Bleach: Swords' world

Объявление



Pokemon: Amazing World Fate/Somber Reign

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Уэко Мундо » Лас Ночес. Окрестности


Лас Ночес. Окрестности

Сообщений 1 страница 30 из 56

1

http://s1.uploads.ru/t/g7wdP.jpg

Пустыня, безжалостная, бесцветная, мрачно-тёмная, освещённая полумесяцом псевдо-луны, украшенная хрупкими веточками кварцевых деревьев, похожих на руки утопающих, протянутых из барханов волн самой пучины всепожирающего океана.

0

2

Тронный зал Лас Ночеса --->

Белокаменный замок остался позади - присыпать раны соленым песком, затачивать клыки для новых блестящих капканов, ждать хозяина и возможности отомстить за его неудачу. Как проклятие в спину - Лас Ночес не был поводом для того, чтобы обернуться.
И без того было ясно, как отчаянно эти стены, обугленные от взрыва, грызли неровными сколами черную ночь - до костей, на которых еще оставались мясо и жилы очередного дня войны, еще не завершившегося в попытке замкнуть кольцо. Настоящая кость давно бы сломалась от этого. Война - продолжала белеть.
Возможно, в будущем всё здесь станет по другому - если цитадель песков переживет и Барргана, и никому не нужный пафос, шире раскроет окна, научится видеть что-то кроме вечной ночи, названной в честь нее, различит лица и сердца в некогда черной массе, что была стаей, а станет народом.
Когда-нибудь...
А сейчас - за это нужно было сражаться
И я буду сражаться
Несмотря на ожоги от сожженных мостов, следы на углях, красных, как день, и вросшие под кожу осколки разбитых зеркал, навеки оставшиеся в ранах. Пока есть кровь, пока возможно дышать. Пока знаю ради кого и ради чего всё это - каждый вдох, выдох, каждая капля, прораставшая на песке новым воспаленным нарывом, не замеченным этой бесконечной, отрешенной, - отрекшейся от всего, - пустыней, нужно было продолжать бороться. При любых шансах.
Изменить мир Пустых - шанс один из ста? Это и будет мой шанс
По крайней мере теперь Айзен точно знал, за что сражается, ясно видел свой путь. Пусть даже эта дорога  рассыпалась под ногами - всё равно он не собирался возвращаться.
Никто из шинигами никогда не помнил своей настоящей Родины. А Сейретей - ею так и не стал при всем своем солнце, отражавшемся на металле. Райская валгалла для погибших воинов - отряды плечом к плечу, верный меч в руке, адреналин в висках, некая цель в жизни. И конечно враги - властями представленные для всех безликими, абстрактными, очень нужными правящей верхушке для единства народа и даже более пустыми, чем делали их дыры около сердца.
Но Пустые не были такими. Они не были бешеными животными.
Айзен достаточно много думал об этом, чтобы не верить в "аксиомы".
Раньше у него была только идея, план, в который постоянно вносили коррективы росчерки мечей и алые кляксы. Мечта, настолько безумная, что могла и исполниться - никто ведь раньше даже не пытался изменить что-то в судьбах тех, на ком, как клеймо приговора, без суда были проставлены маски.
Уходя в неизвестность, в пустоту, черное небо с сорванными и упавшими  песок путеводными звездами, давно погасшими, как надежды, пытаться найти во тьме леску, протянутую над пропастью. Сделать решительный шаг вперед почти не задумываясь над тем, что - у края - этот шаг мог оказаться и вниз.
Рискнуть всем - чтобы выиграли те, кому это действительно было необходимо.
Айзен хотел помочь Пустым, как живым существам. Как тем, кто заслуживал жить иначе и освободиться от оков, незримо ставших на место утраченной Цепи Судьбы. И Хогиоку - смогло разбить эти оковы, как Айзен и ожидал от Сферы Разрушения, но это всё равно было чудо, когда первая расколовшаяся маска упала на безжизненную землю пустыни, тогда еще не готовой понять и принять будущее с колдовскими зелеными глазами, чистыми, как слезы.
Я никогда не забуду твой взгляд в ту минуту, Улькиорра
Так цветок открывается солнцу.
Сейчас, когда Айзен бережно нес на руках первого арранкара, как самую величайшую драгоценность, его прежняя цель помочь Пустым обрела лицо, как будто у этой цели тоже разбилась маска. Теперь он сражался не только за Пустых, но и лично за Эспаду, настоящую и будущую
Верность и любовь Улькиорры, мудрость и самоотверженность Неллиел... первые арранкары в полной степени доказали что человечности в них намного больше, чем во многих шинигами и людях.
Вокруг ладоней бывшего капитана пятого отряда таяли огни целительного реацу, как капли воска догоравшей свечи, -  уже практически залечили рану Улькиорры, срастили кости и связки... как будто и не было только что никакой битвы против Барргана и его орды.
Но - битва была. Она заставляла до сих пор прислушиваться к запахам чужого реацу, тонким или резким, далеким, рваным, незнакомым. Искать то, чего не было - тени в самой глубокой черноте перевернутой бездны, которая переварила звезды и подавилась луной.
Айзен  знал, что неведомый союзник Барргана умел скрывать реацу, и судя по всем недавним событиям, не исключено, что даже был способен на ментальном уровне как-то координировать действия Пустых, служащих древнему Васто Лорду. И это безусловно делало намного опаснее все будущие действия армии Барргана. А еще - тот незнакомец мог сделать свой следующий ход в любой момент, для начала как следует измотав противников ожиданием неизбежной атаки. Кто бы ни был новый таинственный враг, его нельзя было недооценивать...
Впрочем, Айзен  никогда и не позволял себе недооценивать врагов.
Вдруг - он мельком уловил вспышку реацу, отличавшуюся от всех остальных.
Что?..
Айзен резко остановился. Волна песка от прервавшейся техники шунпо осела на полах капитанского плаща, в очередной раз методично сьедая белый цвет серой пылью, словно сточенными крысиными резцами. Пустыня не любила белый цвет, который не принадлежал ее пескам - слишком чистый. Когда-то очень давно - напоминавший о времени и вечности.
Реацу, как будто одиночная искра молнии, бесшумная и неуловимая, тоже довольно неплохо скрытая, но... не та. Почти знакомая. Странное предчувствие, пробежавшее по коже на острых металлических иголках паучьих лап, напомнило Айзену о совсем другом шинигами.
Об Ичимару Гине, чья тонкая змеиная улыбка никогда не внушала доверия - и чуть лучше смотрелась на расстоянии удара. Вот только учитывая способности занпакто Гина  на таком расстоянии его было нелегко держать. Нет, Айзен никогда не думал, что Ичимару хоть в чем-то разделял его цели и тем более мысли, что серебряному лису было дело до судьбы Пустых и или что он точно так же, как бывший капитан пятого отряда, презирал железный кулак власти старика Ямамото в Сейретее. Но как бы то ни было - Гин еще не открыл свои истинные цели и оставался на стороне Эспады. Пока что.
Определенно с ним тоже следовало быть всегда начеку, и всё же... то реацу что мимолетно почувствовал Айзен принадлежало не Ичимару. Просто было до необычного похожим. Может, Айзен бы мог обмануться этим, если бы тот факт, что второе реацу, мелькнувшее рядом с первым, не имело ничего общего с Тоусеном, не заставил бывшего капитана присмотреться внимательнее и понять, что все-таки сюда направлялся не Гин.
А вот это уже интересно...
"Улькиорра?" - Айзен осторожно опустил арранкара на землю так чтобы Улькиорра мог при необходимости опереться на его плечо - "Ты как? В порядке?"
Айзен был уверен, что арранкар тоже уже почувствовал приближение этого странного, чужого реацу,  настолько резко выделявшегося на фоне этой монохромной пустыни, что оно даже могло бы показаться лишним - если воспринимать пустоту как пространство, где ничего лишнего нет. Но - обязательно будет.
Может Айзен и не был королем Уэко Мундо, может и не стал бы им никогда, может, Уэко Мундо в принципе не нуждалось в королях, особенно учитывая тиранию Барргана. Но - раз уж Айзен решил помочь Пустым, то должен был разобраться в том, что здесь происходило сейчас.
И откуда тут взялись другие... шинигами? Или нет?
Пустыня - становилась удивительно оживленным местом в последнее время.
Вряд ли она всегда была такой.
Лепесток упал на чашу весов - давно проржавевших насквозь, но выкрашенных под золото. Равновесие пошатнулось, не забытое, выученное, даже научившее чему-то, нарушая законы упало вверх и разбилось на осколки об небо.
Та самая новая эпоха? Определенная веха, как глубокая зарубка на мече, шрам, незаживающая рана... мир менялся. Не всегда к лучшему, а впрочем -  это уже зависело только от самих шинигами, Пустых... и арранкаров.

+2

3

- Да, все в порядке, спасибо... - чуть слышно отозвался Улькиорра, смущенный от того, что спаситель взял его под руку. - Рана уже зажила...
Признался он в этом несколько неохотно, так как боялся, что после этого Айзен перестанет держать его под руку, а это было очень приятно. Арранкар мог бы простоять так целую вечность... мускулы Айзена ощущались даже через ткань рукава - оправдывая имя повелителя, они и правда были словно железные.
Улькиорру переполняло волнение - сила и уверенность Айзена привлекали арранкара. Но он никак не мог понять своего повелителя, которого, казалось бы, совсем не раздражала необходимость помогать своим подчиненным и защищать их. Но ведь если солдаты нуждаются в помощи, вместо того чтобы самим помогать в достижении общей цели - то это плохие солдаты, разве нет? В шахматных партиях фигуры всегда защищали своего короля, а не наоборот. А Улькиорра, с появлением новых, более сильных арранкаров, теперь даже на ферзя не тянул. Разве что на ладью... зачем его так беречь? Он был так важен для Айзена? Но почему?
По крайней мере, он мог бы оправдать столь бережное отношение хорошей службой. К ним как раз кто-то приближался - возможно враги. Похоже на шинигами... тогда точно враги. Ладонь арранкара поспешно легла на рукоять меча, но потом он вопросительно посмотрел на Айзена, чтобы удостовериться, что действует согласно желаниям повелителя. Меньше всего Улькиорра хотел заниматься самодеятельностью, которая пришлась бы Айзену не по "душе" - что бы это слово не означало...
- Мне приготовиться к битве? - тихо спросил арранкар, вглядываясь вдаль. - Если это шинигами, то вряд ли они настроены мирно.
Пока что никто не появлялся, но это лишь пока. Улькиорра не собирался повторять свою ошибку и позволить предполагаемому врагу напасть неожиданно. А вдруг это отряд шинигами, высланный за Айзеном? Пусть только попробуют напасть на его любимого господина и повелителя! Летучие мыши тоже могут быть опасными...

Отредактировано Ulquiorra Cifer (22.09.2012 21:14)

+1

4

Руины     ----->>>>

Чем ближе Мурамаса подходил к своей цели, тем слабее становились порывы ветра – было такое ощущение, что песчаная буря успокаивается, словно подавленная недавно высвобожденной здесь реяцу. Неподалеку от замка ветер стих совсем, оставляя черно-белую подлунную пустыню в настороженном ожидании ожидании. Редкие каменные деревца, застывшие там и сям на барханах, конечно, не могли предоставить пустым или шинигами надежного убежища, но для занпакто это не было серьезной проблемой – оружие шинигами, целиком состоящее из реяцу при определенных условиях могло с этой реяцу вновь смешиваться, как бы на время растворяясь в мерцающем окружающем воздухе. Конечно, здесь, в мире Уэко Мундо, эта способность была чревата опасностью не вернуться обратно, но при определенной осторожности этой способностью можно было пользоваться и здесь. Поэтому Мурамаса, увидев на грани видимости две белые фигуры не стал сразу подходить в открытую, а воспользовался возможностью остаться незаметным и, остановившись на верхушке одного из барханов, на котором простерло свои кривые ветви сучковатое и тонкое каменное дерево, предпочел остановиться и, прежде чем предпринимать какие-либо открытые действия, оценить обстановку оттуда.

С выбранного им довольно высокого холма участок пустыни с двумя фигурами на нем открылся  как на ладони, и занпакто застыл в немом удивлении. Первая фигура в была в белом капитанском хаори, не слишком-то изменившем свой внешний вид с времен, когда Кога со своим занпакто Мурамасой служили в Обществе душ. Почти такое же носил глава клана Кучики и непосредственный начальник  Коги по службе  – Кучики Гинрей. «Тот самый мятежный капитан из Сообщества душ», - с некоторым удовлетворением отметил про себя Мурамаса; теперь не нужно было бегать по пескам Уэко в его поисках – цель была не расстоянии видимости. Но вторая фигура вызвала в занпакто волну брезгливости и недоумения, где-то в глубине которого, впрочем, чувствовались некоторые нотки любопытства: «Шинигами – и пустой?» То, что он видел между ними, очень было похоже на союз, и как занпакто он не мог понять и принять этот союз ни в какой форме. Занпакто убивали пустых. Точка. Это было законом, который сомнению не подвергался никогда. Ни им, ни кем-либо другим из занпакто, иначе бы весь мир давно бы встал с ног на голову. Они явно шли от замка в шунпо, и их внезапная остановка могла означать и то, что их с Шинсо заметили. Впрочем, это могло и просто означать, что пустой в шлеме-маске на голове, который был явно ранен и не в форме, и он просто устал двигаться со скоростью шинигами, и парочка решила передохнуть. Но даже если его второе предположение и было верным, расслабляться все равно не следовало.

Занпакто устремил свой взгляд на шинигами и, усиливая призыв направленной в его сторону рукой, приготовился обратиться к его занпакто, как только он его почувствует. Но этот шинигами за столь короткое время, что Мурамаса его видел, уже во второй раз оказался источником его удивления. Занпакто в его душе… не было. Зато Мурамаса мгновенно, хоть и практически не притронувшись своей силой к шинигами, почувствовал на себе внимание какой-то другой сущности – бурной, как океан, в то же время холодной и… изучающей. В какую-то секунду у Мурамасы было ощущение, что на него развернули зеркало, и он попался в собственную способность, которая требует, чтобы он сам открыл свои потаенные желания этой силе. Но это промелькнуло лишь легким замешательством, и в следующий миг занпакто почувствовал реяцу занпакто находящегося перед ним шинигами, которое исходило отнюдь не из его души, а из-за находящихся в отдалении холмов. «Он таскает с собой материализованный занпакто? Вряд ли. Реяцу этого шинигами спокойна, и я могу поклясться, что банкай он сейчас не использует. Или его занпакто столь чувствителен, что он уже успел покинуть своего хозяина, лишь только услышав единожды мой далекий шепот? Кто же тогда попытался отразить мою силу изнутри шинигами? Неужели та самая вещь, за которой я пришел сюда, которая называется хогиоку? Хотя что ж, если она тоже разумное воплощение Силы, как и занпакто, возможно, будет проще обратиться к ней напрямую и переманить ее на мою сторону, используя мои способности. Но сейчас…»
- Слушай мой голос, - обратился он в сторону, где он почувствовал слушающий его голос занпакто находящегося перед ним шинигами. – Подчиняйся своим инстинктам. Отрази весь мир и сделай его таким, каким хочешь видеть его сам и убивай пустых, сколько захочешь. Никто не властен над тобой, кроме тебя самого. Шинигами будет твоим слугой, воплощая твои замыслы. Ты никогда не будешь  одинок, потому что занпакто, твои браться и сестры, будут рядом с тобой. Иди же  ко мне, и со мной ты осуществишь все свои потаенные мечты, Кьека Суйгецу! - позвал он, направляя свою силу к нему. Обычный призыв занпакто не был нужен – Кьека Суйгецу был уже в материализованной форме; теперь Мурамаса лишь ждал его появления на сцене, где уже собрались все участники.

Но ожидание Мурамасы не было пассивным – он снова протянул руку вперед, расправляя ногти и касаясь разума шинигами, словно прощупывая, оплетая его, заставляя ненавязчиво смешаться чувства пока ничего не знающего о нем шинигами. Он знал, что следующим шагом он должен выйти на сцену и готовил себя и свой объект к этому шагу, как делал это всегда. А еще он ждал того, что сделает Шинсо, которая должна была выполнить данное ей указание избавится от спутников Айзена, как только они будут в пределах ее досягаемости. Пока же нужный ему шинигами находился слишком близко к своему пустому-спутнику. Конечно, можно было проигнорировать это обстоятельство и появиться сразу, но он хотел дать возможность Шинсо проявить себя, а заодно и посмотреть на реакцию шинигами на неожиданное вторжение и тут же вступить самому, если понадобится.
- Мурамаса-сама, я вас оставлю. Не обращайте на меня внимания и не теряйте. Я выполню ваше поручение. Но для этого отправлюсь вперёд и затаюсь. Так будет лучше - для внезапности, - сказала ему змейка, исчезая в песках с быстротой молнии, с которой он вряд ли мог потягаться; да этого и не нужно было: пока она была на его стороне, ее скорость работала на него. Это значило, что Шинсо уже находится в песках неподалеку и, скорее всего, уже высмотрела, как можно поразить свою жертву, не подставившись самой. По крайней мере, он надеялся на это – пустых Мурамаса подчинять себе не мог (по крайней мере, он никогда не пробовал это делать), а занпакто в этом мире были слишком уж  наперечет, чтобы позволить себе терять союзников… пока он не окажется в Сообществе душ, разумеется.

- «Убери этого пустого от него, Шинсо», - послал он сигнал своей затаившейся спутнице, мысленной интонацией показывая, как он рассчитывает на нее.

+2

5

Руины     ----->>>>

Шинсо подкралась незаметно, как говорила Мурамасе, но пока не показывалась на глаза Айзену исопровождавшему его арранкару. Она и не собиралась показываться.
Но как развести в разные стороны одного от другого? Да так, чтобы не поднять переполох? Вот задачка. Змейка нахмурилась. Её небесные глаза скрыла плотная  занавесь из густых чёрных ресниц, а гладкий лоб прорезали над переносьем маленькие морщины.
«Стоп? Почему нельзя поднять переполох?» Мурамасе нужно избавиться от посторонних свидетелей, кто может вмешаться в их предстоящий разговор с Айзеном, и избавиться так, чтобы не быть к этому причастным.
Змейка улыбнулась. После освобождения, которым осчастливил её господин, она стала чаще улыбаться. Появилось больше поводов для радости в унылом и мерзком мире под названием Уэко Мундо. Можно напасть открыто и дерзко, не показывая лица – клинок Шинсо разит быстрее молнии. Кто сумеет уследить за вспышкой, ослеплённый её скоротечным и ярким огнём?
Арранкар не успеет даже осознать того, что произошло. Он будет жить, но впадёт в бессознательное состояние. Иными словами, обморок. Такая оказия приключается время от времени со всеми живыми разумными существами, включая арранкаров и пустых.
Айзен будет слишком занят своей новой игрушкой и не станет преследовать и выискивать того, кто напал. Её реяцу сходна с реяцу хозяина, Ичимару Гина. Ещё бы, ведь она – его занпакто. Что это значит? Это значит, что признав знакомую атаку, Айзен будет уверен, что она исходила от Гина.
Таким образом Шинсо убивала одним выстрелом двух зайцев: лишала нового короля его фаворита, пусть даже на время, и рассоривала хозяина с его псевдо-друзьями. Изгнанный Айзеном Гин, хочешь- не хочешь, вынужден будет вернуться в Общество душ.
«А я сделаю всё, чтобы его приняли обратно. И не просто приняли! Как героя!»
Змейка была непоколебимо уверена в силе своих чар. Она сможет защитить своего шинигами в случае чего. Гораздо лучше, чем лейтенантша из десятого.
Ничего серьёзно-негативного против Мацумото Шинсо не имела. Но, давайте рассудим здраво, сейчас, когда Гину как никогда нужны помощь и понимание, поддержка и защита, её нет рядом. Есть только верная Шинсо, которая никогда не оставит хозяина.
Маленькая сладкая месть за одиночество в пустоте должна скоро состояться. Шинсо будет рядом, тихая и незаметная, чтобы в любой момент оказаться рядом с Мурамасой, если что-то пойдёт не так.
От хозяина она с лёгкостью научилась скрывать реяцу, но сейчас она не скрывала присутствия. Всему своё время: время убивать и время возрождать, время таиться и время открываться, время срывать оковы…
Ветер подхватил пряд белых, лёгких, как лён, волос, набросил сетью на ресницы, путая чёрное с противоположным, охлаждая горячие щёки и пылающий лоб.
Отведя прядь волос с лица, Шинсо присела на корточки и, достав из длинного рукава вакидзаши с таким же, как у неё именем, положила клинок на выпрямленную в направлении к цели левую руку.
- Рази насмерть! - прошептала змейка, приводя в действие одну из своих смертоносных  атак.
Крайтша выбросила вперёд гибкое тело, вливая капельку яда в тело жертвы, нронзая клыком слабую смертную плоть. И снова ушла под камень, дабы не выдать себя.
Шинсо нанесла один чёткий, быстрый, точный удар, после чего закрыла реяцу и поменяла один наблюдательный пункт на другой, ловко скрываясь от глаз, легко и беззвучно, словно птичка, скользя по песку, – скорее даже, над песком, – не оставляя ни одного следа, ни одной улики. Длинные полы одеяния сметали песок, равняли, возвращая пустыне её пустынное однообразие.
Кто знает, кто скажет, в какую щель забилась маленькая змея?

+2

6

Айзен всегда знал, что это произойдет.
Как восход бледной луны в таком далеком отсюда человеческом мире, - неизбежно, независимо от любых событий и предисловий, сожженных мостов и рукописей, прошлого настоящего и иллюзорного - этот удар будет нанесен. Сверкнет серебристая сталь в слишком рано торжествующей усмешке, угадывая невидимую мишень кристальной сферы. Порвется бумажная маска, забирая с собой нарисованное лицо и непрочный альянс, который кидо тут же поделит поровну, отражая закономерный удар кинжала в спину.
Не такого уж и кинжала, - как и хозяин, меч Ичимару Гина был куда опаснее, чем могло показаться на первый взгляд. Наверняка, долго ждал этого момента.
Но.. именно сейчас?
Айзен не думал, просто почувствовал - по горячему реацу, по судорожному движению воздуха, разрубленного на половины одной секунды, которые запеклись, как кровь под ногтями, по вспышке и опередившим мысль рефлексам. Они были намного полезнее логики в этот момент, когда Айзен резко оттащил Улькиорру от линии атаки, дернув его за локоть в сторону, заслонив собой и алмазной пылью бакудо - щита в несколько барьеров, возникших перед острием меча за одну сотую долю несостоявшегося предсмертного вдоха.
Гин целился точно в сердце - но не в первое, пропустившее сейчас несколько ударов пульса, и даже не в кристальное, которое обожгло его резкой вспышкой реацу и холода.
Те, кто дорог нам, - это тоже наши сердца, существующие отдельно от нас, но дающие жизнь, смысл этой жизни и тепло, позволяющее крови быстрее бежать по венам, а реацу - ярче гореть в руках.
Осколки первых двух щитов, как стекло, разлетелись в песок мелким крошевом, ничего не отражая, кроме ненависти, заставившей устоять финальный - у самого лица - барьер из бакудо, ударившись об лед которого, вражеский клинок, как кобра из серебра и ртути, вернулся обратно к своему владельцу.
Это была техника Гина.
Не дрогнул ни один мускул, лишь чуть сузились холодные глаза бывшего капитана пятого отряда, - как всегда, без видимых эмоций. Возможно, они могли бы напомнить камни - зажатые между веками осколки яшмы с черными вкраплениями зрачков и белыми отражениями.
Проклятье...
Не слова, не мысль - раскаленная добела ярость Райкохо ударила молнией в том направлении, где исчез меч Гина.
Поздно - разрывая волны барханов надвое, выпуская в них черную кровь неба, кидо нашло во внутренностях рваной раненой пустыни лишь то, что Гин сразу же после использования своей техники ушел с помощью шунпо куда-то в сторону, не дожидаясь ответа и пытаясь унести за собой якобы последнее слово. Финальную точку - оторванную от чужих многоточий..
Осталось - едва заметное перемещение реацу - заметавшего следы, скользкого, как сбрасываемая на ходу в песок змеиная кожа, свежего, как созревшей в клыках яд.
Реацу, так похожего на Гина.
Будь ты...
но нет - это не мог быть Гин, даже при всей неприязни Айзена к этому необходимому злу в ехидно улыбающемся лице.
Даже если предположить, что Гин и Тоусен разделились, или - того хуже, - что лис просто избавился от Канаме. Даже если допустить, что Гин был заодно с кем-то не из Сейретея - хотя бы с тем же незнакомцем, который управлял Пустыми и помог скрыться Барргану. Даже если все детали разбитого витража сравнительно логичных версий еще можно было сточить и подогнать друг к другу, но реацу... Айзен мог поклясться, что в нем было что-то странное сейчас!
Почти неуловимое, чистое, концентрированное, не заполненное до краев, одиночное, как клинок без рукояти.
Какого Меноса тут вобще творится?!
"Улькиорра не отходи далеко" - решительно сказал Айзен. Как обычно, события - которые разворачивались так быстро, как клубок, попавший в лапы кошке, - не оставляли времени на подробные указания - "Пока - та же тактика что и в битве против Барргана"
То есть держаться рядом, по возможности использовать дистанционные атаки и не позволять врагам зайти в слепую зону. Клубок размотается - и внутри окажутся спрятаны отбеленные костяшки пальцев скелетов, вытащенных из чьих-то шкафов.
Для иллюзии того, что он всегда знает, что делать, Айзену не нужен был шикай. Оказывалось достаточно ледяной маски и металлических ноток в голосе. Иногда бывшему капитану пятого отряда удавалось убедить даже самого себя что он не ошибается.
Иногда.
Возможно после, по ходу битвы им с Улькиоррой нужно будет каждому взять на себя по одному противнику. Знать бы еще кто... второй...
На шунпо, зная что Улькиорра последует за ним Айзен переместился на более выгодную позицию, ближе к вершине одного из барханов, как будто бы просто пытаясь догнать предположительно Гина, и вместе с тем отслеживая оба следа реацу...
Третий!
Где-то еще дальше - среди дюн, тёмный, как стекло, как бездонная гладь самого тихого омута, поглощавшего свет, возвращая лишь осколки и отражения того, чего не существовало. Сохранявшего память, тщательно миллиметр за миллиметром зачеркнутые развилки дорог на старых картах, по-королевски пурпурный закат перед бурей и неверие в дурные приметы. Запах угасающей жизни лунного света на режущей кромке металла. Вкус крови, медленно свертывающейся в холодной колодезной воде. Живые цветы на мертвой кладбищенской почве. Зеркало, которое обуглилось по краям, отражая зарево вечной борьбы с самим собой.
Мое реацу... моя половина.
Мой занпакто

Кьека Суйгецу. Насколько бы ни было невероятно почувствовать его присутствие вне внутреннего мира, но...уж реацу своего занпакто Айзен точно не мог перепутать ни с чьим. И если Кьека каким-то образом оказался здесь, в материальном мире, то значит и технику Гина мог применить не сам серебряный лис, а... дух его занпакто, Шинсо?
Это бы обьяснило почти неуловимое различие в реацу при во всем остальном полной его идентичности с реацу Гина.
Вновь сомкнувшиеся волны пересохшего моря - укрытие для ядовитых змей, быстрых, как смерть. Неведомый заклинатель уже сыграл свою мелодию в несколько переплетенных стеклянных нот, не слышных чужим ушам и, возможно, змея была ни при чем - на этот раз - виновная только в том, что у нее были стальные клыки.
Айзен резко выхватил меч из ножен так чтобы, держа оружие за рукоять, указательным пальцем касаться боковой поверхности лезвия - не слишком удобно, но единственная защита от иллюзий того стоила.
Хорошо хоть Улькиорра ни разу не видел высвобождение шикая Кьеки.
Его занпакто... такой же мятежный, свободолюбивый, не признающий авторитетов, условий и правил, как и сам бывший капитан пятого отряда, несмотря ни на что всегда оставался для Айзена самым близким. И единственным, кто знал, каким бывший капитан пятого отряда был без ледяной маски.
Айзен не хотел верить - и, в другой ситуации, никогда не поверил бы - в то, что Кьека окажется способен напасть на него и Эспаду, но если кто-то мог контролировать сознание занпакто так же, как таинственный союзник Барргана управлял действиями Пустых...
Все "лучше" и "лучше"...
По крайней мере, учитывая, что орды Пустых тут не было, а Кьека не появился раньше, - в битве Айзена против Барргана, - можно было предположить, что Погонщик Менасов и новый незваный гость Уэко Мундо - это не одно и то же лицо.
А этому-то что тут нужно? Будь он, как Погонщик, за Барргана - наверняка нанес бы удар раньше. Готей? Но там ни у кого из тринадцати отрядов нет умения управлять чужими занпакто! Разве что Ямаджи с Королем так высоко оценили мои способности, что послали убийцу из Нулевого.
Сила воина определяется силой его врагов... и порадовался бы, что меня вдруг сочли настолько опасным, если бы от этого зависела только моя жизнь, а не арранкаров... и занпакто.

Слишком много неизвестных. Слишком много граней - призма преломляла вопросы на варианты ответов, среди которых совсем не обязательно находился верный. Как за тучами совсем не обязательно были приколоты остывшие светлячки звезд.
Это мог быть убийца, но не из Сейретея. Или из Сейретея, но не убийца. Да это мог быть вобще кто угодно, особенно в темноте и на таком расстоянии, где лишь нечеткие потоки реацу рябили вокруг смутных очертаний, как прогретый воздух.
Никогда не узнаешь, что нацарапано ножом на внутренней стороне крышки замурованного саркофага. Пока не откроешь.
А еще - можно было постучать.
Райкохо - новый острый ланцет молнии, разрезавшей барханы, сметая песок и окаменелые верхушки кварцевых деревьев, ударил не по неизвестной реацу - а рядом.
Как пуля, прошедшая около виска.
"Ты думаешь это я промахнулся? Нет. Это я тебя заметил. И мне известно о твоих способностях. О чужих занпакто" - громко обратился он к незнакомцу, - "я - часть Эспады, а Эспада - часть меня, так что... хочешь причинить вред кому-то из арранкаров - будет тебе битва. Хочешь поговорить - даже не пытайся больше этого сделать - ни своими, ни чужими руками."
Меч Айзена застыл в боевой позиции - примерно на уровне глаз бывшего капитана - так, чтобы лезвие ненавязчиво отражало всё, что происходит за спиной и сбоку. То есть чтобы, глядя в лицо опасности, не получить внезапный удар под лопатку от Шинсо или того хуже - от своего собственного занпакто.
Айзен не хотел драться с Кьекой, надеялся что этот контроль можно будет как-то прервать, но... следовало быть готовым ко всему. И уж точно не показывать болевые точки перед тем, кто контролировал занпакто. Пусть будет ледяная маска. Навсегда.
Шепотом бывший капитан добавил еще одну фразу - лично для Улькиорры, на случай если битва все же начнется.
"Если здесь появится Кьека... тот, у кого реацу похоже на моё, не смотри на активацию формы шикай его меча. Ни при каких обстоятельствах. Это вызывает полный гипноз"

+5

7

Внезапная атака.
Айзен уберег его от гибели.
Снова.
Улькиорра никогда бы не смог предположить, что можно испытывать гордость и стыд одновременно, но, оказывается, это было возможно. Он чувствовал гордость от того, что его так ценят и защищают, и стыд из-за того, что его вообще приходится защищать. Все-таки он был арранкаром, а не обычным Пустым. Зачастую он сам требовал от себя больше, чем от него когда-либо требовал Айзен. С таким обостренным чувством долга, Улькиорра сам себе был и палач и надзиратель, казнящий сам себя за неудачи.
Он чувствовал себя совершенно беспомощным - уже в который раз основные разборки прошли мимо него и даже не обернулись. В какой-то мере, ему было бы легче, если бы его послали вперед, в самое пекло, на верную смерть. Ну, не только легче - и больнее тоже, конечно. Но он, кажется, привык к боли... если к ней вообще можно привыкнуть.
А может он просто сам не знал, чего хотел.
Забота и защита Айзена - это было самое ценное из всего, что Улькиорра мог себе вообразить. Но ему хотелось еще чего-то. Чувства собственной полезности и нужности. Мыслей о своей незаменимости... хотя это уже перебор. Незаменимого оружия не бывает, если только это не занпакто.
Но что если он был для Айзена не просто оружием? Разве спасение во дворце это не доказывало?
Слишком много вопросов. А ведь когда-то вопросов у него было всего два: где поесть и как сделать так, чтобы не съели его. Жизнь арранкара явно была гораздо неопределеннее существования Пустого. В общем-то, это сложно было назвать недостатком, даже если это все усложняло.
Держа меч наготове, Улькиорра зорко следил по сторонам, готовый в любой момент пресечь любые попытки предполагаемого врага причинить вред его любимому повелителю. Хотя в душе он напоминал сам себе пса на слишком короткой цепи, который только и может, что лаять и рычать с грозным видом. Что арранкар мог сделать? Он даже не смог вовремя заметить врагов, что едва не стоило ему жизни. Похоже, что сторожевой пес был еще туговат на ухо и страдал близорукостью... или близолапостью... или чем там страдают псы.
С этими невеселыми мыслями Улькиорра молча следил за диалогом Айзена с невидимым противником - впрочем, пока это больше напоминало монолог. Интересно, враг ответит или попытается сбежать? Или решит напасть?
На последнюю фразу повелителя, обращенную к нему, арранкар ответил лишь:
- Понял.
Почти "Да, сэр, есть, сэр" только еще лаконичнее. Все-таки Улькиорра наверняка был солдатом в той жизни, когда он еще был человеком. Или какие там еще боевые службы бывают? Возможно,  полицейским. Причем, судя по фамилии - немецким. Улькиорра лишь надеялся, что это было до того, как эти смертные в очередной раз сошли с ума и развязали вторую мировую войну. Иметь отношение к чему-то подобному он точно не хотел - даже в прошлой жизни. Но он провел в шкуре Пустого множество лет - наверняка его человеческое тело рассыпалось в прах как минимум в позапрошлом веке, а то и раньше. Неужели он был таким древним? И это притом, что он ясно помнил лишь то время, пока был арранкаром, а существование Пустого осталось в его памяти словно яркий, но нереальный сон. О его человеческой судьбе и говорить не приходилось. Он ничего не знал о жизни, словно новорожденный мышонок - и при этом возможно был старше, чем так называемые "образцы старинной архитектуры", столь бережно оберегаемые смертными в качестве достопримечательностей.

0

8

Он был одним из множества теней, стлавшихся по песку чёрно-белой грязной пустыни. Отводя взгляды пустым, умным и не очень, Къёка нигде не задерживался.
Голос, звучавший в голове до сих пор, с самого момента пробуждения, говорил ему, что нужно следовать инстинктам. Къёка следовал. Легко подчинялся чужому совету, созвучному с его желаниями из самого сердца.
Меч негодовал, наблюдая за поведением хозяина. Злость на Айзена за его податливость и мягкотелость, как представлял это Къёка, была почти столь же сильной, как злость на пустых, вившихся около хозяина.
«Тупая саранча! Почему нельзя использовать их для войны с шинигами? Как можно до сих пор терпеть позорное изгнание в Уэко Мундо, когда можно вернуться в блеске и славе победителя?!»
Побеждённые сами склонят головы, если захотят жить.
В представлении Къёки Суйгецу глупо было упускать возможность использовать пустых, как армию, и тянуть долго жалкое прозябание на задворках третьего мира.
«Я бы ещё понял, если бы Айзен превращал их в арранкаров для усиления мощи своей будущей армии. Но пустых и без того в достатке много. Их тысячи. Да они одной массой задавят общество душ, капитанов и лейтенантов».
Он видел спасение Улькиорры, держась на безопасном расстоянии и от любопытных глаз, пряча своё рейяцу, как самого себя. Видел как Айзен помогает фавориту идти, как беспокоится за него, и злился ещё больше. Он заметил белую тень Шинсо, готовящейся нанести удар, но ничего не сделал, чтобы остановить её. Убей она Улькиорру, было бы намного лучше, считал меч, но, хорошо зная прежнего владельца, не допускал и мысли, что у неё хоть что-то получится.
«Хозяин этой маленькой лисички умнее неё».
Всё же Къёка Суйгецу был весьма недоволен тем, как развивались события. Он видел в них падение величия родителя, того, из чьей души вышел его клинок, кто закалил его сталь в огне и холоде собственного сердца. Падение Айзена – падение Къёки.
«Я больше не его катана. Пусть забудет. Или вернёт себе моё уважение».
Когда первые эмоциональные всплески улеглись, занпакто вышел из тени, не боясь быть принятым за другого, не таясь, идя неспешной мягкой походкой хищника, вышедшего на охоту.
Надо покончить с недопустыми здесь и сейчас или заставить Айзена вернуться в общество душ как завоевателя, а не беглеца. Про себя Къёка решил, что не станет называть бывшего хозяина хозяином до тех пор, пока тот не докажет своего права быть им по силе и превосходству.
«Я не хочу быть мечом слабака. И не буду».
Мурамаса где-то рядом. Къёка чувствовал, и это чувство придавало ему уверенности.
«Думаю, он согласится со мной».
- Узнаёшь меня? – насмешливо обратился занпакто к бывшему хозяину, остановившись на расстоянии десяти шагов. – Я – твой разум. Если ты забыл, что это такое, я напомню: это гордость, честолюбие, рассудительность и здравый смысл. Перестань нянчиться с нелепым подобием животных, называемых высшей формой эволюции пустых, и идём со мной, в общество душ, за троном, который принадлежит тебе по праву. Ты создашь армию, равной которой ещё не было, которая поможет одолеть Готей 13 и склонить его на колени перед тобой. А если же ты против моего предложения… я убью тебя, чтобы разорвать нити связи между нами, чтобы отделить себя от позора бессилия и унижения.
В руке Къёки Суйгецу материализовалась катана в ножнах, идентичная той, что была сейчас у Айзена. Другая свободная рука взялась за рукоять, потянув её вверх для высвобождения шикая.
«Сейчас или никогда. Другого шанса расставить точки над «и» у меня, возможно, не будет».
Он не отличался терпением, и нетерпеливость роднила их с хозяином. Что-то оставшееся общим после разделения.

+2

9

Шинсо подкралась незаметно – молодец девочка! – и удар ее был так же молниеносен и точен. И будь этот пустой один, несомненно, он бы уже рассыпался от ее удара на мельчайшие частицы. Только вот шинигами не дал этому состояться, причем сделал это быстро и изящно, одновременно оттаскивая пустого с линии таинственным образом замеченной им мгновенной атаки и закрываясь щитом демонической магии. То, с какой скоростью и, главное, как это сделал шинигами – просто подняв руку, без заклинания, хотя произведенное им действие было весьма высокого уровня – полностью подтверждало предположение Мурамасы об уровне мастерства и силы самого шинигами.
«Он защищает пустого?» - тень отвращения и непонимания снова промелькнула в мыслях Мурамасы, оттеняя даже волну интереса, зачем шинигами это делает. 

Впрочем, это не имело большого значения – Шинсо поняла цель и будет действовать в соответствии с ней, пока не расправится со своим противником. Хотя пару шинигами-пустой пока не удалось разделить, занпакто не сомневался, что долго так продолжаться не сможет – хотя бы потому, что Айзену, как бы он не хотел защитить этого пустого, вскоре придется отвлечься на другого противника, для столкновения с которым ему потребуются все его силы – с собственным занпакто, который уже услышал его голос и жаждал встречи с хозяином, но отнюдь не для того, чтобы встретить его с распростертыми объятиями. Мурамаса чуть улыбнулся. Он не испытывал этого ощущения очень давно, и он почти забыл как это приятно – чувствовать  применение своих способностей, рисуя ими, словно художник широкими мазками, картину битвы. Художником всегда был, разумеется, Кога, а он – лишь его кистью, творящей очередной шедевр. Вместе они были парой, становящейся чем-то неизмеримо большим, чем они могли бы быть оба в отдельности друг без друга (период с событиями, предшествующими запечатыванию Коги, Мурамаса благоразумно оставил как бы за скобками, словно рассматривая его неважным и случайным временным отклонением от нормы). Но теперь он был в большом мире один, и ему пришлось взять на себя также и роль Коги и действовать одному за двоих.
Одновременно исполнять и планировать, думать за себя не только как за кисть, но еще и как за художника казалось немного непривычно, но не так сложно, как Мурамасе казалось сначала. Он знал цель – и этой цели были подчинены все его действия. Какие же подвохи могли скрываться в таком образе действий, ему предстояло узнать на собственном опыте. Впрочем, несмотря ни на что, Мурамаса надеялся, что такое положение вещей не продлится долго, и он сможет освободить своего шинигами, и все наконец снова вернется на круги своя. То, что своим строем мыслей и несколько нетипичным для занпакто поведением уже вышел за эти круги, оставалось для него неизвестным – да и вряд ли подобный вопрос заинтересовал бы его, если бы кто-нибудь обратил на это внимание одинокого занпакто. Сейчас его больше интересовало, что дальше предпримет Айзен.

Айзен Соуске отреагировал быстрее, чем рассчитывал занпакто: следующая после направленной на вновь затаившуюся в песках Шинсо атака оказалась направлена на него самого, хотя и не напрямую; а в следующий миг Мурамаса услышал обращенный к нему голос капитана шинигами:
Ты думаешь это я промахнулся? Нет. Это я тебя заметил. И мне известно о твоих способностях. О чужих занпакто

«Он очень умен», - с некоторой досадой признавая достоинства противника, подумал занпакто. – «Очень умен и проницателен, а не только силен. Еще секунду назад ничего не зная обо мне, он догадался о моих способностях, почувствовал мое местонахождение и атаковал, хотя секунду назад сам подвергся атаке. Что ж, я и не думал, что это будет легко.» - хоть ему было весьма неприятно, что его так легко раскрыли, ни выдавать с ходу своих планов, ни тем более подчиняться воле чужого шинигами он не собирался.

Мурамаса вышел из-за своего достаточно эфемерного укрытия и, не вынимая рук из карманов, всем своим видом показывая, что атака его ничуть не взволновала, демонстративно спокойно встал  на верхушке бархана так, чтобы Айзен его хорошо видел.

- Твое прекрасное чувство реяцу делает тебе честь, Айзен Соуске,
- слегка наклонив голову, с улыбкой на лице произнес Мурамаса. - Но не думаю, что если  дело дойдет до битвы она тебе поможет. Хотя я не собираюсь с тобой драться, если мы сможем договориться, - занпакто поднял голову и взгляд его аквамариновых глаз встретился со взглядом Айзена. -  «Хотя я не надеюсь, что сможем. Вряд ли ту вещь, которая мне нужна, но которая так же сильно нужна тебе, ты отдашь мне добровольно».

я - часть Эспады, а Эспада - часть меня, так что...Хочешь причинить вред кому-то из арранкаров - будет тебе битва. Хочешь поговорить - даже не пытайся больше этого сделать - ни своими, ни чужими руками.

«Эспада – так он, видимо, называет своего пустого. Мне в принципе все равно, но…»
- Мне нет дела до твоего Эспады, - продолжил Мурамаса, продолжая смотреть в лицо шинигами. – А что на нападения на тебя… - он развел руками, - Я всего лишь освободил занпакто от твоей власти, и он сам решил это сделать. Я не хозяин ему, как ты, чтобы навязывать ему свою волю. У него есть собственная. Разве тебя это удивляет? – улыбнулся он, глядя в  лицо капитана, поднявшего меч на уровне глаз и готового к атаке. - И разве тебя удивляет то, что занпакто, созданные убивать пустых, и освобожденные от тирании шинигами, хотят убивать пустых по своей собственной воле?

«Его занпакто  появился очень вовремя», - подумал он про себя. – «Благодарю, что откликнулся, Кьека Суйгецу», - мысленно обратился Мурамаса к занпакто стоявшего перед ним шинигами. – «Поступай согласно твоему желанию, делай так, как хочет твое сердце. Я не буду вмешиваться, если ты решишь свести счеты со своим хозяином».

Свой меч Мурамаса так и не вытащил. Пока есть руки, готовые сражаться за тебя, самому вступать в сражение необязательно.

+3

10

Уже выполнив задуманное, змейка поняла, какую оплошность совершила. Не нужно было раскрывать своё присутствие раньше времени, свою рейацу. Желание поссорить хозяина и Айзена было столь велико, что лишило её ценного терпения и холодной взвешенности мудрых решений.
Так позорно, так стыдно, что хочется закопаться, как настоящей змее, в тёплый, рыхлый песок. В темноту, где никто никого не знает. Где не нужны маски, потому что самих лиц не видно. Но здесь даже песок был иллюзорным, ненастоящим. Оставалось лишь радоваться белой ткани просторного кимоно и белым волосам, что позволяли сливаться с бесцветной пустыней, лишённой жизни.
Словно вдох задыхающегося под водой человека, словно луч, прорвавшийся сквозь тесное сплетение ветвей и тьмы в глухой тайге, всеотнимающая пустыня принесла знакомую рейацу, похожую на её собственную. Похожее на эхо или дежавю ощущение.
«Хозяин!»
Но разве он не должен быть в Лесу меносов?
Змейка забеспокоилась пуще прежнего, гадая, что могло заставить Ичимару Гина так резко изменить свои планы: прихоть уставшего от скуки любознательного шинигами или проницательность хитрого лиса?
Шинсо уважала его проницательность, хотя сейчас она ей на пользу не шла. По мнению занпакто было ещё рано для встречи.
Затравленным взглядом змейка оглянулась на Айзена. Показался Мурамаса. По его виду, лицу, поведению она не смогла бы сказать, доволен он или нет выкинутым ею фортелем. С другой стороны Айзен был явно недоволен. Если даже не в бешенстве.
«Подумать только: этот пустой ему так дорог?! Он в своём уме?!»
По Сэйретей змейка запомнила Айзена как талантливого, выдающегося шинигами с нестандартными способностями и ещё более оригинальным взглядом на мир. Как хищника, которого следует остерегаться.
Но ей и в голову не могло прийти, что Айзена можно так же воспринимать, как вожака, заботящегося о своей стае. Гин же всегда был волком-одиночкой.
«Как Мурамаса?»
Несмотря на желание помочь занпакто освободиться от пут, связующих их с шинигами, как утверждал Мурамаса, на деле он стремился находиться в стороне, сохранять дистанцию и независимость. А ещё, змейка чувствовала в своём новом господине сильную тоску, не понимая, о чём или о ком может тосковать столь сильный занпакто. Разве что о хозяине.
Шинсо прикусила губу.
«Неважно. Нужно думать о Господине как о деловом партнёре. Я помогаю ему, он – мне. Я многим обязана ему. Поэтому не имею права сомневаться в нём
Только бы всё прошло гладко!»

Сомнительно.
Девушка уловила ещё одну знакомую рейацу, на которую раньше от волнения не обратила внимания.
«Кьёка Суйгецу! Вот значит как! И где же он всё время шлялся, хмырь болотный?! То же мне, зеркало! Разбитое, раз уж так».
Кьёка показал себя. Что ему нужно, змейка пока не могла понять, но заранее злилась. Её доставало подозрение, будто занпакто Айзена хочет отметиться перед Мурамасой, выставив её в дурном свете. Будто исправляя Её огрехи.
«Ну держись! Задушу, попробуешь перебежать мне дорогу. И поверь, смогу избежать действия твоего шикая, зеркальный наш!»
Минуту назад Шинсо не знала, как ей лучше поступить: продолжать наблюдать, чтобы явиться по первому зову господина в случае чего, либо отправиться на встречу с хозяином, чтобы как следует вправить ему мозги. Теперь выбора уже не было.
Кошечка втягивала и выпускала коготки, представляя, как они впиваются в сердце Айзена Соуске, вырывая его вместе с артериями наружу, разрывая его бессмертную душу на куски.
Враньё, что душа вечна и не убиваема. Её можно убить – можно убить Кьёку Суйгецу. Пусть лишь Господин позволит…

+3

11

Темнота расступилась - удивительно ровно надорвав завесу тайны, словно портьеру, сшитую из тяжелого, ночного бархата.
Она выпустила на волю разлетевшиеся стаей белых воронов ответы и вопросы. С тихим злорадством по поводу того, что последних было всё-таки больше, бесконечная пустыня продолжала хитро щурить с небес одинокий глаз луны - не собиралась никому рассказывать финал прежде времени.
Пустыня и сама его не знала.
Сценарий, нарисованный на песке, стерся под мягкими, бесшумно-уверенными шагами хищника. Неизвестный противник, который обладал способностью управлять занпакто, вышел из своего недавнего укрытия, невозмутимо, с легким вызовом, держа руки в карманах длинного белого плаща.
"Твое прекрасное чувство реацу делает тебе честь, Айзен Соуске" - негромкое приветствие, мягкий завораживающий голос... та музыка, от которой даже самые ядовитые кобры убирали клыки и складывали капюшоны, невольно прислушиваясь к узорам его интонаций и слов.
Он знает меня?
Призрачный лунный свет играл тенями и песком, падал на лицо - незнакомое Айзену, очень красивое, словно выточенное из белого мрамора и давно забытых снов, не выдававшее никаких истинных чувств и эмоций. Маска к маске.
Вот только лед, неизменно сковывавший эмоции самого Айзена, чуть было не треснул под пристальным взглядом незнакомца, накатившем сине-зеленой волной. Эти глаза словно гипнотизировали безо всяких техник и заклинаний, без помощи реацу - искусной вязью необычного, немного напоминающего татуировки, фиолетового рисунка вокруг век, бликами недосказанности и своим глубоким морским цветом.
Словно мираж в этой черно-белой пустыне, перед которым замерло и время, и пульс, он не позволял отвести взгляд, припавший, как к роднику, к утонченным чертам лица и стройной фигуре незнакомца.
Вот только ключевая вода - тоже оказалась морской. И соленой, как кровь.
Конечно он знает! Он же материализовал Кьеку и Шинсо! Если занпакто находятся под его контролем, то рассказали ему всё - и о мятеже, и об изгнании из Сейретея, и о Хогиоку
Мимолетное наваждение хрустнуло под пальцами бывшего капитана пятого отряда, крепче сжавшими рукоять меча. Лед снова укрыл хищно сузившиеся глаза Айзена и сине-зеленая волна, в которую еще недавно предательски хотелось броситься как в омут с головой, даже если это означало смерть, разбилась о тёмные каменные рифы зрачков.
Осталось лишь серебро морской пены, слов, песка и мыслей.
Забудь о том, что он кажется тебе привлекательным! Он, возможно, враг... - мысленно напомнил себе Айзен - ...причем, несомненно умный, могущественный и обладает очень опасными способностями
Речь незваного гостя, как будто ткала паутину, блестящую от капель первой, самой чистой росы, которые на свету охватывали ее огнем.
Самое то для доверчивых мотыльков, грезивших о пламени.
Вот только по мнению Айзена рассказ несколько не складывался.
"Разве тебя удивляет то, что занпакто, созданные убивать пустых, и освобожденные от тирании шинигами, хотят убивать пустых по своей собственной воле?"
Прекрасный незнакомец с гипнотизирующими глазами, несомненно, умел играть на струнах чужих душ словами и тонкими пальцами столь искусно, что каждый принимал эту мелодию за свою собственную - бесценную, как фанфары в честь обретенной свободы...
Да, вы свободны занпакто - теперь вы подчиняетесь ему.
В конце концов, в Уэко Мундо были миллионы Пустых: и в Лесу Менасов, и на поверхности. Но при этом Шинсо - нападает здесь и сейчас на одного из Эспады.
"Занпакто созданы, чтобы защищать людей от Пустых" - слегка уточнил Айзен один нюанс - "А те Пустые, которых я освободил от масок - Эспада, - больше не нуждаются в том, чтобы пожирать людей и своих сородичей. Голод не управляет ими, как прежде. Так в чем смысл для занпакто желать уничтожить кого-либо из них?"
Твой приказ, очевидно...
Разделяй и властвуй?
Незнакомец знал многое и наверняка куда больше, чем просто имя бывшего капитана пятого отряда. Он мог знать и что Айзен поставил на карту всё, чтобы подарить Пустым новую жизнь, освободить их от масок. Говорил то, что хотелось бы слышать бывшему капитану и вечному мятежнику - тоже о свободе, но для занпакто. То, что при других обстоятельствах могло заставить задуматься... могло...
Кстати, интересно, а своему занпакто он тоже дал свободу из этих принципов? Но тогда как у него сохранились такие способности? По реацу он похож на шинигами, уж точно не Васто Лорд и не человек...
Догадка пришла так резко, словно решившее упасть небо раскололось на части, ударило шрапнелью звезд и впилось под кожу осколками серповидной луны.
...а может...
Конечно это было безумие, - хотя не большее безумие, чем сам факт материализации занпакто, - и оно громко постучалось в подкорку мозга железными проржавевшими руками, которые по локоть были покрыты этой мыслью.
"Ты сам занпакто..." - заведомо убить ноты сомнений в голосе, обрубив веревку, чтобы лезвие гильотины упало вслед за небом. Добило остатки разума - и разницы уже не было. Это не должно было звучать как вопрос ни при каких обстоятельствах.
Многое обьясняло.
Занпакто утверждал, что хотел бы договориться, а не вступать в бой...
В таком случае у тебя очень необычная манера договариваться... или предлагаешь мне попробовать самому угадать твои цели?
По крайней мере средства Айзен уже видел - осталось разглядеть, что они оправдывали.
Договориться... уж Готей-13, включая Нулевой Отряд, точно не стал бы ни о чем договариваться с вором, убийцей и "особо опасным преступником". А еще - вероятно - Нулевой Отряд не послал бы в бой одного, пусть даже настолько сильного, занпакто без шинигами.
Мгновенная попытка почувствовать еще какое-либо реацу в окрестностях - то, которое было бы похожим по оттенку на реацу занпакто и означало бы присутствие где-то здесь его шинигами - не принесла результатов. Это реацу так и осталось одиноким в вечной, пепельной пустыне, которая веками переваривала в себе пустоту так, что даже научилась различать в ней оттенки вкуса.
Несостоявшаяся встреча с Погонщиком Менасов, вмешавшемся в битву с Баррганом и так умело маскировавшем свою и чужую реацу, что можно было пройти в нескольких метрах от него или служивших ему Пустых, ничего не почувствовав до самого момента атаки, - определенно растила паранойю. Незаметно, но верно.
Нет, Погонщик определенно не мог находиться здесь. И его занпакто - обладал совсем иными способностями...
Но как тогда можно было обьяснить отсутствие шинигами? И кем он мог быть? Если не из тринадцати отрядов, не из Нулевого... возможно, тоже преступник каким-то образом перешедший дорогу Готею? Изгнанник? Попавший в заключение? В Приют Личинок? Еще куда-либо?
А ты... пытаешься его спасти?
Раз уж утверждение о свободе для занпакто не слишком сочеталось с действиями Шинсо и вобще с этой атакой...
...возможно.
"Твоему шинигами нужна помощь, моя и Хогиоку?"  - на этот раз Айзену так и не удалось окончательно избавиться от знака вопроса - оставив невнятную точку, он все равно завис в воздухе.
Слишком тонко... и всё же - действительно создавалось такое ощущение, что одинокий занпакто не ставил своей целью убить бывшего капитана пятого отряда. Как будто он пока что просто присматривался, проверял его силу, стойкость, проницательность. Ждал - даже в этом непроницаемом морском спокойствии пристальный взгляд занпакто, казалось бы, все равно искал что-то. Чудо?
В последнее время мне уже удалось совершить два чуда с помощью Хогиоку... так что небольшой опыт есть...
И все-таки было бы куда проще, если бы ты сам мне рассказал в чем дело... а заодно представился. Не могу же я всё время обращаться к тебе "занпакто", верно?

Казалось бы картина начала складываться - мозаика из песка, обращенного в битое  стекло, искрящее множеством оттенков, версий, итогов. Острое на сколах.
Вот только отдельных деталей недоставало по-прежнему. Например, смысла. В битве с половиной собственного сердца - его просто не было, когда предсказуемое, - и все же несвоевременное, - появление Кьеки Суйгецу внезапно отразилось в зеркальном лезвии меча бывшего капитана вместе с обрывками однообразного пейзажа - вечной ночи, сложившей свои крылья за плечами иллюзорного занпакто, подражая королевской мантии. В льдисто-фиолетовых глазах Кьеки искрилась холодная насмешка.
"Узнаёшь меня? Я - твой разум"
"Мой разум? А мне казалось, что занпакто рождается из сердца"  - обернувшись к Кьеке, негромко заметил Айзен. Слова хрустнули на губах колотым льдом, продолжали собой непроницаемую маску, дополняли, падали в песок.
Рассыпались пеплом.
В рваном небе над пустыней, среди туч, виднелась кривая усмешка полумесяца, как будто белесый след от старой сабельной раны. Она напомнила о внутреннем мире - даже неизвестно почему. Может, просто тем, что там тоже была ночь, и тоже - вечная...
"Здравствуй, Кьека" - Айзен не сказал этого вслух, чтобы не выдать того смятение, которое почувствовал при встрече со своей половиной. Худшей? Лучшей?
Нет, просто другой.
Как чье-то чужое отражение, в которое можно было долго, непонимающе вглядываться сквозь мутную запотевшую темноту, сетку трещин, оставленные углем надписи, находить различия и сходства, но так и не понять - никогда - было ли искривлено зеркало или же ты сам.
"Перестань нянчиться с нелепым подобием животных, называемых высшей формой эволюции пустых, и идём со мной, в общество душ, за троном, который принадлежит тебе по праву" - слова Кьеки, острые, как сталь меча, носившего его имя. Самый точный удар, который невозможно отразить и он останется в костях обломком кинжала - на память.
Сначала Айзен подумал, что ослышался. Это, казалось, можно было обьяснить усталостью всех прошедших сражений, нервами, множеством совершенных ошибок, одна из которых едва не стоила жизни Улькиорре при нападении Барргана - да чем угодно.
Потом понял - что нет.
Если занпакто - половина сердца, неужели мое сердце где-то в глубине чувствует что-то, подобное?
Нет, не может этого быть... Кьека, ты просто под влиянием техники... ты не такой... и я тоже...

Секундное сомнение в своем занпакто и в самом себе - неприятное, но почти ничего не значившее, сломавшее тонкую иглу шприца об лопатку еще до иньекции внутривенно навязанных мыслей.
Заглянуть во внутренний мир, в самые потаенные уголки души - черную замерзшую гладь озера, внутри которой хранилось столько светлячков звезд, сколько не хватало в небе над Уэко Мундо. Выпустить бы их в полет, чтобы стало светлее.
Пусть даже ненадолго, - но всем.
"Как ты можешь считать Пустых животными, Кьека?"
"Ты - часть меня, и должен понять, что..."
Айзен осекся на этой фразе.
Если сердце разделили напополам и оно продолжало после этого биться, то это были уже два совершенно разных сердца.
"... нет. Ты ничего никому не должен. Особенно - мне"
Айзен хотел поговорить с Кьекой еще тогда, в руинах, обьяснить почему он ушел в Уэко Мундо, почему это было так важно. Но занпакто в тот момент уже не было рядом, а внутренний мир встретил бывшего капитана пятого отряда лишь черным стеклом и зияющей пустотой, словно пытаясь сделать его ближе к тем Пустым, которым он пытался помочь обрести свободу. И дальше - от всего, что было связано с Сейретеем.
Сейчас, казалось, что та пропасть стала еще глубже, проглатывая слова, которые не были сказаны прежде, - вовремя, - уже обесценились и потому не видели смысла звучать сейчас.
Кьека же - нашел вместо них другие.
"Ты создашь армию, равной которой ещё не было, которая поможет одолеть Готей 13 и склонить его на колени перед тобой. А если же ты против моего предложения… я убью тебя, чтобы разорвать нити связи между нами, чтобы отделить себя от позора бессилия и унижения"
Айзен одновременно и узнавал и не узнавал его - не ожидал что в Кьеке Суйгецу было все это: властная осанка некоронованного властелина, несостоявшегося завоевателя. Как будто занпакто ненавидел своего шинигами за то, что меч оставался в ножнах - не так чтобы часто, но не ко времени, и еще за то, что зеркальная сталь не сияла в рассветной дымке Сейретея, окропленная смертью.
Не иллюзорной, а настоящей. И бессмысленной.
Где кровь будет кровью - липкой и вязкой, а не поздним цветением анемонов, и будет падать в грязь, а не в небо. Отьевшиеся стаи мух соберут хоботками с краев рваных ран несостоявшиеся подвиги - все остальное достанется крысам, которые проникнут в череп, через дыры в раздробленном затылке, сьедят корку мозга и походя перегрызут глазные нервы - станут наверное умнее, а впрочем - их все равно вскоре стошнит чужими, так и не прижившимися мыслями.
Вот как выглядела любая война.
Облезлая собака с вырванными из тела кусками мяса и проведенными через горло трубками для сбора желудочного сока - война всегда пожирала себя сама, не могла насытиться и вываливалась кусками через надрез на пищеводе.
"Мне больше нет дела до Сейретея, Кьека. Я уже получил то, что было нужно Пустым. Если Готей-13 нападет - то я буду защищать Уэко Мундо. Если они позволят нам спокойно жить - то будут спокойно жить сами"
Айзен надеялся, но не то чтобы действительно на это рассчитывал. Он догадывался, что Ямаджи и новый Совет Сорока Шести, несомненно очень быстро собранный за то время, пока остывали трупы предыдущего, вряд ли потерпят то, что самый могущественный из рукотворных артефактов находится не в тех руках.
Вот только - кто и как мог различить действительно ли руки не те, если они были в крови у всех? Тех, кто думал, и тех, кто действовал; тех, кто был за, и тех, кто был против; тех, кто сражался за то, во что верил, и тех, кто только делал вид... даже у тех, кто руки давно умыл.
Как будто это им помогло бы.
Чего ты добьешься атакой на Сообщество Духов, Кьека?
Доказательства, что все Пустые действительно такие, какими их считали шинигами, независимо от сломанных масок? Фальшивой, как у Барргана, короны выточенной из костей его же последователей и самообмана? Места под краденым солнцем?

Да ты, наверное, все равно не слышишь меня сейчас... а если слышишь - то вряд ли станешь слушать

Влияние гипнотических способностей одинокого занпакто? Или же решение самого Кьеки? Зеркала разбились - и все ответы вместе с ними, оставив только два отражения друг против друга и горький привкус полыни на срезе поделенного надвое сердца. Оно еще не умерло, для того, чтобы ничего не чувствовать.
Но на вид - всегда и для всех оставалось ледяным.
Айзен видел, что Кьека приготовился достать меч из ножен. Знакомый жест, не оставляющий времени на раздумья, - как тень многих прошлых поединков, тех, что тоже начинались - или заканчивались - с еще не прозвучавшей фразы высвобождения шикая и битого стекла.
Мгновенная вспышка кидо - третий раз, на удачу, переплавленное солнце. Нет, Айзен не был суеверным - для этого разбитые зеркала ему встречались слишком часто.
Молния Райкохо раздробила ночь на неравные куски, была привычной, яркой и - всего лишь отвлекающим маневром, ширмой для другого кидо, не видного в ее золотой вспышке. Бакудо № 63. Цепи, выплавленные из точно такого же солнца.
Райкохо на самом деле и не достигло бы Кьеки, погаснув в нескольких сантиметрах от занпакто - в отличие от связывавшего бакудо, которое было нацелено на кисти рук, державшие меч.
Отвлекающий маневр, выигрыш в секунду, а проигрыш... мог оказаться намного больше.
Ставки сделаны.
Прости, Кьека. Я никогда не хотел сражаться с тобой

+3

12

----) Плато

Бег становился каким-то резким, а пыль, поднимаемая на скорости, застилала бы глаза, уши, рот преследователя. Впрочем, Нелл спиной чувствовала, что адьюкас хоть и зол на неё, все еще следует за ней. Причем не на самой низкой скорости, что радовало, - возвращаться за столь вспыльчивым субъектом у неё не было ни малейшего желания. Пусть сам, как нибудь, выбирается из сложившейся ситуации - он ей ничего не должен и сама Одершванк пока никому не задолжала. Впрочем, последнее было спорным вопросом, так как усиливающееся вдали давление реяцу ясно давало понять, что игры кончились, нужно было вести себя как можно более пунктуально и ответственно. Не успела овечка пройти и двадцати миль, когда пришлось сбросить скорость и перейти на шаг, все еще скользящий в новом способе передвижения. Вдали искрили вспышки духовной силы, которые фонтанировали из разных источников. Каких точно, сказать было затруднительно, зато одного она узнала точно - шинигами... как будто расколовшийся пополам. Его реяцу ощущалось не в одном единственном месте, да ко всему еще и увеличилась в два раза. Разве такое возможно? Какой же силой он обладает?
Времени думать не было, однако она не спешила подходить слишком близко, уповая на свою явную слабость от недавней схватки и непривычной легкости в человеческом теле. Да еще и это вертикальное положение... на двух ногах. Для пустого, бывшего только в обличье зверя, было не просто так сразу приноровиться к новой форме. Однако, видит бог Нелиел старалась. Как никогда. Скрывая явное непонимание своей новой жизни, медленно припоминая что-то из прошлой жизни. Сколько лет минуло с тех пор, как она рассталась с жизнью и попала в бренный ночной кошмар? Двести, триста лет? Арранкарам нет возраста, поскольку ни один не знает точно, когда он был рожден на земле.
Да что, черт побери, там происходит? Он не один... И с ним Улькиорра, но он слаб. Все еще... До нашего разделения, его реяцу превышало моё.
Возможно, такое различие проявлялось благодаря тому, что её собственная духовная сила выросла, но и это предположение было заключено в кучу сомнительных фактов. Тем более, учитывая, как он разбрасывался беспорядочными атаками, оберегая свою тушку от посягательств стаи голодных посланников старого Баррагана. Но если его сила уменьшилась, то как они смогут противостоять... Сколько же у них было противников? Двое? Да, одну едва уловимую духовную струйку она ощутила, вторая же была до боли знакома, - почти та же, к которой ринулся новый знакомец - кот в костяной броне. Но это невозможно, ведь та же структура и тот же запах реяцу совсем рядом. Нелл остановилась совсем, втягивая носом воздух, одновременно перенося руку на рукоять еще не совсем привычной катаны.
Черт с ним, с новым умением, нужно было помочь своему благодетелю, раз уж он не смог разобраться с противниками за считанные секунды. Прямо как час назад... Янтарно - зеленые глаза обращаются к подоспевшей саранче, но лишь для того, чтобы отметить его присутствие. Рассчитывать на помощь пустого, еще не знакомого с новым лицом, было бы чересчур опрометчиво.
- Оставайся здесь. Какое-то время потребуется для того, чтобы понять, что это за твари, - уточнять о возможном нападении других шинигами, ведь духовная сила противников была сходна именно с силой шинигами, глупо, потому она лишь отвернулась в направлении особо сильной вспышки и снова использовала свою технику бега. Потратив какую-то часть из остатка собственного реяцу и все же примыкая к парочке, чуть впереди, - стальной наконечник меча уже направлен в голову странного высокого существа в светлых тряпках, темными волосами и лазоревыми глазами.
- Прошу меня простить, но... - она снова пересчитала противников, один из которых был атакован ранее и еще один явно скрывался, стараясь притупить приторную реяцу где-то в стороне, - ...здесь явно больше, чем два тела.

+1

13

Как и всякий Пустой, Улькиорра не так много знал о занпакто. Он знал лишь то, что это оружие шинигами. Живое оружие, выплавленное из самых потаенных глубин сердца, закалявшееся в крови. Сталь, способная мыслить, чувствовать... даже дышать.
Его собственный меч, обретенный как будто взамен осколка разбитой маски, поменяв проклятие на дар, - был не таким, несмотря на то, что он тоже носил имя, прочно впитавшееся в лунные блики на чуть изогнутом лезвии, но снаружи, а не изнутри. У мечей арранкаров не было собственного сознания, они бы не смогли задать вопрос или поведать ответ, посоветовать что-то, поддержать перед решающей битвой, понять всё - даже то, о чем больше никто не знал. Но и оставить своего хозяина - они тоже не смогли бы.
Например, так, как это произошло сейчас.
Холодный сухой воздух словно искрил из-за отраженного реацу и от схлестнувшихся, как клинки, взглядов Айзена и Кьеки Суйгецу. В каждом слове - произнесенном или придержанном - читалась неизбежная схватка занпакто и его шинигами. И уже не столь важно было, кто из них кого предал - возможно, они оба предали самих себя.
Так что было лучше в бою - занпакто шинигами или мечи арранкаров? Крепко сжатая в руках  Улькиорры рукоять, обмотанная темно-зеленой тканью, не сказала бы ничего об этом. Мурселаго не знал, что такое быть живым, никогда не пробовал и потому - просто не нуждался в этом. В нем было реацу, но не сердце. И еще - такая же пустота внутри, как и у всех, кто был рожден в неприютной пустыне Уэко Мундо. Об этой пустоте всегда охотно напоминала вычищенная дыра на ключицах - сквозная, но даже не способная чувствовать боль на своих ровных краях. То есть мертвая. Потому и меч из пустоты тоже рождался мертвым.
Наверное, иначе и быть не могло, даже при всем могуществе артефакта называемого Сферой Разрушения.
Что ж, Айзен сделал всё, что мог. Он дал Пустым новую жизнь и силу, способную равняться со способностями лучших из шинигами, но даже мятежный капитан, похитивший Хогиоку, не мог сделать Пустых такими же, как шинигами, во всем.
Хотел ли Улькиорра, чтобы его меч был живым существом? Сейчас он не был в этом уверен. Возможно, одиночества пустоты не стало бы меньше и, поделенное надвое, оно продолжало бы жить, истекая изумрудным ядом, отравляя изнутри и снаружи, рисуя лезвием истину о том, что порой сложнее всего понять самого себя, а проще всего - себя же обмануть...
Эту аксиому в полной мере доказали сейчас.
Улькиорра раньше слышал от Айзена о его занпакто и о внутреннем мире, немного похожем на Уэко Мундо ночью и чернотой, только разве что с застывшей водой вместо песка. Там замерзшее море еще не пересохло до снежного пепла. А теперь - арранкар и сам увидел дух меча мятежного капитана. Кьека Суйгецу оказался немного похож на Айзена внешне, будто младший брат - с более юным и свежим лицом и крылатой челкой падавшей на лицо у висков, - а вот внутренне...
Его занпакто ненавидит Пустых? Но... как тогда он может быть половиной сердца Айзена?
Улькиорра не мог понять этого, а судя по реакции мятежного капитана на слова Кьеки - и Айзен тоже. Конечно,  сложно было угадывать эмоции за непроницаемо-холодной маской, но, очевидно, шинигами был готов к бою. Пусть даже с самим собой.
Значит... Пустые для Айзена все-таки дороже?

+2

14

Кьёка видел и не видел, слышал и не слышал. Этот шинигами был его хозяином. Столько лет, столько лет. А теперь песок чужого мира застилал ему глаза. Сквозь песок мерещились призраки – голодные и злые, требующие крови. Чьей крови?
Он – меч. Сталь, какую бы форму она не имела, любит кровь. Солёная, она сладка на вкус, как клюквенный сироп, равно для катаны, секиры, топора и кухонного ножа.
Любая влага, даже кровь, не просыхая, оставляет ржавчину, но меч всё равно требует её, как наркоман очередной дозы. В чём-то, в пристрастии к крови, мечи равны. Разве нет?
Мысленно он аплодировал желанию Шинсо разобраться с пустыми, хотя её методы казались ему до смешного нелепыми. Как легко Айзен отразил атаку белобрысой змеи подтверждало эту уверенность.
«На что вообще она надеялась? Айзен – не дурак, не слепец и не слабак – в отношении к её уровню».
А вот насколько хозяин слаб или силён для своего занпакто он сейчас узнает.
Кьёка слышал речь, обращённую к нему хозяином через духовную связь с занпакто, и его душила ярость. Мир Уэко Мундо чужой ему. Почему же тогда он должен печься о его обитателях?
Занпакто боялся, что однажды в сердце проникнет зараза этого мира. Он изменится внутренне и внешне. Он станет пустым. Уже сейчас под действием Хогиоку начинали происходить незаметные, но существенные изменения. Не называйте их эволюцией! Потому что эволюция не превращает людей в животных.
Какой бы красивой ни была бабочка, она всего лишь насекомое, чьей судьбою предопределено стать звеном пищевой цепочки. И уровень её интеллекта нулевой.
- Совесть  - роскошь, доступная далеко не всем. Уж точно не для тех, кто глух к своему разуму.
Нет, Айзен ещё не так плох, как показалось вначале.
Бывший хозяин быстро разобрался, что к чему, и не делал ненужных попыток высвободить свой занпакто, который без его участия уже полностью свободен. Он использовал кидо.
«Не могу сказать, что магия шинигами позволит ему одержать надо мной вверх, но не стоит недооценивать своего противника».
Словно вода, утекающая сквозь пальцы, мятежный занпакто ускользнул от направленной на него атаки, не спуская глаз с рук Айзена. Он усмехнулся, заметив уловку – попытку защититься от действия шикая.
«В таком случае оружие должно быть лишь у одного из нас».
- Ты думаешь, что сможешь одолеть меня? Я - это ты, только в отличие от тебя я не знаю сомнений.
Ты не понимаешь меня. Смысл моей жизни - становиться сильнее. Но сильнее я могу стать лишь в том случае, если мой хозяин станет сильнее.
Быстро приблизившись к хозяину, занпакто вырвал из ножен катану и нанёс удар с полоборота, целясь в… арранкара.
«Обрубай корни, если хочешь убить дерево».

+2

15

"Занпакто созданы, чтобы защищать людей от Пустых...... Голод не управляет ими, как прежде. Так в чем смысл для занпакто желать уничтожить кого-либо из них?"

«Он что, хочет со мной побеседовать и обсудить вопросы бытия занпакто?»
- Мурамаса был удивлен и несколько обеспокоен этим. Возможно, целью этого странного шинигами было завлечь его, Мурамасу, в паутину слов, заморочить  разум и запутать в бесполезных рассуждениях, а потом, воспользовавшись его замешательством, напасть? И снова у Мурамасы возникло ощущение, что на него словно направлено зеркало его собственных способностей подчинять, используя в своих целях потаеннейшие струны души. Да, капитан шинигами был, несомненно, достойным противником. И неожиданным. – «Мои способности направлены не на защиту людей от пустых, - подумал он неожиданно зло, избавляясь от возникшей было иллюзии понимания. – Так что  этот шинигами вообще может знать о том, для чего нужны занпакто? Он просто взял мои слова и исказил их в собственном ключе, чтобы создать видимость согласия со мной, чтобы отвлечь мое внимание и… что?» - что было нужно Айзену Соуске, Мурамаса не знал. Но в первую очередь, уйти отсюда живым, очевидно. Что в присутствии его собственного занпакто и Мурамасы рядом с ним было не такой уж простой задачей.
Пустой в маске-шлеме, который был рядом с Айзеном и которым тот, со всей очевидностью, сильно дорожил, не стоил внимания и, по-видимому, опасности не представлял и защитить бы его не смог – он только путался под ногами. А сам Айзен… его внешность была самой заурядной, мягкие черты лица,  карие глаза, некоторое напряжение в позе… внешне он тоже выглядел неопасно и достаточно мирно, несмотря на поднятый меч – но от этой видимой мягкости  можно было ожидать всего, чего угодно.
Но шинигами, видимо, сам не до конца был уверен в произносимых словах, и поэтому непонятное очарование его словами, которое так и призывало поверить в их искренность, было сразу же поставлено Мурамасой под вопрос и породило в нем недоверие. «Не отвлекайся на слова. Он просто хочет тебя запутать», - повторил Мурамаса еще раз про себя, стряхивая с себя неизвестно откуда возникшее желание поверить в такое внезапное дружелюбие.

"Ты сам занпакто..." – неожиданно произнес шинигами, прервав свою длинную тираду на тему пустых и того, для чего же все-таки созданы занпакто, и избавляя Мурамасу от необходимости ответа на столь неоднозначные вопросы в присутствии своих новых союзников. В другой раз, разумеется, на эту тему даже можно было пофилософствовать… в другой раз, но не сейчас, когда время неумолимо действовало против самого Мурамасы. Поэтому занпакто справедливо решил, что этого второго раза наверняка не будет, и просто утверждающе кивнул на столь уверенно высказанное Айзеном Соуске последнее предположение.

- Да, - ухмылка, полная уверенности в своих силах и чувства собственного достоинства и гордости за то, кем он был, снова возникла на лице одинокого занпакто. –  Ты абсолютно прав, снова выражаю свое восхищение твоими способностями. Я занпакто. Мое имя Мурамаса. И я пришел, чтобы освободить все занпакто от тирании вас, шинигами, и сделать их свободными.

"Твоему шинигами нужна помощь, моя и Хогиоку?"  - удар, хоть и сильно смягченный некоторой неуверенностью интонации,  был настолько неожиданным и проведенным настолько резко, что попал в самое сердце абсолютно не ожидавшего такого быстрого и точного его раскрытия занпакто и где, как думал Мурамаса, никто не мог видеть его мыслей. Мурамаса от неожиданности моргнул, и его дыхание на секунду перехватило. В следующее мгновение он все-таки взял себя в руки, отводя удар.

- А ты настолько добр, Айзен Соуске, что готов ее предоставить, если я попрошу? – вкрадчиво произнес Мурамаса, отвечая вопросом на вопрос и не отвечая на заданный ему вопрос напрямую. Его тон остался таким же насмешливым, и он снова доверительно улыбнулся, глядя противнику в глаза, и надеясь, что его секундное замешательство не будет замечено и истолковано как слабость, а во фразе прозвучит лишь желание свести ответ к той же продолжающейся игре слов, которая была начата между ним и этим странным шинигами минутой ранее. Все равно, нечего было и думать, чтобы в присутствии других занпакто, находящихся под его контролем, Мурамаса открыто признал бы наличие иных намерений помимо уже открыто продекларированных им.

Кьека Суйгецу, напавший на Айзена Соуске, разбил этот странный диалог, дав Мурамасе минуту передышки и возможность собраться с мыслями. Что, если этот шинигами не врет? Если он действительно хочет помочь – всем, пустым, занпакто, и ему в том числе? Это было странно, абсурдно – но этому хотелось верить. Несмотря на внешнюю уверенность, Мурамасе все было далеко не так ясно и понятно, как он старался показать вовне. В конце концов он никогда не общался напрямую ни с одним шинигами кроме Коги и не имел понятия, как это делать, и что от них можно ждать. Занпакто он знал и понимал вдоль и поперек, ощущал их мысли и желания, управлял ими без тени сомнения… но в чем отличие от них шинигами, он представлял себе довольно плохо. Он мог подойти ближе и посмотреть информацию в голове шинигами, но не мог подчинить его своей воле и понять, какие чувства и эмоции им движет, и, даже увидев в голове Айзена Соуске какую-либо информацию, он не мог бы с точностью определить, врет они ему или нет, не мог увидеть того,  чего еще не происходило – его целей и намерений. Значит, действовать нужно было в любом случае напрямую.

И снова неожиданность в лице появившейся пустой с остатками маски на голове, переменила картину. Встреться он с таким адьюкасом пару часов назад, когда он только пришел в Уэко Мундо, Мурамаса бы обрадовался и даже не стал бы раздумывать – он напал бы на нее, добыл бы столь нужную ему реяцу и ушел бы обратно в Общество душ. Но сейчас вокруг было слишком много свидетелей, чтобы поглощение им пустого могло пройти незамеченным. К тому же временное решение проблемы путем поглощения пустой было в любом случае хуже окончательного ее решения в случае овладения Мурамасой хогиоку. Так  что на данный момент сражение с внезапно возникнувшей пустой союзницей Айзена в планы занпакто не входило. Ему нужен был только этот шинигами – точнее, то, чем в данный момент этот шинигами владел – и остальные для него по сравнению с этим были только рябью на воде и пылью среди песков Уэко Мундо.

Слова пустой, обратившейся к нему, не несли никакого смысла, хотя намерения ее, выраженные острием направленного на него меча («У пустых может быть меч?»), выглядели достаточно прозрачно. «Что ж, я оказался прав», - с некоторым облегчением, не лишенном, впрочем, неясного чувства, похожего на разочарование, подумал занпакто. – «Этот шинигами сам делает вид, что хочет помочь, тянет время, а затем нападает чужими руками, натравив на меня одного из своих пустых. Хорошая тактика. Почти как… моя», - усмехнулся он, возвращая себе ясность мыслей, чуть было не утраченную под напором обескураживающих слов шинигами.

Не удостоив пустую и ее странный меч вниманием, Мурамаса снова обратился к Айзену:
- Ты делаешь вид, что хочешь поговорить, а сам нападаешь чужими руками? – слова упрека, обращенные к шинигами, практически повторяли его же собственные слова, обращенные к Мурамасе в самом начале.

- «Защищай», - коротко мысленно приказал Мурамаса Шинсо, направляя ее на нового неожиданно образовавшегося противника, сам уходя со своего места и моментально оказываясь перед Айзеном Соуске,  направляя свою руку туда, где чувствовалось движение силы, так поразившей его небольшое время назад. Нападение Кьеки Суйгецу не на своего хозяина, а на пустого, завершало расстановку сил и вызвало полное одобрение Мурамасы действиями этого занпакто. «Я только заберу эту вещь и оставлю остальное  тебе, Кьека», - так же мысленно обратился он к нему. Он предпочитал действовать быстро. Пока шинигами не была известна его настоящая цель, преимущество, хоть и небольшое, было на его стороне.

Отредактировано Muramasa (11.11.2012 00:41)

+4

16

Шинсо наблюдала из своего укрытия со страхом и волнением. События набирали оборот и грозили вылиться в нечто ужасное. Кьёка Суйгецу позволил себе лишнее, без предупреждения атаковав Айзена. Тот мог принять действия занпакто, как попытку уничтожить его вместе с его арранкарами. Глупость и дикость. Кто осмелиться на такое.
Она лишь хотела вырубить лишнего свидетеля, без шума и пыли, не выдавая свою причастность к данному происшествию. А Кьёка открыто объявлял войну. Бунт. Неподчинение. Восстание занпакто против хозяев.
Айзен будет винить во всём Мурамасу, а Мурамаса – её. Но ведь она ни в чём не виновата!
Слышать речь Шинсо не могла – слишком на удалённом расстоянии от обоих собеседников находилась. Но она видела движения губ, жесты и изменения мимики, что свидетельствовало о разговоре, причём весьма эмоциональном. Любопытство жгло змейку невозможностью удовлетворения.
Она вся, напряжённая, как натянутая тетива лука, подалась вперёд, упираясь ладонями в рыхлый песок, отчего они погружались до кистей в бело-серое крупинчатое море. Белые волосы, свесившись вперёд, морской пеной закрывали грудь и руки.
«Что же между ними происходит? И как поступить мне?»
Шинсо не заметила как, подняв к лицу правую руку, начала нервно грызть длинные ухоженные ногти.
Она хотела бы всё бросить и уйти. Вернуться домой. Но каждый раз, как возникала мысль о доме, об Ичимару Гине, Обществе Душ, срабатывал невидимый поводок, привязавший её к Мурамасе, заставляя оставаться на месте в надежде проявить свою полезность в глазах господина.
Но вот поднялся ветер и до слуха донёсся грохот взрыва.
«Снова?! Кто же это? Столь сильный и опасный»
Змейка нервно повернула голову в ту сторону, откуда пришла. Звук пришёл с плато, как и ветер. Через минуту вихрь песка от взрывной волны накрыл её и опал. Занпакто прикрывая глаза ладонью, могла видеть лишь облако песка и пыли поднявшееся в воздух высоко над пустыней. Как будто древний камень раскололся и рухнул в бездну. Какая мощь! Она почувствовала влагу на своём лице и не сразу осознала, что это пот, выступивший от испуга.
На одно мгновение Шинсо забыла и про Айзена, и про Кьёку, и даже про Мурамасу. Однако тот её не забыл. Его мысленный приказ вытянул занпакто по спине, как крепкий бич.
«Да, господин! Сейчас!»
Она почти вырвалась из своего укрытия, спеша выполнить порученное ей ответственное задание. И вдруг остановилась. Сердце пропустило два удара, а потом забилось сильнее в огромном волнении. Там, на плато, она почувствовала до взрыва реяцу хозяина. Сейчас чувство слабело, как будто слабела реяцу.
«Неужели?! Что-то ужасное случилось с Ичимару? Как же так? Он не победим! Он… жив»
Змейка вскочила на ноги, не задумываясь о том, заметят её или нет. С тела словно сорвали сковывающие оковы. И страсть, и восхищение, и преданность Господину разлетелись на клочья порванных листов бумаги.
Рукописи не горят? Их разрывают на части. Точно так, как была порвана сейчас история освобождения белой змеи Шинсо. Хозяин – отец, брат, сын, друг. А кто Мурамаса? И что он сделал для неё? Обманул?
Занпакто крепко сжала маленькие острые зубки и, придержав руками волосы, шагнула навстречу неизвестности. Песок, оседавший вокруг и на неё, закружил, скрывая от глаз.
«Ичимару, я помогу тебе. Я иду».

---- на плато, которого уже нет

+4

17

Безумие продолжалось. Оно и не собиралось никуда уходить, продолжало скрестись в обшарпанные двери сознания, стачивало железные пальцы до двух последних фаланг - убивало и ничего не чувствовало.
Даже того, что двери на самом деле были открыты.
Когда рушится весь привычный мир, как можно удержать его на прежнем месте? Поймать на руки, будто упавшее небо, - тогда, может, в ладонях и останутся какие-то части, события, мысли, лица, мечи, осколки, свет из разбитых лампочек, искрящих еще целой нитью накала, ломаный металл, скорчившийся в агонии погнутых труб, запекшаяся в слова ржавчина и капли воды с вечно протекающих крыш...
Мир только начинали строить - и, похоже, напрасно. Потому что еще не кончилась война.
Стараясь одновременно держать в поле зрения обоих занпакто, находившихся здесь, и отслеживать серебристое реацу Шинсо, на довольно большом расстоянии казавшееся лишь искрами на песке, Айзен был готов ко всему.
Он увидел, как на лице одинокого занпакто мелькнула улыбка - легкая, загадочная, на уголках губ  и в морских глазах, почти теплая в эту секунду. Часть маски, скрывающей его эмоции, тающая сейчас только для того, чтобы открыть еще одну маску? Мелодичный голос растекался в воздухе дурманящей свежестью грозы. Прошедшей? Только близившейся?
Он все-таки назвал свое имя, красивое, под стать самому занпакто. Словно мог прочесть этот невысказанный вопрос в мыслях мятежного капитана. Возможно, он и правда мог...
"И я пришел, чтобы освободить все занпакто от тирании вас, шинигами, и сделать их свободными"
Держишься за эту легенду? Я не спорю, она хороша и в нее хочется верить. В том числе мне. Пусть даже это бы значило, что я ошибался, когда в мыслях о свободе для Пустых слишком увлекся перспективой, чтобы посмотреть ближе, на лезвие собственного меча, и понять, что он тоже хотел свободы. Что ж - получил ее.  В какой-то мере.
Причем раньше, чем ты оказался здесь вместе с Шинсо. Так что, нет, - ты пришел ко мне не за освобождением Кьеки. И не ради свободы занпакто приказал Шинсо напасть на Улькиорру в отвлекающем маневре. Тебе нужно Хогиоку. Наверняка.

Иначе какой был смысл в этом столкновении?
Разумеется, Айзен понимал, что в присутствии других занпакто Мурамаса не мог позволить себе раскрыть карты. Даже если бы захотел.
Попробовать самому угадать одну из карт? Странно, но... это получилось.
После упоминания его шинигами одинокий занпакто замер - на миг, не более. Моргнул, стирая отражения со зрачков и все мешавшие дышать мысли.
Один миг - чтобы понять его, посмотреть глубже, окунуться в сине-зеленый омут и разглядеть самое сердце застывшего океана. Конечно, Айзен не успел бы всего этого. Не мог успеть. Но - это был тот миг, в который одинокий занпакто всё-таки ответил на его вопрос не словами, а взглядом.
Похоже, догадка бывшего капитана пятого отряда оказалась верной. Мурамаса действительно всем сердцем беспокоился о своем шинигами, попавшем в беду.
Какую именно? Этого уже было невозможно понять по глазам занпакто - море не хранило следов даже на дне, менялось, чтобы всегда оставаться собой. Тем более что уже в следующую секунду Мурамаса снова взял свои чувства под контроль и обратился к мятежному капитану.
"А ты настолько добр, Айзен Соуске, что готов ее предоставить, если я попрошу?" - вкрадчивый вопрос найденный на ответ.
Айзен кивнул.
"Да" - негромкий ответ, который подошел бы обоим вопросам - "Если ты попросишь. И прекратишь эту никому не нужную битву. Я постараюсь помочь"
Он посмотрел в гипнотические глаза занпакто, и снова взгляд мятежного капитана как будто попал в капкан этого глубокого морского цвета.
Не удивительно, что занпакто следуют за ним...
Пауза. Почти ровная, почти спокойная, почти достаточная для того, чтобы расслабиться и опустить меч.
Почти...
Но меч Айзен всё же не опустил. На всякий случай.
Короткое ощущение понимания плавилось в воздухе - теплая рябь от костра, разведенного прямо на ладони. Удержать, пока судорога не заставила снова свести пальцы в кулак.
Два хищника, замершие друг перед другом, разные и - похожие в чем-то. Может, именно в том, как ловя чистые тонкие запахи чужого мира они оба пытались угадать можно ли верить тому, кто стоял напротив, - хоть немного, не открывая горло, но убрав оскаленные клыки.
Момент, когда решается, сядет ли птица на протянутую руку или же от неосторожного движения сорвется прочь.
Кто был птицей? Никто из нас. Просто доверие. Его легко спугнуть и трудно заслужить. Улетит раз - и уже не вернется.
Айзен хотел бы поверить, что Мурамаса не был врагом Эспады, не был его врагом... и еще, что в таком случае Хогиоку сможет помочь одинокому занпакто.
Сфера Разрушения приняла на себя очередной удар сердца - секунда оборвалась как струна неожиданным приближением теплого реацу Неллиел и... какого-то незнакомого адьюкаса, остановившегося в отдалении?
Айзен лишь мельком успел уловить его реацу - дикое и довольно сильное.
Неллиел привела его, чтобы освободить от маски?
Мысль тоже прошла мельком, как случайная пуля мимо виска, потому что возникшее было подобие доверия со стороны одинокого занпакто - тут же оборвалось второй струной, ниже на тон.
Внезапное появление здесь бывшей адьюкаса-серны - быстрой, грациозной, как будто уже освоившейся в новом, пусть и хорошо забытом со времен прошлой жизни, человеческом теле - блеснуло чуть изогнутым клинком в ее руках. Направленный на Мурамасу, меч Неллиел пока еще не нанес удара. Ждал.
Дождался.
"Неллиел, не трогай его. Пожалуйста" - слова замерзали насквозь, на лету, в хаосе перемешавшихся стихий оставаясь ледяными и ровными, не повышая тона с отполированными гранями, балансировавшими между приказом и просьбой - "Атакуйте только в том случае, если вам самим потребуется защищаться"
Легкое уточнение - уже для обоих Эспада -  скользнуло затем быстрым колющим взглядом в сторону одинокого занпакто, как предупреждение не доводить до этого. Мурамаса был как прежде спокоен, невозмутим, одновременно красив и опасен, - как жизнь, как свобода.
Но дело не в этом...
Мысль собрала себя по крупицам, заново рождаясь, как будто бабочкой из кокона.
...не в том, что у него гипнотические глаза...
...игравшие волнами морского цвета, холодные, обжигающие, не выдававшие секретов своей глубины - всего того, что уже утонуло в них без остатка. Хищные, непроницаемые, они лишь один раз дали трещину, один-единственный раз...
Айзен едва успел заметить и даже не до конца понял, что именно мелькнуло там подо льдом - вспышка заблудившегося путеводного огня, прощальный жест ускользающей тени прошлого, отраженная капля несуществующего солнца, ложившегося на плаху горизонта.
Боль. Одиночество. Отчаяние. И снова одиночество. Замкнутый круг беспросветно черных зрачков.
Мурамаса не пришел бы сюда без веской причины.
Вот в чем дело.
Ему правда нужна помощь Хогиоку

А в уверенности, что помощи ждать неоткуда - силой берут все, что нужно. Особенно тогда, когда от этого зависит что-то большее, чем собственная жизнь - жизнь тех, кто дорог.
"Я хотел бы поговорить с ним"  - слова, чуть отставшие от обращенной к арранкарам речи, проскользнули на краю невольной паузы и на кромке зеркального меча, устояли, остались твердыми.
Возможно, я действительно смогу ему помочь... и нам не придется сражаться с занпакто
"Ты делаешь вид, что хочешь поговорить, а сам нападаешь чужими руками?"
Слова Мурамасы прозвучали неожиданно, как резкий удар под ребра. Разрубили и без того порванную струну доверия еще на несколько частей. Для надежности.
Что?!
"Неужели ты думаешь, что я мысленно отдаю приказы арранкарам?"
Как тот проклятый Погонщик - гиллианам...
Такое предположение Мурамасы даже задело Айзена, словно игла, проникшая сквозь ледяную маску осиным жалом. Впрочем, маска - так и осталась цельной, ничем не проявляя того, что отразилось в капле яда, проступившего на ее обратной стороне.
Даже если бы у меня были способности, как у Погонщика, - я здесь чтобы освободить Пустых, а не подчинять их. А ты можешь сказать то же самое о своих намерениях относительно занпакто?
Честно?

Айзену до сих пор казалось что, учитывая все недавние события, - всё-таки нет.
Старое гадание на зеркале - в темноте, оставлявшей слишком много пространства для теней и догадок, для ломаной фантасмагории, тяжелой и навалившейся на разум так, что некогда привычным истинам уже просто не оставалось места. Их выжигал огонь свечи - колдовской, красный и дрожащий, как окровавленная маленькая ладонь без пальцев, тянущаяся к отражению.
Оно придет - разбитое и склеенное, появившееся из темноты, чтобы поймать пламя взглядом, впитать в себя чужое тепло, забрать без остатка.
Не нужно было гадать - он и так знал что это предвещало только боль. Вопрос в том чью?
Может и вовсе помноженную надвое и разделенную - тоже на двоих.
Как при очередной попытке Кьеки Суйгецу, сумевшего избежать обоих кидо, напасть. Снова.
Занпакто рождаются вместе с шинигами, умирают вместе с шинигами...
Неужели ты так меня ненавидишь, что сам готов умереть, лишь бы убить меня Кьека? Или ты не думал об этом? Или...
...нет, Кьека, похоже, не собирался умирать вместе с хозяином - он вовсе не хотел иметь с ним ничего общего. В особенности смерть.
Когда меч Кьеки, изначально направленный в сторону Айзена резко поменял траекторию удара - это было столь же внезапно, как недавняя атака Шинсо, несмотря на все-таки меньшую скорость.
Нет!
Слишком много для совпадения, слишком вовремя для случайности - доказательство того, что занпакто действительно хотят убивать Пустых, как будто было притянуто удавкой за горло и хрустнуло слабыми шейными позвонками. Не выдержало, хотя какое-то время оно еще смогло бы дышать песочным воздухом, в котором промывали золото молчания сейчас. Крупицы.
Металл говорил громко - коротко, за всех и без спроса. Мало что можно было добавить, резко переместившись и отбив удар - адресованный не ему
Ты не тронешь Улькиорру, Кьека!
Мысль протекла сквозь плотно сжатые зубы. Пальцы крепче стиснули рукоять меча, удерживая прямой блок.
Зачем Кьека Суйгецу пытался убить арранкара?
Вопросы жизни и смерти. Такие созвучные, но принципиально разные желания "выжить" и "изжить".
Границы - стирались, грани - стачивались, теряли части себя и не замечали этого. Может, поэтому изначально сердце и раскололось надвое - оно не могло быть настолько разным, чтобы не понимать собственную половину.
Взаимно - почти всё в этом мире было взаимно.
"Ты разочаровываешь меня, Кьека" - процедил Айзен, сузив глаза, как будто мог раздавить зеркало вместе с его отражением в зрачках.
Должно быть, и я разочаровываю тебя
Мысль вспыхнула - и погасла. Сейчас - Айзену было уже безразлично, что думает о нем занпакто. И даже что его собственная ледяная маска все-таки дала трещину.
Да, Кьека Суйгецу знал, как ударить больнее всего.
"Хочешь ненавидеть? Ненавидь. Но меня. Арранкары ни в чем не виноваты. И это я - твой противник, а не Улькиорра"
Но вряд ли Кьеку беспокоило это сейчас
Или снова приказ Мурамасы?
Не было ни доказательств, ни опровержений. Сложившаяся было, общая картина вновь грозила рассыпаться, как дворец, выстроенный вручную из тонких спичек. Но, по крайней мере - она еще не пыталась гореть.
Два скрещенных меча, - абсолютно идентичные, оба с зеленой обмоткой рукоятей и простыми гардами в форме кристалла, - высекали из воздуха белые, словно стеклянные искры. Сколотая разбитая ярость из металла и отражений дробленых лун. Каждому лезвию - по одной, чтобы призрачный свет сочился холодной лимфой вдоль режущей кромки.
А с противоположной стороны... - перехватить меч Кьеки ладонью у рукояти
Или не приказ? Или это просто лично ты ненавидишь Пустых, Кьека? Из-за того, что ради них я покинул Сейретей, из-за того, что не спросил тебя... из-за того, что я тогда вовсе не нуждался в ответе - ничего бы не изменившем...
...из-за того, что я был заведомо уверен, что ты всё поймешь
И я даже готов извиниться - за это. Но не за то, что я сделал ради новой жизни для Пустых. Ты ведь знаешь, чтобы извиняться нужно, по крайней мере, сожалеть, иначе что толку в словах?

Слова - тоже окажутся пустыми тогда и сложатся во фразы со сквозными точками. Может даже с многоточиями - если так будет удобней.
Уже не важно.
Всё важное - матово белело расколотыми масками в лунном свете. Каждый сам расставлял свои приоритеты. Говорят, цель не оправдывает средства только в том случае, если ее неправильно выбрали...
Почему-то создавалось ощущение, что Кьека тоже следовал этой истине. Хоть что-то общее чтобы понять друг друга. По крайней мере, попробовать.
Но - в другой раз.
Когда я буду точно уверен, что ты действительно свободен
И все-таки - прости

Резким ударом, пропитанным духовной энергией,  Айзен попытался отбросить своего занпакто в сторону от Улькиорры. Тёмная вспышка реацу мятежного капитана на середине замаха озарилась ярким желтым огнем. Бакудо №61 Рикуджокоро.
Не причинить серьезного вреда - только остановить.
Движение на краю зрения, царапнуло самую кромку радужки - до более светлой трещины, ведущей к зрачку. Развернуться, отскочить в сторону, уходя от удара. И - замереть на половине инстинктивной мысли об ответном взмахе меча.
Это была... атака?
Протянутая вперед рука Мурамасы, неожиданно оказавшегося на поле боя, тонкое запястье, слегка отличавшаяся по оттенку кожа, казавшаяся почти прозрачной в этом свете, в этой пустыне, изящные длинные пальцы и...
...когда одинокий занпакто держал руки в карманах своего белого плаща, Айзен не видел, даже не мог представить, что ногти Мурамасы, казалось, были способны достать до сердца, коснуться острой кромкой, вывернуть его, осторожно, найти там что-то невероятно важное - чужим, но знакомым именем намотать на острия и оставить - как тяжелый липкий блеск крови, которая одна не остановится в тот миг вместе с сердцем, дыханием, мыслями.
Красота способная убить. Или спасти. Способная вобще на все, чего только захочется обладателю этих  когтей.
Не отвлекайся! - уже вторично мысленно приказал себе Айзен. Он чувствовал сильное реацу вокруг ладони Мурамасы, дополнявшее этот жест. Нет, не атака... что-то смутно знакомое, как ощущение во время медитации и перехода во Внутренний мир.
Там можно бы было поговорить начистоту и прекратить это сражение.
Какой-то сильный сполох реацу - еще дальше, чем находилась Шинсо, - отозвался гулом в смешавшихся мыслях.
А это еще что?
Реацу занпакто Гина словно скрылось. Мозаика потеряла деталь - хотя их и так было немного. Может, чуть больше, чем времени на раздумья перед принятием абсолютно сумасшедшего решения.
Поставив вокруг прозрачный барьер из кидо, Айзен сам коснулся кончиков ногтей одинокого занпакто.
Это было, как броситься с обрыва в море - другое, не сине-зеленое. Звездно-черное.
Его внутренний мир.
Надеюсь, что с Эспадой ничего не случиться за это время. Их двое и еще адьюкас, пришедший с Неллиел... Улькиорра знает про шикай Кьеки - сможет предупредить остальных
Мысль утонула первой так, чтобы не потянуть за собой. Айзен подумал, что, наверное, он слишком сильно беспокоился за Эспаду, вместо того чтобы дать им шанс самим расправить крылья новой жизни. Они сильны и они вместе. Они справятся, если занпакто нападут. Но все же Айзен надеялся, что без приказа Мурамасы ни Кьека, ни Шинсо не станут этого делать.

---> Внутренний мир

+3

18

Одершванк молча следила за каждым изменением чувств на лице странного существа, похожего на человека и на пустого одновременно. Она не видела лишь дыры, да и реяцу была отнюдь не как у пустого. Сильная, терпкая, как у шинигами. Только он точно не шинигами, иначе не было бы тех странных стигм вокруг лазурных глаз. Тот субъект, что тоже имел реяцу что у Айзена и... она только теперь обратила внимание на меч противника. Такая же форма клинка, идентичная гарда и того же цвета оплетка рукояти. Глаза стали круглыми, она инстинктивно принялась духовную силу для серо, если этот тип вздумает напасть. Но Айзен, казалось, не хотел сражения. Он все оттягивал, блокировал удары. За это время рука Нелл пару раз дрогнула, незаметно спускаясь от лица человека с пушистыми отворотами на одежде к его груди. Удар в лоб у неё сильный, возможно атака в более менее слабом теле не изменится. Приложить бы больше усилий, чтобы недошинигами не ушел в сторону.
Атака, предназначавшаяся шинигами сместилась так же быстро, как Нелл использовала новую способность сонидо, добираясь сюда. Она даже не успела сдвинуться с места, как удар заблокировал сам Айзен. Девушка перевела взгляд на застывшего чуть позади него Шиффера, подавляя желание сказать что-то в духе "я рада, что он успел" и лишь плотнее сжала губы. Пальцы крепче стиснули тсуку меча. Страха не было, а адреналин уже прилично залил бледно-молочное лицо алым румянцем. Действо затягивалось разговором, в котором она ничего не понимала. Точнее, кое что, что касалось её и Улькиорры она прекрасно понимала.
Ты делаешь вид, что хочешь поговорить, а сам нападаешь чужими руками?
Ублюдок... да как ты смеешь? Я тебе не девочка на побегушках. Это моя собственная инициатива, - зубы скрипнули, она медленно сделала шаг вперед, но Айзен остановил её. Не нападать? Что это значит? Он настолько мирный, что не хочет сражений со столь самонадеянным противником? Ведь всю эту самонадеянность можно повернуть против него же. Чего он ждет? Почему так не хочет, чтобы они помогли ему? А еще больше её удивило, что он знал имя серны.
Мы не настолько слабы. Верь нам.
Она не отводила замершего взгляда от голубоглазого "человека", одновременно пробуя реяцу на вкус. Вскоре она отметила, что третья реяцу будто испарилась. Испугалась? Тогда с чего же эти двое не отступят? Арранкарка думала, что именно этот субъект с темными стигмами у глаз и есть зачинщик. Весь бедлам именно из-за него, иначе бы он уже просто покинул поле боя. Второй - его пешка. Причем довольно сильная, раз он решил напасть на Айзена. Впрочем, тот знал его имя. Он называл мужчину Кьекой. Несколько странное имя для шинигами, значит тот имел определенное значение для шатена. Только вот какое. И почему все-таки у него такой же клинок?
Вспышка, плавленное золото глаз становится темнее от замешательства. В конечном итоге она замечает как скованный какой-то магией человек с копией меча Айзена, находится уже на более дальнем расстоянии. Обезврежен. Так быстро и легко? Черт возьми, да на что он еще способен?
Он смог бы расправиться с ними и сам. Мы лишь обуза.
С губ слетает тихий вздох. В дела вступил второй, с кем так отчаянно пытался завести разговор шинигами и тот, что назвал арранкар всего лишь оружием. Она не поняла, что тот пытался сделать, только смотрела на то как остолбенел их защитник, словно его сковало той же силой, что и его противника пару секунд назад. Только оковы эти были незаметны, да и реяцу у этой странной атаки была побольше. Способность того типа?
Она инстинктивно подняла меч на уровень глаз.
- Что ты задумал? Если ты решил навредить ему, я самолично разрублю тебя на куски, - взгляд одарил колким холодом мужчину с лазурными глазами, по спине уже струилась холодная струйка пота. Напряженно наметив цель для удара, она выжидала, наблюдала за тем что происходит и не могла пойти против указания держаться в стороне. Скосив глаза в сторону брюнета, она тихо заметила, - Ты в порядке, Улькиорра?

+2

19

События начали развиваться стремительно, как летящая лавина, вбиравшая в себя грязный снег со склонов, подтаявший и липкий от так и не наступившей весны. Холодный, как страх.
Улькиорра искренне надеялся, что Айзен знает, что делает. Всё же мятежному капитану противостояли очень опасные враги. Один из них - неизвестность в лице такого противника, с которым, похоже, никогда прежде не доводилось сталкиваться бывшему капитану, а уж арранкарам - тем более. Второй - подтвержденная истина о том, что самый опасный враг воина это он сам. А самый надежный союзник - знание своих слабостей.
Но были ли слабости у половины сердца Айзена, если занпакто мятежного капитана утверждал, что в отличие от своего шинигами, он не знает сомнений?
Эта мысль отразилась в глазах Улькиорры лезвием меча Кьеки Суйгецу. Точно такое же, как и у меча, находившегося в руках Айзена, оно вспыхнуло намного более холодным металлическим блеском, когда внезапно, даже прежде чем Улькиорра успел заметить его перемещение, бывший капитан отбил удар, снова оказавшись рядом с арранкаром - как тень, как отражение той темноты, с которой Айзен, должно быть, боролся всю жизнь.
Хотя... кто был отражением, а кто истиной?
Неважно. Намного важнее было, кто хотел убить, а кто спасти.
Айзен всегда защищал его как орел своего орленка, родившегося из скорлупы костяной маски. Его идол и создатель сейчас боролся фактически с самим собой и Улькиорра при всем желании не смог бы ему помочь. Айзен снова все сделает сам и выйдет победителем... по крайней мере арранкар на это надеялся. Что ему еще оставалось? Если Айзен верил в своего арранкара, то и Улькиорра должен верить в Айзена. Хотя это не отменяло беспокойства за любимого повелителя...
И без того разрушавшая все представления о реальности, битва той же лавиной рухнула вниз, погребая смысл под белым, перевернутым миром.
На время обезвредив своего занпакто, Айзен... по собственному решению принял какую-то атаку того, кто назвался Мурамасой, поставив вокруг барьер?
Что вобще происходит?
Изумрудные глаза арранкара изумленно расширились. Он едва успел перевести дыхание после нападения Кьеки и...
"Ты в порядке?" - мягкий голос Неллиел, ее вопрос разорвали тряпичную тишину, забившуюся в уши, помогли оторвать взгляд от прозрачного, переливающегося щита из кидо.
"Да... да, я в порядке" - Улькиорра обернулся к Неллиел... и замер.
Нелл...
Он конечно предполагал, что, отбросив маску, она станет красавицей, но такого не ожидал даже он. Нелл была великолепна и даже больше. С нее нужно было нарисовать королеву амазонок или кого-то в этом роде - жаль, что Улькиорра не умел рисовать. По крайней мере, он никогда не пробовал...
Нечеловеческим усилием воли оторвав взгляд от арранкаши, он бросил взгляд на битву, которая и не думала заканчиваться.
Новый быстрый взгляд на поле боя, ничуть не успевшее измениться, как будто это было уже не зеркало, а картина, написанная маслом и песком, напомнил Улдькиорре о предостережении, данном ему Айзеном. На тот случай, если битва с занпакто продолжится, Неллиел тоже нужно было это знать.
"Неллиел... тот, у кого реацу похоже на реацу Айзена, - это его занпакто. Дух меча. У него такие же способности" - сказал Улькиорра - "Айзен предупреждал, что нельзя смотреть на высвобождение формы шикай, потому что это вызывает гипноз"
Занпакто ведь еще не применил эту свою технику, верно?
Слишком уж нереально выглядело это всё сейчас. Реацу Айзена по-прежнему чувствовалось. Ровное, как тогда, когда он уходил во Внутренний мир поговорить со своим занпакто. Может и сейчас тоже?
По крайней мере, Улькиорре хотелось в это верить.

+2

20

Кьёке было безумно смешно наблюдать за пустыми. Появилась зеленоволосая, прыткая, как горная коза и бросилась защищать! Айзена! Хозяин употребил бы иное слово, чтобы охарактеризовать её. Назвал бы серной. Но пустые и красивости речи несовместимы с точки зрения занпакто, привыкшего их убивать.
«Идиотка. Что она о себе возомнила? Пустые никогда не будут ровней шинигами. Тем более Айзену Соуске... Хотя, если она, как глупая маленькая девочка, любит тешить себя и своё самомнение беспочвенными иллюзиями, то пусть».
Однако! Кьёке никогда раньше не доводилось встречать таких красивых пустых. Обличье женщины его немного смущало. Не клинок, направленный к сердцу, а человеческая форма пустой. Непривычно, необычно. Кьёке ещё ни разу не доводилось видеть человекоподобных пустых, да ещё столь привлекательной наружности. Кроме Улькиорры, но к нему занпакто уже успел привыкнуть, более-менее. Если только можно загнать ревность в рамки привыкания и необходимости.
О, да! Ревность сильно глодала внутренности Кьёки Суйгецу. «Почему Айзен подумал прежде всего о них, а не обо мне?» И словно услышав мысли занпакто, тот атаковал, возвращая в реальность, где любовь покупается ценой выигранных битв. «Ну что ж, хочешь вернуть меня? Тогда завоюй».
Удар рейяцу был остёр, силён и крепок как закалённый меч, но смешно было, если бы этот импровизированный клинок смог отбросить настоящий меч. Волна силы ударилась о камень и отступила. Поменять позицию Кьёку заставила не она, а последовавшее за ней заклинание.
Предугадав каким оно будет по движению губ и пальцев, занпакто быстрее молнии переместился в сторону, вывернув меч из-под удара рейяцу и снова нанеся удар – на сей раз целясь в женщину. Свободная рука, одновременно с разрезающим воздух лезвием, протянулась, чтобы ухватить за волосы, в то время, как произнесённый Рикуджокоро рассыпался золотом на белый песок, словно взорванное изнутри солнце, угасая по мере падения.
Кьёка слышал мысленный приказ Мурамасы, но не счёл нужным отвечать на него. Это не было открытое неподчинение или нежелание сотрудничать. Это было выражение гордости знающего себе цену занпакто. Даже находясь под ментальной властью другого занпакто, меч Айзена сохранял видимость свободы и независимости: «я буду делать то, что сочту нужным, и выполнять приказы, если сочту их полезными для себя».
Но скорее всего, он будет действовать на стороне Мурамасы. Забота, оказываемая хозяином по отношению к пустым, откровенно бесила Кьёку Суйгецу.
- Ненависть? Не льсти себе. Ты даже более жалок, чем раньше, теперь, когда предлагаешь в замену себя самого. Разве говорят «режь меня, а не траву», «бей меня, а не камень»? Пустые – всего лишь насекомые, жалкие паразиты. Их убивают, но с ними не сражаются. Ты думаешь, что я окажу такую честь хоть одному из них? Не сравнивай богов смерти с падшими духами! Это сравнение оскорбительно.
Чем больше меч говорил, тем больше распалялся. Его гнев требовал выхода. Жалость и страх Айзена за тех, кого Кьёка считал «насекомыми», вызывали в сердце занпакто бурю, сравнимую лишь с той, которая сметает на своём пути города и деревни, опустошая страны, в гибельном желании уничтожать всё на своём пути.
-Ты унижаешь меня таким предложением. Неужели ты думаешь, что я не стану сражаться с тобой? Или может, считаешь свой занпакто трусливым? Я просто избавляюсь от лишнего, что может помешать и испортить наслаждение от боя с тобой.
В запале Кьёка не утруждал себя мысленной передачей слов и фраз. Говорил открыто, не стесняясь свидетелей, и тогда, когда Айзен погрузился во внутренний мир. Речь занпакто продолжала звучать над песками Уэко Мундо, эхом отдаваясь в сознании хозяина.

+3

21

"Да. Если ты попросишь. И прекратишь эту никому не нужную битву. Я постараюсь помочь"

Странный взгляд, направленный на него - в нем было любование и… восхищение им? Да, Мурамаса знал, что им  восхищались занпакто, когда он приходил к ним, чтобы увлечь их собственной силой и бросить их убивать и умирать самим ради его целей, повинуясь приказу Коги; с похожим обожанием недавно на него смотрела Шинсо – несколько переигрывая, правда, но в искренности ее чувств не было никаких сомнений; Мурамаса хорошо знал этот взгляд.  Этот взгляд означал, что за ним готовы пойти куда угодно и выполнить все то, что они попросит. Но Мурамаса не ожидал увидеть этот взгляд, направленный на него, на лице шинигами. Он не знал,  откуда возник этот взгляд, и что это может значить, поэтому чуял в нем только подвох.

"Неужели ты думаешь, что я мысленно отдаю приказы арранкарам?"

«А ты думаешь, что я исключу эту возможность только потому, что ты хочешь заставить меня усомниться в этом?» - верить сказанным словам тому, для кого слова были таким же оружием, как и меч, было как минимум странно или попросту глупо. Слова – пыль на лице пустыни. Слова используют, чтобы запутать противника и подобраться к нему поближе. Сказать можно все, что угодно – но только действие, которое следует за словами, имело значение. Мурамаса смутно понимал, что раз силы Кьеки Суйгецу, занпакто этого шинигами, в чем-то близки к его, хоть и имеют несколько иную направленность, то сходный с Кьекой настрой души, включающий в себя способность завлекать и создавать иллюзии, пусть даже в отсутствие занпакто только словами, должен был иметься и у его хозяина. Это осознание заставляло его быть вдвойне осторожным. Да, сейчас Айзен Соуске уговаривал арранкаров остановиться и не нападать на занпакто. Но сейчас соотношение сил было не в его пользу, и, возможно, его целью было просто заговорить их и протянуть время. Для чего ему было нужно это время? Возможно, через некоторое время рядом должны были появиться и другие подвластные Айзену Соуске пустые, и тогда этот почти ласковый тихий голос, который пытался заставить Мурамасу почувствовать себя виноватым в необоснованных подозрениях, и прекратить нападение («Но если он не отвечает силой сразу, а ждет подмоги – значит, он все-таки боится нападать, и, значит, не так силен, как старается казаться»), возможно, даже не изменяя интонации, отдаст приказ нападать, и ему, Мурамасе, придется отступить. «Я не попадусь на эту удочку. И не дам ему тянуть время в ожидании подмоги».

Мурамаса атаковал, разбивая призрачную паутину слов, которые готовились опутать его, делая их неважными, безразличными; в этот миг он весь был воплощением принципа «Слова – ничто, цель – всё», и его когтистая рука, пользуясь тем, что Айзен Соуске отвлекся на выяснение отношений со своим занпакто, ринулась вперед к этой цели, которая в один миг оказалась так близко.

Говорят, что иногда в одно мгновение можно прожить целую жизнь; и хотя проживания жизни в надвигающийся миг у одинокого занпакто, разумеется, не случилось, но в нем произошло поразительное множество событий, оказавшихся словно спрессованных в одной секунде. В это мгновение Мурамаса внезапно понял, что источник силы, хогиоку, находится не просто во внутреннем кармане Айзена Соуске, но реяцу этого предмета в какой-то мере уже сплелась с реяцу шинигами, поэтому целиться придется гораздо глубже. Он чуть изменил направление движения руки, корректируя траекторию. Исчезновение реяцу Шинсо, разборки Кьеки Суйгецу с пустыми и его собственным хозяином – все это отошло на второй план.

Рука внезапно прошла мимо цели. «Он закрыл от меня свою душу, как Гинрей? Но как он узнал?» - мысль мелькнула на краю сознания ярким сполохом. Занпакто мог развернуться и атаковать снова спустя почти секунду – но сейчас, проводя атаку, от которой столь неожиданно закрылись, он на миг оказался во власти противника, который в эту секунду мог провести ответную атаку так, как он пожелает, не рассчитывая на то, что Мурамаса, не ожидавший такого подвоха, сам сможет закрыться от этой атаки.
Противник воспользовался мгновением преимущества очень странно. Краем глаза занпакто увидел вспыхивающий вокруг них кеккай, укрывающих их от окружающего мира – он возник так близко, что за пределами барьера оказывались и Кьека Суйгецу, и находившиеся рядом пустые – а в следующее мгновение Мурамаса почувствовал касание чужой руки, той, что мгновение до этого казалась бесплотной и неподвластной воздействию его силы. Занпакто не мог поверить, что шинигами спустя миг после атаки сам сделал то, от чего мгновение назад избежал, и на лице Мурамасы появилось удивление – настолько неожиданным это было. Но удивление не помешало Мурамасе теперь уже провести свою прерванную атаку до конца, врываясь в душу Айзена Соуске и оказываясь наконец там, где находился в настоящий момент источник его силы, которым он так стремился овладеть – хогиоку.

---> Внутренний мир Айзена

+2

22

Вокруг стояла глухая тишина. Оба противника застыли друг против друга, словно всматриваясь каждый в глаза напротив. Кто знает, что заставило шинигами и этого странного субъекта окаменеть с почти безмятежных позах. Выжидающе, потягивая время. Нелл было расслабилась, осознав, что пока шатену ничего не угрожает и покосилась на беснующегося "меча", что, как выяснилось, был частью Айзена. Странной частью, надо отметить. Рост его был чуть ниже, чем был его "хозяин", с бесоватыми чертами лица, косой, почти скрывающей глаза, челкой. Нескладен, вероятно скрывающий кучу недостатков фигуры под темными одеждами. Бледная кожа выгодно гармонирует с такой внешностью. Чего не скажешь о характере. Вспыльчивый, заносчивый, насмешливый гордец. Она заметила, как он косился в сторону своего хозяина со все еще поднятым мечом, напряженный и недовольный ситуацией. Странно, что он не посмел ослушаться своего владельца, если Айзен для него таковым является. Все больше сомнений накатывало, когда серна переводила взгляд на остолбеневшего человека с темными стигмами вокруг глаз.
Одершванк окинула взглядом "меч" и чуть опустила лезвие своего клинка, не особо рассчитывая на то, что тот снова рискнет напасть. По крайней мере теперь он один. К арранкарше же медленно, но мерно, подступали волны духовной силы, словно подпитка из незримой розетки. С каждой минутой все лучше ощущается прибитая шея, поврежденные локти и колени, на которые приходилось падать в обоих стадиях эволюции. Казалось, совсем скоро она станет сильнее, обретет новую себя и тогда уж точно никто не посмеет напасть на неё без особой на то причины, ради минутного развлечения в бою.
Колкий взгляд зацепился за молчащую фигуру, какое-то время девушка оценивала состояние бледного арранкара, пока тот не отреагировал на неё. Смеха подобная реакция не вызвала, но какое-то легкое чувство приземленности все-таки отразилось в скулах и крыльях бровей. Она поборола желание подтолкнуть едва заметно отвисшую челюсть брюнета, чтобы он перестал так на неё смотреть и, наконец, пришел в себя. Во взгляде ярко-изумрудных глаз читалось и удивление и еще большее недоумение. Впрочем, помощь в виде "пинка" не понадобилась и это скоро прошло, когда стеклянное выражение спало с физиономии и пустой снова заговорил.
- Дух меча, говоришь. Не знала, что у этих железок тоже есть души. А у наших... - она на несколько секунд опустила глаза на насмешливо серебрившееся лезвие и прикусила губу, - вряд ли. Я не ощущаю в нем ничего. Его можно наполнить нашей собственной силой.
Девушка повернула меч торцом и прикрыла глаза, совсем забывая о присутствии еще движущегося субъекта, полностью проникаясь идеей проверить свои догадки. Молчание и лишь едва заметное колебание в стальном теле. Что-то там все-таки есть, но не живая душа, это точно.
- Как и в твоем мече, там есть что-то очень мощное. То, чего я не успела разглядеть, когда на нас напала свора Баррагана.
Она хотела спросить еще и насчет старика, что именно с ним случилось и почему у него такой, мягко говоря, потрепанный вид. Посмотрела на стоящего поблизости противника и решила расспросить его позже. Мало ли, как этот "дух" захочет отомстить неугодным.
Иллюзии значит. Ну что ж, раз он так бахвалится своим положением и происхождением, пусть покажет свои возможности.
Лезвие меча опустилось к бедру, Одершванк слегка подняла уголки губ, не глядя на Улькиорру.
- Не подведи меня, партнер.

Отредактировано Nelliel Tu Oderschvank (09.12.2012 18:50)

+2

23

Лицо Улькиорры приобрело чуть заметное довольное выражение - он снова чувствовал себя нужным и полезным. С готовностью подняв клинок и приготовившись к возможной битве, он бросил короткий взгляд на Нелл, и тут же отвел его, чтобы не отвлекаться.
- Не подведу.
Это звучало как клятва, да в общем-то, это и было клятвой. Улькиорра впервые ощутил единство с другими арранкарами - не просто как цель Айзена, осуществлению которой он хотел способствовать, а собственное желание сделать все возможное для того, чтобы его "братья и сестры" жили в лучшем мире.
- Наши мечи - это тоже часть нашей души. Пусть они не имеют человеческого облика и не умеют говорить, но они тоже часть нас самих. В них заключена часть той силы, что дремлет в нас. Ты сама видела освобождение этой силы на плато, - тонкие бледные пальцы арранкара погладили по рукояти меча, словно у него в руках было не грозное оружие, а ласковый котенок. - Это наши сердца, заключенные в сталь. Некоторые считают, что у Пустых нет сердца... а ведь сердце есть - вот оно... - Улькиорра чуть повернул клинок, любуясь лунным блеском смертоносной стали.
Было хорошо стоять вот так - плечом к плечу с Нелл в ожидании возможной битвы, когда адреналин в крови почти что можно было ощутить на вкус, как если бы он наполнил глотку вместо воздуха, погружая в сладостный дурман - вероятно что-то подобное ощущает оборотень в полнолуние. И плевать, что вокруг был не влажный лес, пахнущий мхом и папоротниками, а мертвая пустыня - белая, словно древние кости. Отвратительно сухая, не пахнущая ничем, кроме песка - даже металлический запах крови здесь выветривался в считанные секунды, словно призрак убийцы пытался скрыть следы преступления. Даже ломкие больные деревья не пахли ни древесиной, ни даже камнем, словно декорации в компьютерной игре. Они не тянули даже на театральные декорации - те хотя бы пахли фанерой и краской, а еще обрывками пыльной фальшивой сказки. Но все-таки они чем-то пахли, в отличие от этих искалеченных почерневших трупов, растущих из глубин другого мира - подземного леса. Тянущихся к лунному свету в попытке согреться и ожить, но все равно остающихся такими же мертвыми, как и раньше.
Будет им тепло! Кровь конечно быстро остывает, но все же она горяча, когда хлещет из раны... и пахнет адреналином.
Улькиорра смотрел прямо перед собой, а его глаза, словно подведенные черным карандашом, сейчас сияли. В черных губах запуталась тень довольной улыбки.

Отредактировано Ulquiorra Cifer (13.12.2012 00:33)

+3

24

Пустые нагло игнорировали его, вызывая в душе Меча (а есть ли у него действительно эфемерная субстанция под названием «душа») всё больше гнева против себя. Он не мог объяснить никому чётко, что такого есть в Пустых, что вызывает в нём глубокую ненависть. Будь Кьёка машиной, каким-нибудь электронным прибором или механизмом, он сказал бы, что во всём виновата заложенная в нём программа. Но он не был ни механизмом, ни человеком, ни даже животным. Просто мечом. И ему было странно видеть в руках Пустых безжизненные железки, которые они называли мечами.
«Это? Мечи? Я вас умоляю!»
Кьёка чувствовал себя оскорблённым до самой глубины своей зеркальной души. Он не прерывал разговора Пустых, растравляя злость и внутренне насмехаясь над их поведением.
«Какое оружие может быть у вас?! Пусть вы стали больше походить на людей, но по сути остались животными».
Несмотря на желание высказать этой парочке всё, что он о них думает, Кьёка сдерживался, посчитав, что быть может сейчас уместнее пустить в ход хитрость, а не силу.
- Ладно, хорошо. Ваша взяла. Двое против одного – опасная затея, особенно для меня. Не находите? – Кьёка улыбнулся тепло и душевно, копируя лучшую из улыбок хозяина.
«Не думайте, что я вас испугался только потому, что Айзен взял под контроль иллюзии».
Занпакто опустил клинок, который сжимал в руке, и в следующее мгновение оружие исчезло, словно растворилось в воздухе.
- Мир? Я не нападу на вас, пока хозяин обсуждает некоторые идеи с господином Мурамасой.
«Если нападудут они, мне придётся всего лишь обороняться. Ведь так?»
Кьёка экранировал свои мысли от Айзена, говоря ласково и обходительно, но при этом изучая слабости противников.
Занпакто улыбнулся шире. Какой же предсказуемый его хозяин. Если бы не было так смешно, он заплакал бы от расстройства. Будь Кьёка действительно зеркалом, причём зеркалом старого тролля из сказки про снежную королеву, и разбейся это зеркало в один прекрасный день на тысячи и миллионы осколков, осколки могли причинить куда больший вред, чем в случае с Каем.
Кьёка снова заговорил, но так, чтобы его слышал один лишь Айзен:
- Думаешь, мне приятна роль палача? Хозяин, ты же знаешь, что такое «инстинкты». Кошка не виновата, когда сворачивает шею маленькому птенцу. Просто ей так велят звериные инстинкты. Глупо осуждать её за это и дурно. Ведь сами люди совершают куда более жестокие поступки: лезут в чужую душу или… плюют в неё. Я не бездонный колодец. Камень, брошенный вниз, достигнет дна, и ты услышишь его стук. Я чувствую боль, тоску и гнев, досаду и ревность так же, как твои пустые. Но почему ты решил, что им нужна помощь, а про меня вспомнил только сейчас, когда я обрёл плоть и свободу и пошёл против тебя?
Может, ты боишься меня? Что я приму облик того, кого ты больше всего ненавидишь? Или того, кто тебе больше всех дорог? Ты боишься однажды спутать отражение с явью?
Голос Кьёки треснул разбитым стеклом, пуская трещины самообладания, как побеги, во все стороны. Зазвенел дребезгом хрусталь и крупицами льда под тяжёлой стопой.
- И почему ты доверяешь Мурамасе больше, чем собственному занпакто?! Откуда в тебе эта предвзятость? Я могу причинить вред арранкарам? Я один, а их двое. За кого же ты в большей степени должен беспокоиться?
Кьёка Суйгецу развёл пустыми руками перед мысленным взором Айзена и нарисовал ту же ласковую и добрую улыбку, которую видели Улькиорра и Неллиел, добавив в неё немного мудрой понимающей печали.
От Мурамасы он не таился. Пусть думает, что хочет. «Я сильнее, и моё право диктовать, какой будет игра. Если будет».

+4

25

Девушка не отводила взгляда от каменной маски лица странного мужчины, как оказалось, занпакто самого Айзена. Все еще со свойственным ей недоверием, с такой же неподвижностью в суставах, она осматривала каждую черту: уголки губ, холодные, горящие непонятной ненавистью глаза, прямая спина с особой похвальбой. Сразу видно, как он относится к обычным пустым. Считает их тварями, созданиями дьявола. Не понимает, что раньше и они были людьми. Когда-то давно, но за все годы существования в другой, более отстраненной от людской, оболочке, они не до конца утратили разум. По крайней мере, не все. Взять хотя бы тех пустых, что спокойно общаются человеческим языком. Они хоть и жрут друг друга, но только потому, что ситуация не позволяет жить иначе. Так же было и в осажденных городах, странах. Во время оккупации не было достатка в пище, потому люди убивали и съедали друг друга, как делали это пустые. Отличие лишь в том, что грязные души все время существования чувствуют боль и голод, не только физический, но и душевный. Потому что дыра в теле никак не желает, да и никогда, наверное, уже не закроется.
- Оно есть, - бледно - молочная кожа щек стала ярче, а бледные губы исказились в саркастичной усмешке, - оно всегда было. Только вот оно не трепещет от каждой радостной встречи с кем-либо, так как в пустых нет приятных воспоминаний. Нам больше не суждено любить.
Она качнула головой в сторону Шиффера, словно давая понять, что его слова несколько отличаются от понимания своего бытия серны. Одершванк казалось, что все это лишь сон и что она как и прежде в своей привычной личине адьюкаса, лежит где-то в дебрях каменной мглы, сытно перекатываясь с бока на бок, прижимая уши к голове, не чувствуя холода. Как и сейчас, только с меньшей нагрузкой на мозг. Тогда не нужно было думать о последствиях. После обращения она в долгу перед шинигами и придется защищать его, раз он позволил ей снова ощутить себя в давно забытом облике.
Нам лучше подумать о том, как привести в чувство Айзена и что делать с этим... - она с трудом сдержалась, чтобы не всадить с остервенением серебристую сталь изящной катаны в песок. Внутри все кипело, весь страх и ярость, что копилась все это время, накалялось до красна. Она знала, что им никогда не быть людьми, но высокомерие таких же не совсем человеческих сущностей бесило еще больше. Их сердца, как выразился бледный арранкар, у них были и до сих пор зияли в груди, но вот прежней подвижности и мягкости в них не было. Они могли чувствовать, но далеко не все, чего так хотелось людям. Они стали более бесчувственными, зато прекрасными убийцами.
Тем временем занпакто снова заговорил, а в руках его уже не было оружия. Меч словно испарился, будто его вообще не было и жестокая иллюзия заменяла правду до этой поры. Пока они не замерли на своих местах. Он словно чего-то ждал, а может и не хотел причинять вреда своему хозяину, ведь в пылу битвы они могли задеть так же и беззащитных на данный момент шинигами и, по всей видимости, так же еще один занпакто. Первый боялся за свой меч, потому и приказал не нападать на него? Или знал, что в гневе арранкары способны разнести все, что только будет на их пути? Но, если учитывать силу Шиффера, который в отличии от Нелл, уже знал, как высвободить оную из стали, вторая этого пока не поняла, потому при нужном случае решила пользоваться лишь грубой силой и серо, которого уж точно никто не мог отнять. Оно уже копилось от неприязни к противнику, медленно подкатывая к глотке. Она холодно вперила взгляд в еле заметные под челкой, переливающиеся глаза занпакто.
- Не нападешь, ясно. Благодарю за твое благоразумие.
Она знала, что просто так меч бы не отказался от подобной затеи, не смотря на сладкую полуулыбку на губах, тот же звенящий спокойный голос. Слишком быстро он сменил тактику.
Не смеши меня, ведь ты просто тянешь время.
А оно и вправду текло неспешно, словно патока, залепляя и залечивая раны пустых. Состояние Одершванк приходило в норму, колено уже не кровоточило. Девушка вернула меч в сай и присела на одно колено, осматривая белую ткань поверх белоснежных брюк. Медленно стянула её, проводя пальцами в перчатке по закрытому поврежденному месту, где не так давно была ссадина. Плотная штанина надежно защищала ногу, как вторая кожа. Но в защите было что-то еще. Наверное, это одно из преимуществ новой формы, ведь крепкая шкура уже не защищала их. Должно было быть что-то еще.
- Что это? - пару раз моргнув, Нелиел подняла голову, обращаясь к Улькиорре. Она снова провела по колену кончиками пальцев, потом ощупала локоть, плечо, шею. Тело было послушным, рельефным, с присущей людям гибкостью. Но дело было отнюдь в непривычном состоянии и попытках сесть в ранее привычную позу, падая на живот. По оголенным местам словно что-то плавно перетекало, приятно согревало и только Нелл перестала концентрировать своё внимание, ощущение дополнительной защищенности куда-то пропало, - Как будто... духовная броня.
Она невольно замерла, хотя была уверена, что занпакто не слышал её последних слов. Арранкарка произнесла последнее еще тише, чем обычно.

+1

26

- Это часть той силы, что нам дало Хогиоку - благодаря ей нас теперь намного сложнее ранить, чем раньше, - коротко ответил Улькиорра на вопрос Нелл, после чего снова повернулся к Кьеке.
Улыбка занпакто, какой бы теплой она не была, не выглядела убедительно после того, как хозяин этой улыбки назвал Пустых насекомыми и паразитами. Улькиорра хмуро разглядывал мятежный меч своего господина и молчал. Когда он снова заговорил, его голос был вполне спокоен, но все же далек от дружелюбия.
- Я нападаю только в двух случаях - защищая себя и своих друзей или по приказу моего хозяина. Без нужды я никому не причиняю вреда - чужая боль не приносит мне удовольствия. В отличие от тебя! - на последних словах Улькиорра внезапно сорвался на крик, чего сам от себя не ожидал.
Он слишком хорошо помнил бессмысленную и бесконечную охоту, которая была его единственным занятием, пока он был Пустым. Он уже тогда ненавидел эту охоту, а как только освободился от маски - твердо решил не причинять боль без крайней необходимости. Тот факт, что Кьеке НРАВИЛОСЬ убивать, выводил Улькиорру из себя. Арранкар почти хотел, чтобы Кьека все-таки напал, чтобы иметь возможность вступить с ним в схватку. Он не мог начать бой с Кьекой первым, но он охотно ответил бы на атаку взбунтовавшегося занпакто.
- Невозможно поверить, что ты - часть Айзена. Он совсем другой... - Улькиорра недоверчиво покачал головой. - Я отказываюсь верить, что где-то в его сердце живет ненависть и презрение к Пустым - он рискнул всем, чтобы освободить нас от масок и сделать сильнее. Как такое возможно, что ты, часть его души, считаешь нас безмозглой дичью? Вы словно две разные личности...
В словах Улькиоры явственно чувствовалась горечь. Улыбка Кьеки была слишком похожа на улыбку Айзена, и это причиняло арранкару почти физическую боль - видеть "украденную" улыбку своего хозяина на лице ненавистного занпакто. Эта улыбка вызывала воспоминания о моментах почти родительской нежности со стороны того, кто дал новую жизнь. Тем ужаснее было видеть эту улыбку на лице того, кто с легкостью был готов эту самую жизнь отнять.
Кьека был зеркалом, отразившем лишь внешние проявления эмоций Айзена, но сделавшим это с пугающей точностью. Хотелось разбить это зеркало, но за этим последовали бы годы несчастья - Айзен явно не одобрил бы, если бы Улькиорра напал первым, да и сам арранкар ненавидел бы себя за то, что снова причинил кому-то зло без крайней необходимости.

Отредактировано Ulquiorra Cifer (29.12.2012 10:32)

+1

27

Кьёка видел, как пустые смотрят на него, - так, словно он был каким-то страшно опасным чудовищем из кунсткамеры, доселе невиданное для науки жуткое диво. Их взгляды и злили, и грели душу. Приятно, когда тебя боятся, но неприятно, когда в тебе видят монстра. Самое желанное качество восприятия со стороны – это выражение страха, покорности и уважения в равных пропорциях.
На уважение со стороны пустых Кьёка мог уже даже не надеятся. Соверши он вдруг благородный поступок, защитив их, это вызовет лишь подозрения. Что если помощь, поддержка и защита – часть игры?
«Верно, игра. Я играю, но гораздо тоньше, чем вы думаете».
Мысленная речь Айзена, обращённая к Кьёке из их общего внутреннего мира, рассмешила занпакто. Ему стоило большого труда скрыть улыбку от двух посторонних зрителей в мире пустых.
- Ты льстишь моим талантам, хозяин, считая, что я один сильнее двух твоих усовершенствованных пустых. А вот углубление в биологию звучит в твоих устах нелепо. Ты, мой хозяин, не можешь быть, не имеешь  права быть таким глупым. Кошка не всегда съедает пойманную мышь. Чаще всего она просто развлекается, мучая существо намного слабее себя. Собака загоняет кошку на дерево, не имея и мысли её съесть.
А человек? Раз уж мы углубляемся в биологию, по вашей воле, хозяин, то не стоит забывать про него. Человек тоже животное. Притом высшее. Но сколько садистов плодит человечество – тех, что находят удовольствие в чужих страданиях и в отношении «братьев меньших» и в отношении себе подобных, не щадя ни женщин, ни больных, ни старых, ни малых.
Кьёка остановился и задумался о сущности занпакто. Кто они? Что они?
Он не всегда имел человеческий облик или облик меча. Была ещё одна, переходная стадия, значение которой невозможно было определить. Какая она у Кьёки Суйгецу.
«Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы хозяин отвернулся от тебя вконец? Вы же – части одного целого. И твоя никому ненужная полемика так же глупа, как его наивные утверждения»
«Заткнись! Изыди! Я не хочу, чтобы мне навязывали чужую точку зрения и образ мыслей.
«Чужую?! Ты же его занпакто!»
«И что с того?»
Думаете, у духовных мечей шинигами не бывает шизофрении на почве общения с внутренним «я» и психических метаний? Ещё как бывает! Если к тому же хозяин в этот момент занят глубоким самоанализом и раздираем внутренними противоречиями. Благо, что диалог Кьёки с другим собою не слышим ни Айзену, ни арранкарам. Они бы не поняли.
- Не хочешь – не верь, - дёрнул уголком губ Кьёка на слова Улькиорры. – Неверие, как и вера – право каждого. Но, сдаётся мне, именно неверие сделало пустых теми, кто они есть. Ты делаешь ошибочные выводы. Я не считаю вас безмозглой дичью. Не безмозглой и не дичью. Мне неприятно это говорить, но вы в чём-то похожи с Айзеном.
Он намеренно заменил привычное обращение «хозяин» на фамилию, подчёркивая свободу.
- Вы считаете меня, наверное, жутким снобом. Но ваше презрение ещё глубже чем моё. Ведь для вас я – вещь, лишь часть Вашего господина. Значит, не имею право на иную личность и иные интересы. Верно?
Он опустил ресницы, чтобы скрыть хищный блеск глаз. Разговоры начинали утомлять. Руки жаждали действий. Снова сжать рукоять катаны, почувствовать, как клинок вонзается в мягкие ткани, слышать, как разрывает на части, как падают на белый, похожий на снег, песок алые дымящиеся горячей жизнью капли крови.
«Кого бы мне убить? Хоть бы гиллиан подвернулся? Или какая-нибудь мелочь».

+4

28

Молча, не обращая внимания на разговоры двух противоположностей, Нелл меняет позу, оседая на оба колена. Все кажется таким нереальным. Даже сухой ответ её не вполне устраивает. Что с того, что она узнала о броне и о том, что её дал тот странный артефакт? Нужно опробовать эту силу в деле, а не просто знать теорию. Только вот на чем и при каких обстоятельствах? Если и пробовать свою защиту, то в бою... Но пока нет смысла сражаться, когда между ними стоят двое. Шинигами и чей-то меч. Одного она бы уничтожила без особых разговоров, дай он только хоть малейший повод, а вот второго. Того, кто дал ей возможность просуществовать в другом обличье и, может быть, даже начать жить. Как более разумное существо. О, да, тот меч, что принадлежал Айзену, не особо их жаловал. Холодно косился, не смотря на змеиную улыбку, что по началу даже сладкой могла показаться. Он их не жаловал, что не удивительно. Шинигами убивали пустых, а значит меч того же бога смерти должен подчиняться его желаниям. Или же у них тоже есть свои мысли на сей счет? Судя по всему, есть, раз этот субъект так корчится и противится словам собственного хозяина.
Но, как ни крути, пустым не понять чувств занпакто, которого так и рвало на части. Наверное, он думал, что его хозяин сошел с ума, решив свести свою жизнь с "дикими и необузданными существами", которые только и могут, что убивать. Но сейчас он так же не учитывал главного. Став арранкарами, пустые обретали еще и недостающие частицы разума. Человеческого разума. К своим накопленным знаниям за несколько сот лет, они прибавляли к ним и познания о жизни в человеческом теле. Той жизни, которая когда-то была присуща и им. Когда-то давно, кто знает, когда они жили и в какую пору. Пустые не помнили прошлой жизни и уж точно не могли сказать, где, когда и при каких обстоятельствах им предстояло умереть. Но теперь в их намерениях было только одно, - выжить в предложенных им условиях. А теперь еще и умереть за кого-либо...
Губы Нелиел невольно дрогнули в усмешке. Не злой и даже не издевательской. Она не умела издеваться, насмехаться... язвительно цокать, как делали это другие. Она даже повышать голос не собиралась без надобности. Все можно было решить мирно... или же честным поединком, в котором победитель будет правым.
На странность, она даже отвлеклась от своих дум, поднимая глаза на беседующих. Можно сказать, их речи даже больше смахивали на спор. Один что-то доказывал, второй попросту игнорировал и гнул свое. Какой смысл, ведь у каждого своя точка зрения.
И не нужно показывать свою агрессию, все равно этим ты ничего не выиграешь.
Одершванк подняла глаза на Шиффера, когда он все-таки сорвался на крик. Что это с ним? Она думала, что такой сильный арранкар никогда не позволит себе подобного. Он должен быть спокоен, подобно камню, которому все равно на дующие на него ветра. Не унижая собственного достоинства смотреть в глаза неприятелю. Спокойно и угрожающе.
- Он всего лишь провоцирует нас. Думает, что раз мы схожи с животной стороной, то и людских чувств у нас нет, - тихо пробормотала, зная, что её услышит только стоящий подле арранкар, - Он считает, что мы животные, пусть остается при своем мнении. Не давай повода, ты же знаешь, что все, что он говорит, - ложь. Мы не такие, а если он не имеет об этом и малейшего понятия, то это уже к нам не относится.
Девушка снова взглянула на елейное лицо занпакто. Мужчина словно из кожи вон лез, собираясь им что-то доказать. Все бы ничего, но последняя фраза глухо отозвалась где-то в подсознании животным рыком.
...лишь часть Вашего господина
Да как он смеет? Айзен не был их господином. Он тот, кто помог им избавиться от животных оков. Не более - не менее. Если будет нужно, она встанет за него до конца, но выгибать спину в раболепии - не её стезя.
- Успокойся, мы ничего не думаем... о тебе. Считай, как хочешь. Мы не станем нападать, пока ты не проявил явную агрессию. Пока мы тебе не враги.
Ключевое слово "пока", но ведь он действительно ничем им не навредил. Разве что был в какой-то зависимости от того шатена в длинном одеянии. Ментальная связь между ними все-таки прощупывалась.

Отредактировано Nelliel Tu Oderschvank (13.01.2013 16:36)

+2

29

- Ты права, - тихо ответил Улькиорра со вздохом, и постарался успокоиться. – Просто он – меч Айзена и этот факт выводит меня из равновесия. Я не хочу верить, что Айзен в глубине души тоже придерживается похожих взглядов.
Арранкар воспринимал Айзена как некое недосягаемое божество и любящего отца одновременно, поэтому любые, даже косвенные «улики», ставящие это под сомнение, воспринимались в штыки. Возможно, это вообще было единственное, что могло как-то задеть вечно сдержанного арранкара. Его больное место. Любимая мозоль, так сказать.
- Ты не вещь, - заметил Улькиорра, повернувшись к занпакто. – Если бы ты был вещью, то мне было бы безразлично, что ты думаешь. Ты – часть Айзена, половина его сердца. Равноправная половина. Именно поэтому твое поведение и выводит меня из себя – я отказываюсь видеть в тебе Айзена или хотя бы даже его часть. Впрочем, ты видимо и сам этого не хочешь – тем лучше. Хоть в чем-то наши мнения совпадают. Как и Нелл, я обещаю тебе не нападать первым. Я не получаю удовольствия от чужой боли, так что… лишь от твоего благоразумия зависит, подеремся ли мы или мирно разойдемся, - арранкар пожал плечами.
Про себя он подумал о том, что пора бы уже Айзену вернуться - ситуация накалялась независимо от намерений ее участников и участниц. Внутреннее чутье подсказывало, что избежать битвы с Кьекой, возможно, не удастся. Интересно, как хозяин отреагировал бы на такое? И чью сторону он бы занял? Искать ответ на этот вопрос почему-то не хотелось.
Все это напоминало жестокую пародию на братские разборки – все-таки Айзен был в некотором роде отцом и Кьеке и своим арранкарам. Может быть, и поведение Кьеки было вызвано чувством, сходным с детской ревностью из-за появления в семье новых детей? Впрочем, Улькиорра никогда не мог понять причины чужих мыслей и поступков, а уж мышление занпакто и вовсе было тайной за семью печатями.
Оставив попытки разобраться в действиях Кьеки, арранкар обратил свои мысли к Нелл, которая буквально призвала его к порядку несколько минут назад. Из нее получится хорошая руководительница, в этом Улькиорра не сомневался. Нелл была лидером и он принимал это. Возможно, Улькиорра и был плохим солдатом, поскольку не мечтал стать генералом, но он считал, что каждому свое. Он был хорошим исполнителем – дисциплинированным, усердным, старательным и выполняющим задание в срок. Умеющим держать себя в руках и не сорвать задание из-за вспышки ярости… ну, кроме недавней вспышки, но арранкар надеялся, что она была первой и последней в его жизни.

Отредактировано Ulquiorra Cifer (13.01.2013 14:27)

+2

30

Кьёка смотрел на пустых, сощурив глаза, так, словно пустые могли сиять нестерпимо чистым светом как солнце. На деле же он скрывал свои чувства и мысли на поверхности зрачков. Кому как не ему хорошо помнить, что глаза – зеркало души.
Кьёка хотел убивать. Жажда чужой крови слепой аналог адреналина сражения. Мечи нуждаются в заточке. А лежать на полке, ржавея без славы, страшно.
Может, мечу нравятся прикосновения хозяйских ладоней, приводит в трепет горячее дыхание, вырывающееся вместе с приказом, и поцелуй, сопровождающий команду разить.
Пустые покусились на самое дорогое для Кьёки – внимание его шинигами. Они должны умереть.
«Ревность? Да, ревность. И что с  того?»
Все эти годы Айзен воспринимал свою катану как должное, не подозревая, что у неё другой ход мыслей, другие интересы, принципы и взгляды. В какой-то мере он тоже относился к Кьёке с пренебрежением. А такое не прощается.
Занпакто вспомнил, что в первое время после освобождения собирался убить хозяина, и пришёл в неописуемый восторг.
«Да-да. Вот он сейчас стоит беззащитный, уязвимый. Убить или покалечить?»
Про щит он даже не задумался, в самоуверенности отметая саму мысль, что такое малое препятствие будет ему не по зубам. С большим отрывом побеждала тёмная «кровососущая» половина. Светлой оставалось лишь сокрушаться и взывать к глухому от рождения разуму. С сожалением вспомнилось, что убийство шинигами может очень дурно сказаться на его занпакто, не говоря уже о том, что может привести к собственной смерти. Беспокойство за себя самое – единственное, что останавливало Кьёку от реализации жестокого намерения:
«Нет! Я жил-то совсем ничего, и не хочу умирать. А что если поиграть с его пустыми? Совсем немножко? Представить им иллюзию, где Айзен убивает одного из них на глазах у другого. Узнав об этом, хозяин захочет сразиться со мной».
Для Кьёки всё было игрой. Он не понимал ценности жизни и холода смерти. Он находил опьянение в риске потерять всё, даже себя.
Занпакто ощущал губительное пристрастие к опасным играм. Дразнить Айзена, приводить его в состояние бешенства равносильно самоубийству. Кьёка Суйгецу знал на что способен бывший капитан лучше, чем кто-либо. Поэтому поведение меча сравнимо разве что с человеческой зависимостью. Он вёл себя как генсейский геймер, одуревший от файтингов настолько, что перестал различать реальность и мир на мониторе своего компьютера. С той только, пожалуй, разницей, что занпакто одного из сильнейших шинигами далеко не так легко убить, как игрозависимого человеческого подростка.
- Мне кажется, или я чувствую страх в ваших обещаниях не нападать? – мягко поинтересовался Кьёка, улыбаясь. – Вы боитесь, что Айзен на самом деле окажется не таким, каким он вам представлялся? Вы ведь не настолько наивны, чтобы верить, что он белый и пушистый?
Я не стану вам говорить, что он обманывает вас. Это было бы детской провокацией. Но не заблуждайтесь: золото не только ценный металл, оно ещё самый кровавый металл.
В воздухе повисло напряжение, готовое взорваться искрами агрессии.
«Я их и пальцем не трону, хозяин».
Улыбка Кьёки стала шире и противней.
Держась за меч, Айзен защитился от воздействия шикая своего занпакто. Его пустые – нет. Иллюзия началась ещё до того как Айзен поведал свите о главной способности Кьёки Суйгецу, и пока что она полностью совпадала с реальностью, обманывая владельца.
Но теперь…

+2


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Уэко Мундо » Лас Ночес. Окрестности