своего пустого. Непреднамеренно, но все же, он прижал ее за горло к стене, и тогда было страшно осознавать всю ту мощь, что скрывалась где-то внутри. На минуту девушка даже решила, что она так и сдохнет в этом хреновом ангаре от его руки. Тем не менее, сейчас мальчишка не показывал абсолютно никакого потенциала, дежурно и крайне хреново уворачиваясь от ее ударов. А она и не метила в общем-то, разве что и не сдерживалась. Хочет сдохнуть - да пожалуйста, не хочет - пусть шевелится; Саругаки вообще не была сторонницей мягких тренировок и жалости в принципе.
Проводив уходящую парочку колкими фразами, Хиори сама следом поднялась наверх и умотала к себе. Раз делать все равно было нечего, то можно было и отдохнуть уже в полной мере. Тем более, что олух всяко не скоро притащится, скорее залипнет где-то в баре по дороге к ангару, нажрется в щи, а потом будет клеить телок. Так что до утра можно было спокойно отлеживаться на собственной постели, чтобы утром задать белобрысому зубастому придурку очередную трепку. Развалившись, Хиори стала пилить взглядом кусок черного неба, заглядывающего в грязное, покрытое пылью окно. Саругаки терпеть не могла ночь, и дело даже было не в том, что произошло сотню лет назад. Конечно, те события тоже наложили свой неповторимый отпечаток на ее жизнь, разделив ее на счастливое "до" и отвратительное "после", однако все началось намного раньше. В Руконгае каждая ночь веяла страхом, наводя ужас на всех обитателей Сейретея, которым посчастливилось поселиться в самых неблагополучных его районах. Как и те самые ночи, сегодняшняя пахла кровью, навевая дурные предчувствия.
Хиори уже почти задремала, когда воздух вдруг стал тяжелым от чужой духовной силы, настолько знакомой, что сердце уходило в пятки и пропускало удары, теряя свой привычный ход. И как эти двое умудрились вляпаться обеими ногами в дерьмо? Страх липкими пальцами потянулся к горлу, а на смену ему пришла злость. Вот же и задаст она двум этим ублюдкам, когда вся эта дичь закончится. Саругаки вскакивает со своего места, на ходу натягивая олимпийку и впрыгивая в привычные желтые тапки, хватает катану и без слов сбегает по полуразваленной лестнице вниз, на улицу. Главное никого не встретить по дороге, скорее всего не отпустят даже. И не то чтобы Хиори не доверяла Хирако или же беспокоилась за него, но на всякий случай ей нужно поторопиться, чтобы успеть.
Внезапно все стихает, так и не успев начаться. И самое страшное, что она не чувствует ни духовной силы Куросаки, ни реацу Шинджи. Глухо. Ноль. Отбрасывая идиотские мысли о преждевременной кончине двух идиотов, Хиори тщетно пытается нащупать следы чужой духовной силы, но приходится полагаться только на собственные ощущения. Что же, во всяком случае, она знает направление, в котором ей нужно идти, а это уже что-то. Стоит прочесать каждый переулок, чтобы понять что за херня случилась этой ночью, ну а там останется два варианта: либо рыдать над двумя трупами от горячи безграничной утраты, либо раздать тапкой по их наглым рожам за то, что они посмели ее разбудить.
Становится намного спокойнее, когда Хиори все же различает слабую реацу Хирако, хотя тревога все еще сохраняется - она не чувствует рядом с ним рыжего ублюдка, а это само по себе странно, ведь он абсолютно не в состоянии контролировать свою духовную силу, вот та и хлещет из него, как из-под крана. Хотя, это все равно намного лучше, чем ничего. В конечном счете ей будет абсолютно наплевать, если Куросаки сдохнет - он ей нет никто и звать его никак, даже странно, что этот олух так к нему привязался. В ностальгию по прошлым временам его что ли вдарило, когда Шинджи ощущал себя героем и вершителем судеб? Дебил одним словом, чего еще сказать.
Почти поняв где торчит белобрысый придурок в эту самую минуту, Хиори резко останавливается на месте. Так, ну Роуза она всегда узнает, а третьим кто будет? Тот самый великий противник, сразивший одним ударом этих дебилов или кто покруче? Вроде не похоже на то, что сражение было с ним, да и вообще та сила их противника была смутно знакома Саругаки, разве еще она не до конца понимала кто это был, а этого мужика она явно ощущает впервые. Впрочем, неважно. Решив для себя, что угрозы он для нее явно не представляет, зато она представляет сейчас явную угрозу для всех в ближайшем радиусе, Хиори все-таки находит их.
Какая картина! Хирако едва на ногах стоит, обнимаясь с какой-то оранжевой тряпкой, да еще и закуривая попутно очередную бурду, от которой потом будет яро вонять, Роуз торчит где-то неподалеку, а рядом с ними какой-то левый мужик в наркоманских одеждах попугайских красок. Обкурился что ли где-то? Да еще и небритый. Можно было бы даже решить, что это какой-то заблудший бородатый бомж, если бы не куча пакетов - такого добра у жителей улиц не водится.
-Шинджи, какого хрена?! - дикий вопль разносится по переулку, едва опережая саму Хиори, несущуюся на Хирако с занесенным для удара тапком. - Что тут вообще произошло и где этот рыжий ублюдок? Твою мать, что тут вообще происходит?

+3


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Karakura » Эпизод: Где дым, там и огонь