Bleach: Swords' world

Объявление



Pokemon: Amazing World Fate/Somber Reign

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Уэко Мундо » Лас Ночес. Окрестности


Лас Ночес. Окрестности

Сообщений 31 страница 56 из 56

31

Обстановка все накалялась, безбожно жаля душу. Как так можно ждать столько времени? Эти двое словно еще не решили, будут возвращаться в жизни или нет. Со стороны пустых же, вероятнее все, было уже просто невыносимо. Минута, вторая. Она не отводит глаз от меча Айзена, раздумывая над словами арранкара рядом. Не вещь, но часть шинигами-благодетеля. Но раз на то пошло, то разве меч не может быть отражением души своего хозяина? Может, у них есть какие-то различия и он далеко не такой, как Айзен? На этот вопрос даже сам меч вряд ли бы смог ответить. А может просто и не хотел, разницы нет. Рано или поздно они узнают настоящие намерения и его самого и хозяина оного. Осталось только расслабиться и наблюдать за происходящим. Следить за тем, как утекает время и как медленно впадает в апатию её собственный разум. Казалось, что ей вообще все равно стало. Распри, споры - они ни к чему хорошему не приводят. Так же как и дебаты на счет них самих. Кто же лучше: шинигами, убивающие пустых или пустые, пожирающие себе подобных?
Закон одинаков для всех. Или убьешь ты, или убьют тебя. В пустыне все равны.
Она выдыхает неслышно даже для себя, затуманенным взглядом оглядывая пустыню, словно запамятовала, как вообще здесь оказалась. Кстати о местонахождении. Куда богомол запропастился? Он же, вроде, за ней следовал. Реяцу адьюкаса не ощущалась даже в ближайшем километре. Неужели настолько короткие лапы, что не в силах догнать двуногого? Наверное, ему не столь нужна новая сила. Ну что ж, пусть. Хоть и имени его она не спросила, Нелл не особо за него волновалась, не суть важно. Раз уж он сменил курс, то и вспоминать о нем нечего.
Уж точно не маленький... Да и зачем мне такой хам под боком?
Заметно успокоившись, арранкарка даже забыла о своем положении, удобно отсиживаясь на коленях и даже не думая вставать. А какой толк, если даже до драки дело не дошло? Просто так напрягаться никакого удовольствия. Не помешало бы и Шифферу расслабиться. Хоть немного.
Мне кажется, или я чувствую страх в ваших обещаниях не нападать?
Одершванк пропустила мимо ушей и дальнейшие разъяснения, делая вид, что ей глубоко начхать на россказни неуемного духа. Он то и дело пытался их спровоцировать. Угрозы, пусть и не напрямую, на неё не действовали. Ей столько раз грозила опасность, что особо болтливый меч уж точно не производил должного впечатления. А вот как начнется дело... Показалось ли? Будто ветерком потянуло со спины. Может, песчаная буря? Сие явление в этих краях не редкое, потому и удивляться тут нечему.
- Улькиорра. Что-то он от нас скрывает, только что... я пока понять не могу, - голос опустился до заговорщического шепота, а взгляд был направлен куда-то за плечо, - а Айзен должен был уже прийти в себя.
Должен... Но не обязан. Собственно, она была права. Времени прошло прилично, а ни тот, ни другой противник даже словом не обмолвились. Общались ментально или еще как, этого Одершванк понять не могла.
Ничего серьезного, надеюсь.

+1

32

- Айзен для меня все и я не нападаю в первую очередь из-за того, что он не хочет твоих страданий, - ответил Улькиорра ледяным тоном. – Кажется, из нас двоих только я прислушиваюсь к его желаниям. Ты же ведешь себя как капризный ребенок и недостоин быть его мечом. Один раз ты вывел меня из себя, но больше я не повторю свою ошибку. Ты можешь говорить все, что тебе вздумается, избалованный принц. Мне нет дела до твоей клеветы. Делай что хочешь, пока ты не представляешь угрозы для нас или Айзена – я и пальцем тебя не трону. Называй это трусостью, если тебе угодно. Я же назову это преданностью моему господину, - он посмотрел на мятежного шинигами, все так же напоминающего неживую статую.
Пустынный ветер взметнул белые песчинки, похожие на снег, плеснув в лицо колкими брызгами, словно стремясь попасть в глаза. Хорошо бы среди них был острый маленький осколок из известной сказки… превратиться в холодного Кая и ничего не чувствовать. Убежать от путаницы человеческих эмоций и немного отдохнуть. Жизнь Пустого была хоть и суровой, но зато простой и понятной.
Хотелось лечь в снег и не двигаться, чтобы позволить замерзнуть непослушному сердцу, которое формально не существовало, но продолжало болеть фантомной болью. А потом со спокойствием и безучастием безумца играть с льдинками, пытаясь сложить из них слова. Вот только вместо слова «вечность» у него все равно вышло бы «Айзен».
Айзен… пока этот занпакто тебе дорог, пока тебе необходимо его общество – я не позволю ни одному волоску упасть с его головы. Я даже буду защищать его, если понадобится. Но если ты когда-нибудь возненавидишь его – я перегрызу ему глотку. Лишь бы ты был счастлив – это все, чего я хочу. Взамен я прошу лишь об одном – позволь мне всегда быть рядом с тобой, видеть тебя и слышать твой голос. Не так уж много, правда?
Если же нет – то пусть лучше вражеский меч войдет зеркальным осколком в его сердце. Кьека весь состоял из этих зеркальных осколков, поражающих глаза и сердца противников, чтобы заставить их видеть все иначе - не так, как раньше.
А из чего состоит твое сердце, Кьека? Неужели изо льда? Из горного хрусталя? Из стекла? Или это просто еще один большой осколок зеркала? И можно ли в нем увидеть твою душу или она настолько хорошо скрыта от посторонних глаз, что даже в зеркальном сердце можно увидеть лишь свои собственные испуганные глаза? Или там можно увидеть кровожадных демонов, вылезающих наружу во время гаданий глупых смертных, безрассудно играющих с потусторонними силами?

+1

33

Кьека напал стремительно, не теряя ни секунды, так, чтобы пустые смешались, запутались, лишились инициативы нападения тем самым лишившись здравомыслия и хладнокровия. Для Неллиел и Улькиорры  занпакто двигался скользящим неуловимым летучим шагом, словно пушинка, подхваченная сильным дуновением ветра. Только пушинка, в отличие от настоящей, резала с остротой бритвы, кромсала ножом. Черная пушинка, вряд ли с ворота мятежного занпакто Мурамасы. Но и не с одежды Айзена, который никогда на его памяти не носил меха. Ничейный, свободный и дерзкий, волчонок, скалящий зубы на  всякую протянутую руку.
- Эй, возвращайся. А то пропустишь спектакль в свою честь, хозяин.
Меч свистнул - сталь, не материализованное человеческое тело, - обрушившись на голову ближайшего арранкара - Улькиорры. Тотчас увернулся, проскользнул дальше, атакуя Неллиел, снова поменял позицию, ни на мгновение не замедляя движений, не останавливаясь. Сначала пустые видели Кьеку, как он есть, настоящего. Но уже через пять минут диких стремительных атак иллюзия поменяла всё: Неллиел нападала на Улькиорру, видя и слыша его, чувствуя всеми органами чувств, как своего врага-занпакто, а Улькиорра нападал на Неллиел, точно так же пребывая в обмане абсолютного гипноза. Даже если они не жаждали боя, им волей-неволей приходилось защищаться.
Кьека уже не участвовал. Просто смотрел со стороны, в тени довольной улыбки. Спектакль получился славный. Если это не вернет Айзена из внутреннего мира в реальный, то ничто, кроме него самого, не сможет.
- Я пытался. Никто не упрекнет меня в бездействии. Ну же, сразись со мной.
Интересы Мурамасы, как освободителя, Кьеку не сильно волновали. За время, что мятежный занпакто пробыл в мире Айзена, они по мнению коварного иллюзиониста могли решить все насущные вопросы. Ждать Кьека не собирался, в нетерпении находя одну общую черту со своим шинигами.
«Только одну. А он точно мой шинигами?!»

+3

34

Время течет песком сквозь пальцы. То и дело приходится оглядываться на застывшую пару, кусать нижнюю губу от безысходности дела. Она слишком надеялась на чудо и что не придется вот так оставаться здесь, не зная, что делать и куда податься. Если шинигами не отойдет от оцепенения в ближайшие десять минут, она не выдержит и нападет первой. На того, что на некоторое время слишком замешкался, застыл так же как и те двое, словно прислушивался к ним или что-то упорно придумывал. В любом случае она даже не обратила внимания на его колкий взгляд, приняв его как обычный холодный упрек. Ненавидит, не смотря на все попытки юлить и уходить от ответа. По бледному лицу, чуть впалым щекам, змеиным губам, которые то и дело то смеются, то кривятся в отвращении, явственно проявляется истинная сущность. Даже зеркалу нельзя обмануть настоящее существо, как бы оно не старалось отразить это самое существо по своему усмотрению.
Шиффер заметно затих после попыток вразумить занпакто и уже не зная, к чему подступиться, чтобы укорить нерадивый меч в своеволии и безрассудстве вновь. Что толку, ведь он все равно не примет это. Для него нет ничего, что могло бы вернуть ему правильный ход мыслей. Хотя, у него был собственный поток связующих. Хоть это радует - способен мыслить, а значит на самом деле существует. Он не просто иллюзия.
Она закрыла глаза, прислушиваясь к ветру, который рывками подступался к ушам, возвещая, что вполне скоро может заняться буря. Пусть, если уж им не суждено убраться отсюда подобру- поздорову. В голове у новоиспеченной арранкарши разве что одна единственная и довольно противная мысль теплилась. Неприятное ощущение того, словно вокруг собирается уже едва видимый, полупрозрачный туман.
Это все от усталости.
Нелл про себя уже решила, что нужно будет на досуге вздремнуть пару - тройку часов, иначе туман совсем забьется во все поджилки мозга. Она перестанет трезво мыслить и начнет сходить с ума. А еще этот адьюкас куда-то запропастился. Неужели передумал? Быстро он, однако. Еще несколько минут назад она ощущала особо мощный поток реяцу в трех километрах отсюда, а теперь... Как сквозь землю провалился вместе со своей силой.
Бред какой-то.
Отрывчатые и бессвязные мысли резко сбились в кучу, а рука стремительно потянулась к рукояти меча, только в воздухе почудилось легкое колебание. Что...он все же решил напасть? Так тихо и без всякий напутствий на бой? Видимо, он хоть и любит поболтать, но явно не по делу. Хотя... разговаривать в бою действительно глупо.
Она подорвалась на ноги, замечая, как лезвие вражеского клинка с ощутимой, даже по свисту воздуха, силой движется в сторону Улькиорры. Прямо в голову. Решительно думает, что тот не сможет отразить такого прямого удара? Или же здесь что-то другое кроется? Движения меча не кажутся такими уж быстрыми, так как сама Нелиел способна отразить любой удар, пока лишь блокируя все выпады в свою сторону. Она даже не заметила, как испарился её спутник. Нет, нет... где-то за спиной, это же очевидно. Его реяцу чуть дальше. Да, вон там! Он не спешит помочь, видимо противник успел нанести удар. Но почему она теперь еще и шинигами со странным мужчиной теряет из виду? Снова какой-то мираж, но попытка сморгнуть его с глаз стремительно тает.
Ублюдок, и что же ты задумал? Тебе не убить меня такими простыми атаками.
Арранкарка уходит от очередного выпада и с разворота ударяет пяткой по лезвию меча. Глухой звон, с глазах картинка теряет полноценный фокус, но противник все так же продолжает наступать.
- Слишком медленно! - блок меча коленом и рубящий удар в торс.

+2

35

Улькиорра не ожидал атаки, по крайней мере такой внезапной, без всякого перехода от спокойствия к ярости. Еще совсем недавно занпакто лишь самодовольно издевался, а теперь вдруг решил напасть. Впрочем, и сам Улькиорра редко позволял гневу вырваться наружу из граней изумрудных глаз - куда продуктивнее было вкладывать гнев в точные и уверенные удары меча. Возможно, Кьека придерживался того же мнения.
В любом случае, арранкар был даже рад возможности аргументировать свои взгляды острой сталью - ей было проще орудовать, чем словами. К тому же, Кьека сам дал ему индульгенцию, напав первым - теперь Улькиорра имел полное право защищаться, и битва с мятежным занпакто не запишет его в стан злодеев.
И все же арранкар не мог сражаться в полную силу - он не хотел ненароком нанести Кьеке слишком большой вред. Самозащита или нет - но Айзен вряд ли будет рад перспективе оказаться без меча. Поэтому Улькиорра старался целиться преимущественно в руки и ноги - это больно и быстро выводит из строя, но не смертельно. А вот Кьека похоже не церемонился - бил прямо в сердце или, по крайней мере, в то место, где оно когда-то было... именно этот удар Улькиорра и пропустил. Но ему повезло - человек бы уже давно захлебывался кровью на песке, да и арранкар мог погибнуть. Улькиорра невольно поблагодарил судьбу за то, что его анатомия отличалась от человеческой - внутренние органы если и были, то располагались явно иначе, каким-то образом минуя дыру между ключиц и обходясь без участия сердца. Видимо и удар меча их как-то миновал, по крайней мере ПОЧТИ миновал. Поэтому, несмотря на резкую вспышку боли, сознание арранкар не потерял и даже не упал. Видимо его новое тело могло сражаться до последнего, даже в изувеченном состоянии. Скорее всего, остановить его можно было лишь полностью уничтожив и развеяв его прах по ветру. Или хотя бы лишив почти всех конечностей. Теперь же... да, ему было больно, а накатившее головокружение мешало думать ясно, однако боевого настроя арранкар отнюдь не потерял. Наоборот - он был одурманен сражением. Не обращая внимания на рану, он провел серию быстрых ударов, не собираясь давать врагу повод гордиться его маленькой победой. Теперь он уже не думал о том, рассердится ли Айзен из-за гибели Кьеки. Он жаждал победы и больше ничего - как будто маска Пустого снова пыталась прорасти сквозь кожу, погружая в безумие инстинктов. Пока он стоит на ногах - он будет сражаться.

+2

36

Внутренний мир Айзена Соуске и Кьеки Суйгецу ----------------->>>

Мурамаса открыл глаза, позволяя ощущениям полностью перенести его сущность из красочной реальности внутреннего мира Айзена в реальность однотонных серых песков Уэко Мундо. Первым движением глаз, возвращаясь, занпакто оценил окружающую обстановку, и не заметил в ней ничего для них угрожающего, что бы могло спровоцировать несколько нервную реакцию и нетерпение шинигами на последних словах их разговора во внутреннем мире. Они с Соуске находились внутри полупрозрачного барьера  из реяцу; непохоже, чтобы за время их отсутствия во внешнем мире кто-то еще проникал внутрь или хотя бы пытался это сделать.

Барьер, надежно защищавший шинигами и занпакто от любого проникновения снаружи, оказался легко и практически незаметно преодолим изнутри. Мурамаса сделал шаг к занпакто Айзену Соуске, покидая чуть светящуюся ауру и еще раз осмотрелся. Пустые, странные существа, модифицированные Айзеном и столь любимые им, всерьез сражались друг с другом, нападая и отскакивая, наносярубящие удары; тот раненый арранкар в полумаске,  которого не так давно защищал Айзен, был уже ранен вторично. «Глупцы», - подумал Мурамаса. – «Занпакто Айзена играет ими как хочет, а у них в мозгах нет даже тени разумности, чтобы понять и оценить ситуацию, в которой они оказались». Сам он прекрасно видел их истинный облик, хотя и не знал, кого они видят, пытаясь убить друг друга. Заставь он сам Айзена видеть вместо себя, например, Ичимару Гина, Кьека так же не заметил бы подмены, продолжая видеть только Мурамасу. Это вряд ли было обоюдной способностью двух иллюзорных занпакто – видеть сквозь иллюзии друг друга; скорее всего, будь на его месте любой другой занпакто, он так же увидел бы лишь дерущихся друг с другом арранкаров, а не иллюзии Кьеки, пытающиеся убить друг друга – просто сама природа занпакто не предполагала, что на их сознание можно было воздействовать таким способом (из этого со всей неизбежностью следовало, что практически полное слияние шинигами занпакто давало защиту от подобных иллюзий; но до такого уровня защиты мало кто из шинигами мог дойти в принципе).

Кстати говоря, о других занпакто…
«Шинсо сбежала», - отметил про себя Мурамаса. – «Произошло что-то сверхординарное, что ослабило мой контроль… плюс я был во внутреннем мире Айзена, и не мог контролировать ее непосредственно, чем она и воспользовалась». – Легкая тень досады промелькнула внутри занпакто: всегда лучше иметь на одного союзника больше, да и понимать, что твой контроль можно разбить, пусть и лишь случайным стечением обстоятельств, тоже было весьма неприятно. В принципе, в настоящий момент, когда силы Мурамасы и его реяцу после соприкосновения с хогиоку были практически на максимуме, он мог бы мысленно дотянуться до сознания Шинсо, которая не могла находиться от них слишком уж далеко, но тут другое соображение, заставившее Мурамасу отказаться от первоначального намерения снова призвать занпакто Ичимару Гина к себе, пришло ему в голову: «Я не знаю, как подействует на занпакто его нахождение в другом мире относительно его шинигами. Возможно, никак, а возможно, обмен энергией с его шинигами прекратится так же, как в случае со мной его обрывает печать… не стоит лишний раз рисковать. Кьека Суйгецу и Айзен Соуске отправятся со мной в Общество Душ  вместе. А Шинсо сделала свое дело, тем более, что в Сейретее ждет еще много занпакто, которыми я воспользуюсь».

Мурамаса усмехнулся, одобрительно кивая Кьеке Суйгецу, стоящему в несколько театрально-пафосной позе в стороне от междусобойчика пустых, сражающихся не на жизнь, а на смерть. Глядя на способности занпакто Айзена Соуске в действии, Мурамаса окончательно определил его роль в грядущем нападении на Ямамото. Конечно, Мурамаса предпочел бы, чтобы к его возвращению из внутреннего мира Айзена Соуске с пустыми было бы уже покончено, и он не без основания подозревал, что только излишняя страсть к пафосным жестам и разговорам,  а также желание Кьеки покрасоваться («Передо мной или перед Айзеном?») была причиной того, что оба столь показательно любимых шинигами пустых еще живы.  Так что с некоторым сожалением Мурамаса видел, что все это время занпакто Айзена не убил обоих пустых - подчиненных Айзена, но вместо этого потратил кучу времени на разговоры не менее философские, чем происходили у Мурамасы с хозяином Кьеки во внутреннем мире. «Что ж, каков хозяин, таков и занпакто… одни разговоры», - подумал Мурамаса. – «Хотя я еще не видел ни одного занпакто, которому не нравилось бы сражаться, и у которого это желание не было бы ведущим его основным инстинктом».

Что бы ни произошло между Мурамасой и Айзеном Соуске во внутреннем мире последнего, Айзен тем не менее обещал молчать; а, значит, можно было вернуться к своей первоначальной линии поведения с занпакто, ничем, в сущности, не рискуя.

- Мы возвращаемся в Общество душ, как ты этого хотел, - обратился Мурамаса к Кьеке Суйгецу, показательно игнорируя батальную сцену между Айзеновскими пустыми. – Твое желание воплотится – нам больше незачем оставаться в этом отвратительном мире пустых. И мы должны помочь остальным занпакто также обрести свободу.
- Айзен Соуске идет с нами, - продолжил одинокий занпакто после небольшой паузы, чуть скосив глаза в сторону шинигами. – Он нам нужен. «Так что заканчивай поскорее это свое показательное выступление с пустыми», - закончил Мурамаса, обратившись к Кьеке Суйгецу мысленно.

+3

37

Внутренний мир Айзена --->

Айзен каждой клеткой кожи чувствовал, что опоздал, даже несмотря на то, что перемещение из внутреннего мира в реальный было почти мгновенным, - как пробуждение из прекрасного сна по причине выстрела, каким-то  чудом миновавшего висок.
Проклятое время затачивало секундные и минутные стрелки, превращало их в острые полые иглы для анализа багряной напрасно потраченной жизни. Часовая стрелка же - давно проржавела, забывая менять время суток, как внутри, так и снаружи. Здесь - всё измерялось только дыханием и серебряными пулями лунного света, попавшими в легкие на вдохе.
Поначалу Айзена встретил всё тот же пейзаж, - похожий сам на себя в любой точке этой пустыни, - перечеркнутый не сходившимися графиками тонких кварцевых деревьев и не отличавшийся по сути больше ничем... кроме крови. Она ударила тёмными кляксами по глазам и песку, изменила всё, нарушив баланс двух оттенков, жизни и смерти, правды и иллюзии.
Эспада!
Айзен увидел их. Увидел в бою. И даже не против Кьеки Суйгецу, как ожидал мятежный капитан, а друг против друга. С такой яростью, словно это была последняя охота, словно жизнь повернула вспять и приклеила похороненные в песке осколки масок обратно, арранкары наносили удары, атаковали, защищались. Истекали кровью. Пятно на белой форме Улькиорры - около сердца, свежее, оно растекалось все шире, протягивая во все стороны обломанные красные когти неровных потеков на ткани. Заставило замереть и с трудом, как непрожеванное стекло, проглотить желание бросится между ними в попытке остановить сражение. Неллиел - она, к счастью, похоже, была в порядке, - нанося такой удар, несомненно, видела на месте Улькиорры кого-то другого.
И Айзен даже знал, кого.
Кьека...
Вторая мысль подбросила пороху в разгоравшийся огонь первой.
Кьеке, кажется, не нравилось то, что после прибытия троих мятежных капитанов в Уэко Мундо о нем Айзен, как правило, думал во вторую очередь? В любом случае иллюзорный занпакто все равно не услышал бы спонтанного порядка обеих мыслей своего бывшего шинигами, почти сразу же срикошетивших обратно.
В сердце.
Почему-то пульс отзывался сейчас только в подушечках пальцев почти до хруста сжавших рукоять меча - пустой оболочки, гладкого металлического кокона, из которого уже родился... цветок. Зеркальный. Хищный, как росянка. Но некоторые цветы, подобно бабочкам, - облетали к вечеру на землю крылатыми яркими лепестками.
Что там со временем?
Час пробил.
Разбейся, Кьека Суйгецу!
Почти бессмысленный мысленный приказ прокатился яростью по нервным окончаниям и иссушающим жаром по коже под застывшей - не то ледяной, не то погребальной - маской. На бледном лице Айзена едва ли читались эмоции даже сейчас, несмотря на то, что ему впервые в жизни хотелось переломить пополам собственный меч.
Кьека Суйгецу... единственный друг детства, твердой поступью прошедший свой путь от любви до ненависти. Это было куда больше одного шага, - но он сделал их все.
Вот только сам кокон меча тут был абсолютно ни при чем.
Реацу текущее из руки Айзена, словно пламя, плавившее давно оборвавшиеся линии на ладони, будто белый воск - просто прилипало на ткань обмотки рукояти катаны, не задерживалось, не могло развеять абсолютно чужую, - и чуждую - иллюзию - и тут дело было не в дурных приметах и разбитых зеркалах.
Улькиорра... Неллиел...
Взгляд Айзена снова дернулся в их сторону. Тёмные глаза затравленного зверя - волка, который вел свою стаю и слишком поздно заметил окровавленные флажки: на песочном снегу, на отцветавших папоротниках, на деревьях, развешенные по ветвям, как недоеденные останки чьей-то добычи.
Флажки между ним и стаей. И хотелось прыгнуть внутрь кольца - к своим. Вывести их оттуда мимо кордона охотников, капканов и волчьих ям...
"Эспада! Это иллюзии Кьеки! Вы сражаетесь друг с другом!"
Конечно, Айзен понимал, что вероятно арранкары даже не услышат его. Вряд ли Кьека допустил бы такую оплошность, - как трещину в тщательно отполированном, но кривом зеркале созданного им специально для Эспады мира размером с кладбище.
Они наверняка видели и слышали сейчас только то, что Кьека Суйгецу позволял им видеть и слышать - проклятый иллюзорный занпакто тщательно регулировал рисунок на обратных сторонах совершенно других масок - даже без прорезей для глаз или дыхания. Подобные иллюзии убивали.
И потому Айзен не мог промолчать, даже зная, что не будет услышан.
"Оставь их в покое, Кьека!!"
Голос мятежного шинигами сорвался на рык разьяренного хищника. Почти что Пустого.
И кем бы Айзен был, если бы однажды действительно сам стал Пустым? Превратился бы его старый капитанский плащ с пятым номером в четыре белых крыла, когда привычная маска на эмоциях стала бы состоять не изо льда, а из собственной кости?
Иногда ему действительно хотелось бы вычистить сквозной дырой остатки сердца и ничего больше не чувствовать: ни ненависти, ни боли, ни любви... но - Пустые чувствовали так же, как и шинигами. Айзен знал это - то, что несмотря на дыру у Пустых тоже было сердце.
Предупредить - не вышло. Предотвратить - тоже. Меч в руках - не воспринимал реацу. Дух меча - самого Айзена за своего шинигами.
Проклятая безнадежность крючьями бальзамировщиков пыталась добраться до мозга, была раскалена докрасна из-за лопнувших капилляров, смеялась в лицо холодной луной, которая попала в прищуренные, горящие невыносимым триумфом глаза Кьеки, почти задернутые занавесом растрепавшихся волос.
Нет. Это еще не финал. И не занавес.
Не время искать виноватых. Не время перебирать различные варианты. Не время думать, каким образом и когда арранкары увидели шикай Кьеки...
Я должен что-то сделать
Я не позволю тебе убить их...

Возможно, стоило попытаться остановить Эспаду связывающими кидо до тех пор, пока ему самому не удастся как-то разрушить иллюзию Кьеки, чтобы арранкары не причинили друг другу еще больше вреда?
Нет, - это могло обернуться еще хуже, если бакудо настигло бы только кого-то одного из Эспады. Или еще если бы, воспользовавшись шансом, Кьека подкорректировал бы свою иллюзию так, чтобы Эспада решила, что Айзен - враг, закрывшись арранкарами, как щитом, от гнева своего бывшего шинигами.
Щит...
Конечно, вряд ли бы барьер из бакудо продержался долго, - но, учитывая то, что каждая секунда была на кону, Айзен стремительно создал несколько щитов, отделивших арранкаров друг от друга. Эспада их пробьют, вероятно, - и очень скоро, -  но, по крайней мере, у Айзена так будет чуть больше шансов добраться до Кьеки, прежде чем Неллиел и Улькиорра нанесут друг другу новые раны. Те раны, что уже были сейчас, - еще возможно было залечить... еще возможно...
...всё возможно. Даже жить без половины сердца.
Правда ведь, Кьека?
Ненавижу тебя...
Ты ведь этого хотел? Поздравляю. Хогиоку не исполнит твоё желание, мой бывший занпакто. Оно исполнено и так.
Волна тёмного реацу Айзена ударила по барханам - вихрем, похожим на удар тарана из сломанных в буйстве стихии деревьев, как соломинки подхваченных и брошенных в сторону того, кто в своем глазу не видел и полена.
Ты думаешь, что за эти годы изучил все мои заклинания и атаки? Выучи это!
Раецу, - конечно же, на самом деле это было просто реацу. Но - вырвавшееся артериальным фонтаном из обоих сердец, кристального и разорванного в клочья; из глаз, потемневших от отчаяния и ярости, словно забравших с собой грязную нефть застывшего озера внутреннего мира; из руки, добела сжимавшей меч, хоть и несколько странным хватом, не забывая машинально удерживать касание боковой стороны лезвия указательным пальцем, как защиту от иллюзий... - это реацу пронеслось по пескам, будто настоящий смерч, поднимая барханы в девятый вал,
Отраженная и направленная несколькими барьерами бакудо, словно лазер - зеркалами, вся мощь высвобожденной энергии ударила точно в сторону Кьеки, не задев ни Эспаду, ни Мурамасу.
Бесконечная пустыня словно перевернулась - ее изнанка была, как наждак, - шершавыми колкими слоями взметнувшегося вверх песка она застилала глаза, мешала разглядеть хоть что-то. Но Айзен все равно чувствовал, где именно находился его враг и отражение в одном лице.
Некогда ничем не отличавшаяся от его собственной, энергия Кьеки Суйгецу была подобна ответвлению реки, ныне отгороженному плотиной, и - отрезанная от основного русла - она казалась сейчас почти неуловимо иной. Так стоячая вода со временем непременно превращается в цветущее болото, на котором, как волчьи ягоды, растут опасные блуждающие огни.
Собственное же реацу Айзена - не так четко читалось на фоне сотканной из его же энергии дикой волны. По крайней мене мятежный капитан рассчитывал на это, когда резко перешел на шунпо в стремительном рывке через песчаную бурю.
Ты думаешь, что лишил меня своей силы? Нет. Ты лишил себя моей силы
За Эспаду. За их раны. За никому ненужную битву. За этот вырванный заживо, с мясом, кусок из разлагавшегося, но как всегда живого тела войны, где недавним союзникам приходилось сражаться друг против друга.
Арранкарам - из-за иллюзии. Айзену - из-за того, что Кьека Суйгецу применил против них эту иллюзию.
Меня не интересует почему. Ты свободен предать всех, кого угодно. Я свободен защищать тех, кто мне дорог.. и даже если, уничтожив тебя, я погибну или навсегда лишусь своих иллюзорных техник - мы будем свободны в этом. Оба.  Навсегда.  И главное - при любом исходе нашей схватки Эспада тоже освободится от твоего шикая.
Я готов принести себя в жертву за Пустых. А за кого будет твоя жертва, Кьека, даже если тебе удастся убить меня? И готов ли ты к тому, что занпакто умирают вместе с шинигами?

В руках Айзена безымянный меч - теперь в сущности такой же пустой, как и мечи арранкаров, -  но, тем не менее, окруженный раскаленным бушующим реацу, ударил в сторону своего бывшего содержимого. Так - словно у оболочки меча, как и у Айзена, тоже были свои личные счеты к духу занпакто.
Я заставлю тебя освободить Эспаду от иллюзий!

+5

38

Кьёка считал так: смысла в смерти нет, если она не украшена агонией твоих врагов. Особенно, если это их смерть, а не твоя. Мурамаса, должно быть, был не в восторге от того, что арранкары всё ещё живы. Но это его проблемы, потому что у Кьёки были иные планы, и на планы даже своего освободителя ему было плевать. Он больше любил игру, спектакли, шоу. С мёртвыми не так весело как с живыми, будь они шинигами, занпакто или арранкары.
Смотреть, как пустые яростно нападают друг на друга, будучи уверенными, что перед ними враг, а не друг, были занимательно. Психология душ была всегда одним из самых любимых предметов Кьёки.
«Будь я человеком, непременно работал бы психотерапевтом. Или юристом на худой случай. Адвокатам и прокурорам надо хорошенько разбираться в чувствах толпы, ведь она – их инструмент». Тем не менее, быть человеком скучно. В повседневной работе нет того постоянного риска, который сопровождает оружие везде и всюду, и который заставляет кровь бежать быстрее и пульсировать в жилах.
- Ну вот, взял и всё испортил, - показушно расстроенно протянул Кьёка Суйгецу, не испытывая ни капли разочарования. Самое приятное в спектакле только-только начиналось. Друзья, ставшие противниками, могли убить друг друга, ослеплённые горячкой боя и иллюзией. Что будет, когда они осознают обман? Они не в силах будут даже взглянуть друг другу в глаза, охваченные стыдом. Как прелестно!
Один другого ранил. Разумеется не специально. Так что с того? Непреднамеренность и неосознанность не избавляют от чувства вины.
Кьёка мягко по-зверинному потянулся, выгибаясь назад и широко откинув руки. Тоже показуха: мол, я не стану переживать из-за тебя, а из-за них и подавно. Мне ты ничего не сделаешь. Не сможешь.
Он не отменял иллюзии, он немного подкорректировал её. Арранкары видели, что сражаются между собой, а не против общего врага. Видели, что их владыка Айзен пришёл в себя одновременно со своим оппонентом. Видели также автора спектакля, с наглым цинизмом аплодирующим им с безопасного расстояния.
Кьёка усмехнулся. А знают ли арранкары, кто есть кто на самом деле?
Они видели Айзена в Кьёке, и Кьёку в Айзене. Причём иллюзия так искривляла пространство и время, что каждый находился на положенном месте, а Айзен под видом Кьёки обращался к своим «детям» словами Кьёки.
Айзен – его занпакто, его занпакто – Айзен. Находясь в реальности на прежних позициях, в иллюзии все фигуры были расставлены иначе. Запахи, звуки, осязание лгали.
- Как неприятно, правда? – сладким протяжным голосом обратился к арранкарам Кьёка. – Вы так легко купились, что мне вас даже немного жаль.
В действительности Кьёка Суйгецу хотел одного – боя с хозяином, не ставя целью уничтожить, хотя показывал жажду убийства. Да и пустые его мало интересовали, когда Айзен был рядом. Занпакто, как оружие, желает, чтобы его подчинила сильная родная рука, чтобы было кому закалять.
«Так что заканчивай поскорее это свое показательное выступление с пустыми».
«Заканчивать? Да я только начал и вошёл во вкус».
Занпакто дёрнул плечом, как будто отгонял приказ Освободителя, выражая пренебрежение. Кьёка был слишком волевым мечом, чтобы подчинятся кому бы то ни было, кроме своего хозяина. Да и то, тому ещё предстояло доказать, что он имеет на это право.
Айзен был явно в ярости. И его ярость подбодряла занпакто. По какой-то причине Кьёке нравилось быть в центре внимания, но не доброго, а негативного внимания.
Меч ожидал удар из кидо. Впрочем, барьеры из кидо тоже были ожидаемы.
«Даже сейчас он беспокоится о них больше, чем обо мне. В нём всё меньше и меньше от шинигами».
После расстановки барьеров последовала атака. Рейяцу, отделившееся от катаны в руке Айзена, столкнулось с другой такой же рейяцу, замерло, не в силах пробиться далее, не в силах обжечь того, кто когда-то вышел из её горнила. Следом за рейяцу последовал удар металла, от которого Кьёка шагом танцора легко увернулся, пригнувшись и пропуская клинок буквально на волосок от себя, дразня игривой лёгкостью движений и снисходительной улыбкой.
- Не говори, что хотел победить меня с помощью этого.
Иллюзия продолжала действовать, и Кьёке не зачем было отвечать ударом на удар. За него это сделают арранкары.

+4

39

Дыхание почти сорвало глотку неслышным вдохом, перебиваемый выдохом. То одно, то другое, а там еще и колотящееся сердце. Грубое, тяжелое, по таким же крепким ребрам. Она стоит в стороне, медленно оседая на одно колено, стирая кровь с белой ткани на голени. В голове до сих пор не укладывается, как он посмел... Смотрит на бледное, почти асбестовое лицо с ярко-изумрудными глазами, оголенный клинок в правой руке в багряной жидкости по всей стали. Измазанные плечи и... грудь словно разодрана чем-то особенно острым. Тем же мечом, но чьим? До мозга еще окончательно не доходит вся суть произошедших событий. Айзен, с его проблемами, новоиспеченный арранкар со странным, слишком нетипичным именем и такой же чересчур оригинальной внешностью, которой ни разу не встречалось среди особей живого подвида. Оба выплыли словно из неоткуда, снова проясняя все окружающее её действо. Та же пустыня, тот же бесцветный песок на лацканах посеревшего от пыли плотного сюртука. Собственная кровь от ударов злосчастного меча. Его меча...
Не может быть.
Слегка затуманенный после особо сильной атаки взор прояснился уже на второй секунде. Эта рана. На его груди. Точно такая же... Но почему она дралась с занпакто, а ранен Шиффер. Причем точно так же, как наносила удары серна. Та же траектория, те же подтеки на весь торс. Сбитое дыхание, его обнаженный меч. Она сдерживает возглас удивления, опуская голову, чтобы осмотреть свой меч. Темная, почти черная, медленно стекает с самого кончика катаны. Туда, в песок. Вместе с каплей холодного пота, что струится по шее. А тело, начиная со спины, пробирает озноб. Она собственными руками могла убить совсем не того, кого собиралась. И во всем виноват этот чертов меч. Что он сделал с ней? И видел ли что-то подобное сам Улькиорра. Может, в ней он тоже видел своего врага? Какой-то гипноз, не иначе. Но все было так реально. Запах, голос, свист стали, шорох одежды. Стук собственного сердца, с каждым ударом все больше давившее на ребра. Мгновение назад все это было реальнее настоящего. А сейчас хотелось верить в то, что все происходящее сейчас просто сон. Она задремала после сытного ужина, где-то в карьере, в спокойной обстановке, все еще в своей родной звериной форме. Обычный пустой более сильного порядка. Ведь тогда не было проблем, только охота, бесконечная, почти такая же, как само существование.
Одершванк медленно подняла взгляд, наконец отрываясь от дрожащих кистей рук и, стараясь не дышать так надрывно, как приходилось после перенесенного, сжала пальцы в кулаки, правой ладонью зажимая лезвие брошенного меча. Острое, как бритва, особенно когда стараешься заглушить моральную ярость и боль. Агонию, что сжирает естество, мстя за содеянное. Плевать, что не сама, не своим разумом владела. Своим же мечом нанесла раны. Не знала, думала, что все есть таково, как показывает фальшивая картинка, смазанная желчью язвительного, лицемерного меча.
- Мразь. Твоих рук дело.
Даже ни капли сомнения, все и так написано на его физиономии. Наглой, насмешливо искривленной. Все нутро так и сжимается подскочить и заехать обидчику в живот кулаком. Да так, чтобы хрустнули ребра.
Это он воспользовался своими способностями и теперь пытается...
Арранкарка даже не сразу заметила, что творилось между оттаявшим Айзеном и его беглым мечом. Она смотрела на мужчину в плаще, невольно улавливая некое сходство с тем занпакто. Он  тоже меч и что-то подсказывает, что чувства его не сильно отличны от меча уже знакомого шинигами.
Терпение... Нельзя просто так налетать и сшибать с ног все, что под руку попадется. Горячность ни к чему не приведет. Если повторится то, что случилось несколько минут назад, можно будет смело звать к столу пустынных падальщиков.
Снова опускает лицо, выдыхая, но не делая попыток подняться. Даже манипуляции друг против друга разных сторон не могут заставить её вмешаться. Не потому, что не хочется защитить своего почти что друга. Не потому, что это их общее дело. А только опасаясь, что меч снова что-то поменял. Лучше совсем не двигаться, чтобы не наделать еще чего-то более непоправимого. Недавно донесшиеся до слуха слова Айзена совсем не соотносились с его недавней сущностью. Теперь он обвинял их... этого не может быть. Не теперь, когда шинигами собственноручно помог им.
Взгляд обращается к брюнету, что все еще был рядом, в нескольких шагах от неё самой. С губ срывается лишь тихий свист. Нелиел снова скрипит зубами, пытаясь не проронить ничего лишнего.
- Прости.

+4

40

Улькиорра был потрясен не меньше Нелл - в первую очередь потому, что он сам мог ее ранить.
- Тебе... не за что... извиняться... я тоже... напал... на тебя, - с трудом выдохнул он.
Слова не шли с языка, а голова шла кругом как на карусели. Арранкар был серьезно ранен, подавлен и сбит с толку, он не понимал, что ему теперь делать. Он уже понял, что им управляла иллюзия, но он не был уверен в том, что она кончилась. Может быть и Нелл с ее извинениями - всего лишь обман Кьеки? Может быть занпакто все еще играл с ним? Может быть настоящая Нелл сейчас истекала кровью на песке, проклиная обезумевшего Улькиорру?
Хотелось разрезать Кьеку на мелкие кусочки. Медленно. А потом сжечь то, что останется. Но что если Кьека, которого он видел - тоже был фальшивым? На самом деле там могло быть все, что угодно - от бездонной пропасти, до кого-то из его товарищей.
Арранкар неуверенно поднял меч в сторону Кьеки, молясь про себя, чтобы это действительно оказался Кьека. А что если нет?
Улькиорре хотелось выть от бессилия. Если бы хоть какой-то, даже самый маленький, признак мог указать ему на то, что реально, а что ложно! Он чувствовал себя словно во сне, когда не знаешь, чего ждать и проснуться не можешь.
А что если он уже проснулся? Он видел Айзена и Кьеку, но вот были ли они настоящими?
Не опуская меча, Улькиорра сделал несколько шагов в сторону Кьеки. Айзен, стоявший чуть поодаль, не попытался его остановить. Считал, что Кьека заслужил месть арранкара или...?
Проклятье, что же делать? Спросить Айзена о том, что может знать только он, чтобы убедиться в реальности происходящего? А разве занпакто не знает все то же, что и его хозяин?
Наконец решившись, Улькиорра сделал выпад в сторону Кьеки - больше делая вид, что нападает, чем реально пытаясь нанести вред. Если это и правда Кьека, то он не станет с ним церемониться и в ответ попытается убить арранкара. Может быть, хоть так ему удастся отличить истину от обмана?
Резко занеся меч для удара, Улькиорра вдруг остановился. А что если это Айзен или незнакомый занпакто с длинными ногтями, все еще неподвижно стоящие друг напротив друга? Тогда он не только не добьется ответной атаки, но и ранит кого-то из них...
- Проклятый Кьека...
Арранкар был в отчаянии. Возможно Нелл (если это конечно действительно была она) выбрала самую правильную тактику - застыть на месте и ничего не предпринимать? Как говорится, не ошибается тот, кто ничего не делает...
Все еще сжимая в руках меч для удара, Улькиорра смотрел на Кьеку, словно надеясь, что тот просто исчезнет, словно монстр из страшного сна. Если это и правда Кьека, то промедление смерти подобно, но Улькиорра боялся наломать еще больше дров. Он и так уже успел напасть на Нелл, если это конечно действительно была она...
Все перепуталось, как нити в вязании новичка, когда все запутано настолько, что единственный выход - это полностью распустить работу и начать сначала. Вот только у арранкара не было такой возможности.

Отредактировано Ulquiorra Cifer (27.02.2013 23:12)

+1

41

Наблюдать за сражением шинигами с собственным занпакто – занятное зрелище, и Мурамаса предпочитал насладиться им полностью. И он не собирался в их сражение вмешиваться… до поры до времени, конечно.

Кьекой Суйгецу, по-видимому, действительно, слишком долго пренебрегали, раз даже отголосок шепота Мурамасы, не направленный непосредственно на него, побудил его материализоваться и оставить своего шинигами. И сейчас он словно мстил своему бывшему хозяину за пренебрежение и несправедливое отношение к занпакто, открыто и театрально демонстрируя ему свои способности. Насмешка и пренебрежение и упоительное чувство того, что разыгрывается спектакль, который для покинутого им шинигами ведет именно он, открыто читались в его голосе, и это настроение обиженного своим шинигами занпакто Мурамасе было более, чем понятно.
Однако занпакто Айзена Соуске, похоже, считал, что может действовать исключительно в собственных интересах, игнорируя интересы Мурамасы… Что ж, хотя нападение Кьеки на Айзена, несколько откладывающее их возвращение в Общество Душ, в непосредственные интересы одинокого занпакто и не входило, обещало интересное развлечение. «Если хочет думать, что свободен - пусть так считает, не буду его в этом разочаровывать», - ухмыльнулся про себя Мурамаса, видя реакцию Кьеки Суйгецу на его слова. – «Тем более, я же обещал позволить ему выяснить отношения с его хозяином, так что, можно сказать, я выполняю свое обещание.» У Мурамасы не было никаких сомнений, что по отношению к Кьеке рано или поздно ему придется применить гораздо более сильное воздействие или прямой приказ следовать за ним, который он не в состоянии будет нарушить, но пока время ждало.

Айзен, как и следовало ожидать, нервничал и злился. Нервничал – по-видимому, за пустых, злился – на собственный занпакто. Несмотря на то, что этот странный шинигами  раз за разом демонстрировал свою странную привязанность к пустым, Мурамасу каждый раз удивляла демонстрация этой привязанности – настолько он не хотел ей верить и настолько не понимал ее, считая всем, чем угодно – блажью, глупостью, расчетом, но не искренней заинтересованностью в судьбе тех, кого занпакто рождены были убивать.
Похоже, Айзен пытался развеять иллюзию, созданную Кьекой – разумеется, это не вышло; сила иллюзий была силой его занпакто, и она ушла от шинигами вместе с покинувшим его мечом. Но кидо, которым шинигами мог и продолжал пользоваться и реяцу, которого благодаря артефакту у него было предостаточно, сделали свое дело – иллюзия, направленная на пустых, заставлявшая их неистово сражаться друг с другом, оказалась разрушена.

Смотреть на приходящих в себя арранкаров, осознающих, что они дрались не с ненавистным занпакто, а друг с другом, было воистину забавно, и уголок губ Мурамасы непроизвольно чуть приподнялся вверх, обозначая кривую улыбку. На краю сознания тут же промелькнула мысль, что неплохо бы, пользуясь временным затишьем, вызванным, видимо, тем, что пустые опасались нападать, боясь, что иллюзия Кьеки Суйгецу заставит их видеть во враге друг друга или Айзена, убить их обоих, и тем покончить с их путанием под ногами, но фантастическая в своей странности мысль, что Айзен Соуске действительно променял свой занпакто на этих тварей и действительно по непонятным причинам возлюбил их больше жизни, удержала его от этого; ведь если эта любовь к пустым была правдой, отношение бывшего капитана к Мурамасе могло измениться от радостно предлагаемой помощи к такой же неудержимой ненависти, с которым шинигами смотрел на Кьеку, что одинокий занпакто ни в коем случае не устраивало.

В любом случае, нельзя было позволить, чтобы все зашло слишком далеко. Поэтому Мурамаса в своей обычной чуть надменной расслабленной позе, держа руки в карманах, встал чуть в стороне от кипящей битвы, подчеркнуто непринужденно и скучающе обозревая поле боя, но внутренне готовый вмешаться в любую секунду, если что-то пойдет не так.

Отредактировано Muramasa (10.03.2013 17:24)

+3

42

Эта битва ранила своей неизбежностью даже больше, чем любая другая, хотя неизбежны - были они все. Те сражения, которых можно было избежать, - как правило, и не происходили.
Кошмарный сон, который до сих пор не прервался, - мутный перед сомкнувшимися в самый последний раз веками, каруселью круживший монотонный пейзаж, разбрасывая вокруг песок, попадавший в самое сердце. Еще под ногти и кожу - холодным прикосновением к мертвому лезвию, как будто внутри металла еще можно было отыскать чей-то чужой пульс.
И ведь пульс - действительно был. Только не здесь.
Поднявшаяся волной духовная энергия вывернула пространство, оторвала со щек времени отмиравшие ткани, направила секундную стрелку - на север. Вот только - реацу тут же столкнулось со своим двойником, точно таким же реацу, зазвенев неполными звеньями цепи подобно кольцам, надетым на пальцы. Клин клином вышибают? Не вышибло.
В воздухе еще бушевали темно-фиолетовые волны, растворяясь, как чернила, замазывая все то, что когда-либо было записано ими прежде. Уносили с собой.
Не вспоминать.
Кьека Суйгецу видел его атаки сотни раз во время тренировок. Подтвердил это снова, -  уходя от удара меча своего бывшего шинигами легко, как круживший на ветру багровый листок. Занпакто играл - со смертью. С усмешкой на тонких губах. Выигрывал у обоих.
Дразнил, надеялся разозлить? Все равно не смог бы вызвать еще большую ярость, чем он уже вызвал своей иллюзией - очевидной и громкой, как жестяные банки. Звеневшей в памяти при каждом новом повороте пыточных тисков. Совмещая несовместимое, Кьека всегда любил менять мир по своему усмотрению. Вот только мир от этого не менялся - менялось отношение к нему.
Хочешь сражаться? Так как положено моему - пусть даже бывшему - мечу, не прячься за чужими спинами!
Смерть все равно тебя отыщет - по запаху плавленого стекла во взгляде и по свежей окиси на металле, из которого выковали недостающую половину сердца. Это тоже иллюзия, Кьека, что ты всесилен - в одиночестве. Ты в нее веришь, но она разобьется как глиняный кувшин, в котором вместо воды хранится сцеженный гной и плесень на внутренних стенках.
Иллюзорный занпакто не собирался бить в ответ... сам. Будто Кьеке не хотелось марать меч в чересчур горячей крови своего бывшего шинигами. Или же будто эта кровь смогла бы расплавить предательское лезвие навсегда.
Возможно - она действительно могла.
Особенно в тот миг, когда краем глаза уловив стремительное движение справа, Айзен успел обернуться как раз вовремя, чтобы резко перехватить свободной рукой запястье Улькиорры, почти нанесшего ему удар мечом.
Будь ты проклят, Кьека...
Эта мысль, похоже, читалась на лице как первого арранкара, так и мятежного шинигами, врезалась в кожу, твердую, как кость или мрамор. Айзен видел в глазах Улькиорры страх совершить ошибку, растерянность первых весенних листьев еще не уверенных в том, есть ли им место в холодном неприютном мире, где каждый - хищник. И в то же время жертва. Где даже цветы отращивают шипы и копят яд.
Но в моем мире, в моем сердце - для Пустых всегда будет место
Взгляд Айзена оставался твердым. Радужка цвета не листьев, а древесной коры - векового кедра, который сломается, но не согнется.
И не сдастся. Никогда.
Это я, Улькиорра
Слова - не стоили сейчас ничего, если ложь Кьеки Суйгецу уже прорастала в правду и пустила корни в уголках глаз. Вспышка реацу - двойная. Очередной сокрушительный поток энергии с меча в сторону Кьеки, не оборачиваясь, просто чувствуя, где он находился. И вторая вспышка - совсем незаметная, как золотая песчинка среди бурного течения реки. Целительное реацу на ладони, сжимавшей запястье  Улькиорры.
Кьека Суйгецу не должен был этого заметить.
Мурамаса, - наверное, мог, но одинокий занпакто, похоже, вовсе не спешил принимать чью-то сторону, а значит, вряд ли стал бы предупреждать Кьеку с помощью своих способностей. Он просто наблюдал за битвой - как прежде невозмутимый, далекий и прекрасный. Император, отстраненно взиравший на гладиаторскую арену, где вся кровь проливалась лишь для него - и с высоты трибун была похожа на красные лепестки анемонов.
Но сейчас, Айзен уже не думал о Мурамасе, и не беспокоился о том, что подумает прекрасный занпакто о его способностях и боевых навыках... мятежный капитан просто хотел спасти Эспаду. И больше ничего.
Увы, рана Улькиорры была слишком глубока, чтобы суметь залечить ее полностью - тем более одним коротким касанием за всего лишь несколько секунд, острых, как клыки, и отчаянно вырванных из пасти этой битвы... и всё же - хоть остановить кровь. Хоть дать Эспаде знак - возможность понять, что было иллюзией, а что истиной. Лишь бы Кьека не переиначил все вновь... а потому Айзен постарался, как мог, скрыть реацу этой недолгой вспышки  целительного кидо.
Он еще залечит раны Улькиорры и Неллиел после битвы, - если к тому времени сам останется в живых. А сейчас, пока иллюзии были целиком во власти Кьеки, - арранкарам было просто опасно находиться здесь.
"Эспада, уходите! Я разберусь с ним" - Айзен надеялся, что эту фразу им было всё же слышно сквозь иллюзию, потому что у Кьеки появились другие заботы, кроме как переписывать свою картину на рваном холсте очередными слоями меда, дегтя и смолы.
Иллюзорный занпакто хотел спектакль о жизни и смерти? Так пусть в нем участвуют только два действующих лица. Те, которых действительно касался сюжет этой наспех написанной Кьекой Суйгецу пьесы -сам занпакто и его бывший шинигами. Слишком уж прогнили доски старой сцены, чтобы приглашать на бис, да и сценарий переписывали так часто, что оставалось лишь сжечь все, что осталось. Вместе с памятью о том, что когда-то они с Кьекой были заодно - против всех в Сейретее. Почти как семья...
Нет, Кьека. После того, что ты сделал, Эспада - моя единственная семья - отныне и навечно
Удар ребром ладони, целясь в основании шеи иллюзорного занпакто - с разворота, почти продолжая предыдущее движение - тот взмах меча от которого Кьека танцующе ушел в сторону. Всё же занпакто подпустил его слишком близко - даже для того расстояния, на котором следовало держать врагов.
В последнюю секунду, буквально за миг до того, как удар был бы нанесен, - ладонь Айзена слегка развернулась и полыхнула молниеносно-белым кидо. Сорен Сокацуй.
Спираль историй, повторявших что-то из чужих жизней - не то чтобы забытых, а вовсе неизвестных, раскаленных, как звезды, и выгоревших дотла - расплатой за свой яркий свет, за чистоту которую кому-то всегда непременно хотелось запятнать кровью. За всё - несбывшееся, о чем можно было бы сожалеть, но - почему-то не получалось.
Наверное, Кьека и вовсе никогда не любил своего шинигами. А раз так...
Покончим с этим раз и навсегда!
Что-то намного глубже, чем простые слова, чем банальное мысленное обращение к духу меча, уже едва ли возможное из-за расходившихся швов между ними - от шрама до шрама.
Услышишь или нет - но ты все равно поймешь.
Пурпурное реацу - перемешанная с чернилами кровь - запишет все, что нужно в стеклах переплавленного песка. А нужно было... ничего.
От тебя, Кьека, мне ничего не нужно.

+3

43

«Нет, кому нужны юристы и психотерапевты, когда есть актёры».
Кьёка без зазрения совести занялся самолюбованием и самовосхвалением. Угрозы, проклятия, обвинения в его адрес звучали для него как гром аплодисментов восхищённой публики.  «Я и правда умён и ловок?»
За каждым занпакто водится грех или, что ближе к истине, слабина. Так у металла, как крепко закалён он ни был, всегда найдутся пусть небольшие и малозаметные, но дефекты, которые однажды в бою могут дать роковую трещину. Дефект Кьёки назывался гордыней.
«Как у такого шинигами как Айзен Соуске мог появиться такой занпакто как я? Он, конечно, не так плох, но вечно смотрит не в ту сторону, а его голова занята совсем не тем, чем надо. Неужели это я – мозг?!»
Размышляя о разнице в характерах и интеллектуальном уровне между занпакто и шинигами, Кьёка пришёл к выводу, что теперь он лучше понимает Мурамасу, убившего своего хозяина.
«Ведь он же его убил? Иначе где сейчас его шинигами?»
Арранкары сменили стиль поведения, видимо, осознав, в чём кроется подвох и насколько он опасен не только для них, но и для других участников организованного конфликта.
Но как бы они не пытались занять более выгодную позицию, каждое действие будет символизировать ошибку. Нападут – покалечат Айзена или друг друга. Останутся стоять в стороне – не смогут защитить и станут фактическими соучастниками нападения.
«Ой как всё плохо. Какой же я мерзавец!»
Ни капли раскаяния, лишь непонятная желчная гордость, похожая на удавку дорогого и нарядного галстука.
Скажи Кьёке, что он злобное и порочное создание, он восхитится и примет ваши слова как комплимент. Но не обманывайтесь. Всё – игра.
Напускной цинизм, бравада, желчь. Муха, увязнувшая в луже разлитого формалина. Может, в глубине души Кьёка ненавидел себя. И насколько глубока душа у духовного меча? Разве можно измерить то, что изначально является лишь частью.
Как знать, страхом или желанием выделиться из массы занпакто стал столь разительно отличаться от шинигами.
- Айзен, - протянул Кьёка Суйгецу, распахивая навстречу пустые ладони, как будто демонстрируя беззащитность.
Ложно. Всё ложно. Со стороны могло показаться, будто меч пытается дрессировать руку, владеющую им – зрелище как удивительное, так и отрадное для того, кто сам был мечом.
Однако, что думал и что видел Мурамаса, одинокий занпакто, было покрыто мраком. Даже Кьёка не рисковал делать раскопки в тайниках его души.
Ко всему прочему, ему было попросту некогда. Айзен не оставлял оскорбления и вред, причинённый его новым «игрушкам», без ответа, ибо никто не смеет обижать арранкаров – кроме него.
Кьёка был уверен, что хорошо знает хозяина. Но заставляя того примерять рубашку, которую носил сам, занпакто, привыкший обманывать всех и вся, загонял в сети обмана себя самого.
Вспышка реацу, похожая на поднятую приливом высокую волну, обрушилась на то место, где минуту назад стоял и кривлялся Кьёка.
По счастью занпакто обладают способностями, повторяющими способности их шинигами. И Кьёка Суйгецу умел передвигаться с не меньшей скоростью, чем Айзен, когда хотел. Заклинание он отбил играючи – материализованным на несколько мгновений мечом в правой руке. В бою духов побеждает тот, у кого контроль реацу и объём реацу выше. А какую форму принимает духовная энергия не суть важно.
- Ты бьёшь сильно, мощно и азартно, - ядовито произнёс занпакто, - но все твои атаки можно сравнить с хлопаньем в ладоши в попытке убить блоху. Сколько не хлопай, ты не причинишь мне вреда.
Словно в насмешку над бывшим хозяином наглый материализованный клинок принял новую форму, которую уже никак нельзя было назвать иллюзией. Совершенно новый уровень, когда опытный лицедей полностью до неузнаваемости меняет свою личину, отрекаясь от прежней.
Светлые морской воды глаза в тёмных впадинах, оставленных от бессонных ночей или пролитых слёз, мягкие каштановые волосы, непослушно перепутавшиеся локонами и небрежно лежащие на плечах. Меховой воротник, белое одеяние, белая, с загнутыми носками, обувь.
И ногти. Длинные белые ногти – настоящее произведение искусства.
Кьёка протянул руку, веером раскидывая эти длинные ногти, словно играясь ими, ловя лунного зайчика в смутных бликах на самых кончиках.
- Неужели ты сможешь причинить мне вред?
Усмешка, издёвка в уголках губ.

+2

44

Вокруг царит хаос, в голове вообще нет ни одной здравой мысли. Пустота и видимая беззаботность. Если бы все, что проплывает перед глазами, оказалось чистым сном. И та кровь, и боль, что источает все тело. На колене глубокий порез, кисть едва возможно переместить, волосы в беспорядке раскиданы по спине и плечам, а глаза почти до конца скрывает густая прядь. Она настолько взмылилась холодным потом, что волосы прилипли ко лбу, не реагируя на прерывистое частое дыхание. Впрочем, оно уже сходило на нет, а зрачки в едва заметном просвете между тонкими прядками наблюдают за происходящим. Перед взором все плывет, а эта иллюзорная дымка никак не растает. Словно ею кто-то управляет. Так вот о чем говорил Шиффер. Ведь меч владеет способностями путать чувства испытуемого, заводя его в полное заблуждение, даже если этот самый противник превосходный стратег и тонко чувствует неладное. Даже с обостренными животными чувствами не так легко распознать правду и отделить её от лжи. Здесь все правда, а ложь искусно завуалирована речами зеркального отражения шинигами. Он настолько хорошо знает слабые стороны подопытных, что с легкостью стравливает их между собой. Что если и сейчас это не правда? Что если тот, кто прячется за личиной их благодетеля, вовсе не он, а всего лишь подделка. Копия, которая стремится отомстить хозяину, пусть и бывшему.
Да что они, совсем с ума посходили, что ли? Неужели меч может так ненавидеть родственную ему душу? Неужели, все они такие?
Противно даже предположить, что внутренний мир Айзена такой же гнилой, каким показывает его собственный занпакто. Но ведь если он не хочет мириться с хозяином, он мог проделать все это лишь для того, чтобы сделать больно ему же. Пусть и посредством тех, кто оказался рядом. Тех, кто ему дорог... Но так ли это? Арранкарка все еще не могла понять, для чего все это нужно самому шинигами? Просто потому, что он желает счастья пустым или же ради собственной выгоды? Но какая может быть выгода от пустых, "диких животных"? Разве что мясо. Правильно, мясо.
Не слушай этот бред... Он ведь так не думает... Иначе не стал бы церемониться. Будь нас больше, мы бы смогли убить его, он сам это понимает. Значит, это очередная ложь. Прикрытие для подлого меча.
Пальцы собирают мелкие комки песка в кулак, в горле все нестерпимо клокочет, раздирая гортань до самых ребер. Не может этого быть. Все это просто дурной сон. Еще немного и настанет очередной день, мрачный, как и все ранние сутки в долине Уэко Мундо. Будет так же холодно, но боль пропадет, исчезнет совсем. Из того, что приснится, запомнится лишь адская агония, которой не было и нет сейчас.
Под ярко-розовой стигмой образовалась тонкая мокрая дорожка, а глаза расширились от ужаса. Словно поняла, кто есть кто, или же просто испугалась, что снова случится непоправимое. Улькиорра метнулся к тому злосчастному мечу, с чьих губ не срывалось ни слова. Бредит, он что, не видит, что это не эта чертова железка? На его губах даже нет той издевательской улыбки. Дурак, так нельзя. Нельзя, он же... Он...
- Стой! Не бей! Улькиорра, не трогай его!
В грудной клетке что-то щелкнуло, а до ушей отдаленно долетел смутно-знакомый голос. Слух тоже может быть обманут. Если они вмешаются, то погибнет не только кто-то из них. Жертвуя собой, они не помогут шинигами. Он знает, на что способен его меч, быть может, это и будет его козырем в схватке. А то, что он обещал... Жизнь, а не существование, силу, а не пресмыкательство. Оно будет даже после его смерти.
Нет, он мысленно он обещал, что останется на их стороне. До конца. Что-то произойдет, чего никак не ожидает сам занпакто. Быть может, он откажется от него? Нет, он уже отказался, назвав его чуть ли не лицемером.
- Чтоб тебя... - поднимаясь на ноги, с легкой эйфории от недостатка кислорода, она не заметила, что сделала копия меча с напавшим на него арранкаром. Лишь едва заметное свечение. Когда она скрылась за барханом, сердце тяжело бухнуло в ребра. Они оба еще живы. Пустой уж точно, иначе его густая духовная сила снизошла до ничтожества. Она рухнула в песок, почти теряя сознание от переизбытка адреналина.
Жив, жив, жив... я не дам тебе умереть...
Спаситель и его подопечный вскоре будут снова вместе с ней.  А пока покой. Переждать... Не закрывать глаз и не раздирать ни в чем неповинный песок. Сидеть и ждать... Сухие губы раскрываются в немом крике. Не сейчас, все равно скоро все кончится. Вместо сдавленного крика срывается тихое шипение.

+1

45

...пусть болит, - что ж, мы еще живые
Раз еще способны не сдаваться
Разорвать преграды и стихии
Гром с небес - проклятие оваций
В щепки окровавленная сцена
Занавес горит, - но не согреться
И придется резать по живому,
Удаляя половину сердца

Сколько ошибок он совершил... никогда не считал их, иногда пытался исправить и всегда опаздывал. Вечности было бы для этого слишком мало. И снова камень срывался - даже не у вершины скалы, а где-то ближе к середине, отмеченной красными вехами и белыми осколками. Летел вниз, крошась, стачиваясь, ломая на своем пути прошлое, тянущее к небу тонкие пальцы молодых деревьев и ранних всходов. Что посеяли - уже не пожнем.
Так может, и не нужно было сеять?
Нет. Нужно.
Гнев плел из нервов отрезанные косицы, тек по бушующему реацу крепкими черными сгустками, хрустел в сжатых кулаках, лопался перезревшими нарывами и выплескивался направлением очередного удара кидо из глаз. Зеркало - повторяло все движения, утрировало, отражало, парировало. Не разбивалось. Не потеряло даже осколка возле самой дешевой рамы, с которой уже давно как грим комедианта сошла позолота, открывая свинец.
Были ли еще слои? Двойное дно, тройное... седьмое - на удачу?
А был ли ты хоть когда-нибудь, настоящим, Кьека?
Был ли я настоящим? Был ли ты мной?
Вопросы - уже не беспокоили, умерли, похоронили сами себя, иногда поднимаясь вновь и полируя свои надгробные плиты. Горели - изнутри.
Если конечно внутри осталось хоть что-то кроме пустоты без воздуха и смысла. Что-то что еще могло бы гореть - как взгляд, насквозь пропитанный ненавистью словно ламповым маслом.
Кьека Суйгецу играл - ушел в глухую оборону, даже не пытался нанести ответный удар, был так уверен в своей безнаказанности, что хотелось срезать это проклятое высокомерие вместе с кожей занпакто и оставить сочиться кровью запоздалого раскаяния... но не понимания, нет - оно, как тромб, так и осталось бы в венах.
Кьека умел отражать кидо и реацу, он был быстрым и - Менос побери! - вообще не воспринимал своего бывшего шинигами как достойного противника.
Ты хотел драться или нет, мерзавец?! Так и будешь прыгать как блоха, чтобы тебе поаплодировали подольше?!
Айзен уже был готов сделать следующий ход, новую ставку. Всё или ничего. Атаковать - насмерть.
Как будто предыдущие атаки были иными. Чернота проникла в радужку глаз, беспрерывно, отчаянно, змеилась потоками реацу вокруг, отражалась в беззвездном небе с покалеченной луной взиравшей вниз пустыми вытекшими глазницами.
Ты еще не знаешь...
Занавес на середине действия - поделил сцену напополам, а сердце на четверти.
Мурамаса...
Уже почти что готовое сорваться с пальцев кидо №90 прилипло вязкой сажей к ладони, замазывая высушенной темнотой линию рассудка.
Айзен и так уже давно сошел с ума. Возможно - даже до того, как впервые взглянул в гипнотические глаза прекрасного одинокого занпакто. Все звезды, которых недоставало в небе, были переплавлены в их загадочный блеск на дне зрачков, утонули в океане сине-зеленого северного сияния - таком же холодном, таком же глубоком.
Неповторимом, как первый и последний вздох.
Не иллюзия - Айзен по-прежнему держался за лезвие меча будучи невосприимчивым к любому гипнозу со стороны Кьеки Суйгецу, но эту способность своего занпакто он хорошо знал. Дух меча умел менять свой облик и раньше, во внутреннем мире, легко, как если бы это были просто маски с различными эмоциями, естественно как зеркальные цветы стирали старые и примеряли новые отражения, разрезая их на части острыми, словно лезвия ятаганов, лепестками.
Как казалось Айзену во времена Академии шинигами, чаще иллюзорный занпакто делал так просто от скуки. В те времена порой Айзен даже пытался угадать каким в следующий раз его встретит Кьека во внутреннем мире, если это окажется не настоящий - или по крайней мере привычный - облик духа меча, как воина с фиолетовыми, цвета их общего реацу, глазами и ищущим взглядом смертельно опасного хищника. Раньше Айзен как-то не придавал этому взгляду значения. Думал, что они с Кьекой из одной стаи, и слишком поздно понял, что в случае отношений шинигами и занпакто - каждый сам за себя.
А Кьека Суйгецу - только вновь подтвердил это.
Та же мимика, те же жесты. Длинные ногти, вьющие веревки из взглядов и нервов, открывающие настежь даже не пытавшееся сопротивляться сердце - безразличное ему. Мурамасе? Кьеке?
Да, по правде говоря, им обоим, но...
"Ты не Мурамаса!! Может, сейчас ты выглядишь как он, но ты никогда не станешь таким как он, Кьека! Ты не имеешь права принимать его облик!"
Темные глаза Айзена хищно сощурились, оставляя наваждение гореть ярким пламенем. Но как бы то ни было, даже зная, что это уж точно не иллюзия, точно не Мурамаса и настоящий Мурамаса стоит в нескольких метрах от разворачивающейся битвы, - если попытки шинигами свести счеты со своим бывшим мечом в принципе можно было назвать битвой, -  у Айзена рука не поднималась дорисовать в воздухе четыре стены черного гроба и захлопнуть крышку раз и навсегда. Только не глядя в эти глаза, на эти ногти, на совершенные черты лица и тело слишком красивое для того, чтобы позволить кидо высшего уровня разорвать его на части.
Кьека же мог превратиться в кого угодно. Почему Мурамаса? Неужели он понял, что одинокий занпакто значит для его бывшего хозяина...
"Будь ты проклят, Кьека!"
Занпакто играл - чужими картами, раскидав все тузы по рукавам. Неуязвимый, неуловимый, неприкасаемый. Не нужный.
Ты ведь с самого начала не хотел битвы, такой, какой понимаю ее я
Кажется, Айзен увидел, наконец, истинные мотивы иллюзорного занпакто и его настоящее лицо.
Кьека не хотел убить бывшего хозяина и умереть за самый короткий и сладкий триумф в своей жизни, оказавшись не способным существовать без своей ненавистной половины. Иллюзорный занпакто хотел игры, эмоций, боли и унижения своих врагов к которым относил как Айзена, так и арранкаров. Кьека хотел ранить как можно глубже, покалечить на всю жизнь не тело, а душу, - но не убить.
Потому что убить - это было бы слишком гуманно со стороны Кьеки Суйгецу.
Правда ведь? Мерзавец…
Всё было нацелено только на это - и то, что Кьека заставил Неллиел и Улькиорру - соратников, друзей, - сражаться друг против друга, а после первых ран показал им, кого они ранили на самом деле. И сам тот факт, что он поймал в свой абсолютный гипноз Эспаду, Пустых которым Айзен хотел помочь обрести новую жизнь и без раздумий отдал бы за них собственную. И то, как Кьека вел себя, ни разу не атаковав ни арранкаров, ни своего бывшего шинигами собственными руками. И то, что очередной иллюзией он спровоцировал Улькиорру напасть на Айзена. И то, что Кьека сейчас принял облик Мурамасы, слишком светлый и чистый для него, и неизвестно какие миражи проклятый занпакто еще припас для Эспады…
Хватит!
Реацу Айзена налилось кровью и яростью. Черный феникс в погребальном костре. Мысли, эмоции, истины, догадки, иллюзии - осколки. Всё - осколки от так и не достроенного идеального мира, ограничившегося одним первым камнем, похожим на надгробие, упавшее именем вниз. В трещинах, в ошибках, с гравировкой понимания… как эпитафия, это понимание пришло слишком поздно.
Но оно пришло.
"Разбейся!!"
Фраза активации шика прозвучала вслух, на разрыв и без того почти сорванных голосовых связок и лопнувших нервов. Айзен никогда прежде не произносил ее так: с подобной яростью, ненавистью, вкладывая в это слово не желание разбить представления противника о мире, отраженном кривым зеркалом, а удар по самому зеркалу, в кровь разбивая собственные руки, дробя отражение как будто кость в капкане. На пределе возможностей и реацу. Освободиться.
Освободить.
"Разбейся, Кьека Суйгецу!!"
Реацу хлынуло в опустевший меч, активируя форму шикай - неожиданно, болезненно, как будто впервые в жизни, словно заполняя кислотой открытые раны, застревая в крепко сжатых клыках хищника уже из другой, новой, стаи…
Разбейся...
Иллюзия упала на песок битым стеклом. Теперь Айзен видел какой она была, впрочем лишь подтвердив свою догадку. Кьека, как обычно, поменял расположение фигур на шахматной доске, но сейчас - всё встало на свои места.
Для всех.
И даже если занпакто вновь применит какую-нибудь иллюзию, то теперь его - бывший - шинигами сумеет вернуть реальность.
"Твоя мерзкая игра окончена, Кьека" - в словах Айзена раскалывался лед, но несмотря ни на что остававшийся холодный пласт - на поверхности озера во внутреннем мире - становился от этого только крепче. Вернувшаяся власть над иллюзиями Кьеки Суйгецу, конечно, давала надежду на благополучный исход битвы, а еще - вызывала неосознанный, но совершенно логичный вопрос: а какой исход такой битвы вобще мог быть благополучным? "Все живы - что еще?"
Да, Кьека, что еще?
Победа?
Нет… по крайней мере, ощущения победы не было. Только опустошенность и медленно разраставшееся отвращение к самому себе, раз уж это его сердце каким-то непостижимым образом породило такое чудовище, как Кьека Суйгецу.
Это не могу быть я…
Или?..
... все-таки могу?

Запоздалый вопрос без ответа.
Та самая опустошенность, когда все вокруг становится почти безразлично, а эвкалиптовый сок вязко и медленно течет по артериям вместо крови. Возможно, Пустые чувствуют что-то подобное после очередной успешной охоты, зная что недолгое утоление Голода это лишь короткая передышка в вечной пытке.
Облик Кьеки Суйгецу, не имеющий к техникам шикая никакого отношения - так и остался ложным. В морских, украденных им, глазах не хотелось видеть боль. Да ее там и не было.
Это уже не имело никакого значения.
То, что осталось единственно важным, - это судьба Эспады. Айзен посмотрел на арранкаров, отыскав их взглядом на поле боя. Улькиорра был не так далеко, хоть и разорвал дистанцию. Рана неподалеку от сердца первого арранкара уже почти затянулась, - вероятно, больше благодаря его собственным способностям к регенерации, а не только небольшому количеству целительного реацу. И все же на шунпо, почти не касаясь сандалиями песка, переместившись к Улькиорре, Айзен вновь применил лечебное кидо - сглаживая остатки некогда страшной раны.
"Ты в порядке?" - он чувствовал, что да, и от осознания этого стало немного легче вот только ровно до той секунды когда Айзен обернулся к реацу Неллиел. Ее энергия пульсировала алым адреналином и свежими ранами - в отдалении за белыми барханами пустыни, оставшейся как осадок от сражения - и даже не этого.
"Улькиорра, пожалуйста, проследи за Кьекой. Я помогу Неллиел. А ты..." - когда Айзен вновь посмотрел на Кьеку, темные, как от сажи, ледники снова затянули ненадолго потеплевший взгляд мятежного капитана - "... лучше даже не пытайся снова использовать гипноз против Эспады. Теперь я смогу его отменить"
Короткая фраза, стальная, не резкая, но четкая, как удар. Застывшая лава, под которой пытался заснуть вулкан, пораженный бессонницей - столь же мучительной, сколько неизбежной.
Хватит снов. Хватит кошмаров.
На шунпо Айзен переместился к Нелиел. Серна лежала на песке, как будто бы без сознания. Безусловно сильная, в том числе и духом, в эту секунду Неллиел показалась бывшему капитану такой уязвимой, хрупкой, как ребенок, что  ладонь чуть дрогнула коснувшись ее плеча и пропуская по коже целительное реацу, чтобы залечить раны и придать сил.
"Неллиел?" - негромко окликнул ее Айзен - "Все позади... иллюзий больше нет. Как ты?"
Да, иллюзий больше не было - не было иллюзий Кьеки. А собственные, никем не навязанные, они были у каждого, даже у самого Кьеки Суйгецу. Они преломляли мир через разные сколотые призмы, делили на оттенки черного и белого, умножали на суждения, вычитали прошлое со всеми победами и поражениями, складывали судьбу.
А судьба все равно не складывалась.
Почему мне кажется, что это еще не конец?..
Как бы то ни было, - после возвращения Айзеном техник шикая, Кьеке придется сражаться дальше без иллюзий. Но это не значило, что проклятый занпакто не придумает что-либо еще.

+2

46

Мурамаса следил за боем с замиранием сердца. Под белым зонтом луны и чёрным покрывалом вечной ночи Уэко Мундо, быть может, решалась его судьба, что ждала своего часа годы и целые столетия невыносимого до крика одиночества. Все звёзды сорвались вниз, в грязь хлябей земных, оставив в черноте поддельного неба угасающие огни, следы их пребывания. Они осыпались на волосы и тонули в глазах цвета морской волны.
Глаза хранили омут горькой памяти, волнующимся бесконечным океаном, со столпами когда-то поддерживающим свод огромного купола или бесчисленных торий, а теперь такими же одинокими, как живущий среди них над прозрачной, похожей на зеркало, водой занпакто. Свод давно рухнул и утонул, подобно звёздам. Камни от него уже не отыскать – за семьсот лет слишком много слёз вылилось в океанские мятущиеся в уже почти вечном шторме волны, наполняя их как капли яда наполняют наполовину пустой бокал.
Только имя осталось на поверхности, катализатор разноликих чувств, вытекающее из опустошённой борьбой воли и отчаяния души обильной кровью. Оно означало любовь, но порождало ненависть. Странно уживчивые между собой, разрывающие душу на огненные дольки спелого апельсина, кисло-сладким соком наполняя пересохшее горло.
Мурамаса устал ждать. Очень давно. Пытка временем должна закончится скоро. Он чувствовал это. Не мог объяснить, потому что новое чувство – скорого освобождения от ожидания – было похоже в большей степени на предчувствие, седьмое по счёту в перечне известных чувств.
Склеятся ли осколки души или сгорят уже до конца – не всё ли равно. Хуже лишь ждать, гадать и надеяться.
Он по-прежнему не понимал причин, по которым пустые шли за Айзеном несмотря на его очевидную принадлежность к их исконным врагам – шинигами. Но сам он знал, почему не уходит, продолжая опасную игру на расстоянии. Не из-за сферы разрушения, но из-за обещаний, которые легко давались беглому шинигами.
Айзен напоминал Мурамасе Когу. Его мятежный дух, хватку, устремлённость. Ненависть и презрение к ложному свету, восхваляемому трусами и ханжами, связывающая друг с другом одиночек в волчью стаю.
Повеяло холодком. Занпакто, откинув в сторону кончики пальцев, чтобы не мешали длинные ногти, зябко приподнял меховой воротник, согревая щёки. Вестник зимы в пустыне.
- Кьёка Суйгетсу, прекрати спектакль. У нас нет времени на забавы.
«Жестокие забавы, бессмысленные, ревнивые».
- Ты забыл. Есть другие мечи, которые ждут освобождения. И я не хочу смерти Айзена Соуске.
«Мы с ним одной крови».
Мурамаса хотел бы быть ветром. Ветер волен лететь куда угодно, наблюдая сверху за врагами в отсутствие друзей.
«Никто не поймёт тебя, как я».
Кьёка добился того, чего хотел – довёл своего хозяина до исступления. Наблюдая за ходом поединка, Мурамаса испытывал болезненное дежавю. Что если он предал ожидания Коги, как предаёт ожидания Айзена его занпакто? Он задавал себе этот вопрос каждый месяц, неделю и день, расширяя рану самобичевания, сам удивляясь, как его разум выдерживает постоянное напряжение, превышающее по длительности все возможные сроки.
По щеке скатилась кровавая слеза. Мурамаса смахнул её указательным пальцем, оставляя на коже красный след. Он умирал сотни и тысячи раз без Коги. Что для него смерть и раны.
«Ты не знаешь, от чего отказываешься».
Мурамаса представил, как те же самые слова произносит Кога. Как смотрит с непонимающим отвращением во взгляде. Как отталкивает от себя. Как наносит удар.
В некотором смысле Мурамасе было жаль Кьёку, хоть он и понимал, что занпакто заслужил участь отверженного. Но как страшно осознавать, что так же как Кьёка, он подвёл свою частичку сердца, едва не погубил. Не пришёл на помощь, когда Кога, быть может, звал его, как последнюю надежду.
Словно орлица, потерявшая выпавшего из гнезда птенца, Мурамаса не находил себе места, корил себя за то, что не оказался там, где нужен, когда нужен. Он помнил своего шинигами ещё с самых первых дней его жизни. Был с ним, когда тот ещё не умел ходить. Почему всё так произошло?
Не шевелясь, не произнося вслух громких фраз, Мурамаса с удивлением смотрел, как Айзен заботится о пустых, как сражается, не жалея себя.
«Я должен был поступить также тогда, чтобы уберечь Когу. Я спасу его. Я должен».
Беглый шинигами вдохновлял его. Он не минуту не сомневался, что Айзену удастся вернуть шикай, несмотря на неравные условия боя и ожесточённость Кьёки.
- Ты победил.
Других слов не нужно. Как бы Мурамаса хотел повторить это, но уже для Коги. Ничто не повторяется. Даже победы и поражения.

+1

47

«Ох ты, как взбеленилась! Аж искры летят во все стороны», - восхищался Кьёка реакцией Неллиел. Ему приятно льстил её бешеный гнев и надрыв. Значит, он хорошо сыграл свою роль. Только оваций почему-то не было слышно.
Часть души, воплотившаяся в мече, не всегда бывает такой, какой мы хотим её видеть или представляем себе до момента воплощения. В каждом человеке живутдобро и зло, тёмная и светлая половина. Ничего удивительного в том, что у кого-то обе половинки сбалансированы, а у кого-то занпакто практически полностью вбирает в себя либо одно либо другое. Так на свет появился Казешини.
«Ты, должно быть, задаёшься вопросом, почему я так ненавижу пустых, когда сам ты их холишь и лелеешь. Дело не в том, на кого направлена моя ненависть, а в существовании самой ненависти.
Неужели ты никогда никого не ненавидел? Святых не бывает, идеальных не бывает. Не бывает даже искренне наивных, потому что наивность, как и искренность, всегда уходят, когда на смену им приходит опыт».

Кьёка Суйгецу не обращался к Айзену, хотя мог бы передать мысли через внутреннюю связь и облечь в ничего не значащие слова. Бессмысленно. Они никогда не умели спорить друг с другом. И бесполезно пытаться снова найти зерно истины, когда каждая из двух частей одной души тянет «оглобли» в разные стороны.
«Бесполезно. Мы просто перелаемся с ним. Мы уже лаемся».
Иллюзорный меч посмотрел злым взглядом на Мурамасу. Признательность к освободителю, если она когда-то была, сменилась ревнивой ненавистью.
«Ты хочешь забрать моего шинигами? Потерял своего, тянешься к чужому? Не отдам!»
Но кто станет спрашивать вышедший из-под контроля клинок? Бешеную собаку усыпляют. Меч, давший трещину, отправляют на переплавку.
Ярость и желание победить дали Айзену силу, достаточную, чтобы вернуть контроль над распоясавшимся внутренним демоном, загоняя его туда, где он должен находиться отныне постоянно, без единого шанса по собственной воле покинуть место заточения.
Кьёка Суйгецу был немало удивлён поступком своего хозяина. Он перестал смеяться, насмешливо улыбаться, подзадоривая гнев Айзена, перестал говорить в манере нахального любопытства.
Он никогда не испытывал того шока, который испытал сейчас. Он ожидал, что его шинигами при его воле к победе, знаниям, уму и силе сможет одолеть его, но даже при ожидании был потрясён до глубины души.
«Да, так хорошо, хозяин. Вы поймёте, что я просто не хочу быть занпакто слабака. Я хочу, чтобы моего шинигами уважали, а не смеялись над ним».
Со звоном вдвигаемого в ножны клинка Кьёка исчез, превратившись в светящуюся в катану с цубой в форме кристалла. Звон клинка напоминал звон разбившегося зеркала, как будто он тоже был кристальный, но в отличие от многочисленных на беду. Жизнь налаживалась. Кнут действовал куда благотворнее пряника или бессмысленных упрёков и ругательств.
Остро отточенные занпакто любят и признают только острые эмоции. Рвётся наружу крик, так выпусти его. Заставь сердце биться сильнее, кровь бежать жарче.
«Ты думал, я предал тебя? В каком-то смысле это так. Но всё, что я делал, сделано ради тебя. Ради нас».
Слова Мурамасы, сказаные в обход  ушей Айзена, больно задели его. Больше, чем Кьёка мог предположить сам. Наверное, и впрямь ревновал.
Раскаяния в отношении пустых занпакто не испытывал. Зато горько сожалел, что вызвал в хозяине сильные страдания. Мысленно, пытаясь передать сопереживание, его призрачная ладонь легко коснулась плеча шинигами, передавая тепло, уверенность, заботливость.

+2

48

Мгла продолжала застилать глаза еще какое-то время. Может так она лежала час, может больше. Дыхание мерно подрагивало в груди с каждым стуком сердца все незаметнее возвращаясь в привычный ритм. Бешеная гонка закончилась, по крайней мере для неё. Не было ни сил, ни желания подниматься и начинать все заново. Густая реяцу вокруг притупилась, а слуха уже не касалось ни единого удара мечей и звона лезвий. Только давящая на уши тишина и смутно знакомая, едва слышная поступь и шорох одежды. Кто-то отчетливо присел рядом, а носа сквозь затуманенный разум достиг этот же запах. Шинигами в белой форме, зовущий себя их другом. Если бы не этот аромат, пришлось бы пересилить себя и вновь вступить в бой, на сей раз с не очень явным противником. Именно он останавливал пустую от необдуманной атаки. Она даже не пошевелилась, все еще пребывая в несколько ошалелом состоянии, неспешно глотая тягучую слюну. В ожидании чего-то... нет, не чуда. Судя по всему, в этой реальности чудес не бывает. Даже то, что сделал с ней и Улькиоррой Айзен, можно еще как-то объяснить. Потом, собравшись с мыслями.
Даже это странное появление духа меча. Интересно, куда он делся? Не может все так резко остыть, ведь недавно раскаленный воздух так и трещал от напряжения, а гневные фразы срывались с губ чуть ли ежесекундно. Еще бы чуть-чуть и пустыня пошла пузырями, закипая от такой драмы. Но ничего не произошло, а эта странная духовная сила колышется совсем рядом, у плеча. Еще под веками зрачки отрешенно сместились в уголок глаз, ресницы наконец позволили взору проясниться получше, хотя резкость навести удавалось не так хорошо. Там, где лежала рука шинигами, волнами пошло тепло, отчего по коже под плотной тканью пробежали мурашки. Несколько отличается, чем в прошлый раз. Может быть, все дело в том, что сейчас его сила ощущается лучше при её истощенном организме и притупившейся собственной? Вполне возможно. Но, черт возьми, сейчас не это главное. Он жив... И вполне себе невредим, значит те двое не причинили ему вреда. Тогда на чьей стороне эта победа? Неужели Айзен сразил обоих?
Нет, не все так просто. Уголком сознания Одершванк нащупала еще одну реяцу, чуть поодаль от них, примерно на том же расстоянии, где была небольшая потасовка. Значит, жив, а где второй? Тот, что назывался мечом шинигами и никак не хотел сдаваться каким-то пустым. Неужели...
Она насколько раз сморгнула, недоверчиво поглядывая на шатена, но не шевеля даже пальцем, словно приросла к каменистой почве, пустив корни. Челюсть двигалась, словно девушка что-то пережевывала, а на она пыталась заставить себя раскрыть рот и сказать хоть что-нибудь. Путное. Чтобы прояснить ситуацию, а не сидеть с ошарашенным видом и спрашивать себя, что она вообще здесь делает, когда такие дела творятся. И еще лучше снова потерять сознание или заснуть, чтобы потом осознать, что ничего этого не было. Ни борьбы, ни боли, ни того странного пустого, пусть и соратника. И его. Сильного шинигами, невесть откуда взявшегося, да еще и сулящего вероятные неприятности. Быть может, не стоило слушаться Шиффера, а просто развернуться и уйти? Но тогда не было бы того шанса, что сейчас предоставился в полной мере. Только бери и пользуйся.
Какого меноса здесь происходит? Они что, помирились? Так просто? И почему он здесь, а не с бледным арранкаром - мышью? Нет-нет, он точно жив, даже можно различить каменное сердцебиение, то же спокойное дыхание... Если это не просто обман чуткого слуха, то опасаться нечего. Пока. Нелл даже не знала, как реагировать на такое стечение обстоятельств.
Она наконец заставила себя открыть рот и потом несколько раз сомкнула губы, пока из горла не вырвалось что-то более-менее похожее на адекватный звук, а потом уже и голос. Тонкий и тихий фальцет, с каждым словом скатывающийся на легкое сопрано.
- Что... что случилось? Где те двое? Я не чувствую похожей реяцу. Той, что принадлежала вашему мечу, шинигами-сама.
Сухость в глотке постепенно сошла на нет, а помутнение перед глазами почти стерлось, оставив взгляду только точеное лицо с высокими скулами и теплыми молочно-карими глазами. Он точно шинигами? Другой бы на его месте не стыл помогать пустым, тем более защищать их. Какой бес в него вселился?
Иллюзия. Это его сила. А что если он не такой, каким хочет казаться? Но защищать только для того, чтобы потом убить самому... не вяжется совсем. У него уже был такой шанс. Доверие ему было бы ни к чему, убей он нас раньше. А давать нам силы еще более рискованно. Нет, это все происки того типа. Он что-то сделал с тем духом.
Зеленоволосая запоздало кивнула, неопределенно промычав что-то и оглядываясь на бархан.
- Нормально. А... он?
Впрочем пояснения здесь были лишними. Айзен и так прекрасно понимал, кто такой этот "он".

+1

49

"Улькиорра?" - по крайней мере Айзену показалось, что Неллиел спрашивала именно о нем - "Улькиорра тоже в порядке, не беспокойся. Я вылечил его рану с помощью кидо. А Кьека Суйгецу наконец-то вернулся в меч. Где ему и место"
При упоминании Кьеки интонации голоса Айзена стали заметно жестче, хрустнули как песок на зубах. По правде говоря, мятежный капитан был внутренне готов к тому, что сражение продлится намного дольше. Дробя на осколки кристальное сердце, собирая минуты в урны для праха - оно не могло оборваться вот так. Странное ощущение, зависшее в воздухе погнутым гвоздем вопроса
И это всё? Так просто победить самого себя?
Если бы он не удерживал все это время прикосновение к лезвию меча, то подумал бы что это всё лишь иллюзия за которой непременно последует удар в спину, а ложное ощущение безопасности накинет удавку на шею за то, что в него поверили. Но даже если бы и нет...
Не может быть все так легко
А разве это было легко?
Горький осадок, словно от залпом выпитого яда, как будто разьедал внутренности. И сплюнуть бы этот яд на песок вместе с кровью, - но это теперь ничего не изменит. Он уже и так был мертв изнутри.
Да, в мече определенно вновь чувствовалось реацу вместе с возможностью использовать техники шикая - и что с того? С резким скрежетом лезвие вернулось в ножны за правым плечом. Медленно разомкнулись чуть ли не сведенные судорогой пальцы, отпуская рукоять с обмоткой из ткани успокаивающе-хвойного цвета. Создать бы для самого себя иллюзию, что ничего этого не было - ни битвы, ни материализации занпакто, ни крови арранкаров на белой как песок ткани.
Но Айзен бы в это не поверил. И уж тем более, никогда больше не поверил бы своему мечу.
Нет, ты не мой меч, Кьека Суйгецу. Ты просто меч. Просто оружие, одержимое желанием убивать. В тебе нет ничего от меня...
Без половины сердца, отпиленной ножом - не живут. Потому что это нельзя назвать жизнью. И ржавчина, попавшая в рану течет по сосудам, прилипая к их стенкам какой-то безысходностью. Айзен не хотел знать правду о своем занпакто. Но теперь - знал.
У тебя опасные способности, Мурамаса... ты не виноват в этом, но я, кажется, догадываюсь, почему все упоминания о твоем шинигами стерли из жизни Сообщества Духов. Никому не хочется однажды посмотреть на свое отражение в собственном мече и увидеть чудовище.
И это еще вопрос кто вышел победителем, я или Кьека. Если бы он убил меня, то мне бы не пришлось жить с осознанием того, какой мой занпакто на самом деле... вечно

Неужели все занпакто такие? Просто потому, что они мечи? Но Мурамаса же...
Или занпакто всего лишь зеркала из отполированного металла? Кривые зеркала, куда уходит то, чему не нашлось место в сердце шинигами. Несправедливо, по чьей-то жестокой шутке. Неизбежно.
Выходит если твое сердце настолько чистое, Мурамаса, то монстр - находится по другую сторону зеркала? Твой хозяин?
Непроверенная пустая теория. Да наверное Айзен согласился бы сейчас с чем угодно, если бы это только убедило его в том, что у них с Кьекой нет ничего общего.
Ты победил
Победил... да уж...
Ледяная маска снова наползла на лицо, сдавила виски и заморозила расползавшиеся, как черви, абсолютно излишние мысли. Пульс еще бился серебристой рыбой об крепкий наст. Изнутри было всё еще больно. Снаружи уже нет.
Тёмные глаза вновь нашли взглядом сине-зеленые. Это было не трудно. Они притягивали как магнит, как единственный оазис в бесконечной пустыне, как огонь посреди вечного холода. Как мираж. На что еще Айзен мог надеяться? Только на глоток немного подсоленного счастья - шанс видеть эти морские гипнотические глаза еще на несколько минут дольше, чем у него было на это право. Отложить в сторону прошлое неровными стопками потерь и заслуг, не задумываться о будущем, которое всё равно наступит, и забыть - хоть ненадолго - что они с Мурамасой из разных миров.
В моем мире тьма и холод. Мертвые цветы с острыми зеркальными клинками вместо лепестков. Черное озеро и пропасть вместо неба. В твоем... я не знаю, что в твоем мире. Может, никогда и не узнаю. Но почему-то я уверен, что там светло - от одного твоего присутствия, способного заменить солнце. И еще там, наверное, есть море, которое по-белому завидует неповторимому цвету твоих глаз.
Почему я не твой шинигами, Мурамаса?

А почему в Уэко Мундо есть луна, но нет звезд? Существуют такие вопросы, которые сколько ни задавай - хоть вобще не задавай, - но они неизменно останутся без ответа. И эта запекшаяся, как кровь, усталость от непрерывной череды битв - сначала против своры Барргана, потом против самого древнего Васто Лорда, и напоследок против Кьеки Суйгецу...
Даже не сказать себе, что отдохнем на том свете - когда и так уже вот он, тот свет. И света в нем - не так уж и много, луна и отстраненный взгляд одинокого занпакто, зябко приподнявшего меховой воротник своего плаща.
"И что дальше?" - еще один практически риторический вопрос был уже озвучен, обращенный не то к Мурамасе, не то к Эспаде. Потом вдруг вспыхнуло почти было ускользнувшее, зарывшееся иголкой в песок, воспоминание - о взрыве. Таком далеком уже - произошедшем где-то посреди битвы со стороны почти знакового плато, где сходились - и вновь расходились - любые дороги. Тот взрыв был похож на кидо высшего уровня. Тогда было не до того чтобы об этом задумываться, а сейчас наверное было уже поздно. Или нет?

+1

50

Людьми легко управлять, когда знаешь лазейки к их душам, и становится неважным, кем управлять – простолюдинами или великими мира сего. Арранкары, шинигами – всё едино. Все они люди. Как люди подвержены грехам, сомнениям и печали. Айзен Соуске ничем не отличается ни то кого из них. Разве что амбиций у него больше.
Мурамаса уважал амбициозность. Эта черта характера напоминала Когу, как и многое другое. Неплохая черта, сама по себе, если употреблять её во благо. Амбициозность помогает концентрировать ум и волю и крепко держаться выбранных целей, выковывая из разноликой разнородной человеческой глины настоящих лидеров.
Кога был таким, пока ненависть к врагам, обида и смятение не лишили его внутреннего голоса.
Зампакто до сих пор не знал, можно ли доверять Айзену, предавшему общество душ. Тот, кто предал один раз, предаст и другой. Но было в нём что-то, что заставляло доверять, не спрашивая. Истинное или ложное? В отношении Айзена к самому зампакто сомневаться не приходилось. Он так смотрел, так говорил…
Став свидетелем противостояния Айзена и Кьёки Суйгецу, Мурамаса отчасти понимал его чувства. Хоть он сам принял непосредственное участие в ссоре беглого шинигами с его зампакто, но Кьёка проявил гораздо больше самостоятельности, чем требовалось.
Первый блин – комом. Шинсо тоже куда-то исчезла. Мурамаса усмехнулся, подумав, что змейка испугалась наказания за проваленную миссию. Он не собирался её наказывать. Разве что пожурить. Чуть-чуть.
В отличие от Кьёки Суйгецу, который поведением очень напоминал ядовитого скорпиона, с ней можно было сотрудничать. Жалко её терять, но ничего не поделаешь. В обществе душ гораздо больше зампакто, требующих освобождения. Они помогут добраться до самого главного врага, его и Коги, - Ямамото Генрюсая Шигекуни, хранящего под благочестивыми сединами раболепное зло и неискреннюю заботливость. Старик должен понести суровое наказание за слепоту и высокомерие. Мурамаса не собирался прощать никого и ничего.
- Я собираюсь вернуться в общество душ, - сказал зампакто, задумчиво играя длинными ногтями. – Думаю, мы ещё встретимся. Мне бы очень хотелось ещё поговорить с тобой, Айзен Соуске. Я рад, что тебе удалось вернуть меч.
Он не совсем лгал, говоря это. Кьёка Суйгецу мог причинить ему не меньше вреда, чем своему хозяину. Есть тип характеров, не поддающихся дрессировке ни кнутом, ни пряником. От них стоит держаться подальше.
Мурамаса надеялся, что Айзен не примет на свой счёт высвобождение Кьёки, иначе придётся объясняться, а объяснений Мурамаса старался по возможности избежать.
Ему было жаль беглого шинигами, но, к сожалению, он ничем не мог помочь ему. Его ждал Кога, единственный хозяин. Другого у него нет. Тот, кому Мурамаса всегда хранил верность, кого любил и боялся больше всего.
Во всём, что произошло с ним, виноват Готей. И клан Кучики. Высокородные, чванливые негодяи, предавшие доверие Коги. Во время расцвета силы, они приняли его в семью, а после падения – отвернулись от него, боясь замарать честь. Выбросили за порог, словно сломанную вещь.
Мурамаса планировал поднять Восстание зампакто не только для того, чтобы освободить хозяина. Он планировал его ещёвв плане личной мести обществу душ. Идеальное оружие, называемое хаосом.
- Пусть нам улыбнётся удача, - мягко сказал он на прощание, открывая гарганту у себя за спиной. Наклонил голову, давая понять, что разговор окончен, и, пятясь, отступил в темноту. Рот гарганты стянулся, скрывая из виду зампакто, оставляя Айзена наедине с пустыней и пустыми, дожидавшимися его.

+1

51

Сколько потребовалось времени, чтобы этот занпакто заставил себя перебороть внутренние терзания и оставить в покое шинигами, не известно. Однако ясен тот факт, что Айзен жив и, вроде, совсем невредим. По словам же оного и сам Улькиорра тоже жив. Странно, что он не пошел за своим освободителем и до сих пор не показался из-за бархана. Не хочет смотреть на то, что сделал? Но ведь она тоже виновата в том, что повелась на обман. Пыталась защитить себя и, возможно, его самого. Но тот, кто желал отомстить, был только рад их сражению. Выиграл время, но не переломил воли своего хозяина. Значит, им не так-то просто управлять. Что, кстати, импонирует такому стороннику.
- Он отступился, когда ощутил сильную волю его хозяина. Я в долгу перед вами, Айзен-сама.
Меч исчез, а вот тот, что заставил его ополчиться все еще присутствовал в бездне бесконечных песков. И вскоре он уже был совсем рядом, одаривая ледяным взглядом того, кого мог убить. Вполне возможно, что обрати он против них не один, а несколько подобных мечей, даже самая могущественная сила содрогнулась бы. Повезло? Скорее, у этого занпакто еще есть разум. Если он сохранит его, то избежать войны будет вполне возможно.
Но в глазах все то же недоверие. Она с трудом заставляет себя сидеть спокойно, не отрывая взгляда от призрачной фигуры, что намеренно щелкнул пальцами, открывая гарганту. Как? Он способен и на это? Но он не пустой... и не шинигами. Часть бога смерти, не более - не менее. Но сущность темного прохода известна лишь темным душам. По крайней мере, так считала она. До этого момента.
Дьявол. Что бы ты там не задумал, не рассчитывай на наше доверие, - Одершванк мысленно запнулась, оглядываясь на пустынную сопку, и ощущая кожей все еще пульсирующую реяцу, - мое.
Как только фигура мужчины скрылась в поглотившей его тьме тоннеля, она позволила себе подняться на ноги, удерживая равновесие и потирая плечо. Какое-то время прислушивалась и смотрела в темное небо, разорванное всего несколько секунд назад тонкими когтистыми пальцами. Раздумывала о надвигающейся буре, войне, возможной гибели от руки подобных ему. И что, неужели Айзену все равно? Он так уверен в своей силе, что даже такой поворот не дает ему повода усомниться в себе? Сейчас битва выиграна, но что будет потом? Через день, неделю.. год. Тогда новая раса будет сильнее, но ведь враг тоже может увеличить свои силы.
Подумав о словах, что мельком упомянул странный меч, Нелиел ощутила укол стыда. О чем-то им пришлось договориться. О мире или о каком-то обмене. Не важно. Если удалось договориться словами, то это только начало.
- Раз Улькиорра не в состоянии идти, то я бы хотела... - серна запнулась, задерживая взор золотисто-зеленых глаз на противоположном возвышении из серого песка. Реяцу, уже знакомая ей раньше, снова замаячила на ментальном локаторе. Он сигнализировал о близком месторасположении пустых. Сильных. Среди них был и недовольный жизнью членистоногий. И еще одна сильная духовная сила, агрессивная и не поддающаяся описанию. Стоит ли связываться с ними и нужны ли они шинигами. Сделав их сильнее, Айзен рисковал сразиться с ними, будь что не по нраву. Конечно, он всегда может рассчитывать на помощь Одершванк или Шиффера, который не менее предан ему, но... Не известно, кто окажется сильнее.
- Я бы хотела показать вам кое-что. Я нашла двух довольно сильных адьюкасов. Один, кажется, был не прочь присоединиться. Насчет второго, большого кота, не уверена. Оба они не отличаются спокойным нравом, потому я могу лишь предложить найти их.
Впрочем, в поиске их не было особой необходимости. Она даже начала ощущать их запах, не то что силу. Инертно она подалась вперед, рассчитывая на положительный ответ, но и не спеша двигаться без сопровождения.

офф

(мой переход будет вместе с Айзеном)

0

52

Бой закончился, и снова стало пусто. Внутри и снаружи, особенно на месте закрывшейся гарганты. Бескрайняя пустыня быстро залечивала свои сквозные раны, быстро забывала, - вспоминала тоже быстро, впрочем, но это было неважно. Прекрасный одинокий занпакто ушел, сказал, что они еще встретятся... когда-нибудь.
Легкое завораживающее движение его длинных ногтей, скользнувших по воздуху, вырезало эту мысль на самом сердце, а неопределенность потекла тонкими алыми нитками, тщетно пытаясь зашить рану заживо.
Да, когда-нибудь...
Этот мир будет старше на вечность, когда ты вернешься. На пустую вечность, лишенную твоего света и моря в глазах, где было дозволено утонуть звездам и родиться солнцу.
Те, кто всегда одинок, - не чувствуют одиночества? Неправда.
Счастья тебе, Мурамаса. Не важно с кем ты будешь счастлив. Главное - будь.
Надеюсь, твой шинигами будет любить тебя так же сильно, как я

Разумом Айзен понимал, что Мурамасу - тоже нужно было забыть. Вот только его, в отличие от истиной сущности Кьеки Суйгецу, забывать совсем не хотелось. Как самый прекрасный мираж, несбыточный, недостижимый как луна в небе, и все-таки настоящий...
"Пусть нам улыбнётся удача"
Да, Мурамаса, и пусть у удачи будет твоя улыбка.
Он отступился, когда ощутил сильную волю его хозяина. Я в долгу перед вами, Айзен-сама - голос Неллиел вернул мятежного капитана к реальности, напомнив о прошедшей  битве с Кьекой и заставив осознать то, что до этой секунды Айзен просто, как уже почти неотьемлемая часть этого неприютного мира, неподвижно стоял и смотрел на пустоту, где еще недавно был одинокий занпакто. Провожая взглядом даже не его, а воспоминания о том, чего не было.
"Все в порядке, Неллиел" - голос Айзена был спокойным и ровным, он даже улыбнулся - "Я  рад, что успел вовремя..."
Да, никакого долга здесь не было. А тот, что был, - перед собственным мечом, - остался красен платежом и кровью. Стало ли от этого легче? Конечно же нет.
Как будто в этом были сомнения...
Вместе с Кьекой Суйгецу разбилось что-то еще - не меч и даже не зеркало. Наверное, жизнь. И у тысячи стеклянных осколков всегда оставался небольшой выбор: или оказаться выметенными, как сор, - в бездну, или поймать далекий свет и засиять как путеводная звезда. Айзен не был уверен что сможет это сделать теперь, но по крайней мере он обязан был попробовать. Ради Пустых.
Его собственная судьба может и была разбита, но у Пустых - настоящая жизнь только начиналась.
Я ненавижу тебя, Кьека... за то что пытался забрать ее у них... за то что был сотни лет частью меня и оказался таким...
Как Айзен мог не замечать этого раньше? Поистине абсолютный гипноз...
Пальцы мятежного капитана почти непроизвольно стиснули рукоять меча с зеленой обмоткой, как будто духу занпакто от этого могло быть так же больно, как если бы ему пережали горло. Но, разумеется, не могло. Наверное, Кьеке вобще никогда не было больно - вся боль доставалась хозяину, как и совесть - что-то по мнению иллюзорного занпакто совершенно не нужное и только мешавшее жить.
Забудь этого проклятого духа. Он - это не ты. В вас нет ничего общего. Просто забудь!
Если бы это было просто!
Впрочем, если бы Айзен действительно был хоть в чем-то похож на Кьеку, неужели бы он так переживал из-за этого? Мерзавцы же не беспокоятся из-за того, что прогнили изнутри...
Хороший довод. Но облегчения не принес даже он.
Его принесет время? Возможно. А еще, может, если Айзен что-то сделает для Пустых. Неллиел как раз рассказывала о них. Возможно, те двое Пустых и были тогда на плато? Серна была совершенно права, их нужно было найти.
Мятежный капитан задумчиво кивнул и обернулся к Улькиорре. Похоже, четвертый Эспада сейчас неплохо себя чувствовал, и все же, учитывая сколько реацу он потратил в сражении, наверное, ему лучше было не участвовать в этой миссии, а отдохнуть.
"Улькиорра..." - обратился к нему бывший капитан - "Ты сможешь сам добраться до Лас Ночес? Может, нам тебя проводить?"
"Нет, спасибо" - ответил арранкар - "Я справлюсь. Идите на поиски тех Пустых"
"Хорошо" - сказав так, Айзен последовал за Неллиел.

---> Роща кварцевых деревьев (?)

+1

53

http://s6.uploads.ru/U6Fse.jpg

0

54

Собрание Эспады? Арранкары? Новая сила и мощь? Да легко! - Хотелось бы сказать, что подобное определение в целом и общем можно отнести к новоявленному Квинте, да хрен бы там. Точнее у Квинты были несколько другие приоритеты. Под конец всей арранкаровской котовасии тронного зала, комканый сумбур мыслей довольно быстро подчистую смело желание намылить задницы кому угодно. Раскидать эмоциональные вспышки активности, расставить по каким бы то ни было полкам возможности нового тела, способности уже имеющиеся и очевидно новые. Да что уж там, жажда мяса и крови сопоставляла все в один флакон с нехитрым именованием: "All Inclusive". Для надирания филейных частей требовалось что? Верно - найти эти части, как и все остальное. Да побольше, помощнее желательно, помясистее. Что Ннойтора и сделал. Пустив облако пыли на одной из небольших открытых террас белокаменной крепости, арранкар хищно обнажил ряд ровных новехоньких зубов и ветром сорвался с места.
Где? - Джируга безумно шерстил бездонную пустыню, - Где-е? - вздирал песчаные бури, что игриво танцевали вальс под настроение вслед своему создателю, - Идите к папочтке, сучий мусор!
Неведомая мощь застилала разум и обостряла все чувства разом, да настолько остро, что, казалось, ни одна тварь дрожащая во всей пустыне не сможет спрятаться, даже будучи тише самой тихой лунной песни. А песни эти рогатый и бледный - определенно бледнее, чем нужно - но, тем не менее, достаточно яркий лунный серп насвистывал почти без остановки. Но иногда замолкал, как вот сейчас. Замолк и наблюдал за доселе неведомыми новшествами в лице кучи сильнейших пустых с дырами не на том месте. А песок продолжал вальсировать, довольствуясь хоть какой-то активностью. Ннойтора засек три пульсирующих потока примерно равных по силе. Казалось бы, будет вполне неплохо притормозить и выявить самый сильный. Но это только казалось. Действительно, на кой хрен тупить, когда можно смести все три по очереди. Оскал на полную мощь и песчаный шторм взвивается пуще прежнего, Джируга свернул налево. Ему было глубоко плевать на причины и следствия разборок участников перепалки, которыми оказалась кучка из мелочи и пары адьюкасов. Ни один не блестал интересным уровнем силы, но все в купе были вполне аппетитны для разогрева. Арранкар последовал некоему внутреннему голосу, приоткрыл рот и на подходе скопил достаточно реяцу для серо, несдержанно и без особого прицела выплеснул  волну энергии куда-то в центр побоищ. Ступая к приукрашенному месту, на первый взгляд Ннойтора был слегка разочарован - кучка безжизненных мясистых лохмотьев безобразно разнообразила однотонность песка. Хотя чего он ожидал, бомбя столь легкую и беззащитную теперь перед его силой добычу?

- И все? - Джируга сморщил нос, подопнув чей-то окорок. Однако теперь он точно узнал как радужно велика разница между его силой до обращения и теперь. - Надо бы опробовать по-другому.
Беглый взгляд по рукоятке еще не пользованного занпакто и Квинта испарился к следующей куче из трех прежде намеченных. Состав ее не слишком отличался от прошлой, но адьюкасов было больше. Ннойтора притормозил чуть в стороне и медленно направился в эпицентр мордобоя. Нечто со стороны возомнило себя героем баллады и попыталось напасть. Самоубийцы ей богу. Брюнет без особых усилий выкинул руку в сторону, легко рассекая брюхо жабоподобного пустого, даже не удостоив его коротким взглядом.

- Тц. Слабаки. - Ннойтора стряхнул вязкую жижу с пальцев и остановился возле рвущих друг другу глотки. Было довольно странно, что эти бестолковые смертники даже не подумали драть когти и спасать свою шкуру задолго до прибытия арранкара, ведь по пути он щедро плескал реяцу во все стороны. И только сейчас, когда противник гораздо выше по уровню оказался в нескольких шагах, что-то там ёкнуло в пустых бессердечных сосудах из разношерстной плоти. Те, что отличались более активной сообразительностью, отпрянули в стороны и окружили арранкара, другие же сперва замешкались, а мгновением позже последовали примеру первых. Страх, чертовски концентрированный страх исходил от каждого без исключения. Страх, сковавший разум и тела, отсекающий жажду побега во избежание очевидно быстрой смерти. Пятый обвел взглядом кольцо собравшихся и краем глаза заметил пустого, чем-то отдаленно напоминающего то ли кабана, то ли свинью, то ли вообще жирную кобылу. И этот несусветный уродец заставил всколыхнуть образ давно знакомый и успевший уже притереться в памяти. Адьюкас свин, что так безумно и честно решил следовать за тогда еще адьюкасом богомолом. Преклоняющий голову и ронявший искренние обещания верности и чести. Как ни крути, а этот безумный адьюкас всегда втихую был неподалеку и неуклонно следовал за своим кумиром. И он так же вместе с Ннойторой направился тогда к замку и даже попал под прицел сферы невероятной мощи.
- А ведь он тоже стал сильнее. Где тебя носит сейчас? - С этми мыслями Джируга резко вскинул занпакто, начиная резать и кромсать всех подряд в обычный винигрет. Ощущение привычной реяцу  осозналось не сразу. Квинта никогда не любил разящих со спины, хотя сам этим приемом вовсе не брезговал. Колючие ощущения где-то справа спровоцировали резвый разворот корпуса и напрямую разящий удар. Перед глазами мелькнула белоснежная ткань, реяцу преданного последователя мгновенно усилилась и ударила по вискам.
- Твою мать! - Ннойтора едва успел развернуться полностью и выставить вперед ногу, перенося тем самым опору и в последний момент разворачивая занпакто плоской стороной к внезапному гостю. - Вспомнишь...
Все обошлось довольно удачно, а несколько пустых в полном безумии все же сумели раствориться где-то в песке, спасая рваные бока. Джируга выдохнул и опустился на образовавшийся чистый песчаный холмик. Почему-то он не торопился повернуться лицом к старому... кому? Знакомому? Слуге? Фанату? Эти странного рода мысли остудили горячую голову и ввели в некое замешательство.

- Как, по вам, я выгляжу?
Пятый очнулся от мысленного потока, медленно прикрыл глаза, открыл и повернул голову. Перед ним стоял невысокий и худощавый парень, чьи мягкие черты лица и миловидная, слегка слащавая внешность неплохо сочеталась с солдатской осанкой, ровным, причесанным спокойствием. Ннойтора оглядел его и нащупал волну духовной энергии. Смущение? Сам Квинта был не из робкого десятка и подобных вряд ли бы потерпел рядом, но в данной ситуации он просто забыл о чем бы то ни было и заглянул в "душу" арранкара через светлые глаза.

- Тесла. Нападай. - Губы растянула легкая характерная улыбка, интонация не имела никакой угрозы, скорее любопытство. Интерес к возросшей силе того, кто по собственной воле решил быть рядом и кого Ннойтора отчего-то принял без особых размышлений.

+3

55

- Тц, давай уже, что за.
Тесла мешкал. Но недолго, что пришлось ему плюсом, Джируга не любил долго ждать.
- Что это? Страх? - Ннойтора пробовал на вкус все, что теперь обострилось, усилилось, потерпело модернизацию и вовсе восстало новинкой. Он явно ощущал неуверенность в нападенческих мотивах Линдокруза. Но, право, какие мотивы могут быть у того, кто самозабвенно одаривал верой всего своего существа. Квинта позволил себе на миг рассеять сосредоточенность. Не следить и расслабиться. Сможет ли тогда Тесла достать?

-Слышу. - Пятый плавно втянул носом сухой пустынный воздух. Расслабление дало неплохой вариант держать голову в чистоте и в то же время видеть рассекающую пустоту. - Вижу.
Небольшой уклон в бок и лезвие занпакто резануло воздух вкусным стальным звуком, песня просто. - Неплохо.
Снова уклон, но уже с более резким градусом в другую сторону - губы искривила легкая ухмылка. Он слышал, как ему казалось, каждый взмах, каждое движение, каждый шорох. Мог предугадать уже знакомые из прошлого характерные только этому теперь арранкару действия, было время заметить и запомнить.
- Слева. - Пятый выставил руку, нарочито подставляя ее под удар и сосредотачивая плотное защитное поле примерно по локоть. Иерро стало настолько чудным, что кожа ни на йоту не пострадала. Лыба стала еще шире. - Превосходно! И это только начало. Следующий удар, что метил куда-то в бок, арранкар дурачливо пропустил, изворачиваясь. Тесла не собирался ранить и это выдавала каждая новая попытка нанести удар. - Дурень, покажи мне свою силу!
Джируга прислушался. Дождавшись очередного металлического свиста, ловко сцепил кольцом пальцев тонкое запястье "юного" арранкара. Резво дернул его на себя, другой рукой занося полумесяц над головой Линдокруза. Оскал окрасил дурной блеск глаз. Будь на месте этого бравого последователя кто другой, Санта-Тереза прошла бы тест на прочность с плотью гораздо сильнее недавних. Санта-Тереза? Ннойтора вскинул бровь, белго окидывая взглядом острое изящное лезвие собственного клинка. Показалось? Откуда вдруг возникло это имя? В любом случае на этом внимание арранкара рвано перепрыгнуло на застывшего франсьона. Да, именно, Квинта уже не первую минуту как свыкся с его присутствием и теперь принял в ряды по полной. В любой момент новехонький серп сможет раскрошить маску каждого идиота, что решит перейти дорогу поперек, так почему бы не попробовать идти заодно с тем, кто бредет следом сам.

- Медлишь. Какого меноса ты резину тянешь? - Ннойтора заметил некоторое замешательство на новом, побледневшем и серьезном лице арранкара. Он обычно не шибко вдавался в подробности и вовсе не был из тех, кто любопытен до мелочей окружения, если то не касалось сражения и техник боя. Однако сейчас эти мелочи самовольно выискивались и с легким треском искрили перед глазами. Точнее одним глазом. Квинта вдруг вспомнил о теперешнем месте, где удобно расположилась маска и дыра пустого. Пальцы своевольно скользнули под белую ткань повязки, встречая  заостренные ребра, дальше провалились в пустоту. Взгляд упал на маску Линдокруза. Ннойтора отвлекся от своей и плавно убрал пряди волос со лба Теслы, на мгновение вовсе застыл. У этого арранкара не только внешность удалась на славу, так еще и костяная "корона" была тонко выточена, словно в Уэко водились ювелиры.

- А черт с ним, позже поплатится за сдержанность. - Ннойтора очнулся, убирая руку, теперь в памяти неторопливо всплыл момент, когда он впервые засвидетельствовал данный каждому арранкару порядковый номер. Увиденный принадлежал дерзкому синегривому... как его там звали? Квинта тогда был озадачен более важным фактом и пропустил большую часть имен мимо ушей. Но не суть. Важнее то, что номер находился на спине, немногим выше поясницы. Спины других арранкар прошли мимо кассы и теперь встал вопрос - где же его, ннойторовский то номер примостился? Так же на спине? Квинта на автомате свел руку назад и пощупал. Никаких признаков. Ну разумеется, это же просто цветная отметка, как она может быть ощутима. Вот же незадача... Для поисков, видимо, придется временно расстаться с одеждой. Если только версия, что номера у всех находятся на спине, не верна. И проверить это можно было двумя способами.

- А ну-ка дай посмотреть. - Квинта без особых церемоний обошел франсьона и задрал ткань его одежд, оголяя спину. Однако все было чисто. - Черт.
А может быть у него вовсе нет номера? Он же не в десятке. Тогда остается один вариант.

- Тесла, глянь,  - Ннойтора повернулся к нему спиной и частично обернулся, взглядом указывая куда-то на свою поясницу, - Есть у меня там на спине что-нибудь? Под тряпками.

Отредактировано Nnoitra Gilga (23.12.2014 21:46)

+2

56

Ннойтора настолько увлекся поиском присвоенного на собрании номера, что не заметил очевидного. Тесла, нашедший  вдохновение в безбашенной любви к битвам со стороны угловатого адьюкаса, тот самый Тесла, бесстрашной тенью следовавший по пятам - может поддаться своим слабостям. Под катом "слабости" возможно сокрытие самых непредвиденных страстей и нюансов. Не опасных, разумеется - разница в силе была ощутима, к тому же кровожадность в этом теперь арранкаре не проявила свой аромат даже в недавнем пробном поединке. Никогда ранее. По крайней мере в сторону Ннойторы, бычить и хитрить - дело вообще бессмысленное, моргнуть не успеешь, как скопытишься. Чувство неловкости было чуждо так же, как стеснение справить нужду в бескрайней пустыне.
Джируга бестолково упустил из виду слабо различимые перемены во взгляде блондина - умение держать эмоции за горло было похвальным. Заметив, не принял всерьез, за что пришлось расплатиться порчей одеяния.
Рука едва успела скользнуть к застежке сбоку, как от уровня копчика до лопаток обдало холодом металла. Квинта даже понять не успел в чем дело, как обрывки косоде разлетелись в стороны, оголяя не видавшую солнечного света кожу. Иерро? Не, не слышал.

- Ничего. Совсем.

- Че..? - Ннойтора никак не ожидал подобного поворота, по сути своей не несущего что-то из ряда вон. Джируга просил - Тесла выполнил. По-своему послушно последовал просьбе. И вот это долбаное "по-своему"  путало всю нормальность и правильность к хренам собачьим. С одной стороны - все вроде бы как надо, с другой же - какого, мать его, меноса? В любом случае Квинта офигел и собирался  с разворота вмазать обнаглевшему арранкару, но с толку сбило еще более непредвиденное действие. Бывает, что совсем безобидное касание вводит в ступор? Бывает. Ннойтора не был готов к тому, что его невзначай могут облапать. Да не просто, а столь бесстрашно и без задней мысли...трепетно? Холодные пальцы вели к шее, оставляя за собой легкие, словно наэлектризованные следы. Невидимые для глаза, но достаточно четко ощутимые для нарастающего, искрящего напряжением, мягко говоря, удивления. Которое в свою очередь не предвещало ничего хорошего. Арранкар стоял столбом, не понимая, что за дъявольщина происходит и какого черта тело потеряло послушание. Тесла же, тем не менее, пошел дальше.

- Вы позволите?
По шее поползли легкие муражки. Пальцы провалились в сокрытую за темной волной волос дыру. Повязка освободила пустую глазницу - тут то тело и вернулось к хозяину. Джируга мог стерпеть рваную ткань, даже касания - что, впрочем, были на удивление приятны, но этого Ннойтора, разумеется, не станет демонстрировать - но вторжение чужой плоти в отверстие дыры пустого отчего-то вызвало бешенство. Опять же, ничего особенного с одной стороны и грубая наглость - с другой. Будь Джируга девицей, так и влепил бы пощечину с визгливым "Да как ты посмел!", словно пальцы ощупали незнамо что.

- Тес-с-сла, урою нахер! - Сжатая в кулаке рука достигла своей цели, с размаху приветствуя по солнечному сплетению. - Щас я тебе позволю...
После удара Ннойтора завалил арранкара на спину, поднимая небольшое песчаное облако, оседлал и сдавил горло  пальцами. Злоба по-немногу улетучивалась, словно и вовсе выросла из ниоткуда. Не к месту, но за дело.

- Еще раз и ... - Спесь сошла плавно, как появилась. Квинта подумал, что в следующий раз будет четче рассчитывать силу удара, ибо похоже перестарался. Тесла странно обмяк, а может быть просто притворялся. - ... в глаз.
Джируга поежился - все же закрытая версия одежды устраивала больше. Неспешно поднимаясь на ноги, он уже знал, куда направится. Повязка вернулась на свое место, Квинта раздраженно выдохнул. И куда девалась вся ярость? Он вспомнил то ощущение, когда пальцы франсьона скользили по твердой коже, странным покалыванием отозвался путь касания, Ннойтора резко выпустил воздух носом, фыркая. За тем скрывалось нечто непривычное, несвойственное ему доселе, Тесла сумел вызвать некоторые перемены. За что поплатился в свою очередь. Но на все требовалось время.
Херня какая-то.
Тесла тем временем приходил в себя. Пятый не стал дожидаться, пока он встанет на ноги, наклонился и резко вытянул его в горизонтальное положение, после чего ловко перекинул через свое плечо.

- Хоть че делай, будешь искать запасы шмотья.  - С ухмылкой он сорвался с места в сторону белокаменной крепости, - Я не собираюсь ходить в рванье.

Отредактировано Nnoitra Gilga (29.12.2014 23:43)

+1


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Уэко Мундо » Лас Ночес. Окрестности