Вверх

Вниз

Bleach: Swords' world

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Soul Society » Эпизод (3.11. 10:10). Не смотрите грозе в глаза


Эпизод (3.11. 10:10). Не смотрите грозе в глаза

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума.
Участники (в порядке отписи):
Киораку Шунсуй
Ямамото  Шикегуни Генрюсай (ГМ)
Место действия:
Казармы Первого отряда. Кабинет Главнокомандующего.
Условия:
Тепло, все как обычно, вот только суеты в коридорах гораздо больше, а тут, в этой давящей ауре старейшего шинигами - как-то слишком тихо, как перед грозой.
Квента (пролог истории):
Атмосфера с каждым часом становится все более напряженной и сложной, ожидание - это всегда особенная пытка, особенно когда исход кажется таким предрешенным. Какие новости принесет Генрюсаю его ученик?
Предыдущий эпизод:
Киораку Шунсуй - Эпизод "Охота пуще неволи"


https://www.nastol.com.ua/pic/201604/2560x1440/nastol.com.ua-172565.jpg

+1

2

Массивные дверные створки за спиной Кьёраку захлопнулись с оглушающим грохотом. Встречающие капитана шинигами ответили короткими кивками, что Шунсуй наблюдал нечасто. Было видно, что весь Сейрейтей переживает острое напряжение, и это затишье перед зарождающейся бурей было страшнее и неприятнее, чем звон ударяющих друг о друга лезвий занпакто, и проводники душ пребывают в том же состоянии, в котором пребывает зажженный фитиль взрывчатки, готовой вот-вот взорваться. И все же, на капитана Восьмого отряда смотрели с тайной надеждой, будто бы в силах одного Шунсуя было остановить неизбежное. Отчитываться о своей неудаче мужчина не собирался - лишь ободряюще улыбнулся стражникам врат и, надвинув на глаза амигасу, медленно побрел в сторону казарм Первого отряда. Сейчас больше всего хотелось домой, в ставший по-домашнему уютным капитанский кабинет, выпить саке и расслабиться, но все это сейчас было непозволительной роскошью - главнокомандующий ждал отчета о встрече с Тоусеном, и, отправляя Кьёраку и Укитаке в Каракуру, велел по возвращению немедленно следовать к нему. И пусть среди остальных капитанов Шунсуй и Джуширо были у Генрюсая на особом счету, не стоило думать, что они ходят у него в любимчиках. Скорее, наоборот - те, кто более других приближены к начальству, получат выговор раньше всех, и с них спроса намного больше, если и вовсе, самое невозможное.
Находясь в дангае, Кьёраку двигался как можно медленнее, словно оттягивая неизбежную кару, которая обязательно свалится ему на голову. Но, как не оттягивай, а выполнять свои обязанности все равно придется. Ведь тех, кто мог выдержать огненный взгляд и давящую реяцу Ямаджи, можно было по пальцам одной руки пересчитать. Укитаке, Шунсуй и лейтенант Ямамото - Сасакиба, о котором глава Восьмого отряда знал не намного больше, чем о стенах Башни Раскаяния. Впрочем, другого лейтенанта Ямаджи себе бы и не выбрал - заместитель капитана зачастую отражал характер своего начальника. Члены отряда тайных операций не в счет - они не задерживались перед Генрюсаем не больше минуты.
Широкий двор с возвышающейся над ней высокой башней, бросающейся в глаза своей ослепительной белизной, встретил Кьёраку мертвой тишиной, словно весь Первый отряд сделал все необходимое, чтобы никому не попасться на глаза и попрятались по углам, опасаясь гнева своего капитана. Шунсуй поймал себя на мысли, что, по сути, никогда не видел членов главного отряда Сейрейтея в глаза. Впрочем, абсолютно пустыми казармы быть не могли. И, в подтверждении этому, у главного входа мужчина заметил стражей, стоящих настолько неподвижно, что их можно было принять за постаменты. Они задвигались только тогда, когда глава Восьмого отряда подошел к ним едва ли не вплотную. Тот, что помоложе, изо всех сил старался сохранить невозмутимый вид, хотя было заметно, что он страшно волновался - едва заметным, но нервным движением одергивал ножны с занпакто, а лицо, затвердевшее до острых линий, покрылось холодным потом. Совсем еще новичок, но уже сполна успел хлебнуть горя, и, кажется, был рад находиться снаружи, подальше от праведного гнева своего начальника. В его глазах Шунсуй прочитал острую жалость к чужому капитану, которому предстает войти в клетку с разъяренным меносом без права отступить. Мужчина наградил его такой же теплой улыбкой и кивнул на дверь, спрашивая разрешения.
В коридорах оказалось также тихо и пусто. Случайные шинигами стояли по струнке, словно стараясь слиться с со стенами и так же, как и стражи, сохраняя хладнокровие, словно опасались, что Генрюсай почувствует их страх через закрытые двери. Несчастный посланец, увидевший Кьёраку, нервно сглотнул, собрался с духом и осторожно сунулся в дверную щель, как можно более прямым голосом доложив о возвращении Шунсуя. Что ему ответили, Кьёраку не услышал, но, судя по слегка дрожащему голосу посланца, разрешение ему дали.
Высокие двери слегка скрипнули, пропуская Кьёраку внутрь, и беззвучно закрылись, повинуясь рукам оставшихся снаружи стражей, поспешивших защититься от гнева капитана и отгородиться от него стенами и дверями.
Огромный зал, оформленный в золотисто-багряных тонах, навалился на Шунсуя всей своей массой, словно неся в себе всю мощь и величие Генрюсая, но на самом деле, это была всего лишь моральная подготовка. Кабинет Ямаджи располагался дальше, на высоком балконе, на котором из всей мебели был лишь стол и высокий стул. Именно туда и направлялся Кьёраку, минуя длинные коридоры. Конечно, в другое время он мог просто использовать шунпо и переместиться на балкон сразу, но являться прямо сейчас без подготовки было опасно. Именно поэтому Шунсуй позволил подчиненным Генрюсая предупредить его о возвращении Кьёраку, хотя наверняка главнокомандующий, отличающийся способностью ощущать чужую реяцу, уже был в курсе возвращения своего старого ученика.
Очередной посланец высунулся из дверей, отошел в сторону, пропуская капитана, и так же осторожно закрыл за ним дверь.
Широкий балкон, с которого открывался вид на Сейрейтей и, вследствие этого, должный создавать впечатление простора и свободы, сейчас давил своей тяжестью, а от сгустившейся реяцу воздух дрожал и гудел, как наэлектризованный. Обычно сгорбленная фигура главнокомандующего сейчас казалась Шунсую прямее всех самых идеальных башен. Со стороны Ямаджи казался спокойным, но все это была лишь видимость, и кому, как не Кьёраку, было знать, что старик может вспыхнуть с первого слова, соревнуясь по жару и силе уничтожения со своим Рюджин Джакка.
- Шунсуй Кьёраку прибыл, - негромко отозвался капитан, сохраняя легкую, почти незаметную улыбку, которая сейчас была для него своего рода и щитом, и мечом, которые он выставлял против Ямаджи.

Отредактировано Kyoraku Shunsui (15.09.2019 21:19)

+2

3

Эта осень в Обществе душ несмотря на обычное золотое убранство, всё ярче высвечивающимся на листьях деревьях, была совсем не безмятежной и полной смеха, пьянок и веселья. Будь бы все, как и всегда, сейчас бы во всех отрядах устраивали многочисленные посиделки с чаем или саке, ценители прекрасного отыскивали бы местечки поукромнее и там придавались созерцанию падающих листьев или упражнялись в искусстве фехтования или написания иероглифов, между которыми нет особо никакой разницы, ведь что лезвие меча, что кисть всегда оставляет свой след, а в небо по ночам уносились вереницы фонариков. Айзен Соуске был признанным мастером каллиграфии, неприметный, исполнительный, внушающий доверие…
Казалось бы, образцовый капитан, совсем не такой, какими были Киораку или Укитаке – сумасбродные, себе на уме, как бамбук, который гнется, но не ломается, не такой, каким было молодое поколение – Хицугайя и Сой Фон, те, казалось, даже веселиться не умели. Сколько их, таких вот то невыносимо-буйных, то тихих, ниже травы, сменилось за тысячи лет. Некоторые осыпались также стремительно, как облетают разлапистые листья клена, подобные парусу уносящиеся вдаль, некоторые стойко держались до последнего, как листья яблони, плотно сидящие на свое корешке, словно каждый из них пустил корни, а некоторые были вечны, как мрачно-зеленая лечебная хвоя. В такие дни все кажется слишком драматичным и мрачным. Времена года сменяются один за другим, а Общество душ, омываемое дождями и обдуваемое ветрами стояло века, по меркам человеческих жизней – это очень много, по меркам мира – невероятно мало. Как всегда, все зависит от того, какой именно мерой все измерять… Для тех, кто мог помнить, он казался бандитом, для кого-то выжившим из ума древним старцем, а кому-то воплощением власти и мудрости. Как противоречив мир.
Ямамото Генрюсай стоял у окна своего кабинета, опираясь по-старчески на палку. Согбенный немощный старик, которого, казалось, годы сломили, а любой удар посильнее может опрокинуть на спину или переломить пополам. На деле все было не так, но тот, кто нагнал тучи на синее ясное небо их жизней, кто пытается смести все неистовым штормом, не понимал этого расклада.  Усмирять пыл зарвавшихся щенков – кому, как не матерому волку? Но если все делать самому, то для чего нужно вот это все? Белые стены? Отряды? Воины? Если все они допустят, чтобы дело дошло до его вмешательства – то все они ничтожества, ни на что не способные, пусть сгорят, как опавшие листья в осенних погребальных кострах.
Время, однако, тянулось долго, ползло улиткой, совершенно не похожа на привычный распорядок дня. Даже зная. Что именно ждет впереди – всё равно не можешь относиться слишком равнодушно.
Не каждый день гроза, надвигающаяся темными тучами, грозит снести все до основания. Разрушить – просто, а вот построить? Когда-то, здесь, где высился Сейретей, не было ровным счетом ничего. Только одна гора да леса вокруг. Будут ли все те, кто нашли здесь свое пристанище, защищать это место? Что в их сердцах?
Лейтенант Сасакибе заглядывал несколько раз, но не решался заговорить, чувствуя ту гнетущую атмосферу, что повисла в кабинете. В последний раз он сообщил о том, что Киораку Шунсуй прошел ворота и сейчас направляется к нему. Что ж, он его ждал, стоя у окна и наблюдая за тем, как этот вечно небритый, вечно под лёгким хмельком обыденной жизни капитан с удивительно лукавым блеском в глазах появился в кабинете, сразу сузив его.
Какие вести ты принес? – сухо обронил Генрюсай, кидая на него пронзительный взгляд из-под густых бровей. 

[AVA]http://s8.uploads.ru/n0De1.png[/AVA]
[STA]Огненный вихрь[/STA]
[SGN] Ветер, задувающий свечу, раздувает огонь в жаровне.[/SGN]
[NIC]Yamamoto Genryuusai[/NIC]

Отредактировано GM (03.12.2019 18:31)

+2

4

Слова главнокомандующего внесли в общий фон ещё больше напряжения, словно одним только своим звучанием стремились придавить беззаботно улыбающегося капитана напротив. А от острого и пронзительного, словно рентгеновский луч, взгляда из-под кустистых бровей у Шунсуя сложилось впечатление,  что он угодил в паровой гейзер - спина покрылась потом и косоде немилосердно липло к коже, вызывая с трудом сдерживаемое желание избавиться от кимоно и хаори. При всем этом нужно было сохранять позицию и всю возможную невозмутимость - Ямамото и без того неплохо прессовал подчиненных своей реяцу, и, если почувствует слабину,  то случайно или намеренно удвоит давление. А демонстировать свою слабость при таком шинигами - чистейшее безумие: слабаков старик не терпит,  справедливо считая, что если ты носишь звание капитана,  значит, обязан ему соответствовать в любой ситуации и не уподобляться рядовым проводникам душ. И не собирается даже думать  о том, что капитаны - те же шинигами и когда-то тоже были молодыми,  глупыми, испытывали гнев, страх и отчаяние. Наверное, именно благодаря выработанной и отточенной с годами до остроты вакидзаши тактике монолитной стены, из-за которой он периодически появлялся подобно игрушечному клоуну из коробки, чтобы потом снова вернуться в своё укрытие,  Киораку до сих пор занимал капитанскую должность, наблюдая,  как уживанием с Ямаджи справляются его коллеги - тех, чью память занес песок времени и тех, кто руководил отрядами в настоящее время. Каждый находил свой способ взаимодействия с Генрюсаем,  но многих объединяла одна и та же черта - по возможности,  сводить общение на минимум. А вот для пусть и бывших, но личных учеников подобная манера была возмутительным хамством и невозможной роскошью.  Являясь начальниками собственных отрядов,  Шунсуй и Джуширо, тем не менее, оставались своего рода подчиненными Ямамото и обязаны были делать все, что потребуется, пусть и негласно - главнокомандующий никогда бы не стал утруждать себя подобными разговорами на тему "слушайтесь старших", полагая,  что Киораку и Укитаке давным-давно это уяснили и в объяснениях не нуждаются.
Вот и сейчас, когда другой шинигами уже бы спрятал голову в плечи и согнулся в три погибели, глава Восьмого отряда, напротив, выпрямился и, стараясь не обращать внимания на липкую от пота спину,  посмотрел на бывшего наставника со всей уверенностью,  которую только мог себе позволить.  Впрочем, сейчас в его взгляде сквозила лёгкая виноватость и некоторая доля кротости,  а не смелая дерзость,  проявившаяся на холме Сокеку в день казни Рукии Кучики. Как бы то ни было, а вина Шунсуя в неудачном разговоре с Тоусеном все же была. Не то сказал,  поторопился, не был внимателен. Но печалиться о произошедшем,  ровно как и оттягивать разговор было опасно и безрассудно,  правда, если кто-то не преследовал цели быть раздавленным реяцу или же получить от Ямаджи щедрую порцию гнева и ярости, приправленную моралями о неподобающем поведении молодых  и капитанов в целом.
- Боюсь, не самые приятные, - не меняя позы, произнёс Шунсуй, непроизвольно опуская руки по швам,  словно зелёный новичок,  впервые увидевший капитана. - Противоположная сторона по-прежнему отвергает наши предложения. От лица Айзена Канаме Тоусен заявил о возможности переговоров лишь в том случае, если Сейрейтей не станет вмешиваться в их планы,  предполагающие возможное  уничтожение Общества душ. В конечном итоге,  соглашения мне добиться не удалось.
Он знал, что может последовать после этих слов,  но лгать или недоговаривать было ещё опаснее и могло приравняться к саботажу или даже измене. А в условиях напряженной ситуации в Сейрейтее его поступок может стать катализатором  для дальнейших беспорядков и сомнений.

+2

5

За словами Кьёраку сразу же последовал удар посоха о пол: громкий, словно раскат грома, пронесшегося над казармами Первого отряда. От такого треска всегда все присутствующие как минимум подпрыгивали, ощущая в полной мере на себе гнев их Главнокомандующего. Горе тому, кто стал его причиной, но и остальным было не сладко.
Глупец! –  прозвучало резко, недовольно, словно перед ним, Генрюсаем, стоял не закалённый в сражениях капитан, а мелкий сопливый мальчишка, который наворовал яблок в чужом саду и сейчас вернулся с подстреленной задницей. Когда-то в былые годы, когда его волосы были черны, а мышцы не налиты такой стальной силой, Ямамото решал все проблемы коротко и быстро: языком меча, снося без всякого переживания бестолковые головы тех, кто смел идти против него. Сейчас же времена изменились. Готей 13 не был похож на его банду головорезов, но они должны постоять за себя. Точно также, как раньше. Только сейчас зарвавшихся юнцов, а именно таким представлялся Генрюсаю Айзен Соуске, нужно учить. Жёстко, строго и максимально быстро.
Вот только… не стоило и забывать, что быстро –  это медленно, но без перерывов. Конечно, бывший капитан пятого уже неплохо подготовился к будущей войне, о которой само Общество душ все эти десятилетия, как и сотни лет назад истребляя пустых, не подозревало. Так что им оставалось делать? Встречать этот шквалистый ветер лицом к лицу. Даже если меч понадобится один раз в жизни, носить его нужно всегда.
И готовиться, собирать силы, продумывать стратегии, пытаться получить как можно больше информации, чтобы переиграть противника на его же собственном поле. Если Айзен Соуске думает, что всё пойдет по тому плану, что он задумал, то он крупно просчитался.
Как говорится, сделай всё, что сможешь, а в остальном положись на судьбу.
Ещё когда Генрюсай отправлял Шунсуя, он знал, каким будет итог. Войны не избежать. Пожилой шинигами, выпрямив плечи, посмотрел на стоявшего перед ним капитана немигающим взглядом: среди всех именно Кьёраку был среди его учеников, и он был тем, кому он мог передать управление. Вот только тому ещё было учиться и учиться. Капитан Восьмого отряда всё равно представлялся ему молокососом, которого нужно было ещё гонять и гонять, выбивать дурь и наказывать, как последнего юнца. Следующая фраза прозвучала холодно и жёстко:
Ты ожидал чего-то другого?
Куда важнее было совершенно другое. И здесь капитану Кьёраку предстояло проявить себя точно также, как ученику у доски при решении очень сложной задачи, с которой не справился никто другой. Вот он, любимчик учителя, вызван к ней как на испытание, как на казнь. От того, ответит ли он, сможет ли понять, чего именно требует этот сумасбродный старец зависело то, упадет ли в его глазах или нет. Сочтут ли его достойным всех затраченных сил или махнут обреченно рукой.
Ты понял, что они планируют?
Не секрет, что намерения врага читаются далеко не в словах, а в его реакции, в его дыхании, в его мимике и жестах. Айзен Соуске, которому в уме не откажешь, выбрал идеальную кандидатуру – Тоусена Канаме. По этому невозмутимому лицу, по скрытым от собеседника глазам было сложно что-то понять, тем сложнее была задача, поставленная перед Шунсуем. Генрюсай так никогда и не знал сущности этого капитана. Так что смог увидеть Кьёраку? Справился ли он?
Бывает, что лист тонет, а камень плывёт.
[AVA]http://s8.uploads.ru/n0De1.png[/AVA]
[STA]Огненный вихрь[/STA]
[SGN] Ветер, задувающий свечу, раздувает огонь в жаровне.[/SGN]
[NIC]Yamamoto Genryuusai[/NIC]

+2

6

Удар деревянного посоха, скрывавшего в себе разрушительную силу огня, прокатился по балкону громыхающей волной, и, все же, был показателем скорее раздражения, нежели неуправляемой ярости. Даже дышать в кабинете стало немного легче. Кьёраку поднял на наставника хитрый, с толикой удивления, взгляд - выходит, Ямаджи знал о результатах с самого начала и не ждал, что капитан сообщит ему обратное. Впрочем, при всех резкостях и странностях главнокомандующего, в некоторых случаях он поступал совершенно не так, как от него ожидали, и это способно было сбить с толку не только врагов, но и союзников. Видимо, такое поведение было свойственно всем высшим начальникам, хотя лично Шунсуй, на краткое мгновение представивший себя капитаном Первого отряда, никогда бы не смог перенять эти черты от Генрюсая.
Ответить на столь провокационный вопрос главе Восьмого отряда было нечего, да и, наверное, его ответ Ямамото и не был нужен, если он согласился с результатами ещё фразой раньше, которой мог бы волне раздавить Шунсуя. Следующий вопрос в противовес самому первому оказался для Кьёраку подобным ведру холодной воды, в который погрузили раскалённый металл. Подобный вопрос мужчина предугадал ещё на половине пути к казармам Первого отряда, буквально по фразам собирая разговор с Тоусеном. Непростую задачку задал Ямаджи своему бывшему ученику - узнать истинные намерения врага, чье лицо закрывали плотные очки, а голос не выражал никаких эмоций. Сложно было судить о Канаме, о котором Кьёраку не знал почти ничего - с подобной миссией, наверное, лучше справился бы Комамура, чью реяцу Шунсуй почувствовал в Каракуре. Всё-таки, друзья знают друг о друге гораздо больше, чем все окружающие. Правда, капитан несколько сомневался, смог ли Саджин рассказать все Генрюсаю - ведь даже при безоговорочной преданности есть вещи, которые не хотел бы говорить никому. А Комамура сомневался, пусть никому, кроме Шунсуя это, кажется, не было понятно - он, словно наивный ребенок, до последнего надеялся, что Канаме придет с повинной и все закончится, хотя и понимал, что ничем хорошим это не закончится.
Время для раздумий прошло. Пришло время отвечать.
Мужчина тихо выдохнул и поправил амигасу, открывая лицо. Всё-таки, как же непросто общаться с Генрюсаем.
- Точных сведений у мня нет, но в словах Тоусена я заметил двойное дно. Самому ему, кажется, не очень импонирует сложившаяся ситуация. Он предложил вариант, на который заведомо не было положительного ответа, и он это знает.
Говорить о том, какими острыми фразами Канаме охарактеризовал Готэй и их принципы, Генрюсаю не стоило - лишние эмоции сейчас не помогут, скорее, даже навредят. Впрочем, Ямамото за свою долгую жизнь наслушался в свой адрес всякого, и удивить его будет непросто. Наверняка он предполагает и такие слова.
- Они выжидают. Уверен, в их планах так или иначе фигурирует Куросаки Ичиго. В генсее его реяцу не прослеживается, так что я могу предположить, что он у них в плену. Это может объяснить нежелание контактировать и подпускать шинигами к Уэко Мундо.
"Но все это не точно..."
Выстраивать прочный дом на плохо возведённых опорах невероятно трудно. Больше предательства старик не любил, пожалуй, теорию "может быть" и "если",отдавая предпочтение только проверенным фактам.
Увы, у Кьёраку другой информации не было.

+1

7

Взгляд глаза в глаза. Каждое слово взвешено и оценено. Кажется, рановато он подумал, что Кёраку способен его заменить. Тот момент, когда Шунсуй и Джууширо стали плечом к плечу, чтобы противостоять его гневу, показал ему, что «эти детишки» имеют собственную голову на плечах и способны брать ответственность даже перед лицом смертельной опасности. Это одновременно и порадовало, и вызвало у него желание открутить им головы. Так смотрит орел на подросших птенцов, выкормив, поставив их на крыло с пониманием, что сделал всё, что мог и тем пора покидать родной дом, но в следующую встречу они уже будут врагами, сражаясь за территорию и добычу. Что ж, не пришло время, так не пришло.
Баклажан на стебле дыни не вырастет.
Тем ж лучше для него. Списывать со счетов его точно не стоит. Айзен Соуске никогда не ведал всей его силы. Это только генералу разбитой армии лучше не рассуждать о сражениях, а у Готея-13 ещё не все потеряно. А вот Шунсуй, кажется, специально испытывал его терпение. Дерзкий нахал при всей его напускной уважительности. На его слова этот мерзавец ответил уклончиво, явно не чувствуя себя учеником у доски, скорее интриганом, которому нужно заинтересовать слушателя, обхитрить его и заманить в ловушку. Всё-таки с его игривым характером что по жизни, что в сражении ожидать чего-то другого было нельзя. Хотелось от души придавить этого засранца своей духовной силы, дать почувствовать, что бывает с теми, кто испытывает его терпение. Вот только Кёраку знал. Знал, какой тяжелой бывает рука главнокомандующего, знал, как страшен тот в гневе. И всё равно продолжал поступать так, как считает нужным.
Если капитан Восьмого отряда старался пустить туман в глаза, то Генрюсай предпочитал рубить с плеча.
Ты полагаешь, что Тоусен на нашей стороне? Что он сказал такого, что заставило тебя так считать?
Ему были нужны факты, точная информация.
Сучковатые старческие пальцы крепче сжали набалдашник посоха. В этой игре характеров и умов всё может быть, но лучше им не полагаться на подобные домыслы и считать слепого предателя не двойным агентом, а
Плен? То, что его сила не чувствуется – может быть проделками Урахары Киске. Он никогда не расскажет, что задумал, но Айзен Соуске насолил ему не меньше нашего. Или у тебя есть основания утверждать, что временный шинигами находится именно в Уэко Мундо? – это звучало почти как обвинение в предательстве, пусть Куросаки Ичиго, этот рыжеволосый наглец, не входил в число их воинов, но тем не менее, обладал удивительной силой, которая могла сыграть роль в будущем сражении. Вот только не было ясно, вторжение его и остальных риока кому больше сыграло на руку. Без всякого сомнения тот хотел спасти Кучики Рукию любой ценой, а в дальнейшем вполне неплохо общался с шинигами, не выступая в конфликты, но за ним наблюдали сотни глаз. Сам Генрюсай не пожелал встречаться с этим мальчишкой, передав наблюдение за ним на своих учеников. Возможно, его нужно было выкорчевать как сорняк, не давая вырасти и задушить Готей-13, но сейчас они предпочли сохранить ему жизнь и максимально присматривать за ним.
Что ты думаешь о Куросаки Ичиго? – ещё один провокационный вопрос. Что на него ответит Кёраку Шунсуй?
Ветер дует, но горы не двигаются.
[AVA]http://s8.uploads.ru/n0De1.png[/AVA]
[STA]Огненный вихрь[/STA]
[SGN] Ветер, задувающий свечу, раздувает огонь в жаровне.[/SGN]
[NIC]Yamamoto Genryuusai[/NIC]

+1

8

На краткий миг рассеявшееся напряжение снова накатило огненной волной, вызывая у Кьёраку краткий усталый вздох. В этом был весь Ямаджи - если не поругал, значит, ты молодец. А уж если попал под распеканцию, не надейся выйти сухим из воды - старик протащит тебя по всем кругам ада, проверит на прочность всеми доступными способами. Терпения у Генрюсая хватило ненадолго - полученная информация не то, чтобы его не удовлетворила - вовсе вывела из себя. Другой собеседник Шунсуя уже получил бы в ответ острую шутку или ироничный комментарий, но с огнем, как говорится, играть опасно - это понимал и капитан Восьмого отряда, и главнокомандующий.
- Полагать  так с моей стороны  было бы слишком самонадеянно, - выставил щит Шунсуй, своей  фразой словно отвечая "Я дурак, винюсь, спорить не буду". - Однако,  ясно то, что Тоусен не настолько поддерживает идеи Айзена, как хотел показаться со стороны. Я вовсе не рассчитываю на  его поддержку. Это может оказаться такой же ловушкой.
"Разве стоит говорить вам это мне,  если вы лучше нас знаете о Канаме и его идеях Справедливости, чем мы?"
Страсти накалялись, и в кабинете главнокомандующего опять стало жарко. И, тем не менее, Шунсуй едва удержался от язвительного смешка.  Как легко Ямаджи обвинить кого-то другого  в неудачах Готэя. Да, Урахара всегда был себе на уме, однако, стоит ли ожидать иного к себе обращения после того громкого скандала стодесятилетней давности, когда бывшего капитана Двенадцатого отряда едва не отправили под трибунал?
- Чистейший метод исключения. Если его реяцу нет ни  в генсее, ни в Обществе душ, то тогда где Куросаки еще может находиться? Конечно,есть вариант, что он погиб. Однако, в таком случае мы почувствовали бы всплеск духовной энергии.
Что Генрюсая убедят его слова, Киораку даже не питал надежд. Но тут все было до ужаса логичным, с такой задачкой справился бы даже первогодник-академист. Ямамото должен понимать, что положительных результатов от врага можно добиться только пыткой, и ничем больше. А вот с этим у Шунсуя было хуже.
Вопрос главнокомандующего вызвал у капитана Восьмого отряда удивленный взгляд. Долгое время Шунсуй считал, что Генрюсай и не подумает задавать его своему бывшему подопечному после той сцены на холме Сокеку, сделав для себя соответственные выводы. Однако же, сил пустить этим вопросом в Кьёраку у Ямамото хватило. Шунсуй снова натянул край амигасу на  глаза, однако, хочешь не хочешь, а отвечать нужно. От пристального  взгляда старика спрятаться было невозможно.
- Куросаки Ичиго... -  рассеянно повторил мужчина, словно стремился растянуть каждый иероглиф его имени. - Молод и горяч, как многие новички Академии. Привык делить  все на черное и белое, однако, если в чем-то  уверен, будет следовать этому до конца.
Наверное, Ямаджи ждал более точного ответа, нежели краткую характеристику, однако, Кьёраку намеренно сказал именно так, не вставая  на чью-либо сторону в суждениях о рыжеволосом риока с огромным нестандартным занпакто. Однако, если главнокомандующий и заподозрил того в предательстве, то очень напрасно. Глава Восьмого отряда был уверен, что кем-кем, а предателем Куросаки не станет никогда. Впрочем, кого ему предавать? Официальным шинигами-то он никогда не был.

+1

9

Натура Кьёраку все равно требовала от него этого пафосного и по-молодецки залихватского поведения, когда море по колено, война не война, а всё ни почём. Генрюсай знал это прекрасно, наказывал ни раз, и не два за такое поведение. Ещё когда он обучал их, именно Шунсую часто прилетало в лоб книжкой или посохом по плечам, но обломать этот гонор все же у него до конца не получалось. Джууширо вот он жалел, наверное, зря. Ученик, ставший капитаном Восьмого отряда, прятал от него свои шутки, словно мальчишка грязное пятно на штанах, но только оттягивал неизбежный момент наказания. Но бить его, по сути, пока было не за что. Только крепче сжимать палку, слушать и решать.
Что ж… Тоусен Канамэ подлежит уничтожению, если только он не планирует устроить мятеж и переломить ход событий в нашу пользу. Это приказ.
Каждого незнакомца считай вором, каждого предателя, какие бы у него не были мотивы, предателем. Без жалости, сомнений и мягкости. На общем собрании участь мятежников заранее будет предопределена. Пустые, ставшие союзниками Айзена Соуске всегда были их врагами, их следовало уничтожать без промедления. Но куда больше волновало другое.
Что известно про их расклад сил? Что доносят разведчики? Раз они готовы к войне, зная нашу мощь, то должны собрать силы или равные, или превосходящие. 
Излишняя самоуверенность Кьёраку не была по душе Ямамото. Тот слишком просто решал все проблемы, считая, что видел истинную сущность человека. Все-таки жизнь прожить – что длинный путь с грузом на спине пройти. Главнокомандующий мог назвать множество причин, которые могли объяснить то странное стечение обстоятельств. Если в деле замешан Урахара Киске (а неизвестно, кто из них – Кьёраку или Урахара был хитрее и продуманнее), то утверждать что-либо стоило очень осторожно. Не сказать, что преследование этого учёного было целью шинигами все эти время, про него и Шихоуин Йоруичи Генрюсай помнил, но и понимал, что у тех была своя правда. Как оказалось, врагами они не были, но и отрицать, что они себе на уме – нельзя. Вон как использовали эту мальчишку и его разношёрстную команду, подняли столько шороху, а сейчас просто сидят в стороне? Как бы ни так…
Возможно, нам стоило убить этого мальчишку раньше, чем тот станет разменной монетой во всех этих играх. У него слишком большая сила при таком необразованном уме. Мы можем об этом пожалеть.
Эти размышления Ямамото ещё не высказывал. Для начала он поручил всего лишь Укитаке следить за этим рыжим выскочкой, которому удалось в столь короткий срок добиться запредельной мощи и славы. Факт оставался фактом – его незрелость, его размытость идеалов, непонимание, что такое Общество душ, его основ и жизни могли привезти к тому, что для них он станет огромной опасностью. Полагаться на него было глупо. Считаться с его силой он заставлял также силой. Что из этого выйдет? А Кьёраку ещё явно ему симпатизировал. С этим Генрюсай согласиться не мог. Хотелось приложить его посохом в лоб как можно сильнее. То ли выбить дурь из головы, то ли вбить в неё совершенно другие истины. Вместо этого Ямамото ткнул концом палки-зампакто в его плечо, не особо рассчитывая свои силы.
Всё играешься?! – прикрикнул он раздраженно, прекрасно понимая, что тот сейчас увиливал от настоящего ответа, не говоря ни да, ни нет.  – Он совершенно не похож на нас. Он не подчиняется приказам и поступает так, как считает нужным. Ты готов взять ответственность за его действия и решения? Ты знаешь, что у него на уме? Ты прочитал его сердце?
Слишком много вопросов. Слишком много сомнений.
Там где нет огня, дым не поднимается.

[AVA]http://s8.uploads.ru/n0De1.png[/AVA]
[STA]Огненный вихрь[/STA]
[SGN] Ветер, задувающий свечу, раздувает огонь в жаровне.[/SGN]
[NIC]Yamamoto Genryuusai[/NIC]

Отредактировано GM (24.11.2019 21:50)

+1

10

Слова Генрюсая, крепкие и твердые, словно стены Башни Раскаяния, и в то же время, полные скрытой разрушительной силы, прозвенели в напряженном воздухе. Ожидать чего-то иного от Ямаджи было бы слишком самонадеянно - сам того не ведая, Генрюсай сейчас походил на Куросаки - так же делил все на черное и белое, даже не собираясь вникнуть в причины предательства сразу двух капитанов, один из которых совершенно не походил на роль мятежника. Надеяться на то, что Канаме в последнюю секунду обернет лезвие своего занпакто против Айзена, было все равно что ожидать теплого солнца в зимние метели. Если уж такой законченный идеалист встал на сторону зла, значит, для этого были немалые причины. Однако, главнокомандующему, кажется, все эти философствования были не нужны. Предал - значит, предал, и никогда предатель не станет союзником.
Казалось бы, удивить своими решениями кого-либо старику никогда не удавалось, и все же, побудило Шунсуя удивленно изогнуть правую бровь, благо поля амигасу удачно скрывали его изумление. Удивление было своеобразной маской-реакцией - в душе Кьёраку все словно перевернулось и покрылось леденящим ужасом. До последнего момента глава Восьмого отряда считал, что Ямамото убедился в полезности Ичиго настолько, чтобы не мытьем, так катаньем принудить его союзничать с Готэем. А теперь говорит, что стоило бы его убить в самом начале. И не было никаких сомнений, что ему, главнокомандующему, это бы удалось, в отличие от тех же капитанов-подчиненных. Только вот распоряжаться жизнью того, кто прибыл из другого мира, Генрюсаю права никто не давал. Увы, набраться смелости сказать ему это в лицо не мог даже храбрец Кьёраку.
А все потому, что прозорливый наставник уже успел понять, как именно относится к риока его бывший ученик, вступивший с ним в противостояние на холме Сокеку, пусть вслух этого не сказал и не собирался говорить.
Подтверждением догадок капитана стал жесткий конец посоха-занпакто, которым Ямаджи высказал свое недовольство. В эту минуту в сознание Киораку стукнула дурацкая ассоциация с насаженной на прут жареной рыбой. Впрочем, до истины было не так уж и далеко - о пылающей силе Рюуджин Джакка не знал разве что новичок-студент, а те, кому не посчастливилось испытать ее на собственной шкуре, давно покинули Общество душ в виде духовных частиц.
Старику явно не понравился его последний ответ, ровно как и отсутствие реакции на слова об уничтожении Куросаки Ичиго, способные любого симпатизирующего рыжеволосому парню шинигами как минимум заволноваться. Не по годам сильная рука Генрюсая была поистине тяжелой, заставляя скептиков на собственном опыте убедиться в том, что внешность бывает обманчива, и горе будет тому, кто посмеет утвердить обратное. От напористого тычка неприятно заныло плечо, однако, менять что-либо в нынешней ситуации в свою пользу капитан Восьмого отряда не собирался.
- Удалось засечь сильные колебания рейши в Каракуре, по своей структуре явно принадлежащие Пустым. Но уровень реяцу слишком высок. Из этого я делаю выводы, что у Айзена есть союзники, способные потягаться с капитанами. К тому же, у него все еще остается хогиоку.
Последняя фраза отозвалась неприятным привкусом. Свойств непонятного изобретения Урахары Киораку до конца не знал, однако, было ясно, что оно достаточно сильно, чтобы доставить неприятности всему капитанскому составу.

+1

11

Совершенно с несвойственной для старика силой, Генрюсай толкнул Кьёраку посильнее наконечником своего зампакто, выразив своё недовольство. Этот плут, шулер, зарвавшийся мальчишка всё считал себя таким нечитаемым, таким скрытным, но мысли его были как на ладони. Шунсуй опять бунтовал, опять был не согласен с его мнением, что и сказать, себе на уме. В такие моменты в Ямамото внутри вскипало что-то, словно там была скрыта магма вулкана и вот сейчас она, повинуясь нестерпимому давлению-недовольству, была готова прорваться наружу. В кабинете Первого отряда стало ощутимо сухо и жарко. Его духовные частицы рассеивались в воздухе, создавая свой особый микроклимат, в котором всегда было тяжело находиться и дышать.
Вверх не плюют. Знали ли это Кьёраку? Знал. И всё равно всё время пытался. Он быстро перевёл тему в другое русло, уходя с темы временного шинигами. Но Главнокомандующий в маразм не впал, ясно помня, что именно и когда сказал. Наверное, для всех остальных было бы проще, будь он выжившим из ума стариком. И если в их попойки, амурные дела и нарушения субординации ещё не лез, считая, что с этим разберутся сами, то подобного отношения стерпеть не мог.
Считаешь иначе? Куросаки Ичиго смог убедить тебя в своей преданности? Почему? – в голосе слышалась угроза. Мятеж, склонность к бунтарству и предательство были той ржавчиной, что разъедали основу любого мира, и сейчас, когда три столпа Готея-13 были съедены ими, от остальных требовались безукоризненное подчинение и выполнение приказов. Да, давая им всем столько свободы, он всё же просчитался, сейчас же требовалось устранить и ошибки в управлении, и в дисциплине, а тут ничем не прикрытый возмутительный бунт! Конечно, Ямамото не отрицал, что капитан Восьмого отряда может иметь своё мнение и знать больше о рыжем мальчишке, потому что он сам не стал ни наблюдать за ним, не общаться, отдав только распоряжения. Куротсучи Маюри уже позднее высказался по поводу квинси: не стоило де отпускать того сопляка в белом, но было ли это желание извращенной натуры или настоящее беспокойство за будущее Сейретея – вопрос спорный. Один квинси – это не предвестник бури, в отличие от неимоверно сильного шинигами с неясными мотивами и происхождением.
Зампакто был опущен вниз, он снова стал его опорой. Генрюсай сделал решительный шаг вперед, внимательно наблюдая за его реакцией: отступит или не отступит, перестанет юлить или же продолжит.
Может, ты тоже заодно с предателями? Может, мне расправиться с тобой прямо здесь?
Кустистые брови сурово нависли над горящими, как угли, глазами. Ямамото сейчас был серьёзен, как никогда. В тот раз, когда эти Кьёраку и Укитаке пошли против него, он был в бешенстве, сейчас же было похожее состояние. Насколько это опасно – многие знали не понаслышке. Кто плавать может, тот и утонуть может, а способных выжить в нестерпимом пекле и вовсе не было. На фразу же Шунсуя, которой тот пытался отвлечь его внимание, Главнокомандующий предпочёл не обратить внимание. Про хоугиоку они и так все знали, но, пожалуй. Все его способности не понимал и сам создатель. Чертовы ученые, вечно им нужно вывернуться наизнаку и запудрить мозги… чертовы недоумки, которые забывают о своем месте… И куда, спрашивается, смотрит разведка, когда они готовятся к войне?
–  Нам нужны точные цифры, а не этот лепет младенца! Вы разучились сражаться? Или же не можете поймать и допросить кого-то из его прислужников?!
Сказать, что Генрюсай был зол – это, по сути, ничего не сказать. Вся эта ситуация напоминала любительские постановки, когда всё делалось для галочки, надеясь, что проверять никто не будет. Распустились, сволочи! Совсем забыли, что такое война! Двести лет назад такое просто не было возможно, а сейчас противно смотреть на это отребье!
Металл проверяется на огне, человек – в беде.

[AVA]http://s8.uploads.ru/n0De1.png[/AVA]
[STA]Огненный вихрь[/STA]
[SGN] Ветер, задувающий свечу, раздувает огонь в жаровне.[/SGN]
[NIC]Yamamoto Genryuusai[/NIC]

Отредактировано GM (24.11.2019 21:51)

+1

12

Любым играм приходит конец, и особенно неприятен он тогда, когда стирается грань между игрой и жестокой реальностью, последнюю из которых сейчас воплощал Ямаджи. Давление усилилось, не только физически - кабинет главнокомандующего превратился в раскаленную печь, обжигающую разум и душу до состояния обугленного трупа. Наверное, именно поэтому отряд Генрюсая всегда держался от него подальше - вынести эту мощь и жар могли лишь единицы. Что тут говорить, даже Шунсую стало не по себе настолько, что он мигом отказался от своего настроя, понимая, что и дальше изображать простодушного дурачка будет слишком опасно для собственной бедовой головы, которая в любую секунду может слететь с плеч взмахом меча Ямамото. Что главнокомандующий зол, уже не было никаких сомнений. Хотя оправдываться сейчас будет подобно попытке потушить полыхающий дом садовой лейкой, не оставалось ничего иного, как перестать изображать неприступную стену и отступить, позволяя Генрюсаю снова занять главенствующее место в собственном кабинете и этом неприятном разговоре.
Несмотря на опасность ситуации, ответить на первый вопрос Ямаджи Кьёраку никак не мог - у него просто не было доказательств, которых требовал старик. Преданности у Куросаки не было. Но и предателем он никогда не будет просто потому, что в этом мире у него есть друзья, которыми он дорожит и никогда не предаст. Шунсуй видел это в его глазах. Генрюсаю, считавшему дружбу чем-то зыбким и мешающим, объяснять это бесполезно.
Голова опустилась ниже, скрывая лицо тенью амигасу - перед Ямамото стоял провинившийся мальчишка, ждущий крепких ударов лозиной по самому болезненному месту. Правда, вопреки возможному ожиданию Ямаджи, Киораку не отступил ни на шаг, не теряя чувства собственного достоинства.
- Виноват, главнокомандующий Ямамото. У меня нет никаких доводов в адрес преданности Куросаки Ичиго. Я остаюсь верен Готэю 13 и его законам.
Слова звучали холодно и неестественно для того главы Восьмого отряда, которого все знали. Иногда Киораку замечал за собой внезапно накатывающую волну хладнокровия и серьезности. И во всех случаях это происходило при Ямамото, способного проявить скрытые за плотной коркой души иные чувства.
"Как и мой банкай..."
Наверное, враги, испытавшие на себе мощь Каремацу Шинджу, даже перед смертью не смогли бы поверить, что его владельцем являлся капитан с самым добродушным выражением на вечно небритом лице, в лукавых глазах которого не было и намека на тьму и смерть. Но в глубине души Шунсуя под огромным замком хранилось иное "я" - жесткое, разрушительное, словно спящее чудовище, еще не дождавшееся своего часа.
Пришлось вспомнить все произошедшее за последнее время и подосадовать на то, что Генрюсай требует все с него одного, а не расспрашивает у капитана каждого отряда.
- Разведка доложила, что в Разделителе миров произошла стычка между лейтенантом Абарай и двумя Пустыми высшего ранга. Как удалось установить, один из Пустых был пленником. Однако, доставить его в Сейрейтей не удалось - второй Пустой открыл гарганту, и лейтенант Абарай вместе с врагами вернулся в Уэко Мундо. Теперь, дабы добыть пленника, нужно действовать непосредственно оттуда.
"И вернуть лейтенанта Абарая..."
Оставалось надеяться, что его несколько неестественные извинения подействуют, и старик немного остынет. Хотя сильно рассчитывать на это не стоило.

+1

13

Всему есть предел. Только чему-то отведено миллионы и тысячи лет, а чему-то несколько секунд. В данном случае запас терпения был на исходе, тот выгорел, как горючее в баке, вот только если кто-то мог подумать, что после этого запал у Генрюсая пропадет, то ошибался как никогда ранее: ряжом с этим баком терпения стоял как минимум добрая цистерна гнева. Горе тому, на чью голову обрушивалось недовольство Главнокомандующего, доведенного до такого состояния. Все распекательство, которое выслушивали на общих собраниях капитаны, было всего лишь легким дуновением ветерка из пустыни.
Капитан Восьмого отряда, легко распознав изменения в своем наставнике, сразу же сменил тактику своей игры: вместо откровенного увиливания, словно скользкий уж, угодивший на раскаленную сковородку, –авось выпрыгнет, он теперь напоминал хитрую лису из легенд, которая распушив хвост, прикрывалась им, изображая из себя послушную и доброжелательную обитательницу гор или же, превратившись в женщину, прятала свои хвосты под длинным кимоно, вот только нет-нет, да один и выглянет, а там и всей шкурке несдобровать. Понимал ли это Шунсуй? Ещё как! А, значит, и наказывать его нужно в разы больше!
Только попробуй провернуть какой-то фокус! Шаг в сторону – и от тебя и твоего отряда останется кучка пепла. Для начала я выпорю тебя, как нашкодившего мальчишку, а потом покажу, что бывает с теми, кто идет против моей воли! – грозно заявил Ямамато, сжав набалдашник посоха крепкими пальцами, примериваясь, будто бы сейчас собирался пустить палку в ход и как следует обломать бока паршивца, посмевшего проявить такое неуважение. Нет у него фактов! Зато гордость и своенравность выше крыши! Вырастил, называется, себе достойную смену, старался, называется, для Общества душ!
Равных Кьёраку все же не было, это он прекрасно понимал, но именно поэтому и приходилось наказывать того больше остальных. Дурной человек старается оправдать свою ошибку, хороший – ее исправить. Кьёраку же был в равной степени хорош в обеих ситуациях. Иногда подобная пыль в глаза была очень даже полезна, но сейчас Генрюсаю хотелось вновь ощутить почву под ногами. Все эти последние события порядком выбили её из под ног, претензии сыпались что от дворян, потому что Совет 46 был выкошен шинигами, и никто не смог воспрепятствовать этому, что от пока ещё молчавших, но все же видевших все своими глазами, офицеров и рядовых. В первую очередь следовало всыпать перца под хвост Сой Фон, которая со всем своим отрядом оказалась на редкость бесполезной тратой денег и только военное положение заставляло держать этот сброд, а потом уже всем остальным. Кьёраку все равно и в этом ряду был в первых списках. Так что пусть не изображает страдальца, а начинает действовать, откинув лень, так, как умеет только – достигать невозможного и преодолевать непреодолимое.
Неужели Шунсуй действительно приберег информацию о захваченном, но снова упущенном источнике информации как козырь? Да за такое… Главнокомандующего ощутимо затрясло от гнева, левый глаз задергался, а разговор перешел на крик:
  – Что?!! Ничтожества! Так вы научились добывать информацию! Даже не смей заходить в свой отряд и разлеживаться там с саке! Совсем обленился! Пока у тебя на руках не будет хоть каких-то фактов или ценных для нас сведений – даже не смей присаживаться! Ты меня понял? Чтобы больше не стоял передо мной, как последний молокосос!
Если у капитана Восьмого отряда и остался какой-то козырь, припрятанный в рукаве, то сейчас он должен был его выложить. 
Море потому велико, что и мелкими речками не брезгует, даже если оно – огненное.

[AVA]http://s8.uploads.ru/n0De1.png[/AVA]
[STA]Огненный вихрь[/STA]
[SGN] Ветер, задувающий свечу, раздувает огонь в жаровне.[/SGN]
[NIC]Yamamoto Genryuusai[/NIC]

Отредактировано GM (03.12.2019 18:32)

+1


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Soul Society » Эпизод (3.11. 10:10). Не смотрите грозе в глаза