Bleach: Swords' world

Объявление



Pokemon: Amazing World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Karakura » Эпизод (3.11. Время 8:30): Кто не с нами, тот против нас


Эпизод (3.11. Время 8:30): Кто не с нами, тот против нас

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Название: Qui non nobiscum, adversus nos est. Кто не с нами, тот против нас
Участники (в порядке отписи):
Канамэ Тоусен
Киораку Шунсуй
Укитаке Джууширо
Время действия:
8:30+
Место действия:
Городской парк города Каракура
https://pp.userapi.com/c844617/v844617526/f08ff/6SnztxcRqkU.jpg
Условия:
+8. Облачно. Ветренно.
Квента (пролог истории):
Обществу душ от Айзена Соуске поступило предложение о переговорах, назначенных на нейтральной территории в городе Каракура. Без сопровождения и оружия. Что хочет донести до своих врагов повелитель Уэко Мундо?
Предыдущий эпизод:

0

2

Гарганта чавкнула, смыкаясь за спиной.
Тоусен вдруг почувствовал себя будто отрезанным от всего сущего  – на миг, не более.  Свежий прозрачно-аквамариновый ветер Каракуры ударил в лицо.
Запах.
Пронзительный запах увядающих листьев, тревожный и обещающий – что?
Предзимье.
Межсезонье.
Бывает ли осень в Обществе Душ?  А зима?
Этого Тоусен почему-то никак не мог вспомнить.
Впрочем, в данный момент времени это было совершенно неважно.
Тосуен шагнул – навстречу поднимающемуся солнцу, впитывая всей кожей тепло его лучей. Небо упруго пружинило под ногой бывшего капитана Готей–13.
Встреча с прошлым. С теми, с кем много лет делил одни невзгоды, исподволь отмечая их слабые места. 
С тех пор, как – сотню лет назад – он примкнул к Айзену Соуске, он не считал справедливым думать об остальных капитанах Готей–13, как о товарищах.
Те, кто рядом.
Части иллюзорного мира, который считает себя настоящим.
И все же, среди них были те, кто казался Тоусену более живыми, настоящими, чем остальные.  А были те, кого он и вовсе не считал разумными существами – зверь в обличие синигами, зачем–то притворяющийся воином.
И был еще…
Мысль о том, кто все это время считал себя его другом,  кому поверял свои мысли – за исключением некоторых, самых потаенных, – неожиданной горечью свела скулы.
Считает ли Комамура теперь его своим другом?  Или так же честит предателем, не желая видеть дальше насквозь пропитанного ложью устава Готей–13?
Их пути разошлись. Иногда Тоусен жалел об этом. Иногда – радовался. Комамура был для него важен – слишком важен, чтобы не оглядываться мысленно: «А что подумает Саджин?»
Такие похожие в своей инаковости, они все же были слишком разными, и это было зачастую невыносимо.
Саджин хранил верность Ямамото и Обществу Душ.
Тоусен был верен только себе и той звериной, жестокой справедливости, которая мерцали иногда в фасеточных глазах Судзумуши.
Айзен считал, что им по пути.
Считает до сих пор.
Потому и избрал Тоусена своим голосом.
Однако голос должен говорить с кем–то, чтобы быть услышанным.
Кто придет от Общества Душ?
Тоусен боялся, что Готей пришлет Комамуру – и надрывно хотел этого. Тот хотя бы выслушает. Услышит. 
Поймет ли?
Вряд ли.
Тоусен  повел головой, будто сканируя пространство невидимыми лучами. Прислушался.
Да.
Сейчас.
Они уже здесь.
И Комамуры среди них нет.
Что ж, будь, что будет.
Он сделал еще один шаг по прогибающемуся небу – навстречу  капитанам синигами – и застыл изваянием, предлагая пришедшим начать разговор первыми.

+1

3

[AVA]http://s9.uploads.ru/DbWhu.jpg[/AVA]Каракура встретила капитана Восьмого отряда прохладой. И тишиной - редким явлением в мире живых, наполненного гаммой различных звуков. Киораку непроизвольно поежился - скорее, не от холода, практически не ощущаемого духовным телом, а от отсутствия на левом боку дайсё, с которым мужчина расставался преимущественно перед отходом ко сну. Так что, можно сказать, он едва ли не сросся со своим духовным мечом, а потому вынужденный отправиться в генсей без оружия, чувствовал себя наполовину опустошенным и, возможно, беззащитным, хотя шинигами его ранга были натренированы настолько, что вполне могли защититься, что говорится, голыми руками. Беззащитность была не физическая - моральная. Он только-только начал ощущать прерванную связь с Катен Кьёкотцу - и сразу же был вынужден оставить оружие в рабочем кабинете, не получив возможности даже побеседовать с ним. Но что поделать - приказ свыше требовал ограничения всякого насилия, которое и в другое время Шунсую было до ужаса неприятным и нежелательным. Не то, чтобы он не доверял главнокомандующему или же тому, ради которого и выполнил приказ явиться безоружным, но все же, в условиях подобного напряжения, на чужой территории, в опасной близости к миру Уэко Мундо безопасность точно лишней не бывает. Тем более после хладнокровного предательства предложение переговоров звучало более чем подозрительно и смахивало больше на ловушку, чем на попытки нынешнего руководителя Пустых урегулировать сложившееся недопонимание. А сейчас родной город Куросаки Ичиго и вовсе казался беззащитным - рейацу временного шинигами в нем не прослеживалось, что наталкивало на определенную мысль о том, что рыжеволосый пропадает где-то в другом месте, и в случае опасности Каракуру от потока Пустых защищать будет некому. Впрочем, Айзен сам поставил себя в тупик подобным предложением - это значит, что и Тоусен Канаме явится на встречу без Судзумуши, а значит, они будут относительно на равных.
Впрочем, Киораку почувствовал себя спокойнее, узнав, что на задание с ним отправится Джуширо Укитаке - давний друг и соратник, понимающий капитана больше, чем любой другой капитан, и, возможно, настолько же близко, как и лейтенант Исе Нанао. Они с Укитаке прошли большую часть жизни, от студенческой скамьи до настоящего времени, и оба прекрасно понимали, насколько важны сейчас осторожная дипломатия и мирные переговоры. Важны не сами слова, а полученная информация, влекущая за собой никому не видимые доводы, которые капитаны будут строить уже у себя в сознании.
Духовная энергия, ранее напоминающая едва пульсирующий поток, сейчас превратилась в полыхающие столбы - перед капитанами разверзлась гарганта, выпуская на свет их будущего собеседника - Канаме Тоусена, ранее капитана Девятого отряда, ныне же - помощника Айзена. Новый порыв ветра взметнул полы хаори и едва не унес амигасу, которую Шунсуй придержал правой рукой, после чего поднял голову и улыбнулся противнику.
- Пунктуален как всегда. Иного я от тебя не ожидал.
В его голосе сквозила беззаботность, скрывающая, словно камуфляжем, стальное напряжение и беспокойство, присущее всем живым существам. Киораку всегда придерживался этой тактики, и пока она его почти никогда не подводила.

+2

4

офф

прошу прощения за задержку, постараюсь дальше не задерживать посты

Приказ был несколько необычен... Не в том смысле, что нужно провести переговоры, а в том, чтобы явиться без оружия. Несмотря на то, что Укитаке не нравилось почем зря использовать меч, было спокойнее, если Согье но Котовари были рядом. Тем более что он только-только снова обрел их, и даже пообщаться по-настоящему времени не было.
А когда, скажите, взять время, если ты долго болел, потом выкроил наконец, несколько минут и снова попал в историю. Надеюсь, у Киры, Хисаги и Мацумото все будет хорошо...
Вот же – то густо, то пусто. Точнее, наоборот. Укитаке горько улыбнулся, снял меч с пояса и положил на стол в кабинете.
Ничего, ведь рядом будет Шунсуй, когда бывало, чтоб один – и без другого, чтоб не прикрыл спину. Это успокаивало. Да и навыки кидо никуда не делись. Хотя Укитаке надеялся, что они не потребуются.
Все хорошо, - повторил мысленно Укитаке, - без оружия обе стороны переговоров, рядом друг, Тоусен не чужой человек... насколько это в принципе возможно, но тот же был капитаном Готея. Как и Айзен, да... Когда он вспомнил об Айзене, Укитаке стало горько – он считал себя проницательным, но не смог разглядеть предательства в том, кого считал другом. И все-таки Тоусен лучше, чем арранкар. На этой мысли капитан поморщился – ну как можно считать кого-то лучше или хуже только на основании того, в каком мире родилась та или иная душа? К тому же арранкар – это не простой безмозглый Пустой.
После этой небольшой выволочки самому себе стало легче. По крайней мере, мысли временно можно будет занять совсем другим... Укитаке не хотелось признавать, что он нервничает без Согье но Котовари, но идея переговоров ему нравилась, и хорошо, что они выбрали нейтральную для обоих сторон территорию. Но это на бумаге – нейтральную. Не стоит сбрасывать со счетов еще одну сторону – рыжую и шебутную.
...Когда Укитаке прошел через дангай, прислушался к чувству реяцу – Куросаки нигде не чувствовалось. Это было необычно. Наверняка он ввязался в какую-нибудь историю... Уж не в Уэко Мундо ли он? Капитан только вздохнул – это запросто, а теперь сложнее защищать город, если что. Он посмотрел на Шунсуя – тот казался уверенным, и улыбнулся – ничего, мол, я с тобой и мы вместе, как всегда.
Небо пошло трещинами, реяцу усилилась и перед ними раскрылась Гарганта, из которой вышел Канаме Тоусен. Укитаке почувствовал, как он изменился за это время... и не внешне, а неуловимо – что-то в движениях, в походке, в реяцу было иным. Неуловимо иным, совсем немного... Удивление скрыть не получилось.
- Приветствую, - дежурно поздоровался Укитаке, этим предоставляя возможность начать переговоры самому Тоусену.

+2

5

*

Похоже, я становлюсь завзятым слоупоком. Извините, ребят. Я постараюсь исправиться.

Он не может видеть безмятежной улыбки на лице Къераку, но ему достаточно слышать эти  голоса. Спокойная доброжелательность. Сочувствие даже.
Несправедливо!
По справедливости, они должны ненавидеть его, как всегда ненавидят предателей!
И никто из них не должен жалеть  его.
А  значит, все ложь.
Дежурная вежливость.
Хлипкая, как маска свежеиспеченного адьюкаса – плюнь, и полетят осколки, обнажая звериный оскал.

Он кивает – коротко, будто отметая формальности прочь.
Какие могут быть счеты между врагами?
- Готей прислал вас. А Уэко Мундо – меня. – Не "Айзен Соуске". Ему очень не по себе – впервые он совершает полноценное предательство. 
Свой уход  вслед за Айзеном он таковым не считал никогда. Нельзя предать то, во что не веришь.
А вот сейчас… с  какой стороны ни глянь – самое что ни на есть.
Успокаивает лишь то, что «глянуть» выше его сил – а значит, он никогда не узнает точно.
Узнаешь… - шепчет ветер. Такой же упругий, как там, на песчаном  плато под ущербной луной.
И пахнет почти так же.
Тоусен едва заметно кривит губы.
Ветер напоминает.
У каждого мира свой  путь. Своя судьба, свое предназначение.
Своя маска.
Где-то во внутреннем мире насмешливо скрипит надкрылками Судзумуши:  Думаешь, ты безоружен?
Нет, я всегда там,  где ты.
Мы с тобой – одно.

А значит, лжи в этой встрече еще больше, чем кажется.
Противники – ну не приятели же, верно? – стоят друг напротив друга, попирая ногами прозрачное небо осени.
- Что известно Готей-13 о Лас Ночес и его обитателях? - голос звучит глуховато.
Будто Тоусен говорит из-под костяной маски.

Отредактировано Kaname Tousen (26.12.2018 17:23)

+1

6

[AVA]http://s9.uploads.ru/DbWhu.jpg[/AVA]Иногда Шунсуй мысленно проклинал свою проницательность, которая порой точила душу, словно червь - засыхающую вишню. Пессимистом капитан никогда не был, даже в самые темные времена отыскивая свой собственный, освещенный светлячками, путь, но сейчас ему казалось, что все тучи, которые были в мире, сгустились именно над Каракурой и нигде больше. Волнение природы передавалось и Укитаке, который сейчас всеми силами улыбался, словно пытался скопировать своего школьного приятеля. И словно не было всей этой странной затеи - на мгновение Кьёраку вспомнил, как, спотыкаясь о собственную штанину академического хакама, носился по коридоре за студентками, пока со всего размаху не врезался в чью-то спину. Так он познакомился с Укитаке - капитаном, которому мог доверить намного больше, чем любому другому коллеге. Они вместе шли по жизни уже несколько сотен лет, и иного расклада и представить себе не могли. Вот и сейчас, когда от напряжения воздух блестел едва заметными электрическими искорками, Шунсую было намного спокойнее знать, что он не один.
Ни он, ни Джуширо не торопились брать на себя роли переговорщиков, и вовсе не потому, что боялись Тоусена - было во всей этой ситуации что-то неправильное, искусственное и глупое. Как ребенок, который выскакивает перед противником и со слезами на глазах просит грозных дядек остановить сражение - места всем хватит, помиритесь, пожалуйста, давайте дружить. И, как ни печально, никто не станет его слушать. Если и вовсе не застрелят, дабы не слушать эти всхлипывания, мешающие точной мысли.
Холод рос, превращаясь в тоненькие линии льда, сковывающие и одновременно отодвигающие трех капитанов друг от друга. Конечно, Канаме уже ни в коем разе нельзя было называть этим званием - отрешившись от Готэя и сменив даже одежду, уже ни капли не напоминающую шихакушо и кричащую белым цветом, он словно отрезал себя от прошлого. Это было немного печально - уж на кого, а на Тоусена Шунсуй подумал бы в самую последнюю очередь. Но что уже случилось, назад не воротить. Оставалось только сосредоточиться на настоящем и во все глаза наблюдать за происходящим. Парадокс - Канаме был лишен зрения, и все же, видел намного дальше. И именно осознание этого факта распаляла любопытство Кьёраку.
"Что же ты видишь, Тоусен, на самом деле? Ведь наверняка все не так просто, как показалось на холме Сокёку?"
Вслух этого он не сказал - появился вопрос, на который Канаме ждал ответа именно от Шунсуя, не успевшего убраться с линии словесной атаки, как он делал это обычно. Впрочем, глупо было надеяться на то, что встреча пройдет сама по себе, а ему ничего не нужно будет делать. Ямаджи знал, кто именно из оставшихся десяти капитанов справится с этим заданием, не показывая своей гордости или презрения. Именно - Кьёраку не мог утверждать, что ненавидит Тоусена. Скорее, расстроен, что потерял такого интересного собеседника.
- Сравнительно немного, - отозвался Шунсуй, вновь поправляя амигасу, продолжая атаковать противника солнечной улыбкой. - Сам знаешь, каких трудов стоит разговорить Куротсучи, который считает, что знает об этом все. Тут уж, как говорится, не увидишь - не поймешь, а давать голословную оценку я как-то не привык. Если опускаться до детского описания, то будет лишь адская дыра с кучей Пустых и меносов. Но я уверен, что внутри своя организация с определенной иерархией и законами.
"И ты тому доказательство. Хотя, впрочем, странно, что Пустые позволили себе покориться бывшим шинигами."

Отредактировано Kyoraku Shunsui (02.01.2019 12:13)

+2

7

Къераку осторожен, как скальпель хирурга, и опасен, как королевская кобра.
Он щедро сыплет словами – он всегда это умел, когда-то давно Тоусен мог часами говорить с ним, практически на любые темы, наслаждаясь разноцветьем произносимого.
Пусть не так, как с Комамурой.
Друзьями они никогда не были. Да и не могли быть – каждый себе на уме.
У каждого в душе потемки, черные, как форма Готей-13.
Каждый умел сосуществовать с темнотой, сделать ее своей силой  – один играл с тенью, второй – делился тьмой.
Тоусен мог бы стать серьезным противником для Къераку – ведь там, где нет света, нет и тени?
Но другом стать не сумел.
Да и не стремился.
Он усмехается:
- Мне всегда казалось, что Куротцучи сложно заставить замолчать. А говорит он с огромным удовольствием. -  Уж что-что, а пространные рассуждения сумасшедший ученый очень любил, будто бы получая удовольствие от звуков собственного голоса.
Или от той мерзопакости, которую он этим голосом произносит?
Тоусен не любит Куротцучи. Впрочем, Куротцучи вообще мало кто любит.
Как и самого Тоусена.
Но это не имеет значения, особенно сейчас.
- Ты выбрал неверное сравнение, Къераку. – Голос все так же глух. – Но я тебя понимаю.
Готей просто не хочет знать ничего, что может поколебать привычное мироустройство.

Поделить мир на черное и белое – он усмехается, осознавая иронию этих слов, -  просто. И понятно.
Налетевший откуда-то ветер  треплет белый край одежды Тоусена.
Широкие рукава Къераку трепещут в потоке воздуха, будто крылья бабочки.
Черный и белый.
- Куча пустых и меносов, значит. Пусть будет так.  -  Тоусен с удивлением чувствует, как где-то в глубине души закипает раздражение. Досадует на самого себя -  ну стоит ли оно того?
С легкостью – пока еще – подавляет это чувство: несправедливо вымещать на собеседнике недовольство мироустройством.
Так может поступить синигами Готей-13.
И так никогда не поступит тот, кто слышал голос Пустыни.
Кто осязал ее ветер, кто стоял под ее небом – один.
Кто является собой.
И всем.
Тоусен на миг – краткий, как биение сердца – вспомнает край каменного плато к «северу» (стороны света условны там, где никогда не показывается солнце) от Лас Ночес, ошеломляюще-гулкое ощущение пустоты и наполненности одновременно: казалось, он вот-вот рассыплется на духовные частицы, и в то же время он чувствовал себя – Пустыней. Песком. Ветром.
Наверное, он мог бы пошевилить скалистым кряжем, сторожащим Лес Меносов на его стыке с первым слоем реальности Уэко Мундо, как собственной рукой.
Проверять он не стал.
Не решился
… Пожимает плечами:
- Скажи мне, Къераку Шунсуй… Способны ли синигами не мстить  за собственные ошибки и просчеты другим?
Ответ Къераку не изменит ничего в глобальном смысле.
Но его ответ очень важен для самого Тоусена.

+1

8

Ситуация с каждой секундой переставала нравиться Кьёраку все больше и больше. Повисла гнетущая тишина, где каждый из противников смотрел на другого, будто надеясь на продолжение разговора. Молчание затянулось слишком сильно - казалось, Тоусен проговаривает в голове каждое слово, взвешивает, словно на весах, прикидывая, стоит ему говорить об этом или нет. Будто бы ему было жалко времени и собственных слов.
- Видимо, ты его плохо знаешь, - с притворным разочарованием развел руками в стороны Шунсуй. - Он говорит только тогда, когда ему выгодно, а своими личными находками делится очень неохотно.
Его ответ не понравился Канаме - тут не нужно было обладать гиперинтуицией, чтобы это понять. Наверняка он ожидал от своего "умного" коллеги сравнения поинтереснее, а не очередной детской дразнилки "кто обзывается, сам на себя". Что ж, у каждого, как говорится, свои способы и методы разговора, и обладающий своим, никому не известным зрением Тоусен должен был понять это еще несколько лет назад.
"Скрытный тип" - так сказал о Шунсуе Маюри. Как отрезал. Ямаджи никогда не интересовался его прошлым и настоящим, словно после Академии отсек их с Укитаке, как ненужные ветви. Впрочем, какой капитан захотел бы чувствовать себя под лишней опекой, а главнокомандующий и вовсе не привык быть чьей-то нянькой. Да, из Кьёраку сложно было что-то вытащить, кроме скрытности, беззаботности и неугасаемого оптимизма, которым он щедро делился с окружающими, кого-то вдохновляя на подвиги, а кого-то -  раздражая до зубовного скрежета.
- Я повторю - сложно судить о том, чего ты никогда не видел, - дружелюбно улыбнулся капитан Восьмого отряда. - Так что уж прости меня за мое невежество, не думал я, что...
Фразу он не договорил - стоящий позади него Укитаке резко и отрывисто закашлялся. Лицо друга побледнело на несколько тонов, почти слившись с цветом его волос. Стало понятно, что здешний климат и тяжелое давление рассеявшейся гарганты не пошло Джуширо на пользу, и, как бы коллега не пытался держаться молодцом, болезнь оказалась сильнее.
Кьёраку положил руку на плечу коллеге и улыбнулся.
- Укитаке, тебе лучше вернуться в Общество душ. Я догоню тебя.
Из складок косоде появилась Адская Бабочка и, повинуясь ее легкому полету, в небесах возникли врата Сенкаймон, скрывшая за собой фигуру Укитаке. Едва небо приняло свою привычную форму, шинигами развернулся к Тоусену. От прежней веселости не осталось и следа - капитан всерьез переживал за состояние Джуширо, но ничего не мог с этим поделать.
- Значит, ты считаешь все произошедшее нашей ошибкой? - слегка улыбнулся Кьёраку - в этих словах не было и намека на злость или обиду. Скорее, некоторое удивление и интерес. - Любопытно. Один из наших капитанов посчитал бы, что все вправе совершать ошибки, но исправлять их следует самому, не втравливая в это других.
Разумеется, он имел в виду Комамуру - шинигами, что прошел с Тоусеном не один год. Наверное и он, Шунсуй Кьёраку, ужасно бы расстроился, если бы Укитаке вдруг предал все идеалы и встал на сторону врага. Ведь именно такие чувства сейчас переполняли душу Саджина.

+2

9

Укитаке наблюдал за переговорами со стороны – зачем ему вмешиваться, если Шунсуй прекрасно справляется? Поэтому капитан присматривался к окружающей обстановке и к лицам участников переговоров. Очень многое говорило то, что не сказано словами – вот Тоусен прислушался к чему-то, хотя никого рядом не было. Это не понравилось Укитаке. Тоусен сейчас слишком арранкар, а значит его занпакто... да. Острый привкус лжи почувствовался во всей этой ситуации. Лжи и фарса.
Лицо же Шунсуя... Укитаке невольно улыбнулся – вот кто был мастер переговоров, так его друг, это было не отнять! Он сам сейчас попался бы... будь он на другой стороне. Выяснения же, кто чего и сколько знает об Уэко Мундо, не интересовали Укитаке – простое перебрасывание словами с целью потянуть время.
Капитан отвлекся, изучая парк. Красиво. Листья кленов чуть начинали краснеть – скоро будет совсем красиво. Жаль только, солнце скрыто за облаками. И холодно – не то что бы в мире живых, будучи в духовном теле, он чувствовал погоду, но ветер беспокоил Укитаке, привыкшего опасаться холода и непогоды – многолетние привычки так легко не изживают себя. Мрачно... Совсем как у них на душе. Странная идея все-таки... но что если Айзен сам вырыл себе яму, прислав в качестве переговорщика такого принципиального человека, как Тоусен? Не Гина, не сам лично пришел. Тут капитан понял, что что-то изменилось – чуть заметное колыхание реяцу, чуть иной тон, но это заставило вздрогнуть.
- Стоит ли думать о мести? Для этого ли мы здесь?... – начал Укитаке. Резкий порыв ветра сбил дыхание, заставил закашляться. Капитан чуть не согнулся пополам от кашля, закрываясь рукой. Никак. Вот же на ровном месте – хватанул холодного воздуха и готово... Привычный старый страх поднимался из глубины. Неужели все-таки все было зря? Но он так хорошо себя чувствовал последнее время, да и стала бы Унохана-сэмпай врать? В конце концов он мог и просто закашляться...
Укитаке распрямился, протер лицо ладонями, махнул рукой Шунсую – все в порядке, мол, не переживай. Но друг уже переполошился.
- Вернуться? – Укитаке снова закашлялся. Надо было одеться теплее. Видимо, все-таки не до конца восстановился, да... надо спросить у Уноханы-сэмпай что-нибудь общеукрепляющее...
Молча кивнул. Уходить не хотелось, но пожалуй пока и правда лучше поберечься. Укитаке проследил взглядом за бабочкой, движением раскрывающихся ворот. Оглянулся на обеспокоенного друга, коротко улыбнулся - "со мной все будет хорошо" - и вошел в Сенкаймон.

+3

10

*

И снова прошу прощения. Жестокий и беспощадный реал заел совсем.

Дипломатия.
Переговоры.
Странные обычаи, обязывающие произносить ничего не значащие – и оттого разноцветные до рези в мозгу – слова, от которых ничего не меняется.
Кроме настроения собеседника.
Что бы они обсуждали, не существуй в Готее Куротцучи Маюри?
Последние сплетни Благородных Домов?

Скука – бесцветная, похожая на мертвого высохшего кузнечика, вдруг обрушивается на Тоусена, будто ледяной ливень с ясного июльского неба
Он, кажется, даже вздрагивает от неожиданности – впрочем, в этом не уверен даже он сам. Настороженно втягивает носом воздух – открывающийся сэнкаймон пахнет корицей и имбирем, золотистые домашние запахи, совсем не похожие на старый Готей.
Почти совсем скрывающие серый треск разрываемого гаргантой небо.
Только ультрамарин едва различимо звенит где-то на периферии. В другое время Тоусен бы подосадовал, и даже, наверное, вмешался бы – но не сейчас.
Сейчас перед ним Готей.
За ним – Уэко Мундо, и одна вечность знает, сколько скомканных неприкаянных изломанных душ.
А ему скучно.
…И где-то в не-здесь равнодушно поскрипывает надкрыльями Судзумуши. Таинственно мерцают фасеточные глаза, отражаяв себе реальности. Не-бывшее, не-будущее, не-настоящее.
…Чему быть – того не миновать.
Ловушка, расставленная им, сработала.
Вот только попался в нее отнюдь не только Къераку.
Баш на баш.
У Тоусена есть преимущество – незначительное, но весомое – он знает, где именно была расставлена эта ловушка.
Къераку лишь может догадываться, что она вообще была.
- В произошедшем? Ничуть. Не больше, чем ты винишь себя сам. – по губам скользит едкая усмешка.
Один из капитанов…
- Мнения всего лишь одного из капитанов никогда не было достаточно, чтобы стать чем-то большим, чем просто слова, – Тоусен вздыхает, будто бы искренне сожалея. Впрочем, почему «будто бы»
Он сожалеет.
О том, что любое изменение существующего миропорядка возможно только ценой крови.
Он лишь может выбрать путь, на котором ее прольется меньше всего.
И попытаться убедить других в том, что этот путь – единственно верный.
…В фасеточных глазах Судзумуши, плавясь, отражается не-возможное. Мир, где существуют, не пересекаясь, Общество Душ и Уэко Мундо, где корни первого питаются песками второго, плавно перетекая из прошлого - в будущее, рождая своим движением зыбкое настоящее.
Но этого не будет.
Потому что каждый выскочка хочет стать богом.
Потому что всегда найдутся те, кто попытается его остановить.
И цена будет действительно - любая.

+2

11

Кьёраку думал, что после ухода Укитаке ему станет легче. Но нет - по сознанию словно пробежал электрический разряд, больно ужалив напоследок. Словно подтверждая тревогу Шунсуя, налетел новый порыв ветра, вздыбил рукава и полы хаори,едва не сорвал амигасу, а затем снова отправился в одному ему известную сторону, оставив двух шинигами наедине с собственными мыслями и невозможностью разорвать этот замкнутый круг. Глава Восьмого отряда до сих пор не понимал, зачем вообще затеяли эти странные переговоры - неужели Ямаджи верил, что Кьёраку будет способен уболтать Тоусена до такого состояния, при котором слепой капитан сложит оружие и сдастся? Неет, даже не держал в голове - главнокомандующий знал каждого капитана слишком хорошо, а порой, даже лучше его самого. И, каким бы Канаме не был праведником, сдаться без боя он точно не захочет. Однако, и бой сейчас был невозможен, ведь основным условием этого разговора было оставить оружие и не геройствовать. Впрочем, именно с этим проблем у Шунсуя не было - капитан и сам не жаждал лезть в самое пекло, подобно коллеге Кенпачи Зараки. Тем более, с бывшим коллегой.
"Комамура мне этого первым не простит..."
Тактика Кьёраку дала слабину. Обычно противник перед ним открывался во всей красе, однако Тоусен, напротив, замаскировал свою душу, словно спрятал в кокон, и ни в какую не желал показывать своих истинных намерений и чувств. Это и не нравилось проницательному Шунсую. Впрочем, никто не говорил, что будет легко.
Мужчина снова улыбнулся и поежился от нового порыва ветра.
- Прости меня за мое невежество, но не мог бы ты говорить попонятнее? Я не настроен сегодня играть в загадки.
И снова - ни тени злобы или раздражения. Мышь пытается обдурить кошку. И то, насколько она хорошо это сделает, зависит конечный результат.
- А я вот слышал, что одно рисовое зернышко может склонить чашу весов, и что даже один человек способен изменить ход истории, - засунув левую руку в складку косоде, произнес Кьёраку, обращаясь больше к самому себе, чем к Тоусену. - Впрочем, мы же сюда не о прошлом говорить пришли, верно?
На последней фразе добродушно прищуренные глаза Шунсуя раскрылись, и в серой бездне скользнула тень. То же бывало в пространстве его банкая.
Недобрый знак.
- И раз уж ты являешь собой волю Уэко Мундо, хотелось бы услышать, чем вы оправдаете эту некрасивую ситуацию, сложившуюся между нашими мирами? И как нам все это решить?
В голосе Кьёраку теперь звенели струны сарказма. Конечно, до этого разговора мужчина часто задумывался о том, отчего дорога в мир Пустых всегда была закрыта, и почему главнокомандующий строго-настрого запрещал посещать его. Словно маленьким детям запрещали ходить в заброшенные дома, где обязательно найдется свой маньяк, способный убить любопытное дитя. Не было ли тут чего-то еще?
Кьёраку вспомнил о той страшной ночи, когда Готэй потерял своих лучших офицеров. Тогда в дело вмешалась дикая сила мира вечных сумерек, навсегда разделившая пустофицированных и шинигами на два разных лагеря.
- И как же ты, поборник справедливости, оказался на стороне тех, кто убивает таких, как мы?
И снова - сарказм. Едкий, как эссенция в лаборатории Куротсучи, откуда Кьёраку вернулся всего полчаса назад. И снова - острое недоверие.
Как же так?

+1

12

*

Совсем не понимаю, как всегда так получается((( надеюсь, Вы не потеряли весь интерес к этому несчастному эпизоду. Извините за долгое ожидание!

Воздух вздрогнул – порывом промозглого ветра колыхнув крылья черного кимоно, оседая патиной влаги на волосах и отравляя пространство прелью несбыточного.
И запахом.
И тут же все стихло, оставив лишь щемящее чувство неудовлетворенности, улыбку Къераку – приторно-желтую, аж скулы сводит от ее фальши! – и замершее в оторопи осеннее небо.
Пространство застыло, будто смола, вот-вот – и станет вечностью янтаря.
Или взорвется грозой.
Тоусен жадно вдохнул запах умершего ветра.
Показалось – или к головокружительным запахам мира живых примешивается потусторонний аромат полыни?
Не показалось.
Но это неважно сейчас.
Впрочем…

Тоусен переступил с ноги на ногу,  безотчетно радуясь упругости пронизанного реяцу воздуха над городом, которому не повезло оказаться на территории Духовной Мили.
Когда-то он искренне не понимал, почему Готей-13 не устроил дело таким образом, чтобы люди покинули этот район?
Потом понял.
Готею нет дела до живых.
Нет дела до мертвых.
Для Готея важен только Готей.
Поэтому Айзен растопчет и этот город, и его кривое отражение в Обществе Душ, из осколков сваяв себе божественный промысел.
Пусть.
Главное - сохранить Пустыню, чей песок питает корни всего сущего.
Сохранить истоки.
Тоусен медленно шагнул вперед – это заменяло ему пристальный взгляд:
- А ты считаешь, что ситуация нуждается в оправдании? Не более, чем само существовании Пустых. – Тоусен рассмеялся – шуршащим смехом цвета палой листвы.
Напомнишь мне, откуда они берутся?
Он покачал головой - от его чуткого слуха не укрылось движение Къераку.
Что он там нашаривает?
Неважно.
Пускай.
Сегодня ему не повезет.

- Что-то позабавило  тебя? – Тоусен с отвращением прислушивался к игре Къераку.
Все ему хаханьки.
Жаль.
Жаль, что за собственной напыщенностью никто – никто! – из Готея не способен видеть.
Хотя слеп – он.
Вот что достойно иронии!

Впрочем, губы Тоусена улыбка не тронула.
- Ты считаешь, что убивать таких, как вы, прерогатива Совета? – Он пожал плечами. Давняя история с мальчишкой Тоширо и его другом, волею судьбы оказавшимися избранным одним и тем же занпакто, уже забылась.
Темные истории всегда забываются быстро.
И всегда есть те, кто помнит.

Отредактировано Kaname Tousen (12.04.2019 19:48)

0

13

Медленно, словно вековое дерево, росло напряжение, давя своим весом на находившегося в радиусе его действия капитана Восьмого отряда. Цивилизованной беседы не получалось, и это совершенно не нравилось Кьёраку, который до этой встречи потратил немало слов и сил в разговоре с Маюри, который всегда казался ему скользким и неприятным. А теперь то же Шунсуй ощущает в разговоре с Канаме. И это очень напрягает.
Разговор на удивление плавно перешел на сторону взаимных обвинений - завуалированных, но столь же острых, как сюрикены, спрятанные в поясе кимоно самой неприступной красотки.
Странно. Перевод стрелок был совершенно не в характере Тоусена. Что же могло изменить его незыблемую точку зрения?
Смех оппонента не вызвал ответной реакции - напротив, Шунсуй напрягся и автоматически сложил руки на поясе, там, где обычно торчали рукояти дайсё, как будто переживал о том, что после этого последует какая-нибудь мощная атака - бывший капитан Девятого отряда наверняка способен на многое даже без занпакто. Неужели дипломатии конец?
Капитан вздохнул и опустил голову. Игры на Тоусена не действуют, более того - они его даже раздражают. Наверное, в иное время и при иных обстоятельствах Кьёраку наверняка порадовался этому результату, да вот только снова ехидничать, как и в случае с Куроцучи - значит, подорвать доверие Ямаджи, который поручил своим ученикам самую сложную задачу, рассчитывая на максимально удобный вариант для Готэя.
- Вовсе нет, - без тени улыбки произнес капитан, вглядываясь в лицо собеседника, словно пытаясь отыскать в нем ответ на свой вопрос, который мужчина никак не мог озвучить. - Я вообще против любого насилия, кому, как не тебе, об этом знать. Только вот...
Шунсуй шагнул вперед, сокращая расстояние между собой и Канаме еще на метр.
- Ты был готов позволить умереть малышке Рукии, разве нет? И ведь именно Айзен устроил весь этот театр. Скажи, Тоусен, почему ты пошел за ним? Разве его идеи не перечат твоему понятию справедливости? Разве справедливо было убивать невинную девушку таким жестоким способом?
Он помнил, как они с Укитаке ворвались в азарт Сокёку. Как трудно было сдерживать эту несокрушимую мощь. И чем в итоге обернулись их старания.
- Впрочем, наверное, это сейчас уже неважно, - беззаботно улыбнулся Кьёраку. - Не стоит тянуть время. Я сразу перейду к делу.
Впервые за последнее время мужчина поднял правую руку и двумя пальцами слегка вскинул край амигасы, открывая Тоусену свое лицо, которое слепой капитан все равно не увидит. И все же, это был первый малюсенький шажочек к такому трудному взаимопониманию.
- Я хотел бы обсудить с тобой возможные компромиссы. Главнокомандующий не настолько заинтересован в сражении, как бы вы хотели думать. И, если будет возможен вариант с меньшими жертвами, нам хотелось бы его рассмотреть.
Со стороны капитан наверняка бы укорил себя за столь глупое предложение. Нет, это была не глупость, а заранее продуманная тактика, что была направлена на вызов определенной реакции.
И от того, какая именно она будет у Тоусена, зависят остальные части плана.

0


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Karakura » Эпизод (3.11. Время 8:30): Кто не с нами, тот против нас