Bleach: Swords' world

Объявление



Pokemon: Amazing World Fate/Somber Reign

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Общество душ » Бюро Научных исследований и технологического развития


Бюро Научных исследований и технологического развития

Сообщений 1 страница 30 из 64

1

http://s1.uploads.ru/t/x3Xye.jpg
http://s1.uploads.ru/t/XYfCS.jpg
Одна из самых высоких башен Сэйретея, расположенная на территории 12-го отряда и прилегающие к ней постройки. Святая святых научной жизни в потустороннем мире шинигами. Здесь проводятся исследования и разработки, без которых сейчас не обходится ни один отряд из тринадцати. Заведующий - Куротсучи Маюри. Вход в его личный кабинет проходит под сенью ряда Тории. Главной достопримечательностью является огромный компьютер, похожий на орган и включающий в себя базу данных едва ли не по всему Сообществу Душ (по крайней мере той части, что интересует самого Маюри). Проникнуть сюда без ведома хозяина и остаться не замеченным практически невозможно.

0

2

Начало игры.

Рабочую тишину лаборатории нарушали привычные звуки: приглушенные звуки работающих устройств, томное бульканье жидкостей в резервуарах у стен и шорох бумаг . В относительной темноте, разряжаемой светом экранов, миганием рядов индикаторов, и полном одиночестве капитан 12 отряда предавался спокойному, неспешному  анализу последних результатов по разрабатываемому проекту. Карандаш скользил по строкам отчетов, делая беглые нечитаемые пометки, губы беззвучно шевелились, проговаривая записываемые комментарии. Изредка Куротсучи Маюри шевелился, меняя позу,  и еще реже делал глоток из объемной кружки с тонизирующим напитком, которую, конечно же, ему заботливо предоставила Нему. По всему выходило, что проект, занимающий сейчас все помыслы Маюри, перспективнее будет разрабатывать в двух направлениях, уж больно неоднозначные показатели выдавали образцы  в недавних тестах, делать ставку на один путь – неразумное расточительство. Это было незапланированным развитием событий, но так выходило гораздо интереснее. Закончив с изучением, он небрежно кинул кипу бумаг на край стола и замер, задумчиво потирая золотой подбородок, мысленно выстраивая будущую схему предстоящих работ, и именно в этот момент уж никак не был настроен на то, чтобы его отвлекали в этом ответственном деле. Но, тем не менее, раздался вызов по внутренней связи, всего несколько томных вздохов, прервавшихся  столь же резко, сколь раздавшихся. В голове у Куротсучи, словно в ответ на эти странные  звуки, неприятно зазвенело -  явный признак  надвигающейся мигрени, что было крайне огорчительно для того, кто решился столь неприятным образом тревожить уединившегося капитана. Но в то же время, вызов этот значил что-то важное. Просто так никто в гнездо к гадюке не сунется ведь, так что Куротсучи, раздражённый, но все же несколько заинтриговано стал ждать продолжения, покинув в нетерпении удобное кресло. Почти сразу же в дверь к нему деликатно, но энергично постучали, комментарии стучащего при этом были едва слышны. Куротсучи тут же неумолимо быстро и проворно  двинулся к двери, намереваясь узнать причины, по которым работники Бюро сочли нужным потревожить его в личной лаборатории, прекрасно зная, что делать это запрещено. Да еще таким образом. Барабанить в дверь! Какое неуважение. Распахнув дверь и угрюмо уставившись на пришедшего исподлобья он нетерпеливо прошипел:

- Ну? В чем дело?

Тсубокура Рин, которого почему-то кинули на амбразуру его коллеги, заметно нервничал и избегал встречаться взглядом с капитаном, и ломая пальцы таки начал докладываться. Наблюдать его мучения было не слишком интересно, даже скулы свело как ему захотелось зевнуть, но ощущения эти испарились, как только ключевые моменты информации были донесены до его сведения. Сам факт потери связи с отрядом в Генсее не казался бы чем-то угрожающим, если б не обстоятельства, при которых это произошло.  Скрипнув зубами Куротсучи признал, что некоторая необходимость в его вмешательстве действительно присутствует, так что не теряя времени тщательно запер лабораторию и двинулся в след за нервно семенящим офицером. Он шел и видел, в каком волнении пребывает его отряд, взволнованно мечущийся меж кабинетами, словно пчелы в улье, и это не могло его не раздражать. Превратили все в балаган, стоило чему-то пойти наперекосяк, да еще и его отвлекли от важных размышлений. Но все же нервозность персонала начала передаваться и ему. Некоторая излишняя эмоциональность  могла выйти ему боком, да и не ему одному, если  уж на то пошло. Ворвавшись уже на изрядной скорости в диспетчерскую, он огляделся, выискивая толковую голову, которую можно было бы открутить за некомпетентность остального персонала, но нашел, конечно же, Акона. Его заместитель, который не смог решить возникшую проблему, угрюмо предвосхищал его приход и конечно, имел что сказать, так что  Куротсучи не преминул  подозвать его, наблюдая параллельно за происходящим в зале.  Пустые, темные  экраны с выведенной информацией об ошибке были красноречивы, но в чем пока причина отсутствия сигнала он не имел понятия. Все это он ожидал услышать в коротком пересказе от Акона.

Отредактировано Kurotsuchi Mayuri (16.08.2012 17:32)

+1

3

Офф: я не слишком хорошо разбираюсь в механике взлома и защиты от него, поэтому сразу извиняюсь за возможные косяки в посте.

Акон двигался по диспетчерской, стараясь, чтобы голос и движения, не выдавали коллегам его беспокойства, те и без того понимали всю серьезность ситуации. Зажав в уголке рта сигарету, третий офицер раздавал указания, надеясь хотя бы замедлить, лавинообразно растущие нарушения в системе. Ребята пытались, как могли – от стука пальцев по клавишам в диспетчерской стоял шум эдакого, пластмассового дождя. Но, положение явно требовало присутствия капитана.
- Рин.
-А? – Тцубокура вздрогнул, отрываясь от своего монитора – Акон-сан?
Вечный хвостик младшего лаборанта сбился на бок, а под глазами пролегли тени. Оставалось надеяться, что такой беззащитный вид, даст ему время, чтобы объяснить Куротцучи суть проблемы, и, отвлеченный от работы тайчо, не прогонит его, как только увидит.
- Приведи капитана.
Глаза Рин стали еще больше от испуга, затравленно оглядев коллег в поисках поддержки, но найдя в ответ лишь спины сосредоточенных на своем деле людей, парнишка обреченно кивнул, и побежал исполнять распоряжение.
Мысленно извинившись перед Тцубокурой, офицер вернулся к работе.
«А ведь ничто не предвещало беды…»

Глядя на работу ребят, и слушая их переговоры с боевыми парами шинигами на грунте, Акон сонными глазами наблюдал за системным журналом. Последние два дня, он практически не спал - слишком много навалилось работы. Поэтому, когда на мониторе всплыла строка  "error: not open file /etc/passwd", он посчитал это всего лишь маленьким звоночком, о некорректно настроенном приложении, которое не может что-то, где-то прочитать, а не набатом, который бьет тревогу о хакере, находящемся на половине пути.
Акон понял, что что-то идет не так, когда один из биомеханических системных блоков хрюкнул, дернув бахромой щупалец вдоль корпуса. Огоньки, (отмечающие на экранах пары шинигами), как раз добрались до зон наибольшей активности пустых, когда круглые мониторы потемнели, выдавая вместо координатной сетки, белые строки системной ошибки. По хребту Акона, скользнула холодная лапа страха - «ладно еще один-два компьютера, но все?!»
-Хийосу-сан, что со связью? - шинигами, уставился на третьего офицера не отрывая головы от экрана, а лишь, подобно хамелеону, обратив на того один глаз – Связь потеряна, и мы не можем видеть их местоположение.
«Проклятье!» Бросив взгляд на свой монитор, все еще отображающий состояние системного журнала, он широко распахнул глаза – кто-то ломал систему!
- У нас проникновение! Отключить все программы! Постарайтесь вычислить источник взлома!
Но было поздно, и Акон скрипя зубами, наблюдал за тем, как запущенный взломщиком вирус, уничтожает какие-то данные. Какие – сказать было невозможно, кодировка слетела, и теперь, строки иероглифов представляли собой бессвязную тарабарщину. Сейчас нужно было в срочном порядке предотвратить дальнейшее уничтожение информации, понять, что было утеряно, а потом уже разбираться, кто хакер и как он взломал базы данных.
Но без прав главного администратора - это было не возможно.

Шаги капитана, вернули Акона в реальность, «наконец-то!» Подбежав к Маюри, он произнес, обеспокоенно глядя тому в глаза: - Куротцучи-сан, минуту назад связь с группами в Каракуре была утеряна, произошла системная ошибка. На лицо попытка взлома, я приказал остановить все программы и процессы, однако это не помогло – взломщик успел запустить вирус, уничтожающий данные. Я не могу определить, что он стер – код поврежден.
Говоря все это, шинигами не теряя времени даром, вел капитана к своему компьютеру.

+2

4

http://s1.uploads.ru/i/i0XsN.jpg

Замухрышка Рин – существо беззащитное и часто подверженное внешним воздействиям в виде «дружеских» подначек, - больше похожий на девочку из-за мешковатой одежды лаборанта 12-го отряда и смешного хвостика на самой макушке, едва не потерял дар речи, когда в самый разгар суматохи, вызванной взломом системы, Акон отправил его с докладом к капитану Куротсучи. Мальчишку так трясло, что слышно было, как скачут и шуршат фантиками трофейные конфеты в просторных и глубоких карманах лабораторного халата. Отправиться с докладом к Куротсучи Маюри, особенно в такой момент, всё равно, что самовольно залезть в пасть тигра, причём не просто тигра – может быть сытого и потому сонного хищника – голодного и пребывающего в дурном настроении. Капитан даже когда проявлял все признаки душевного подъёма и радости, был опасен для всех, включая членов собственного отряда. Не успеешь глазом моргнуть, как окажешься на операционном столе. Рин жутко боялся того, что однажды подобное произойдёт и с ним. Кто знает, вдруг его последний день наступил именно сегодня?
На Акона мальчик не держал обиды просто по тому, что страх вытеснил из головы все другие мысли, умные и не очень. Барабаня в дверь кабинета, он мечтал лишь о том, чтобы переживания скорее закончились, смертью или жизнью – всё едино. Столько бояться нельзя. И был очень удивлён тем, что капитан в припадке бешенства не прибил его тут же на месте. Видимо, настолько был озабочен произошедшим, что просто проигнорировал присутствие Рин.
«Удача! Я ещё живой».
Дальше он действовал на автомате, молча радуясь миновавшей его расправы и старательно перебирая короткими ногами. Он затылком чувствовал взгляд капитана, и от этого невидимого взгляда мальчику было не по себе.
Нему, практически не отличимая от остальной аппаратуры капитанского кабинета - настолько она была неподвижна и незаметна, словно и неживая вовсе, - без приказа послушно последовала за своим создателем, готовая по первому оклику повиноваться.
При появлении капитана Куротсучи в центре связи, техники, как один, повскакали со своих мест, встрёпанные, с диким полуосмысленным взглядом людей, слишком шокированных, чтобы выглядеть хоть сколько-нибудь иначе. Понять их можно - не каждый день происходят взломы цифровой крепости святая святых технологического бюро. Но они молчали, пока не спросят, и чётко отвечали на вопросы, когда спрашивали. Двенадцатый отряд не практиковал муштру, однако умения здраво мыслить и должным образом выполнять свои обязанности были залогом не только хорошего самочувствия, а порой и сохранения самой жизни, если такой термин вообще применим к шинигами.
Как только Акон закончил рапорт, к правому плечу капитана неслышно приблизилась Нему.
- Мне перезапустить систему и проверить данные, Маюри-сама? – ровным голосом поинтересовалась она.
Рин, чтобы не мельтешить перед глазами (чего доброго всё-таки получит свою порцию гнева босса в физическом исполнении), прытко убежал к своему компьютеру и, сгорбившись, казалось, стал ещё ниже ростом и менее заметным. Монитор по-прежнему фиксировал сбой системы и удаление файлов из архива. Промелькнули знакомые строчки. По коже поползли холодные липкие червяки страха.
- Удаляется информация из архива, под грифом «Ключ Короля», - убито пискнул лаборант, съёживаясь в маленький белый шарик.
Ещё не поздно было спасти то, что можно спасти и предпринять меры по поимке злоумышленника. Ведь дело не только в потере важной информации и порче оборудования. Дело также в самой чести двенадцатого отряда. Не нужно думать, будто её вовсе нет.
Как бы не боялись здесь собственного капитана, каждый из техников чувствовал ответственность за происходящее и готов был на всё для устранения  возникшей проблемы. И все они сейчас ждали решения начальства, затаив дыхание.

+1

5

Офф. Я вообще в этом не разбираюсь, поэтому всем IT-продвинутым просьба близко к сердцу не принимать. Вообще у меня сейчас трудности, так что прошу прошения за задержку и этот пост, я не в себе, но сроки же. Да, если многое себе позволил, чего нельзя по сюжету, тоже извиняйте и пинайте.

Редко что может так вывести из себя, как одновременное ощущение позора  и материализация собственного страха. Трудно сказать, что раздражало сильнее. Вообще, конечно, не обошлось без присущего подобной катастрофе  и слабого чувства торжества, вроде «А я знал, знал, что так и будет! И я предусмотрел!». Ведь предусмотрел же, как же иначе? Каких  только вершин в своей осторожности и мнительности этот шинигами не достиг, и уж конечно не мог не допускать разумных мыслей о том, что компьютер – крайне уязвимое устройство, даже если все в нем создано твоими руками в тебе одному присущей манере. Под луной, как известно, ничто не вечно. И вероятный взлом базы данных – это даже не бзик на почве чрезмерной мнительности, это вполне реальная ситуация и странно было бы, окажись он к ней не готовым. В разное  время он представлял себе это по разному, и готовил самые разные решения проблемы с упоением и упорством, достойных лучшего применения. Иногда в качестве возможных противников начинал фигурировать Урахара Киске (все-таки гениев в округе прискорбно мало для того, чтобы перебирать) и в таких случаях разворачиваемые внезапно работы принимали весьма  угрожающие масштабы. Перекраивая заново, меняя концепции, выращивая новые носители информации запершись у себя,  Куротсучи Маюри внутреннее готовился ко всему и не терпел никаких шуток на такую щекотливую тему и более чем пристально следил за деятельностью своих подчиненных. Стоило ли упоминать, что никто из них не заслуживал полного или хотя бы близкого к тому доверия? И все же все эти мероприятия…как это сказать поточнее, в чем-то носили соревновательный характер. С кем он соревновался? Чаще всего, конечно, со своими тараканами… Но всем подобным ситуациям в его представили совершенно ни к чему таки свершаться, и то, что она создалась на самом деле бесило чрезвычайно. Никогда прежде такого не было, его защита была недавно перестроена, какого черта вообще это могло произойти? На самом деле. Катастрофа. Что-то проглядел, упустил. Ух, как это было невыносимо. Само по себе удаление файлов его не задело, существовали резервные копии, в том числе его излюбленная  база, полностью  засекреченный модифицированный бионоситель на основе органа высшей нервной деятельности, не подключенный ни к одной сети.

Редкая по своей силе ярость бурлила сейчас в его душе, которую едва удавалось сдерживать в границах, не вредящих аппаратуре. Она была еще нужна, как ни крути, не смотря на то, что в его глазах все это уже было биометаллоломом. И все же временами бешенство алой пеленой застилала глаза и Маюри тяжело  сжимал кулаки, казалось, длится целая вечность эта борьба. При звуках голоса Нему контроль дал привычную, в общем-то, трещину и кулак тяжело грянулся о клавиатуру. Перезапустить систему? Довольно оптимистично с ее стороны надеяться, что удастся это сделать просто так. На месте злоумышленника он бы этого не допустил. Так бы и задушил эту сволочь. Нет, вначале бы парализовал наркотиком Ашисоги Дзизо, а потом как следует поплясать на его нервах, для этого так много было придумано.
Отключить питание вообще, как убийство пойманного разведчика, дабы не выдал, –мысли судорожно носились в голове, с одной стороны – предавшее железо очень хотелось уничтожать, желательно даже, головой какого-нибудь из этих имбецилов, но следовало же немедленно начать расследование и выяснить, что и как произошло, а тут оба эти бесполезные элементы нужны в рабочем состоянии. Ладонь сама как-то легла на рукоять зампакто, взывающего к крови, но пока Куротсучи  не выяснит все, нельзя.
- Займитесь делом, черт бы вас побрал, бездари, - шипение, а не приказ. Вставая, он отшвырнул стул, ненавидя все вокруг за этот позор. Доступ он обеспечил, все равно, с чего они начнут –  все кончится тем, что каждый компьютер будет осматриваться им лично.
Писк, донесшийся не так далеко, кажется, вызвал спазм в глазу, в сердцах капитан отшвырнул со своего пути очередного тупицу, недостатком  интеллекта которого он по факту был недоволен.  Тяжело уставился в экран, склоняясь над плечами несчастного бдительного Рин, чтобы лично убедится в верности его слов. Так и есть, «ключ Короля». Вот всем есть дело до короля, только Маюри нет. Это тоже, черт возьми, раздражало, но не так, как сам факт происходящего. Больше всего ему хотелось удавить здесь каждого присутствующего, но это желание шло в разрез с не менее сильным желанием выпотрошить этого каждого на допросе и выявить предателя. Ведь без «своего» взломать его систему невозможно, а значит, кто-то из этой толпы идиотов позволил себе лишнее, за что должен ответить лично перед ним и послужить во благо науки. Проще говоря, умереть похвальной смертью опытного материала. Но это если думать рационально и не предвзято, до чего Куротсучи сейчас было далеко. Капитан жаждал знать: кто посмел и как.  И делает ли он что-то сейчас?
- Все, пошли вон отсюда, - одна дилемма за другой, - выпустить – значит, вредитель может уничтожить улики, оставить здесь – кончится массовым отравлением всего персонала, ибо вся эта мандражирующая толпень здорово действовала на нервы. – Проследи за ними, Нему, - лейтенант, конечно, все понимала. Сам Маюри принялся обследовать живую плоть проводов на предметы зажимов-перехватчиков и инородных предметов вообще, это помогало сосредоточится и не начать рубить все с плеча.

Отредактировано Kurotsuchi Mayuri (23.08.2012 02:53)

+3

6

Появление капитана, заставило ученых еще активней налегать на клавиатуру. Казалось, что в присутствии Куротсучи, и без того напряженная атмосфера начнет искрить.
Акон понимал ярость тайчо, такое происшествие было беспрецедентным для двенадцатого отряда, и говорило о неспособности исследователей надежно защитить информацию. Это здорово задевало самолюбие.
Доступ к администраторским файлам был дан, и у Акона появилась слабая, как огонек сигареты, надежда, что им удастся исправить ситуацию. Получилось даже запустить местный аналог земного фаервола, однако это мало помогло. Краем глаза третий офицер отметил, как рука Маюри легла на рукоять меча. Наверное, сейчас стоило начать вспоминать всю свою прошедшую жизнь после жизни и молится Ками, но вместо этого, он лишь передвинул языком давно докуренную сигарету из одного края рта в другой, и углубился в работу. Проработав с капитаном не одно десятилетие, Акон знал, что тот может в приступе гнева крушить технику, калечить рядовых, наорать, так, что на холме Соукиоку слышно будет, однако при этом, никогда не станет зря уничтожать тех, кого считает более-менее ценными и полезными. Правда, когда Рин сообщил об удалении файлов «Ключ Короля», старший лаборант начал сомневаться что кто-то кроме Куротцучи покинет эту комнату живым.
Как гласит четвертый закон Финэйгла: «Если  работа  проваливается, то всякая попытка ее спасти только ухудшит дело», и шинигами уже  который раз, убеждался в его правдивости.
Капитан злился, подчиненные усердно катили к вершине Сизифов камень, а третий офицер, вдруг поймал себя на мысли о том, что благополучие групп отправленных на грунт, и оставшихся без связи – сейчас волнует его в последнюю очередь. «Права была Йороуичи-сан, когда в свое время говорила Киске что все ученые моральные уроды».
- Все, пошли вон отсюда, - Резкий приказ Куротцучи, перекрыл шум лаборатории, шинигами недоверчиво замерли, переглядываясь, но ослушаться тайчо не посмели, и с виноватым молчанием покинули помещение. «Вот значит как, капитан не считает нас достойными доверия, впрочем, разве когда-нибудь было иначе?» Старший лаборант не одобрял приказ Маюри, каждого, кто был в лаборатории, он знал не один год, и мог поручиться своей головой.
«Кто на этот раз станет жертвой паранойи капитана? Живущий работой Хийосу? Безобидный сладкоежка Рин? Или, как всегда, достанется Нему?»
Акон вынул изо рта сигарету, собираясь все же отстоять непричастность своих коллег, однако от капитана сейчас веяло таким гневом и одержимостью, что третий офицер почел за лучшее последовать за остальными, бессильно скрипнув зубами.
Нему было приказано следить за ними - это казалось еще более унизительным. Прислонившись спиной к стене коридора, и откинув гудящую голову на ее прохладную поверхность, Акон рассеяно мял в пальцах остатки папиросы.
«Теперь, остается только ждать».

Отредактировано Akon (27.08.2012 16:40)

+2

7

Его называли неудачником. Всё время, что он себя помнил, другие души издевались над ним, помыкали, оскорбляли, глумились, насмехались. Лучший способ взаимодействия с собратьями по разуму для него был в избегании встреч и всяческих других контактов. К тому же, будучи болезненным чистюлей, он не терпел прикосновений, а многие считали своим долгом, приветствуя, пожимать руку… Всегда прятал руки за спину и держался на расстоянии. Либо был одет в лабораторный халат и медицинские перчатки, что хоть как-то отгораживало его от тупых надоедливых homosapiens.
Скоро ему не придётся беспокоиться о необходимости общения с низшими существами – причиной его раздражения и печального существования. Тень обещал.
Он не верил всему, что говорил Тень, однако как бы ни сложились обстоятельства в случае победы босса он так и так выигрывал: если даже не получит желаемого капитанства, то точно насладится приятнейшим зрелищем падения всех тех, кого ненавидел и презирал до глубины своего скользкого чистоплюйского сердца.
Не приходилось сомневаться в успехе предприятия, потому что были учтены все возможные проблемы, которые могли возникнуть в процессе реализации плана. Даже сейчас, находясь в самом удалённом и глухом уголке 12-го отряда, старой почти заброшенной диспетчерской, за закрытой дверью, он не рисковал включать освещение, дабы не выдать своё присутствие. Он целый месяц трудился, аккуратно и незаметно прокладывая кабель до Центра связи, не для того, чтобы в последний момент пустить всё дело на самотёк. Скоро, очень скоро проклятый кабель обнаружат, как и его отсутствие. Надо торопиться.
Задребезжала, заходила ходуном клетка на соседнем столе, плотно накрытая толстой тканью. Послышались сдавленное ворчание и порыкивание. Он улыбнулся, глянув в сторону клетки. Его главная гордость, генно-модифицированные зверушки, специализирующиеся на поглощении реацу. Милые животинки. Только больно уж шерстистые. А шерсть – это грязь, микробы, зараза, аллергия и мусор. Переборов отвращение, Он подошёл к клетке и, скинув материю, отворил дверцу. В лицо густым облаком ударило зловоние. Зверушки ещё и воняли как скунсы – мелкие, противные, прыгучие, оснащённые длинными крепкими когтями и зубами. То, что нужно.
Зажав пальцем нос, Он спешно покинул комнату. Скоро шинигами 12-го отряда, его бывшие сотрудники и мучители, будут здесь. А ему пора уходить.

Хийоса первым заметил довесок, подцепленный к одному из компьютеров в Центре связи. Довесок, которого не должно было быть. Пока остальные с упорством идиотов пытались перехитрить вирус, безрезультатно щёлкая по клавиатуре, техник, ухмыльнувшись про себя бочком приблизился к кабелю и, не задумываясь о последствиях – хуже точно не будет, - выдернул из разъёма. В этот момент капитан решил взять дело полностью в свои руки: приказным тоном, который никто не посмел бы игнорировать, зная, что за ним может последовать нечто ужасное, потребовал очистить помещение. Все компьютеры в тот же момент, как один, погасли и снова начали загружаться, запрашивая разрешения на восстановление данных, которые ещё не были уничтожены. Странный вирус.

Отредактировано GM (01.09.2012 11:20)

0

8

Как же свободно стало дышать теперь, когда в диспетчерской никого не осталось. Никакого бессмысленного стука, сопения, сучения ногами и прочего раздражающего шума. Главное, никто не мозолит глаза, и никто ничего не докладывает. Непередаваемое чувство облегчения пронизало на какие-то мгновения все напряженное существо капитана Двенадцатого отряда. Благодать просто. Еще немного и к катастрофе технической прибавились бы жертвы биологической, так как Куротсучи был близок к лишнему шагу, нервируемый бешеной имитацией стараний на фоне полного провала.  Но теперь, когда дверь закрылась за последним связистом, можно было расслабиться и осмотреться внимательнее. Рывками, будто кутая его в ткань, возвращалось хладнокровие и трезвые мысли, очищенные от порывов разрушительного порядка. Сердце дисциплинированно замедляло бешеный ритм, выравнивалось давление, убирая боль из глаза. За что он особенно ценил модернизированное тело, помимо выносливости, конечно, так это за полную сознательную управляемость в экстренных случаях. Голова, правда, все равно начала болеть, но тут уж ничего не попишешь, приобретенное душой с трудом поддается корректировке и по сей день. Он нутром чуял диверсию и близость разоблачения  предателя. Ох, он всегда знал, что такого не избежать. Да что там, время от времени подобное  и должно случатся, никто же теперь не следит за контингентом его отряда, кроме него самого. Второй отряд не способен выявить опасных личностей среди неординарных сотрудников Двенадцатого, здесь исключительно его территория, так что ничего удивительного в том, что время от времени приходится проводить чистку, выпалывать сорняки, тех, кто терял свой разум и начинал думать о себе лишнее, замышляя предательство. Увы, сумасшествие сложно выявить у человека, обладающего достаточным интеллектом для работы в Бюро. По некоторым сотрудникам, очевидно,  Улей плачет, но тут Маюри проявлял завидную сентиментальность – не мог отправить  никого повторить его судьбу. Лучше честно убить. Особенно, раз дошло уже до такого. Кто же из двух?

Поднявшись с пола и машинально отряхнув колени от извечной пыли, Маюри цепко оглянулся, игнорируя мониторы, и почти сразу же заметил причину перезагрузки этого хлама, еще недавно верой и правдой служившего на благо СС. Все, как и  подозревал, знал, что высматривать. Что-то или кто-то отсоединил кабель, теперь весьма приметно валяющийся на полу. Капитан  проворно приблизился, нагнулся, подхватывая инородный предмет и, хоть и бегло, но внимательно осмотрел. Ничего впечатляющего, стандарт, наверняка выходит за пределы диспетчерской, обеспечивая безопасную дистанцию тому, кто все устроил. Отключён ли он сейчас от компьютера нарушителя? Очень уж  хотелось его спалить, пустив ток с чрезмерным напряжением, но гораздо больше хотелось, наконец, найти самого диверсанта и как следует пообщаться. И кто отсоединил кабель? Сообщник? На ближайшем от находки месте  работает, как правило, Хийоса, в ком он прежде не сомневался. Может ли он ошибаться и это один из предателей? Один ли он или их несколько? Нет, маловероятно. В любом случае, диверсант уже должен был осознать опасность и что-то предпринять, потому как совершенно точно, что вот-вот его обнаружат.
Дернув кабель, он нашел место, где его тщательно прятали, протянув и закрепив меж основных проводов так, чтобы они органично маскировали его. Не сдержавшись, выдрал на достаточную длину, несколько выплеснув этим накопившийся негатив. С грохотом распахнул дверь в коридор и оглядел присутствующих, вдруг задумавшись об их количестве.

- Два вопроса, коллеги. Первое, - Куротсучи в своей манере поднял руку с указательный палец, и повел им в сторону, про себя считая присутствующих по головам, - Кто отсоединил это? – он раскрутил кабель. - Второе, кого-то не хватает, и мы сейчас выясним, кого, и почему же его нет на рабочем месте, - в голосе его прибавилось опасного холода,  кабель выскользнул из тонкой ладони и упал на пол, точно дохлая змейка, на разъем опустилась капитанская пятка, будто давя гаду голову, и тем предвещая судьбу диверсанта. Ушей коснулись странные, приглушенные звуки, более присущие виварию, что заставило Маюри прервать разговоры, выразительно приложив рупором сложенную  ладонь к тому, что выполняло функции звукоуловителей. Ошибки быть не могло, звуки, вполне ясного происхождения. Где-то выпустили животных? Ах, как удивительно, и, главное, предусмотрительно, Маюри почти умилился, если бы не был столь зол. Отчего-то  сомнений не было в том, что это подобно приглашению и следовало поспешить, если они не хотят критически оторваться от этого наглеца. Но следует известить о происходящем других капитанов, ведь, несмотря на то, что это их внутренняя проблема, из-за потери связи нет никаких гарантий, того, что отряды в Генсее так же не стали жертвой этой же диверсии. Зачем-то ведь свзяь была прервана, и уж вряд ли, чтобы просто поводить его с толпой работников  по лабораториям. Куротсучи огляделся в поисках подходящего шинигами:

- Тсубокура Рин, доложи о ЧП в другие отряды, остальные за мной. Ах да, советую вооружиться, - и он целеустремленно устремился в направлении слышимых им звуков. Нужно опередить предателя, узнать, что он сделает в следующие минуты, не терять время на простое преследование. Куда он двинется? Ему срочно нужно покинуть территории Двенадцатого, чтобы уйти от преследования. Выходов не так много. Или он решит затаится? Жаль, но и внутри лабораторий системы наблюдения не работают и найти его будет не так легко. Нему шла рядом, готовая прикрывать как его спину, так и сорванный с места персонал, сам он тоже не стал мелочиться и обнажил зампакто, пока без команды шикая. Судя по всему, некая живность будет задействована для их задержки. Остановившись на очередном перекрестке, он приказал паре шинигами перекрыть выходы на случай, если кто-то попытается под шумок покинуть отряд.

+2

9

Огонек вспыхнул на конце свежей сигареты, добавив единственное яркое пятно цвета к блеклому коридору, и людям, собравшимся в нем. Затянувшись, медленно выдыхая дым, Акон меланхолично смотрел через его гипнотизирующее течение, на своих коллег;
Хийосу стоял, как всегда улыбаясь, и замерев, словно отключенный механизм, Тсубокура, нервно одергивал свою белую робу, озабоченно хмурил брови. Пожалуй, только реакция Рин могла укладываться в обычные рамки человеческого поведения, для такой ситуации. Лица же остальных лаборантов, являли собой коллекцию разнообразных масок театра абсурда, под названием «12-ый отряд».
Снова затяжка и выдох. Никотин не имел для шинигами такого эффекта, как для живых людей.
В курении, Акона привлекал сам процесс, который стал для него словно ритуал. Изящные пируэты сигаретного дыма, вводили в подобие легкого транса, делая мысли четче и яснее. Третий офицер подумал вдруг, что при всех своих недостатках и странностях, жизнь и работа в Научном Бюро ему нравятся. Здесь, он чувствовал себя на своем месте.
Законы выживания в Руконгае, требовали от детей в первую очередь ловкости и наглости, а не умения перемножать в уме шестизначные числа. «Забавно, если бы не та история с подпольной лабораторией, и Гнездом Личинок, я возможно уже давно бы гнил в подворотне, а не протирал хакама в Бюро». Лейтенант поднес сигарету к губам, но тут дверь диспетчерской распахнулась, сбив меланхоличный ход мыслей, и вернув его в суровую реальность.
У капитана был вид гончей, охотившейся за косулей, но в итоге, загнавшей лишь зайца. Пристальный взгляд Маюри, словно сканер скользил по лицам подчиненных, а пальцы стискивали какой-то кабель, «не тот ли самый, через который был произведен взлом?»
В ответ на первый вопрос тайчо, Акон лишь пожал плечами – того кто отсоединил кабель, он не видел. А второй вопрос, был скорее риторическим, и лаборант промолчал, хотя и имел некоторые предположения по этому поводу: «тот шинигами, в медицинской шапочке и явными признаками рупофобии. Он подходил ко мне перед началом смены, говорил, что капитан поручил ему работу в хранилище… проклятье». То самое мерзкое чувство, когда понимаешь, что тебя обвели вокруг пальца, как первокурсника академии.
Что-то привлекло внимание Куротцучи, третий офицер прислушался, и уловил звуки, свойственные животным. «Что-то выбралось из вивария? Вряд ли, капитан не реагировал бы так на обычную сбежавшую зверушку». Мимо пронесся Рин, торопящийся выполнить распоряжение капитана, «дела и впрямь плохи, если директор решил сообщить о нашей проблеме остальным». Для отряда, а значит и для Маюри, это было равносильно признанию собственной некомпетентности, на такое, директор пошел бы, лишь, в крайнем случае.
Акон шел за капитаном, по пути нащупывая в кармане пробирку с дихлорэтаном, она осталось там после вчерашней работы, с чучелом редкого пустого. Полноценным оружием это нельзя было назвать, но меч остался в комнате, а времени искать что-то другое, не оставалось. В запасе имелось еще и Кидо, из которого, шинигами лучше всего умел использовать связывающее,  (специфика работы в 12-ом отряде обязывала). «Не думал, что сегодня придется вспоминать свои боевые навыки».

Отредактировано Akon (05.09.2012 21:03)

+1

10

Каждый из отрядов Готей 13 особенный. Это глупейшее заблуждение считать их похожими друг на друга. А особенность, отличающая двенадцатый отряд, заключалась в том, что управлялся он на самом деле не капитаном Куротсучи Маюри, а Наукой, истинной царицей выдающихся умов. Капитаны приходили и уходили, Наука оставалась. Нечто поистине ценное и незыблемое.
Предавая, убивая, мошенничая, Он всегда оставался верен ей. И больше никому. Служение людям, пусть даже некоторые из них признанные гении, унизительно и отвратительно.
Шагая по полутёмному плохо освещённому коридору, Он внимательно оглядывался по сторонам, чтобы не попасться ненароком. Одна рука лежала на рукояти занпакто. И пальцы в белой перчатке нервно вздрагивали каждый раз, как до слуха доносился посторонний звук. Он не был трусом, но сейчас, когда на карту поставлено благополучное исполнение всего плана, немного нервничал – всё ли удастся.
Его «легенда» включала в себя пункт, согласно которому он должен находиться этажом ниже и заниматься уборкой – изысканно жестокий способ отомстить за презрение и очевидно лелеямое чувство собственного достоинства. Необходимо было создать прецедент, из-за которого Его бы наказали на целые сутки, сплавив подальше от остальных членов научно-исследовательской группы. Необходимо, чтобы иметь возможность без опаски чужого внимания привести в исполнение давно задуманное. Именно такой прецедент Он и устроил, получив то, что хотел, но совсем в другой «обёртке». Кто же мог знать, что ему поручат… уборку!
В какой-то момент он едва не попался, когда по лестнице вверх поднялась группа техников. Видимо, паника в самом разгаре, и капитан отдал приказ всем явиться пред его всеведущие и всезнающие очи.
«Не такие уж всеведущие. Иначе давно заподозрил бы диверсию».
Переждав, когда процессия скроется из виду, он двинулся следом.
«Меня ведь тоже касается. Как же иначе! Но я исполнительный работник, капитан Куротсучи, не больше».
Он не оставил ни одного следа, только мелких пакостных зверушек, которые сейчас уже должны разбрестись по всему этажу. Его перчатки тщательным образом были протёрты марлей, смоченной спиртом. Обувь та же, что и у остальных лаборантов. Никаких зацепок.
Наличие занпакто не должно вызвать подозрений – он всегда носит его с собой – маленькую, меньше вакидзаши, похожую на игрушечную, сабельку. Сотрудники считали, что меч для него – символ, талисман, не оружие. Они просто многого не знали на самом деле.
Не знали, например, того, что шикай представляет собой совсем не то, что они видели. Истинная способность занпакто позволяла обмануть зрение очевидцев, не будучи иллюзорным.
Наготове были ещё два сюрприза. Он искренне надеялся, что не разочарует Куротсучи Маюри. Прежде чем раскрыть себя Он хотел заставить грязных, дурно воспитанных шинигами побегать вволю, решая головоломки, которые он им подкинет. Им ведь хочется жить также как всем другим, смертным, Душам Плюс, Пустым…
Через десять минут в вентиляционной шахте лопнет под действием давления большой сосуд, содержащий особо утончённый по оказываемому воздействию вирус. Сначала наступает паралич нервных окончаний, мускулы рук и ног перестают сокращаться. Потом медленно и мучительно выходят из строя клетки головного мозга. Агония продолжается до тех пор, пока заражённый не перестаёт осознавать самого себя.
Он за долгие годы работы в 12-ом отряде выработал иммунитет к данному вирусу. И ни минуты не сомневался, что Маюри изыщет способ предупредить или остановить эпидемию. Однако вирус позволит выгадать необходимое время. Тень скоро начнёт действовать.

+2

11

=_= Вохможно еще потом допишу, но предупрежу в таком случае

Бесконечный стук и шорох шагов, мерно шествующие по стенам тени, звуки дыхания, перекликания, и бесконечные  темные, с недостаточным освещением, коридоры, в которых сам черт ногу сломит, хоть планировка здания не страдала излишней мудрёностью. Планировка как планировка, ничего выдающегося, но вот сами стены действовали угнетающе на всех. Куротсучи Маюри двигался настолько стремительно, насколько это было возможно не переходя на шунпо и на ходу звучно скрипел зубами от переполнявших его эмоций. Весьма разнообразных, но, разумеется, негативных до крайности. Золотистые глаза холодно рыскали в поисках ему ведомых следов, крылья носа возбужденно раздувались, будто у гончей идущей за дичью столь уверено, словно не существовало ни стен, ни темноты, а лишь только сама жертва. В чем-то так дело и было, вот только следов, как ни крути, но практически не было, а то, что вело его сейчас вперед – один клубок предположений, предчувствий и надежд, настолько смешанных между собой, что могли именоваться просто и не слишком научно, «интуицией». Разбредшиеся  животные его мало волновали, удивить такого шинигами, как он - крайне сложно, и несколько неучтенных тварей для этой цели уж явно недостаточно. Бледная рука почти расслабленно держала Ашисоги Дзизо, временами задевающего стену и тем издающего пронзительно неприятные звуки. Честно говоря, в обычных ситуациях Маюри предпочитал использовать кусаригама, но..в общем, сегодня не тот день и не тот случай, чтобы расслабленно извлекать это оружие и развлекаться, пуская кровь. Да и  само зампакто сейчас было источником неприятного зуда, Дзизо не меньше  него самого хотел добраться до  дерзкого подчинённого (он начинал припоминать его), с той лишь разницей, что шинигами вовсе не считал происходящее игрой и настроен был отнюдь  не столь же «доброжелательно». «Игр» даже в представлении зампакто никаких не предвидеться.  Попадающиеся сотрудники с похвальной живостью реагировали на присутствие капитана, и его полный доброты взгляд, и резво освобождали дорогу, не вызывая ни секундной задержки у нервно шествующей группы. Если бы только одного этого было достаточно, чтобы настигнуть эту сволочь! Минуты этой пробежки текли неумолимо быстро и лишь звуки встреч менее удачливых работников Бюро с выпущенными тварями давали хоть какие-то намеки на то, что предатель действительно есть и, скорее всего, опережает преследование лишь на шаг. Как ни крути, а ему не убраться отсюда просто так. Тем не менее, все это время зверей на их пути не попадалось, значит ли это, что они идут его путем? Доступ к виварию был у многих, но среди них лиц, вызывающих более пристальное внимание Куротсучи было ограниченное количество. И отсутствующий из них здесь и сейчас был один.  Как там его? Нездоровый, даже с точки зрения Куротсучи, шинигами. Ах да, Кавакума, кажется, Асару. Брезгливый, крайне неприятный тип людей. Несколько патологических фобий, вспухших в подсознании и набравших необратимую силу, способны вполне успешно извратить сознание человека, и Куротсучи на собственном опыте знал, как тяжело корректировать эти изменения. И ведь никогда не считался надежным, а проморгал, не увидел вредных амбиций. Так что ничего удивительного не будет в том, если именно Кавакума окажется источником неприятностей. Зато это будет удивительно, если диверсантом окажется кто-то иной. Да, пожалуй, это будет сильным ударом по самолюбии капитана, считающего, что уже вычислил противника. Это определённо должен быть именно он.

Из-за очередного поворота  несколько тварей выскочили прямо перед его группой, источая миазмы столь непотребного запаха, что пробило даже капитана.  Спутники его, со страху, видимо, мгновенно среагировали так, как и учит устав, несмотря на обычно исключительно интеллектуальную область приложения своих сил в отряде. Нервно и по-дилетантски сработано, но, тем не менее, вполне себе успешно. Всего-то пара раненых и  эмоциональный шок у оставшихся, ах, да еще и незначительная, пусть и превышающая норму, потеря реацу. Исторгнув вздох вселенской печали, и как бы призывая себе еще немного терпения, он без особого интереса вонзил  и поднял на зампакто одного из зверей и бегло, без особо интереса, оглядел. Маска его приняла вид самый, что ни на есть, нейтральный, после чего труп скотины вернулся на первоначальное место упокоения, а Куротсучи двинулся дальше, хлопая полами хаори и задевая стену зампакто. Чужое детище генной инженерии в данный отрезок времени не сильно интриговало, а потому подождет своей очереди, безропотно, как и положено трупному материалу. Его решительное движение прервалось прозвучавшим издалека  подозрительным хлопком и последующим громким скрежетом, вызывающим непрошеные мысли о лопастях вентиляторов. Переведя взгляд на Нему, Маюри едва уловимо двинул плечом. Это не было каким-либо сигналом или завуалированным приказом, просто несознательный краткий контакт, уточнение ее внимания.  В случае осложнений ее задачей будет поддержка Акона и остальной группы, так как по сути Маюри и сейчас не нуждался в ее помощи и был способен продолжать преследование в одиночку, хоть это и избавляло врага от выбора цели. В этом  хлопке он видел грядущие проблемы, просто так система вентиляции так не повреждалась, да еще в столь неоднозначный момент. Явно злой умысел, и не надо быть капитаном, чтобы осознать это. Диверсант и предатель воплотил в жизнь вторую ловушку, призванную отсрочить его неизбежно горький конец. И раз задействована система воздухообмена – значит, он рассчитывает на массовость действия этого трюка. Газ? Распыление микроорганизмов?  Маюри на пальцах мог перечислить все вещества, что могли бы хоть как-то сказаться на его организме и это короткий список.  Подействует ли примененное вещество на коллектив 12 отряда? Это ему было почти что безразлично. Каждый здесь готов к тому, что в любой момент может пострадать  и, видит Небо, он сделал все, что мог и хотел. Хотя, вспоминая мелких пакостных животных, он сожалел, что был так великодушен и позволял сотрудникам Бюро заниматься личными экспериментами в свободное время, если у них на то возникало желание. Да и вообще, пожалуй, надо упразднить  их научную деятельность, слишком уж они самонадеянными становятся. Свободное время явно ложится тяжким бременем на ищущий открытия разум. Не сегодня-завтра очередной возомнит себя гением и лови его потом всем отрядом, да учи послушанию. Заочно. Посмертно. Что за неприятные типы...
..Неприятный, эхом донесшийся вскрик прорезал его мысли, сбивая с очередных  размышлений на тему ничтожности и предательской гнильцы людских пород. Вслед за этим одиночным криком послышались новые, раздражающие, исполненными непонятной паники причитаниями, раздающимися издалека. Из его группы пока лишь несколько человек начали проявлять некоторое беспокойство, но с каждым мгновением что-то явственно  менялось вокруг. Маюри с досадой вернулся мыслями к тому хлопку, видимо, этот газ или что-то иное, начало действовать, добравшись и до них. Сам он пока чувствовал себя без изменений  и ожидал подобного от своих людей, не рассчитывая, впрочем, на многое. Они слишком…стандартны, обычны. Неудивительно, что их коллега смог придумать нечто, что подействует даже на тех сотрудников Бюро, кто хоть как-то,  а себя перекраивал. Намереваясь продолжить свой путь, он начал разворачиваться и краем глаз уловил, как один из группы оперся о стену и подозрительно побледнел лицом. Ему это совершенно не понравилось, так что в пару широких шагов Маюри оказался рядом и, сграбастав шинигами за шиворот, притянул к себе, заглядывая в вытянувшееся, покрытое росинками пота, лицо.  Пару секунд вглядывался, оценивая состояние, но быстро отступил. Кажется, этот шинигами не собирался помирать,  так что можно было продолжить движение, несмотря на слабое звено. Времени на обследование не было, да и не казалось ему это приоритетным, не важно, даже если кто-то умрет в ближайшее время. Гораздо нужнее поймать паршивую овцу, это решит многие проблемы. А заниматься диагностикой состояния сотрудников времени не было, да и желания особого. К жертвам не привыкать.

Еще несколько пролетов, пакостные звери, отхватывающие реацу,  очередная группа техников, спотыкающихся и бледных, а вдали мелькнула подозрительная фигура, на какое-то мгновение.
Какая жалость, что нельзя просто взять и использовать банкай.

+4

12

Свет тускло горящих ламп, мельтешение белых халатов, целеустремленная фигура капитана впереди… Акон бежал,  его все сильнее охватывало беспокойство: взлом системы, появление каких-то тварей, цокот когтей которых, слышался все отчетливее, на что еще способен злоумышленник? «Паршивая овца, как жаль, что капитан наверняка доберется до него раньше».
Кончики рогов слегка покалывало от витавшего в воздухе напряжения, лейтенант на бегу потер лоб, и смахнул выступившие капельки пота. Пронзительный скрежет зампакто Куротцучи, то и дело задевавшего стену, раскаленным прутом ввинчивался в усталый мозг.
Из-за следующего поворота, дыхнуло резкой вонью - на Акона летела клыкастая лохматая туша твари. Резкий поворот, чуть не перешедший в падение, и зверь пролетает мимо, слегка оцарапав плечо, «нужно будет обязательно обеззаразить потом» отстраненная мысль. Один из бегущих следом рядовых, оказался при оружии и прикончил тварь.
Громкий хрип-рык, и в ногу Хийосу метит очередной пустой, третий офицер оказывается быстрее, не тратя времени на произношение заклинания, он связывает существо бакудо1: Сай. Странно, но Демоническая магия забрала реацу куда больше, чем обычно расходуется для такой простой техники. Меч капитана опустился, пронзая обездвиженное существо. Акон воспользовался секундной остановкой, привалившись к стене, и переведя дух. «Надо было больше времени уделять тренировкам, а не засиживаться в лаборатории».
Закончив беглый осмотр, директор продолжил движение, нехотя отлипнув от стены, офицер двинулся следом. Среди остальных шинигами были легкораненые, на их лицах уже начали проступать первые следы усталости, но ребята еще держались. Выдавив из себя ободряющую улыбку, больше похожую на оскал, Акон подумал, что это наверняка, только начало.
Громкий шум сверху, где вентиляция, подтвердил его худшие опасения.
Он огляделся, ничего не изменилось, «может просто показалось?» Но, буквально через пару минут, офицер стал замечать, что движения даются ему гораздо тяжелее: ноги сгибаются с трудом, а мысли путаются, как после развеселых посиделок, устраиваемых Мацумото.
Ему приходилось прилагать все больше усилий, что - бы не отставать от Маюри, «надолго меня не хватит». Дыхание сбивалось, Акон потянул носом воздух - никаких посторонних запахов не ощущалось. «Что же это? Газ, порошок, вирус?»
Один из бегущих рядом шинигами, упал, лаборант хотел было помочь ему подняться, но того уже небрежно подхватил за воротник Куротцучи. Бегло оглядев пострадавшего, он разжал ладонь, рядовой упал кулем, а остальная группа, возглавляемая директором, продолжила преследование.
Третий офицер заметил, что грудная клетка оставленного человека мерно вздымается, «жив, но обездвижен. Хорошо, наверное, четвертый отряд уже торопиться сюда, и, наверное, уж кто-кто, а директор, наверняка настигнет паршивца устроившего все это». Очертания коридора впереди расплывались, Акону казалось, что он бежит целую вечность.
«Значит мы, кучка выдыхающихся идиотов, бежим просто так, ради массовки. Капитан, смеясь, повергает врагов, а  его верный квартет масок валяется мертвым грузом. Да уж, паршивый из меня в этом акте вышел Бригелла*, скорее даже, Арлекин* какой-то…».
Резко встряхнув головой, офицер отогнал весь неуместный сейчас бред, из «комедии масок»*. «Или я схожу с ума, или это один из симптомов. Проклятье, обидно будет рухнуть тут, не увидев, как тайчо схватит предателя».

Бригелла* (Скапино, Буффетто), — первый дзанни, умный слуга.
Арлекин* (Меццетино, Труффальдино, Табарино), — второй дзанни, глупый слуга.
Комедя масок*

+2

13

Шпионаж, диверсии - это все было одной большой проблемой двенадцатого отряда, чьим предназначением было собирать, хранить и извлекать информацию из науки. Многие другие шинигами из чужих отрядов жаждали получить сокровище из здания отряда господина Маюри. В основном эти попытки заканчивались плачевно для горе-шпионов, судьбы которых в той или иной степени обрывались в здании. Но бывало, что и сами работники устраивали диверсии: крали или уничтожали информацию, лезли куда не следует, выпуская в атмосферу химикат или очередную партию подопытных зверей. В основном предатели из отряда находили свою смерть в этом месте и очень редко им удавалось покинуть здание Науки.
Нему относилась к шпионам точно так же, как и к остальным живым существам, а именно с безразличием. Она знала, что господин капитан, когда настигнет свою цель убьет ее и одним диверсантом станет меньше. Ее больше волновали жизни членов отряда, которым угрожала смертельная опасность! Следуя за своим капитаном, лейтенант видела на протяжении всего своего пути шинигами, лаборантов и ученых, которым требовалась помощь. Нему знала, что такое сострадание и осознавала истинную цену жизни, но не остановилась. Для нее приказ капитана был превыше всего и ослушаться его не осмеливалась. Да, конечно были случаи, когда Маюри-тайчо был недоволен работой своего помощника и наказывал ее, порой очень болезненно. Но Нему любила и  уважала своего капитана, поэтому мнение ее о нем никогда не изменится!
"Стерта большая часть данных. Еще зверей освободили... "- думала лейтенант, осознавая все свое положение, так как она стояла на перепутье: стоит обьявить эвакуацию или продолжить преследование. Ведь черт знает, что еще мог диверсант здесь натворить. С одной стороны эвакуация была разумным решением, но с другой возможность выпустить из здания "что-то" и дать ему шансы распространиться по всему Сейретею она не могла. Это был тот момент, когда долг требует чего-то жестокого и неприятного для лейтенанта. Поборов в себе желание бросить погоню за диверсантом, который все равно скоро умрет, Нему заставила себя продолжить преследование, стараясь не думать о том, какие будут последствия ее решения.
Вот капитан немного оторвался от своей команды. Он выглядел довольно воинственным и ему помощь помощницы врядли требовалась, поэтому девушка немного отстала от него, чтобы было удобней наблюдать за остальными членами своей группы и держать ситуацию под контролем.  Вот и отряд стал редеть, так как один из шинигами, который бежал впереди Нему, рухнул на землю. Вирус? Если да, то у отряда были большие проблемы. Но тогда капитан с лейтенантом тоже заражены? Но с ними все было в порядке. Возможно, что для каждого организма процесс заражения индивидуален.
Как бы то ни было, девушка, когда пробегала мимо пострадавшего, извлекла из своего рукава маленькую ампулу и бросила ее ему. Лейтенант не знала точно название вируса, который сейчас в газообразной форме гулял по коридорам, но вполне понимала принцип изготовления большинства противоядий, который гласил: противоядия от разных ядов состоят из частички самого источника болезни, а остальные составные части в большинстве случаев одинаковы. Глупо было рассчитывать на то, что именно этим ядом отравился шинигами, но вероятность существовала! Впрочем девушка знала, что вирус - не яд и особо не поможет в борьбе с ним противоядие.
Нему, отвлекшись на своего господина, бегущего впереди, слишком поздно заметила зверя, который напоминал миниатюрную, но вонючую псинку, вылетевшего из ближайшего к девушке поворота. Животное набросилось на нее, но лейтенант двенадцатого отряда не растерялась и двумя быстрыми ударами по морде зверя отшвырнула его к стенке. К поверженному противнику подбежал один из группы и с остервенением стал вонзать меч в плоть уже мертвого животного. Кивком приказав смельчаку вернуться к преследованию, Нему   продолжила бежать и спустя несколько секунд они нагнали свою группу.
-Простите.-извинилась лейтенант перед своим капитаном за свою задержку. Причины она обьяснять не стала, потому что они никого не интересовали. Погоня продолжалась, однако в душе Нему царил беспорядок из-за мучавших ее вопросов. Стоило попросить Маюри-тайчо вернуться назад, подальше от опасной, так как преследовать могла и сама девушка. Жизнь капитана для нее была в разы ценней собственной и допустить бессмысленное заражение? Еще неизвестно было что это за вирус... Но предложить это она не осмелилась и, не говоря ни слова, продолжила путь.

Отредактировано Kurotsuchi Nemu (07.10.2012 23:12)

0

14

О приближении капитана Куротсучи известили шум и гул голосов. Впереди беды всегда идёт молва. А в двенадцатом отряде впереди капитана – паника. Нормальное явление. Должен быть хоть какой-то опознавательный сигнал для него. Как у Зараки Кенпачи бубенчики.
Он был доволен тем, как развивались события. Размер паники свидетельствовал о том, что предпринятые шаги диверсии удались.
«Теперь их ждёт самое интересное».
Предвкушая шоу, он выждал, когда Маюри появится в пределах видимости, и вышел навстречу, умело симулируя страх и растерянность.
- Капитан, что произошло? Меня отправили чистить 16-ый блок. А тут вдруг тревога. Все куда-то бегут, никто ничего толком сказать не может.
Почти одновременно с ним на сцену всеобщего внимания выступило ещё одно лицо – один из техников группы связи:
- Капитан Куротсучи, я видел, как вчера вечером офицер Акон подключал к центральному компьютеру кабель неизвестного мне назначения. Когда я спросил, зачем это, он ответил, что на то был ваш приказ.
В сторону самого Акона докладчик старался не смотреть, прекрасно осознавая, какой взгляд встретит…
- Помни, твоя жизнь ничего не стоит. Я могу уничтожить тебя, стоит только мне этого захотеть. Капитан Куротсучи по неведению может оставить тебя в живых, но я точно убью, если ослушаешься. И смерть твоя будет мучительна. Не советую на себе проверять истинность поговорки, что дурак умирает дважды. Вторая смерть не идёт ни в какое сравнение с первой.
Он говорил низко наклонив лицо к лицу горе-техника, не только из опасения, что их услышат посторонние – здесь не то, что не услышат, никто не увидит. Место тихое и изолированное. А лишь для того, чтобы сказанное лучше вошло в мозг слушателя, осело там, заставляя дрожать за своё никчёмное жалкое послесмертие шинигами.
- Даже боги умирают…

Вспоминая всю сцену целиком, он едва сдерживался, чтобы не засмеяться. Некоторые особи столь легко поддаются внушению, что даже победа над ними не приносит желанного удовольствия. Слишком легко – невыносимо скучно.
По его приказу ключ от вивария, где содержались вонючие зверушки, ночью перекочевал во внутренний карман одежды третьего офицера, пока тот спал и не мог видеть, что в его вещах кто-то копается. Забавно будет, если начальство передерётся, выясняя истину. Но нужно играть до конца свою роль. Кавакума устало прислонился к стене. От быстрой ходьбы и волнения на его лице и теле выступил пот, так что симулировать слабость даже не приходилось.

Ещё живые, но вымученные беготнёй и страхом шинигами двенадцатого отряда, из тех, до кого пока не добралась странная зараза, путешествующая по воздуху, столпившись за спиной капитана, с ужасом уставились на Акона, как только техник закончил свою речь. Предательство – неудивительная вещь в атмосфере коварства, жестокости и равнодушия к любой форме жизни во славу науки, однако предательство того, кому все безоговорочно доверяют, кто был здесь с самого начала основания Бюро научных исследований и технологического развития, - не просто предательство. Это оскорбление, это подрыв веры в единственное светлое, что есть у этих несчастных людей.
- Акон устроил диверсию, не может быть, - неуверенно произнёс один.
Рин, закативший глаза, шлёпнулся на пол.

+2

15

К Кавакуме Маюри приближался с неизбежностью и стремительностью беркута, пикирующего на свою добычу. Ашисоги Дзизо, уже перехваченный  поудобней и покрепче, подчиняясь импульсивному приказу мгновенно трансформировался в шикайную форму, и теперь заполнял свои полости вязковатым секретом, составить на которое противоядие практически невозможно. Пористая поверхность золотого зампакто при любом прикосновении к органике мгновенно пропускает вещество сквозь себя, щедро делясь им с принимающим организмом. Достигнув дистанции, приемлемой для любых последующих действий, Куротсучи со своей бравой  группой преследования остановился, перекрыв коридор. Состояние его «воинства» (вдруг заметил Маюри), становилось  неудовлетворительным, что только подстегивало его к жестким методам подавления диверсии.  Первый пострадавший исчез, еще несколько его товарищей выказывали признаки волнения, Акон же и вовсе почти никуда не годился. Нему, как и ожидалось, была в полном порядке. Подавив вздох, Маюри сконцентрировался на настигнутом шинигами. Негодный элемент решил предпринять весьма недальновидный  ход, явившись по своей воле перед ним, и это  после всего, что произошло! Непростительная дерзость, но весьма удобная, надо признать. Петлять по коридорам Бюро  - занятие утомительное и совсем не к лицу исследовательскому отряду, тем более  под его непосредственным руководством. Выглядеть дураком в данном случае так же было весьма утомительно. Но, раз Кавакуме есть что сказать, пусть говорит, Куротсучи находил ситуацию  весьма любопытной и несколько отличной от прошлых подобных выходок. Чуть склонил голову набок, совиными глазами глядя на лепечущего офицера и такого же техника. Оба выглядели вполне себе достаточно испуганными и сбитыми с толку, но Маюри, минутами ранее пришедший к выводу, что диверсант – именно этот шинигами – не придавал  значения его явному испугу и трепету. За несколько десятилетий службы под началом Куротсучи  можно было обратить внимание на его недоверчивость и мнительность, на  то, что для Маюри любая теоретическая информация требовала веских аргументов и фактических фактов подтверждения, что капитан не склонен доверять чужим словам и верил исключительно тому, что делал и видел сам, да и то, оставляя место скепсису и тщательных экспериментальных проверок. Даже его глаза, теоретически,  могут быть обмануты, его разум может быть, теоретически,  одурманен, и  он никогда не мог полностью исключить подобный фактор. И уж тем более, если кто-то пытается опровергнуть его точку зрения, основанную, по меньшей мере, на его личных соображениях, которым он все же был склонен доверять. Пара громких слов его мнения не изменят, странно надеяться на подобное. Мнительность и осторожность капитана Куротсучи – кажется, об этом Кавакума совсем забыл. В странно опустевших глазах Маюри этот шинигами был виновен. Пока, конечно, его невиновность не будет доказана, для него всегда проще перестраховаться. Куротсучи считал себя знатоком людей, и для него весь вид этого офицера представлялся невразумительной игрой, и природная недоверчивость тут только усугубляла его презрение к этим легко читаемым по лицам чувствам. Впрочем, от этих на ходу разваливающихся (по скромному мнению самого Маюри) обвинениях его группа разволновалась сильнее, чем он считал допустимым. Фарс, который, впрочем, еще следует хорошенько проверить, стоило прекращать, терпение  джуунинбантай тайчо подходило к опасной границе. Как смел Кавакума думать, что подобным актерством он сумеет водить за нос его, проницательного до чужих душ, Куротсучи? Верх дерзости! Зло сузившиеся глаза выдавали его раздражение, равно и как опустившиеся уголки губ. Первые же произнесенные слова техника  – и тень подозрения падает на Акона, его верного помощника и заместителя. Вроде бы верного. Неплохой ход, но не сказать, что конем. Так, пешка вперед вышла, делая неприличные шесты фигурам напротив. К тому же весьма посредственная пешка, чей уровень ужаса перекрывал более сдержанные чувства офицера Кавакума. Ну чем не подозрительно?  Возможно, будь в воздухе распылен нейротропный газ – это бы и не было заметно, но Маюри не ощущал никаких признаков химического отравления, а значит, за чистоту разума можно было быть спокойным. Хотя. Ох, кажется, глотать стало больно, или  только кажется? Возможно, самоубеждение.  В любом случае, Куротсучи ощутил и то, что не намерен больше ничего слушать, ни Кавакуму, ни его свидетеля, ни тем более потрясенное бормотание сотрудников связи, развесивших уши. Ропот его взбесил больше всего, к тому же грозил началом мигрени. Маюри имел своеобразное отношение к боли, но головная боль – не та, что могла принести удовольствие.

- Замолчите уже, - раздраженное  требование, прозвучавшее ясно и перекрывшая зарождающуюся полемику. Стремительный шаг в шунпо – и стены щедро орошаются кровью из перерезанных одним движением мыщц бедра Кавакумы. Значительное рассечение мышечной ткани  и иннервирующих ее нервов плюс наркотик Ашисоги Дзизо – и этот шинигами теряет способность  к передвижению. Та же участь постигла и техника. Маюри нисколько не смущает ни кровь, ни вскрики ужаса. Набегались, пора и делом заняться, проблем благодаря некоторым наглым индивидам – хоть отбавляй.

- Сковать. Кавакуму в операционную  11, техника  -  в соседнюю, потом займетесь кровотечением, - с полным безразличия взглядом он, наконец, повернулся к Акону. Не то, чтобы он поверил словам предателя, но и не проверить было бы странно. Просто спать не сможет, если не выяснит точно, предал ли он его. Нельзя никому доверять, особенно тем, кто тебя неплохо знает. Куротсучи видел, что у помощника имеются некоторые проблемы со здоровьем, но все это могло быть и имитацией. И кстати, заняться этой, очевидно, растущей  проблемой тоже следует незамедлительно, теперь, когда предполагаемый диверсант в его руках – он узнает, и что попало в вентиляционную систему, и зачем вообще все это было предпринято. Ну и конечно, он спросит у Кавакумы его «рекомендации» по поводу купирования этого нехорошего происшествия.

- Заместитель, будьте так любезны, продемонстрируйте  то, что находится в ваших карманах, - голос Куротсучи тих и полон опасного спокойствия. Никакого снисхождения. В случае чего – Акон просто повторит судьбу тех двоих. С Ашисоги Дзизо мерно капала кровь, перемешанная с  секретом, холодные глаза держали в поле зрения и считающихся выведенными из строя двух предателей, и Нему, подступающую к ним со специальными наручниками, блокирующими манипуляции  реацу и, конечно, Акона. Настороженный, капитан находил ситуацию такой, что расслабляться пока рано, как и оставлять спину открытой. Возможно,  среди членов этой группы есть и другие заговорщики. Пока лично он не сможет проверить каждого – грош им всем цена.

Отредактировано Kurotsuchi Mayuri (22.10.2012 20:41)

+3

16

«Шаг, еще один, давай, задери тебя пустой, это же так просто!» Переставлять ноги не отставая от группы, становилось все трудней. «Стоило пойти на более глубокую модернизацию организма, бежал бы сейчас как… как, а, не важно…». Разум, отточенный за годы работы в Научном Департаменте, начинал подводить третьего офицера. Сознание, под действием вируса, все больше походило на густой рамэн: лапша мыслей перепутывалась, теряя начало и конец, островком нори, всплыло внезапно воспоминание о еде. «Когда же я ел в последний раз?» Он попытался вспомнить, и не смог, перед глазами плыли лишь бесконечные ряды цифр, мензурок, графиков.
Дышать становилось все тяжелее, «паралич добирается до грудных мышц, активные движения – способствуют этому, заставляют кровь быстрее бежать по венам, и быстрее разносить отраву». Мысль была внезапно четкой, как будто чужой, «а она и так чужая», «ах да, Меч…», « Меч, который вы, хозяин, так неосмотрительно оставили дома! Я ведь говорил, что добром эта ваша привычка не кончится, но как же! Скорее Кенпачи напишет диссертацию, чем вы послушаете свое ржавеющее зампакто». Акон не вслушивался в  ворчание оружия, он отстал от остальных, и сейчас все его силы уходили на то, чтобы догнать коллег. К счастью, те как раз остановились.
«Слава Ками», шинигами тяжело оперся о стену, «еще немного, и я начал бы забывать, зачем вообще бегу».
«Пф! Жалкое зрелище», шинигами почувствовал, как в голове начинает проясняться. Это Мизукумо, устав от мешанины мыслей хозяина, сплетал из них стройную паутину. Сразу стало легче думать, «спасибо», зампакто лишь фыркнул в ответ.
Приведя в порядок разум, Акон обратил наконец внимание, на причину остановки погони. А их было две: предатель Кавакума (офицер вспомнил его имя), усердно строивший из себя невинную жертву, и техник, который говорил что…
-Что!?- Лаборант широко раскрыл глаза, уставившись на докладчика, тот отвел взгляд. «Уму непостижимо! Пытаться обмануть капитана, такой наивной ложью!» Это поразило его даже больше, чем обвинение в диверсии. Проработав бок о бок с Маюри, почти сотню лет, шинигами, не понаслышке знал о параноидально-подозрительном характере гения. «После произошедшего, капитан, скорее всего, устроит проверку той или иной степени жестокости, всему персоналу». Сам Акон, был готов к любому допросу, но репрессий со стороны Куротцучи не опасался. Слишком нравилась ему работа в научном департаменте, пусть порой, методы изысканий отряда могли вызвать у стороннего человека отвращение, офицер видел их эффективность, и считал необходимыми. Кроме того, он не был амбициозен, для счастья офицеру вполне хватало наличия собственного угла, возможности заниматься любимым делом, да пачки сигарет в день.
Мысли мужчины отчасти подтвердились действиями Маюри. Он не смог сдержать злорадной ухмылки, когда меч капитана прошелся по ногам незадачливых злоумышленников, разбрызгивая алые капли. По мере сил, Акон помог товарищам тащить Кавакуму в операционную, «надеюсь, директор не увлечется допросами настолько, чтобы забыть о проблеме с отравой». Смешок, «в отличие от вас, Куротцучи-сан ничего не забывает», стоически вздохнув на замечание Мизукумо, лаборант с трудом поплелся в сторону 11-ой операционной.
Обращение капитана заставило его остановится и обернуться, "вполне законное требование, "доверяй, но проверяй", как говорят в Генсее". Ладонь скользнувшая в широкий карман белой робы, как ожидалось, наткнулась на пробирку с дихлорэтаном, и... "Как он тут оказался?" Акон выудил ключ от вивария, который совершенно точно, не мог у него оказаться. Лицо шинигами выражало искреннее удивление, безволосая бровь, недоуменно приподнялась,- Я же, отдал ключ Кавакуме, он просил подмениь его в операторской...
"погоди, все это уж очень дурно пахнет, что же... проклятье, я сейчас не в том состоянии, что бы логично рассуждать". Мышечное онемение давало о себе знать все активней. Офицер, посчитал за лучшее не продолжать оправдываться сейчас, что-то подсказывало ему,  - этим, он только навредит себе.

Отредактировано Akon (22.10.2012 21:22)

+2

17

Кавакума за долгие годы общения с Куротсучи Маюри привык ко всякому и готов был ко многому. Однако он оказался не готов к тому, что преподнесла судьба. Действие капитана на миг вывело его из равновесия. К счастью, у учёных  разум важнее физической силы или природной ловкости. А обычай продумывать ходы заранее может спасти от смерти. Останутся шрамы, увечья, волнения и страхи. Но и жизнь тоже останется.
Техник без сомнения был проще Кавакумы. Его нервы слабее, ум проще. Он сдался сразу. Ещё до того, как капитан Куротсучи нанёс удар. А увидев кровь, впал в панику.
- Простите меня, капитан!
Кровь обильно залила пол. Рин уже не видел её течение, следы, оставляемые на тёмной поверхности. Как чёрная пустота, зев хаоса, жаждущий поглотить всё живое. И в эту пустоту упал на колени техник, трясясь в конвульсиях страха, не боли.
- Меня заставили! Третий офицер Акон не виноват! Меня грозились замучить и убить! Вот он!
Указующий перст показал бы на Кавакуму, но наркотик, заключённый в лезвии Ашисоги Джизо уже частично парализовал тело. Поэтому только глаза указывали направление.
Кавакума, прошипев сквозь зубы, злобно фыркнул на пугливого помощника. У него не было сомнений, что мелкая сошка из числа рядовых связистов сдаст его с потрохами, если почует опасность для своей шкуры.
- За что? – произнёс он. – Я ни в чём не виноват.
Он не пытался защищаться или хоть как-то помешать тому, что уготовано ему по приказу капитана Куротсучи. Боль жгла, но он терпел её, зная, что она - временное явление.
Его тело несли двое техников, из тех, что ещё оставались на ногах. Пользуясь сутолокой в коридоре, неожиданными препятствиями в лице заболевших коллег, они ушли вперёд, но не в операционную, а совсем в другую сторону. Сделав круг мимо лабораторий, они спустились вниз, по второй лестнице, к холлу, залу для приёма посетителей, где сейчас в безделии мялся один юный шинигами с увесистой папкой под мышкой.
Заметив Кавакуму, посетитель бросился к нему, на ходу доставая из-за ворота косодэ маленькую бутылочку.
- Я знал, что так и будет. Знал, - заявил он, вливая в рот злоумышленнику странную беловато-голубую жидкость.
Затем быстрыми и точными движениями перебинтовал ноги с помощью извлечённого из края папки бинта и сунул в зубы Кавакуме зеленоватую пилюлю.
- Вот. Это поможет унять боль на время. Нам пора уходить, пока ваш параноик Куротсучи не заявился сюда со всей толпой.
Он кивнул техникам, по-прежнему поддерживающим раненное тело, и те двинулись к воротам. Вопреки приказу капитана их легко выпустили наружу. Становилось очевидным, что число предателей значительно выше, чем казалось в начале.
Двери захлопнулись, не оставляя практически никаких следов. Лишь капли крови на полу и вопиющее отсутствие охраны на месте. А беглецы уже скрылись в темноте ночи.

+2

18

По непроницаемой маске нельзя было прочесть ни торжества, ни злорадства. Да и чему радоваться, даже если твои действия, жестокие действия, привели к тому, что предатель оказался раскрыт? Всего лишь раскрыт подельником, даже и тогда не сознавшийся. Но предатель. А предатели Куротсучи не радовали ни под каким соусом, даже пойманные с поличным. Пойманные – совсем не то, что обманутые его долгой игрой дураки, что курировались чуть ли не с самого начала их инакомыслия. В общем, Кавакума был самым неприятным типом предателей – успевший навредить так, что его капитан уже сейчас чувствовал раздражающие масштабы проблем, нависших над его светлой головой и всем отрядом в придачу. Как бы не перемерли от его диверсии шинигами в Генсее,  и, собственно, члены отряда от заразы.
От кичливых самодовольных людей одни проблемы. Так что, все же алые брызги крови и вскрики боли на какое-то мгновения все же отозвались в душе Куротсучи чем-то приятным. Но ненадолго. Вред, им сейчас причиненный,  не шел ни в какое сравнение с тем, что понаделал этот мерзкий тип. Но ничего, сложись все благоприятно  – он за все расплатится на секционном столе. А этот шинигами, техник, он за свою мягкотелость расплатился еще раньше, как только Ашисоги Дзизо разрезал его мышцы, а рот исторг поток признаний. Для таких как он, простых функционалов, этого вполне достаточно. Но позже провести беседу все же следует.
Пока Акон, мужественно преодолевая сдающий организм, выуживал из кармана его содержимое, Маюри взглядом провожал процессию с предателями. Тревога не отпускала его, так что он, забывшись, прикусил кончик большого пальца, мучительно прикидывая масштабы предательства – перекидывая цифры с одного Кавакумы и до пол отряда минимум. Впрочем, долго заниматься этим нервирующим делом он не смог – Акон таки продемонстрировал ему содержимое кармана на трясущейся ладони.  Будь Маюри хоть немного более гуманным, то испытал бы нечто похожее на сострадание, но чего нет, того нет. Столь явные проблемы в функционировании только раздражали. И таких, как заместитель,  в обозримом будущем почти весь отряд!

Разумеется, на ладони лежал ключ. Не будь его там, Маюри бы всерьез забеспокоился, Акон как сообщник, мог его выкинуть, будь у них с Кавакумой трения внутри их предательского союза. Был бы куда внимательнее и уж точно не дал себе бы попасться, оказаться с ключом в кармане перед капитаном. Так что в данной ситуации подкинутый  ключ вполне себе вписывался в картину саботажа. Вот только все равно от этого оставался осадок, вписывался он или нет. Маюри было противоестественным взять и расслабится, даже сняв подозрение. 
Пока они с заместителем продвигались к операционной (Куротсучи - бодро, кровожадно улыбаясь, а Акон – едва ковыляя и с гримасой удушья) никто больше не проронил ни слова. Он спросил – ему ответили. Ответ принят. Дальнейшие разговоры бессмысленны ввиду недееспособности заместителя  к помощи. Придется все взвалить на Нему, которая сегодня определенно не нравилась капитану Двенадцатого, и эта  необходимость полагаться на нее не делало его настроение лучше. Несмотря на заметную разницу в скорости у Маюри и Акона больше не было сопровождения, все шинигами, при деле и не очень,  рассосались, несмотря на явные проблемы со здоровьем. Что ж, и до них дойдет очередь, в конце концов, Маюри нес ответственность за этот барак идиотов.
Чини их теперь, недотеп, тьфу! Надо усерднее пробивать проект по хотя бы базовой модернизации расходных  шинигами. Хотя и это может привести к ненужным проблемам вроде нынешней. Нет, лучше уж пусть будут обычными хрупкими людьми, да. Или..-  старая дилемма было закружила в голове, но так на автомате и рассеялась. Решения по данному вопросу он так и не мог принять, считая палкой о двух концах возможную модернизацию. И хочется, и колется, как говорится.

Ворвавшись на всех порах в операционную, он еще пару шагов сделал машинально, уже испытывая всю ярость мира и в то же время отвратительное чувство  едва уловимого облегчения. К чести работников Бюро, они не сбежали из помещения, даже когда осознали беду. В операционной было все, что нужно. Все, кроме Кавакумы. И это было..
- Прекрасно! – по тону всем, конечно, было предельно ясно, насколько происходящее далеко от прекрасного. Все было прямо таки диаметрально противоположным,  и у многих дрожь била тело вовсе не от воздействия вируса. Ну, или не только из-за него.  В общем, очередной удар по самолюбию Маюри был нанесен, казалось бы, точно в цель. Он ощутил, как запылали его щеки, будто ему отвесили пощечин, но гнев сдерживал. Маска надежно хранила реакцию кожи, но глаза – глаза ничто не прятало. Медленно, в течении минуты, вдыхая и выдыхая сквозь плотно сжатые зубы он составил дальнейший план своих действий и успокоил бушующий ураган ярости внутри. В конце концов, вред, причинённый его отряду слишком велик, чтобы сосредотачивать свое внимание только на этом жалком типе. У него всегда есть методы выследить его позже и уничтожить, к тому же не стоит забывать, что  в Готее есть специально обученный отряд для таких вот деликатных внутренних дел. Тяжелым взглядом оглядев  замеревших в ожидании кризиса сотрудников, он наконец заговорил, чуть придушенным от не до конца подавленной ярости, голосом:
- Хийосу, составь список пропавших шинигами во главе с предателем. Подготовь их личные дела и доставь капитану Сой Фон. Лишнего не сообщай, нужные подробности потом "адской бабочкой" отправит Нему - на свою помощницу он даже не посмотрел. Она была как продолжение его руки. – Объявляю карантин. Так же возьми техников – они должны возобновить связь и видео наблюдение внутри Бюро. Как только наладите работу – известите.
Так как Акон был не в состоянии выполнять то, что Маюри ожидаемо бы приказал ему, пришлось идти по более дееспособным сотрудникам. Вот Рин, например, успел придти в себя и чем-то неуловимо намекал на близость болезни в нем самом. Значит, должен остаться здесь.
- Рин, займись размещением пострадавших, - в его голос таки вплелось презрение. Слабые тела обычных людей..раздражали. Того гляди не некому будет работать и помогать друг другу хотя бы.  А работать самому..не, это не так уж  зазорно, но это же огромный масштаб работ. Хотя, насколько он пока видел, потери из-за болезни (избирательность и разная скорость развития симптомов навело его на мысль о биологическом оружии) были не столь велики.
- Все, кто чувствует себя достаточно хорошо – вы должны обойти все Бюро и собрать тех, кто болен. Я хочу, чтобы все они были осмотрены. Те, кто в сознании – собрать недавний анамнез. У всех брать кровь на анализы. И да! Приведите мне первого пострадавшего из моей группы преследования, связист. У него - так же кровь, и позвать меня, кода он будет доставлен сюда. Я хочу, чтоб моему возвращению я уже имел на руках стопку бумаг с анамнезом. Минимум. – Глаза его зло сощурились в последний раз и прожгли парочку дыр в нескольких доходягах. После этого потока ценных указаний он развернулся к Акону и Нему:

- Неси его в соседнюю операционную, Нему. Устрой, как положено. – Кавакума был забыт, вычеркнут из мыслей. Он наверняка давно уже унес свои порваные ноги с территории 12-ого. Куротсучи чувствовал, что был прав, когда допускал мысль о других предателях и даже знал, что сейчас охраны на выходе нет. Не могло быть. Кавакума об этом позаботился. Впрочем, как только техники все наладят – Маюри ничто не помешает найти его. И ДНК (кровь  на зампакто), и его следящие бактерии – все это безотказные методы поиска человека. Вот его подельники – совсем другое дело. Но тут уж постарается Второй отряд. Маленькая, но злая глава этого отряда не упустит ни одного предателя.
- А теперь, Заместитель, я хочу, чтобы со всей возможной ответственностью и точностью ты описал все, что происходило с твоим организмом после взрыва в вентиляционной шахте. -  Как только Нему уложила на стол Акона и занялась подготовкой и взятием крови, Маюри все свое внимание устремил на первый объект исследования.

Отредактировано Kurotsuchi Mayuri (07.11.2012 01:07)

+3

19

Эйнштейн был прав – время течет с разной скоростью: момент, когда Акон ожидал от капитана удар мечом в ответ, растянулось для него словно в замедленной съемке. Но этого не последовало, Маюри быстрым шагом вошел в операционную, и офицеру ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
От шума и суеты в помещении, закружилась голова…, шинигами внезапно обнаружил себя опирающимся о стеллаж с препаратами, стоящий в дальнем конце комнаты, в этот раз, время решило ускориться. Он понятия не имел, как и когда успел к нему подойти. Это было мерзко, унизительно, сейчас, он должен был поторапливать персонал, следить за выполнением распоряжений директора, а не находится в полуобморочном состоянии, будто кисейная барышня.
-Капитан, все… все в порядке, я займусь пострадавшими – Акон сделал попытку отойти от своей «опоры», но вместо этого, едва удержался от падения. «Проклятье, Мизукумо, можешь сделать что-то с этим?» «Будь я с Вами, хозяин, - возможно, но, Вы же, предпочитаете оставлять меня…» «Где мы?» «Что?» «Где мы находимся?» Ученый оглядывал операционную, будто впервые ее увидев. Он осознавал, что произошло, где, и когда, однако, окружающее пространство было незнакомым, не таким, как раньше.  «Интересно, я умру?» Страха не было, только отстраненное любопытство. Отстраняться от мира, людей, событий, всегда получалось у третьего офицера лучше всего, стать равнодушным к себе, вышло как-то само собой. «Хозяин! Хозяин! Вы может, и собрались на тот свет, а я вот, туда не тороплюсь!» Мизукумо продолжал беспокойно возмущаться, и его причитания, служили для Акона нитью, связывающей с реальностью.
Нему было приказано отнести его, что лейтенант и собиралась проделать буквально, подхватив шинигами на руки. К счастью, ему удалось не потерять лицо окончательно, и отвоевать за собой право плестись к кушетке, опираясь на плечо девушки.
Принять горизонтальное положение, после всех сегодняшних «приключений», казалось роскошью, и лишь саднящее плечо, да пугающее онемение мышц, не давали офицеру уснуть. 
Сейчас, ученый смог сосредоточиться на детали, не привлекшей его внимание раньше – Кавакумы не было. То есть, его реацу отсутствовала даже в пределах отряда, «улизнул, гаденыш, ничего, ненадолго».
Свет ламп, заслонил темный силуэт Куротцучи, тот хотел услышать подробное описание симптоматики и проявлений заразы. А если капитан чего-то хотел…
Прикрыв глаза, лаборант постарался собрать в кучу разрозненные мысли,
- Постепенное мышечное онемение и паралич, спутанность сознания, дезориентация. Сухо и кратко, Акон чувствовал, что возьмись он рассказывать в подробностях,  - увязнет в тумане слов мыслей и образов.
Но кое-что еще, все же, следовало добавить: - связь с зампакто, позволяет временно ослабить помутнение.

Отредактировано Akon (17.11.2012 15:28)

+2

20

Члены 12-го отряда, техники, лаборанты, медики, теоретики и химики одинаково представляли собой плачевное зрелище. Вирус изрядно подкосил не только – и не столько – тела, но и дух. Все, кто ещё или уже оставались на ногах, никак не могли справиться со всем объёмом работы, выпавшем на их долю. Больные лежали вповалку везде, где их настигла неожиданная зараза: на рабочих местах, лестницах, коридоре. Всё новых и новых приволакивали и приводили в операционную. Двенадцатый отряд в переизбытке получил исследовательский материал, о котором давно мечтал.
Если бы конкуренты Куротсучи Маюри были бы ещё живы, они бы упивались происходящим. Собственно медиков тут значительно меньше, чем в четвёртом, поэтому процесс лечение и приведения отряда в относительный порядок замедлялось. Ещё мешали то и дело отлавливаемые в коридорах мелкие вонючие зверушки, выпущенные на свободу Кавакумой.
Хийоса, отправленный составлять списки дезертиров и паршивых овец, пнул одну из них без зазрения совести. Никто всё равно не обратит внимания. Не до них сейчас. Зверюга с приятным хлюпающим звуком отлетела к стене и сползла безвольной тушкой на пол. Сдохла или нет, Хийосу не интересовало. За время пути, проделанного от операционной, они порядком его достали. Вроде уже всех переловили, а, тем не менее, то и дело появлялась то одна, то другая.
Хийоса среди своих был известен тем, что свободное от работы время посвящал, по примеру капитана, усовершенствованием собственного тела. Сколько процентов от прежнего Хийосы оставалось в нынешнем, вряд ли кто знает. Но обоняние пока что никуда не делось. И вонь, источаемая беглым зверьём просто непередаваемо бесила его.
А ещё пополняемый от одного места дознания к другому список паршивых овец. Он рос с ужасающей быстротой. Двух техников пришлось прикончить на месте, разумно полагая, что за их преждевременную смерть капитан Куротсучи не станет сильно карать. Эти трусы пытались сбежать через открытые настежь главные ворота. Да ещё на глазах у капитана Сой Фонг, весьма не вовремя прибывшей на территорию двенадцатого.
Что скажет глава карательного отряда после увиденного? Не сочтёт ли уместным донести до сведения главнокомандующего мысли по поводу профнепригодности шинигами из Бюро? Тогда отряд чего хуже могут упразднить. А ещё проклятый список…
«Позор! Какой позор! Как мы оказались на пороге самой настоящей катастрофы?!»
Хийоса, как мог быстрее, помчался докладывать о случившемся капитану. Рин, устраивавший больных по кушеткам и столам, тряся коленками то ли от просыпавшейся в нём болезни, то ли от страха, то ли от усталости, медленно плетясь мимо входа в операционную, едва не стал причиной большой свалки и затора. Хийоса едва-едва увернулся от столкновения. При его-то габаритах процесс торможения проходил легче и своевременнее, чем в случае худеньких и длинноногих, но зато последствия, если бы столкновение всё же произошло, были бы в сто раз плачевнее обычного. Он наверняка задавил бы собой Рин.
- Капитан, плохие новости! – толстяк, нервно повращав глазом, протянул капитану список. В нём значилось порядка десяти фамилий, не считая ещё четырёх, находившихся под вопросом.  – Прибыла капитан Сой Фонг. Она ждёт вас.

0

21

Мелочи

Пока все это происходило, думаю, прошел где-то час до прихода Сой Фон
Капельницы с наноботами дали всем.
И да, мне очень не хочется на данном этапе уходить из операционной, но прописывать приход Сой Фон права не имею. Вот так растянул, уж простите. Если принципиально - пишите, внесу изменения

Связь с зампакто? – Маюри повел плечом.  В его случае это вряд ли помогло. Его связь с Ашисоги Дзизо была..несколько отлична от той, что свойственна другим шинигами. Но в любом случае, любая информация была ценна. Он ногтем провел по нижней губе, размышляя над описанными симптомами. Поражения нервной системы обширны и вызывали у него некоторую тревогу. Версия газа была отметена, несмотря на скорость воздействия. Вирус? Микроорганизмы? Идея использовать сыворотки, полученные из крови  связиста, который первый при нем выказал некоторый разлад в своем здоровье, была чертовски привлекательна и довольно опасна. Самое оно. Улыбка расцвела на его губах широким полумесяцем. Пальцы чуть подрагивали в растущем возбуждении. Лечебное кидо конечно, никто не исключал – следует восстанавливать поврежденные синапсы, но это все ерунда, детская возня, скука. Маюри тем и не любил 4 отряд, вся эта магия, заученные заклинания, у него челюсть сводило от их шаблонности. Другое дело, если чертову Кавакуме удалось создать биологическое оружие, столь быстрое в действии как нейротропный газ. На основе старых исследований, конечно, Маюри создал несколько штаммов вирусов, по большей части следящей функции, но видимо, Кавакума нарыл эту древность и повозился с ней, добиваясь патогенного воздействия на клетки шинигами. Что ж, это было бы поразительно, будь все хотя бы на несколько процентов так же удивительно, как сейчас воображал капитан 12 отряда. Все-таки добиться того, чтобы души могли болеть от бактерий и вирусов, как живые души, не каждый сможет. Довольно безнадежное исследование. Что ж, раз болезнь как в генсее, он, Куротсучи, применит методы генсейские. И эта перспектива наполняла его азартом куда более тонкой природы, нежели прежде, при охоте на предателя. Ну, разве не чудесно будет пройти тем же путем, что в свое время прошли врачи мира живых, борясь с ужасающими эпидемиями прошлого? Это было просто великолепно!

Пока кровь из «аллергика» выкачивали, заменяя на суррогат, Акону, как первопроходцу, пришлось ждать. Ну да Маюри видел, что ему это вовсе не в тягость. Отдохнет заодно. В том, что сможет вылечить заместителя Куротсучи и не думал сомневаться. Все пройдет как он и планирует.
Пока из крови готовилась сыворотка, а это процесс продолжительный, Маюри  читал приходящие ему отчеты, изредка корректировал свои задания, а так же проверял некоторых больных. Как ни крути, а болезнь слишком быстро всех свалила. В этом что-то крылось. Какой-то секрет. Возможно ли, что Кавакума смог заразить отдельных членов Бюро заранее, чтобы в этот ключевой момент они слегли, всячески демонстрируя тяжесть болезни и ее скоротечность? Без подлечивания отдельных, разрушенных нервов ,некоторые  «пациенты» бы уже сыграли в ящик, и Куротсучи приходилось напрягать всю свою силу воли, чтобы не позволить этому случится. Это был сильный соблазн, ведь патологоанатомическое вскрытие помогло ему лучше понять природу действия вируса. Кстати, то, что это вирус, он выяснил не так давно. Пункционная биопсия дала ему отличные результаты почти всех больных, остаток  проверяла  Нему. При увеличении этот вирус был дивно как хорош, напоминая по морфологии  вирус бешенства. Хах, да и действовал он схоже, что и не удивительно. Наверняка над вирусом бешенства и помудрил Кавакума, раздери его менос. Чуть позже можно будет заняться вплотную его геномом, настроить на него ассемблеры, если сыворотка разочарует. А вот продуцировать антитела по примеру уже созданных организмом связиста (постоянно не помнит его имени) они уже сейчас могли, чем Нему и пошла заниматься. Очень интересно, насколько Кавакума надеялся его затормозить этой эпидемией?  Пару часов он выгадал, ясно как свет. Очень увлекательно, если приглядеться.

С этих воодушевляющих размышлений его отвлекла Нему, вернувшаяся с пузырьками выделенной сыворотки. Самое время опробовать на Аконе этот непривычный, скорее генсейский метод. У Маюри даже руки чуть подрагивали от возбуждения, но торопиться тут не следовало. Нему отсоединила от катетера поддерживающую капельницу с наноботами, ремонтирующими тела нервных клеток, пока Куротсучи проводил кожную пробу. Вовсе не хотелось, чтобы и без того усталый организм захлебнулся в приступе аллергии от чужих антител. И это опасность не была бредом, ведь, в отличие от нервов, все остальные функциональные единицы организма никак не пострадали, если не принимать во внимание незначительное повреждение периферических нервов. Управление по-прежнему проходило без проблем, но в какой момент вирус дотащится таки до продолговатого мозга и поразит центр дыхания, известно не было. Игры, загадки, интриги. Как легко можно было бы не трогать Акона, посмотреть, что будет дальше, не прилагая никаких усилий для его спасения. Но допустить исполнения такого каприза, в духе Дзизо, Куротсучи себе не мог позволить. Вот на ком другом – запросто. Выделить вирус и заразить им заключенных Улья, к слову, тех же предателей, ведь кого-то просто обязаны поймать, будет симпатичным ходом. И полезным науке. Верно? Но своего заместителя гробить нельзя. Замены адекватной нет. Так что, просыпайся, спящая красавица, просыпайся,  будешь жить. И даже следа от слабости не останется. Ну, через более продолжительное время.

Новость, ворвавшаяся в помещение вместе с Хийосу, изрядно разозлила Куротсучи Маюри. Бегло проглядев список (исключительно терпения ради) он вшвырнул бумаги через плечо. Отвратительные новости. Что здесь забыла Сой Фон? Здоровье? Если заразиться, ее безалаберность и будет причиной этого.

- Вот как? И что ей не сиделось у себя? Веди ее сюда. Она не смеет отвлекать меня от работы, - угрюмо приказал Маюри, упрямо решивший, что эта женщина не получит никаких поблажек. Хотела явится, пусть. От своих намерений применить сыворотку он и не думал отказываться. Передоверить это дело Нему? Никогда нельзя знать заранее, когда этой идиотке взбредет в голову проявить губительную для всех инициативу и запороть эксперимент. Пока Хийоса ходил за неуемной Сой Фон, он убедился, что введение сыворотки не вызывает ни малейших признаков аллергической реакции, и ввел положенную дозу внутривенно.  Для верности уже Нему ввела некоторое количество противоаллергических препаратов, и на том Акон был оставлен в  покое. И под наблюдением самого Маюри.

Отредактировано Kurotsuchi Mayuri (03.12.2012 22:55)

+4

22

Отчет для капитана, забрал последние силы, Акон снова прикрыл глаза…
Солнце было таким ярким, но почему-то не грело. Волны пресного моря, прокатывались влажными языками по бесцветному песку, их тихий шелест, привычно заполнил разум, уже нельзя было сказать, где заканчивается ритмичное дыхание прилива, и начинается сердцебиение шинигами, одинокая фигурка которого, казалась единственным ориентиром в мире бесконечного моря, и песка. Как долго он тут? Почему? Чтобы попасть во внутренний мир, Акону всегда приходилось подолгу медитировать, и за последнюю сотню лет, он делал это всего несколько раз, – в 12-ом отряде, терять время на самокопания,  считалось расточительством.
Легкий бриз подул сильнее, заставляя водную гладь  рябиться, подобно чешуе рыбы. Мужчина открыл глаза - его звали. Поднявшись, он пошел к морю. Песок расползался под босыми пальцами, но не оставлял на своей поверхности человеческих следов, вообще ничего. За угловатой фигурой шинигами, тянулась долгая, уходящая в никуда тень, которую не волновал, застывший в небе полдень.
Идти вперед, все больше погружаясь, пока волны не сомкнуться над головой, а дальше, туда, где виднеются легкие, ажурные силуэты. Дно, такое же пустое, как побережье, отличалось от него рифленой течением поверхностью, и скользящими тенями волн. Но конструкция, к которой шел офицер, нарушала всю пустынно-безликую структуру этого мира.
Вблизи, ее легко было принять за висящие в толще воды, огромные воздушные пузыри, хотя, так оно, по сути, и было. Но если приглядеться, можно заметить тонкие, бледные нити, тянущиеся от одного шара к другому, удерживая всю причудливую конструкцию вместе.
Акон взглянул на переливающуюся муаровой радугой, пленку небольшого пузыря. Ее поверхность, показывала недавнее прошлое: вот происшествие в операторской, вот появление раздраженного происходящим Маюри…
Он не стал досматривать, зачем? Вместо этого, шинигами коснулся идущей от шара нити. Та, как натянутая тетива, отозвалась гудящей вибрацией, волна которой, прошлась по всему сооружению, уходя вдаль, туда, где вереница пузырей терялась из виду, исчезая в глубоководье подсознания.
Ответа не пришлось ждать долго, отделившаяся от тьмы горизонта, ломаная гротескная тень,  быстро двигалась ему навстречу.
Хотелось курить, но Мизукумо терпеть не мог сигаретного дыма, возможно по этому, он избрал своим домом подводную часть их общего мира, Акон усмехнулся. «Ты же и сам знаешь, что не поэтому» недовольно отозвался дух меча. Остановился человеко-паук, на поверхности большого, висящего над шинигами пузыря. Восемь тонких, но крепких лапок, черными росчерками вдавливались в тонкую пленку.
- Зачем ты позвал меня?- Ученому приходится запрокидывать голову, чтобы иметь возможность видеть собеседника, это раздражает, зампакто знает об этом. «Ведет себя, как ребенок», губы Мизукумо поджались сердитой нитью – под водой, он мог слышать все мысли хозяина.
- Не хотел ждать еще лет 50, твоего собственного зова – Меч сложил руки на груди.
-Ну, а все-таки?- Акон, со скучающим видом разглядывал соседний пузырь, игнорируя недовольство зампакто.
- Он еще спрашивает!? Хозяин, оглядись, из-за дряни которой ты надышался, все мемо-пузыри перепутались!
Шинигами не был удивлен, происходящее с его телом, естественно должно было сказаться и на внутреннем мире. К счастью, изменения были не слишком велики, и, находясь здесь, ученый мог мыслить здраво.
- Я никогда не просил тебя заниматься упорядочиванием моей памяти, это была твоя инициатива – он пожал плечами.
- Мне было скучно.
-А сейчас? – еле скрываемая усмешка, так и просилась наружу – сейчас, тебе есть чем заниматься, так что, не жалуйся.
Паук фыркнул в ответ, но промолчал, «ага, значит, я оказался прав».
- Раз уж ты все равно тут, почему бы тебе не помочь мне с ними?- Миназуки указал в сторону слабо виднеющихся в темно-синей глубине, шаров. Вся ироничность настроения, сразу пропала. Меч знал куда бить, идти туда, у Акона еще не скоро достанет духа. Бездна, скрывала не только самые первые его воспоминания, она еще хранила страхи шинигами, самые низкие мысли, все то, с чем любой человек не слишком захочет встречаться лицом к лицу.
- Сам справишься – он отвернулся, дав понять, что разговор окончен, и подошел к рядом висящему пузырю. Стоило офицеру коснуться поверхности, как его втянуло внутрь сферы, мокрое косоде, тут же облепило тело, он поморщился.
Мизукумо покачал головой, - Мое терпение не безгранично, рано или поздно, Хозяин, но тебе придется там оказаться.
Акон одарил паука долгим, мрачным взглядом, и кивнул, он понимал его правоту, но все же, надеялся, что этот момент настанет не скоро.
Повинуясь его мысленному приказу, пузырь начал всплывать к поверхности. Резкий хлопок сопроводила колющая боль на сгибе локтя…
После ясности мышления во внутреннем мире, возвращаться к болезненной мешанине  нынешнего состояния, было малоприятно. Свет снова слепил,  проморгавшись, ученый различил знакомую обстановку операционной, и фигуру Маюри.
- Капитан, я что-то пропустил?

Отредактировано Akon (11.12.2012 00:09)

+2

23

Начало игры

Мир земной и небесный населён шептунами. Вы их не видите и не знаете, но они существуют, чтобы нести вред или пользу – в зависимости от того, к какому уху приникают их болтливые уста. Шептуны не лгут, потому, что если бы лгали, перестали быть теми, кем они есть. Когда люди знают нечто, что должно быть недоступной тайной, и хотят скрыть источник информации, они говорят «птички напели» или «птичка на хвосте принесла». И шептуны так и оставались неузнанными безликими, но вездесущими тенями.
Кто нашептал капитану второго отряда, что в двенадцатом возникли серьёзные непредвиденные проблемы? Неужели слухи научились проходить сквозь стены и принимать вид адских бабочек, беззаботно порхающих по всему Обществу душ?
Трудолюбивые чёрные пчёлки Сой Фонг приносили ей вести раньше адских бабочек, бесшумно и почти незримо возникая у правого или левого плеча и, опустившись на одно колено, докладывали всё, что только могли выяснить. Новость, приведшая «пчелиную королеву» к воротам в казармы двенадцатого отряда, касалась неожиданного отсутствия внешней и внутренней связи.
«За связь отвечает Бюро Научных исследований и технологического развития. Что они там такого натворили, что невозможно связаться с Генсеем?»
Увидев распахнутые настежь ворота, никем не охраняемые, Сой Фонг взъярилась вконец. Ничто не выводило её так из себя, как нарушения военного устава и неподчинение приказам старших офицеров.
«Чем они только заняты?! Неужели проблема настоль велика, что не могут справиться с элементарным ?!»
Была бы на то воля капитана второго отряда, двенадцатый давно расформировали бы. Ещё до Куротсучи Маюри, во времена Урахары Киске он представлял собой сборище психов различного калибра, почитающих себя учёными. Как люто и глубоко ненавидела маленькая женщина своего удачливого соперника, так же сильно она ненавидела выпестованный им отряд. Даже то, что нынешний глава Бюро Научных исследований и технологического развития в некотором смысле разделял её чувства к Урахаре Киске, не меняло этого отношения. К тому же, не понимая общей пользы от мелких открытий и технологических разработок, Сой Фонг находила бессмысленным и крайне затратным делом содержание  такого количества «учёных» на территории одного из отрядов Готей 13. Онмицукидо действовал по-старинке и достаточно эффективно. А все игрушки разработчиков из двенадцатого – просто баловство. «Вот наглядный тому пример». Глава карательного отряда была консерватором до мозга костей.
То, как приняли её сегодня в Бюро только укрепило прежние убеждения.
- Вы сообщаете мне, что выпущен некий вирус, многие заражены и сейчас находятся на обследовании. И после этого предлагаете мне отправиться искать вашего капитана в какую-то операционную?! – Сой Фонг умела производить впечатление. Конечно, не такое повальное, как Унохана Ретсу, но у слушателей при звуке её голоса так же тряслись коленки, как при взгляде в добрые понимающие глаза капитана Уноханы.
- Предоставьте мне подробный отчёт о том, что тут происходит, и пусть Куротсучи сам потрудится спуститься сюда и дать объяснения, как он допустил такое. Живее! Передайте ему то, что я вам сказала.
Техник попятился задом и стремительно исчез в бесконечных лабиринтах Бюро.
Так или иначе, Маюри придётся объяснить происходящее и понести соответствующее наказание за проявленную халатность и некомпетентность.
«Меру наказания решать сотайчо, но я бы жалеть их не стала».

+1

24

***

Прошу прощения за долгое отсутствие. Надеюсь, не слишком резко, обидеть не хотел.

Разумеется, отказ капитана Сой фон пройти непосредственно к нему для столь нужной ей беседы Куротсучи совершенно не порадовал. Но не сказать, что и сильно огорчил. В этом были несомненные плюсы, к примеру, наблюдать поражённых вирусов сотрудников для нее было бы роскошью, мало кому доступной, и, раз уж от этого она сама себя оградила, значит, так тому и быть. Куротсучи даже легче, не стоит переживать о том, что подумает эта вздорная особа, зачем-то решившая-таки дойти до его отряда и влезть туда, куда ей не следует и посматривать через щель. К слову, сам Маюри уже имел сомнительно счастье лицезреть капитана-посетителя, переключив один из мониторов операционной на камеру в комнате, которую та избрала своим временным прибежищем во враждебной ей обстановке двенадцатого отряда. Ей тут рад никто не был, да и кто в здравом уме будет рад капитану карательного отряда ищеек и предателей? Делает свою работу и хорошо. Маюри не любил второй отряд не меньше любого другого, кто по их милости проторчал полжизни в Улье. Но Куротсучи Маюри свойственна вежливость, так что, когда эта особа с гонором начала отдавать приказы его людям, решил подать голос и поздороваться.

- А, капитан Сой Фон,
- начал он с холодком в голосе, прекрасно передавшимся акустической системой комнаты, так сказать, ожидания, - как всегда, переоцениваете рамки своих полномочий. Я вам просто поражаюсь, право слово. Может быть, мне следует прислать вам Устав? Освежите память, подумаете на досуге, оцените свои права и возможности более трезво, а то, боюсь, вас опять заносит. Вам это совсем не лишним будет.  По какому такому праву вы возомнили себя капитаном Двенадцатого отряда, хотелось бы мне знать? – немного издевки под конец, и рука взмахнула в направлении Нему – той следует как можно быстрее объяснить технику, если он вдруг позабыл, кто есть кто. И устроить все так, что даже до Сой Фон дойдет, что больше она никакой информации от Двенадцатого не получит. Заодно следует найти мерзавца, уже  сообщившего ей про этот досадный инцидент с вирусом. Никто не имеет права докладывать чужому капитану о событиях в его отряде без приказа от самого капитана. Любые идиоты, работающие на Второй отряд, будут выкорчены в самом скором времени. Только доносчиков не хватало, и сам факт  того, что  даже среди его же отряда нашлись такие умники, изрядно попортило Куротсучи настроение. Да еще капитан Сой Фон слишком много мнит о себе, не иначе, как весь Совет-46 в ней одной, а? Право слово, верно говорят, хуже сумасбродной госпожи только ее слуги, дорвавшиеся до власти. Совершенно неприемлемое поведение, ничем себя не оправдывающее. Впрочем, сейчас, когда ему поднесли отчеты с грунта, оно несколько исправилось. Жизненные показатели командированных в приемлемом состоянии, а большее его пока не волновало, пока дурно воспитанная ищейка лает под его камерами. И чего ей только неймётся? И так уж половину ее работы делают в Двенадцатом. Кто передает им сообщения о подозрительном поведении шинигами в ОД? У кого хранятся видео с доказательствами преступлений? Кто поставляет им передовые технологии для прослушиваний и передачи тайных сообщений? Редкостный эгоизм Второго отряда и его поразительная слепота на помощь от других отрядов просто поражает, особенно сейчас, когда у Маюри и без капитана Сой Фон дел невпроворот.

- К слову, я жду, как вы объясните свою причину вторжения и голословных приказов, отданным моим подчиненным и, кто бы мог подумать, даже мне. Вам следует хорошенько сформулировать свой ответ, потому что я не намерен по мелочам срываться с места, бросать свои, уверяю вас, важные дела, только для того, чтобы удовлетворить ваши глупые капризы по надуманным или нафантазированным причинам. Мой отряд передал все, что вам необходимо, - он отошел от микрофона, посредством которого общался с Сой Фон, чтобы взглянуть на состояние Акона. Отчего то ему это показалось интереснее, чем взрыв негодования на мониторе. Пожалуй, он даже начал получать удовольствие от этой небольшой беседы. А заместитель, как это с его стороны замечательно, начал приходить в себя и даже волноваться о делах отряда. Маюри поспешил уверить его, что, безусловно, пропустил он многое, и раз уж так вышло, то пора бы и это как-то восполнить. Пальцы пробежались по коже, отмечая ее температуру и влажность. Подняли левую руку и отпустили, глядя на реакцию. Взгляд Акона показался ему несколько мутным, но это мелочи. Через пару минут он должен быть в достаточной кондиции, чтобы вновь приступить к своим обязанностям.

- Ты вовремя, - микрофон предусмотрительно выключен, чтобы госпоже Сой Фон вновь что-то не услышалось лишнее, - я хочу, чтобы ты наладил связь с отрядом в Генсее и уточнил обстановку. Я, видишь ли, очень занят, - он презрительно скривил губы, дернув плечом в сторону монитора с незабвенной в центре. Его действительно тревожило то, что могло случится с отрядом шинигами в мире живых, к тому же он отвечал за них. Связь уже давно восстановлена, все функции доставки информации до них так же, пора было узнать полную картину произошедшего. А Сой Фон. Сой Фон это головная боль, мешающая работе, но которой, он надеялся, недолго хватит на это бестолковое выяснения. Он ей ничего сообщал намерен не был. Единственный, кому он докладывался, был сотайчо, так что капитану Второго отряда должно быть более чем достаточно того, что он передал ей данные по предателям. По горячим следам ей следовало бы ловить их, а не являться сюда, к нему, и приставать с приказами, мешая работать всем, и себе самой в том числе.

Отредактировано Kurotsuchi Mayuri (03.01.2013 20:05)

+3

25

Похоже, он действительно пропустил кое-что интересное. Пока Маюри рассказывал, Акон прислушивался к своему организму: онемение пропало, вялость и слабость тоже, вязкий туман в голове рассосался, оставив после себя лишь слабое напоминание.
«Капитан как всегда не перестает удивлять, проделать такую работу по созданию вакцины, за столь короткое время, под силу лишь настоящему гению». Беглый осмотр со стороны тайчо подтвердил годность офицера к дальнейшей работе, коей его незамедлительно обеспечили.
Куротцучи был прав, как бы ни были серьезны проблемы отряда, забывать о задании не следовало. Проследив за движением  директора, Акон понял причину его занятости и раздражения – капитан Сой Фонг заявилась в этот раз очень не вовремя. Собственно, влезание 2-го отряда в чужие дела еще никогда на памяти шинигами не было своевременным. «Кажется, судьба решила выдать нам всю норму годовых неприятностей, в один день».
Третий офицер понимающе кивнул: - Как скажете, капитан.
Встав с кушетки и пару секунд  постояв, пережидая легкое головокружение, Акон отправился к запасной диспетчерской. Та находилась дальше основной, поэтому, не желавший терять время шинигами перешел в шунпо. Проносясь мимо места боя с мелкими пустыми, он подхватил за хвост тушку одного из них.
Вообще, стоит сказать, что в 12-ом отряде отношение к технике всегда было особым, вся она, по большей части, либо собрана вручную, либо привезена с грунта и соответствующим образом переделана под нужды богов смерти. Достать некоторые детали, или заменить вышедшее из строя оборудование, порой оказывалось дорого и некогда. Все это приводило к необходимости не выбрасывать устаревшие приборы в утиль, а держать их в качестве запасных, либо, как источник деталей. Помещение, возле которого остановился Акон, представляло собой именно такое «кладбище научного хлама».
Тусклый свет очертил причудливые, размытые слоем пыли, контуры техники для настройки межмировой связи. Найдя в стенной панели рубильник, шинигами опустил его, от чего часть «ископаемых» натужно загудела, перемигиваясь лампочками индикаторов. Но приборам, что были поновее, требовался несколько иной тип энергии. Нажатие кнопки под рубильником вызвало открытие небольшой ниши, в которую отправилась туша крысоподобного пустого. После этого ожили остальные приборы, радостно пощелкивая и шевеля щупальцами, «техники их явно недокармливают».
Перезапуск основной системы связи, с учетом вируса, мог длиться непозволительно долго, проще было запустить эту, старую, но верную и автономную станцию.
Введя координаты Генсейской группы, он синхронизировал их передатчики с новым принимающим центром. Протерев  рукавом пыльные экраны, Акон с облегчением увидел то же количество точек - шиниами, что и было изначально. Наушники двумя мохнатыми черными гусеницами свернулись вокруг ушей, а подключенный микрофон резанул уши громкой звуковой помехой. На частоте группы слышались шумы и прочий акустический мусор, вызываемый изношенной техникой, но держать связь все равно было можно.
-Тоуширо-сан, как слышно? Что у вас там происходит?

+3

26

И откуда у капитана Куротсучи его страсть к представлениям? В далёком прошлом он, по всей видимости, испытывал значительный дискомфорт из-за отчуждения или презрения других людей. Недостаток внимания компенсируется неумеренным эпатажем в поступках и стиле. У Маюри стремление к эпатажу прямо-таки бросалось в глаза за счёт его выбора в стиле одежды и чрезмерном макияже. Более чудной манеры Сой Фонг не видела ни у кого кроме него. Глупая детская клоунада.
Бюро унаследовало причуды своего руководителя в полной мере. Внутреннюю отделку одного из самых высоких и больших зданий Сейретея капитан Сой Фонг не знала – так глубоко не проникали её ручные шептуны, а слухи не просачивались наружу. Однако легко представляла, что ничего приятного глазу не увидит. Скорей всего здесь водятся свои «шептуны»: глаза и уши, которые подчиняются исключительно психу с загримированным лицом в диком головном уборе. Женщина не боялась Маюри, но идти к нему на поклон по чужой территории под угрозой заражения неизвестным вирусом?!
«Да за кого он меня принимает?! Я похожа на девочку на побегушках?»
Когда из громкоговорителя под потолком раздался голос капитана Куротсучи, небольшие глазки Сой Фонг хищно сузились в испытываемой ей ярости. Она бы с удовольствием разнесла всё вокруг, но ломать и крушить – не её профиль.
Порядковая цифра отряда Готей не означала его положения относительно других отрядов, но карательный отряд всегда был особенным, потому что предатели и измена были всегда, а кто-то должен предупреждать развитие раковой опухоли на теле государственного устройства Общества душ. И этот кто-то – глава второго отряда.
«Он хочет, чтобы ему напомнили о моих правах и его обязанностях».
- В рамках внутренней защиты Общества душ я имею право делать всё, что сочту необходимым. И я не обязана объяснять причину своего вторжения.
Куротсучи наверное перебирает сейчас в уме, кто из его подчинённых оказался излишне болтлив. Напрасная трата времени. Редкие шинигами способны вынести её технику допроса и не сломаться при этом.
- Вы хотите, чтобы я прошла к вам, оставляя за собой трупы? – негромким злым голосом произнесла женщина, указательным пальцем касаясь рукояти Сузумебачи.  – Мне не привыкать, но вам придётся потом попотеть, набирая новую команду.
«…с учётом того, что двенадцатый отряд не пользуется популярностью».
- Я всё равно получу сведения которые мне потребны. И если вы сами не в состоянии отделить зёрна от плевел, то за вас это сделает мой карательный отряд.
«Ты забыл, как не сладко живётся в Улье? Дай только повод, и я упеку тебя туда обратно».
Её подчинённые уже изловили парочку учёнешик из двенадцатого. Если не расскажет Маюри, расскажут они. Нужно лишь убедить их быть более откровенными и сговорчивыми. Что-что, а убеждать Сой Фонг умела – методами страха и насилия. Позволившие скрыться от правосудия предателям и изменникам сами являлись изменниками с ё точки зрения. А значит, не заслуживали снисхождения.

+2

27

От одного звука голоса Сой Фон у Маюри от омерзения мурашки по коже пошли, соревнуясь с дрожью бешенства. Опять эта несдержанная особа несет редкостную чушь, упорствуя в своих вымышленных великих полномочиях, несмотря на ясно высказанный ей отказ идти навстречу. Такое упрямство было крайне неприглядной чертой характера капитана Второго отряда и не делало ее ни на грамм привлекательнее. Может, кому-то, конечно, такое и нравится, но уж Куротсучи так точно был максимально далек от подобных извращений. Чтобы женщина так вела себя? Право слово, природу лишь смешить такими экземплярами. Что там говорилось про льва для человека? Почти тот же случай. Желтые глаза Маюри зло сузились,  в душе рокотало раздражение,  и в каком-то момент ему пришлось сдержать себя, чтобы ничего не сломать в судорожно сжатых пальцах.

Это даже было смешно, если бы не так грустно. В рамках, видите ли, внутренней безопасности! Где ж  ты была, когда некие капитаны предали Готей-13? Бесполезный отряд бесполезных шпионов, которые в упор не видят опасный элемент, зато постоянно затаскивают невинных в свой Улей. Это почти талант – так бездарно проваливать свою работу, при этом свято веря, что без нее так все уже б сгорели в горниле революции. Видно, все, на что ориентируется Сой Фон – внешнее. Кто-то примерный и добрый? Великолепный, эталонный коллега. Кто-то подозрительный и странный? Опасный элемент и наверняка предатель, к чему церемонии? Именно поэтому Айзен сейчас на свободе с товарищами, а Куротсучи все равно самое главное зло.  Да еще его внутренние проблемы отряда, отвлечься от которых он не желал и оттого упирался сильнее, чем мог бы. Маюри чувствовал, как повышается у него давление, а терпение истончалось до крайности.

- О, не смешите меня, вы не способны обеспечить никакой внутренней безопасности и не видите дальше своего носа. Вы вечно тычетесь не туда, куда вам бы следовало, и меня бесконечно утомили ваша слепота и глупость. Я не намерен более идти вам навстречу, я и так оказал вам большую услугу, и не намерен продолжать в том же духе, когда вижу лишь неблагодарность и непроходимый идиотизм. Кем вы себя возомнили? Нет у вас никакого такого права. Напомню, что пока Совет 46 или сотайчо не издали приказ – мы равны в своих правах, так что прекращайте этот фарс, – эти нелепые угрозы, от них у Маюри зубы сводило. Сой Фон похоже, здорово перемкнуло в мозгах, раз она полагает, что сможет просто так ворваться в отряд, без приказа и достаточных обоснований. Ну, ее ошибкой будет, в лабиринтах коридоров  до сих пор был распылен вирус, и по-прежнему аварийно заблокированы все двери. Охота пчелке побиться лбом о стекло, пожалуйста. И если кому и придется отчитываться за самоуправство и превышение должностных полномочий перед сотайчо на совете, а то и перед старейшинами, так это ей.  Куротсучи был искренне оскорблен поведением своей, с позволения сказать, коллеги. Его отряд, пострадавший в первую очередь, смог тем не менее, не жалея себя, предотвратить сразу несколько катастроф, став невольным центром диверсии, оперативно передать личные дела вычисленных предателей отряду, специально созданному для решения подобных происшествий, и что в итоге? Вместо того, чтобы заняться настоящей своей работой начальница этого отряда занимается черте чем, только не своими прямыми обязанностями, как всегда, не видя и не слыша никаких доводов разума кроме, разве что,  разнородных жидкостей, что по очереди, а то и все сразу, бьют ей в голову.

Проклятая упертая женщина, чего тебе от меня вообще надо?

- Я хочу, чтобы вы занялись своими непосредственными обязанностями! Будет собрание, там и поговорим, а пока – убирайтесь. Еще раз вам напомню, на случай глухоты и маразма – личные дела предателей были переданы вам. Все. Что мешает вам заняться действительно преступниками, не имею представления, - врал, врал как есть, но ничего из его теорий озвучить никак было нельзя. - Остальное – внутренние дела отряда, о которых я намерен сообщить сотайчо лично. Не нравится – пишите письма, доклады, доносы, что угодно, у нас это любят. Быть может, Ямамото-сотайчо решит поделиться с вами конфиденциальной информацией, – он был счастлив, что видеть его могли только его же сотрудники, но богатый на интонации голос с головой выдавал все оттенки его настроения и тайных смыслов, вложенных в слова. Тем не менее, он сказал то, что думал. Продолжать беседу с упершимся рогом в неведомое капитаном Второго отряда он не был намерен. Их обоих ждут обязанности, пренебрегать которыми дальше – преступная халатность. Если же дурость Сой Фон толкнет ее к насилию…что ж, он сумеет добится от сотайчо справедливости. Ямамото-генрюсай имел основания верить в сознательность и верность Куротсучи Маюри и тот это знал. Он дышал глубже, чтобы поскорее успокоить сердце и свой гнев.

+6

28

Сквозь треск помех Акону удалось расслышать ответ капитана Хитсугайи: - У нас всё в порядке. А что это было со связью?
Офицер с облегчением потер переносицу, он опасался, что некто, устроивший диверсию в Бюро, воспользовавшись неразберихой и потерей связи, вполне может атаковать группу шинигами находящихся в Каракуре.
- Были неполадки с оборудованием, теперь все в норме – шинигами не считал нужным  распостраняться обо всем, что произошло в 12-ом отряде, однако стоило предупредить о вероятной опасности.
- Хитсугайя-сан, к нам поступила информация о возможной атаке на вашу группу, будьте осторожны. Конец связи.
Выключив передатчик и сняв с ушей аудио-гусениц, он встал, задумчиво наблюдая за маячками на экране, «кто бы ни плел паутину планов вокруг Готей-13, он явно не дурак, но почему тогда не воспользовался шансом напасть на отряд Тоуширо?» Оставив приборы в активном состоянии, Акон покинул операторскую. «А с чего я вообще взял, что  целью являются именно они?» Мужчина остановился посреди коридора и хмыкнул, «кажется, нас ожидают интересные времена».
В операционную он возвращался уже быстрым вполне здоровым шагом, успев по пути выкурить сигарету, и отправить двух встреченных рядовых следить за состоянием Генсейской группы.
Капитана офицер застал за гневной тирадой в адрес Сой Фонг.
-..Еще раз вам напомню, на случай глухоты и маразма…
Акон остановился в дверях, немного заслушавшись, все же не так часто доводится видеть, как непримиримую главу оминоцке щелкают по носу.
Закончив, Маюри буквально клокотал от ярости, а все присутствующие сотрудники, старательно миммикрировали под стены, и делали вид, что их тут вообще нет. Ученый сам не особо хотел попасть под горячую руку, однако вспомнив, насколько тайчо не любит не расторопных сотрудников, он заставил себя оторваться от дверного косяка.
Убедившись, что звук микрофона Куротсучи приглушен, шинигами начал свой доклад:
- Капитан, Хитсугайя-сан сообщает, что у них все в порядке. Я подключил к работе старую станцию связи, и отправил туда двух лаборантов. Мне вернуться к наблюдению за группой, или имеются более важные дела?
Закончив, Акон бросил хмурый взгляд на экран за спиной капитана. Вид девушки, выражал не меньшее, чем у самого Директора упрямство.

+1

29

Как же её раздражают, и всегда раздражали споры с людьми, упёртыми в отстаиваемой позиции, словно рогатые животные, печально известные своим упрямством. Сколько ни доказывай, они всё будут видеть иначе: красное подменять зелёным, солёное – сладким, страх – бравадой.
Что Маюри пытается ей доказать? Что у неё не настолько длинные руки, как она считает? Неужели хочет проверить? Не боится?
Улей меняет людей, пробудь там сутки или несколько лет. Он накладывает печать безумия, которая в какой-то степени сродни бесстрашию. Не боятся лишь в двух случаях: когда не понимают, чего бояться, и когда заведомо отключают мозг от анализа будущего, живя моментами и минутами. Первый случай, как правило, относится к детям. Второй – к закоренелым преступникам.
«К какой категории отнести тебя, Куротсучи? Или сразу записать в обе?»
Капитан элитного отряда шпионов и убийц Общества душ должна хорошо представлять себе психологический портрет любой возможной жертвы. Физические методы пыток так же безнадёжно устарели, как понятия «доверие» и «взаимовыручка».
Слова Маюри не заставили Сой Фонг действовать неразумно. Они вернули ей сдержанность и заставили мыслить более масштабно, чётче представляя роли каждого актёра в назревающей полномасштабной драме.
Она могла бы поступить именно так, как грозилась – пройти по трупам до цели, но, зная характер Маюри, женщина сомневалась, что столь крутая мера возымеет эффект. Вызовет скандал и только. Сейчас, когда после произошедшего в двенадцатом отряде саботажа с исчезновением предателей, новый скандал пошёл бы не впрок Обществу душ. Чувства Маюри или его угрозы в выборе Сой Фонг не играли ровным счётом никакой роли.
Что бы она не заявляла во всеуслышание, стоя в фойе Бюро, предпринимать дальнейшие попытки по тому, чтобы сломить упрямство Маюри, было бессмысленно. Отняло бы лишнее время, которое можно потратить с куда большей пользой, чем самолично выметая грязь и мусор из учёной клоаки.
Учить сумасшедшего учёного уму-разуму не входит в её обязанности. Не стоит поддаваться на провокации и грубость, ведь каждый рано или поздно получает заслуженную награду. Не сомневайтесь, главнокомандующий в курсе всего происходящего за пределами территории первого отряда. Однажды ему надоест спускать с рук то, что Куротсучи привык считать нормальным.
В помещение влетел маленький вестник и некоторое время порхал перед капитаном второго отряда, пока она не выставила вперёд руку. На вытянутый палец правой руки села адская бабочка. Её чёрные со смертельной окантовкой крылья слабо трепыхались, пока ментальное сообщение переходило из одного сознания в другое. В Руконгае отмечена серьёзная активность пустых. Даже в самых отдалённых районах их появление группами – редкое явление. Как знать, связано ли это проникновение с сегодняшней диверсией. Там же предположительно пропала команда Хисаги Шухея и Хинамори Момо, направленных с секретной миссией, о которой даже она, глава Онмицукидо, знала не больше простых шинигами.
Когда бабочка передала сообщение и вспорхнула с насеста, Сой Фонг стоило больших усилий сдержаться и не убить кого-нибудь попавшего под горячую руку. Одна новость не лучше другой. А брошенная фраза про глухоту и маразм взбесила как ни одна другая до этого.
- Тебя спасает только то, что у меня появились куда более важные дела, чем ваша некомпетентность, капитан Куротсучи. Но советую вам приготовить подробный отчёт. Главнокомандующему будет любопытно узнать в подробностях, что случилось в Вашем отряде и какие меры приняли Вы лично по решению проблемы.
Она резко развернулась на месте, мотнув косами и, вдвинув наполовину выдвинутый из ножен клинок Сузумебачи, вышла из здания, следуя за адской бабочкой.

-----> Улицы

+2

30

- Пфф! – это все, что ответил Маюри на последние слова Сой Фон. Со своими угрозами пусть катится к меносу на нос. Боже, как будто он в самом деле может принять ее слова серьезно. Бесполезное сотрясание кулаками, вот это что было, попытка сохранить лицо. И Куротсучи щедро позволил ей уйти с чувством хоть какой-то отмщённости.  Да ради Бога. Кого волнует мнение этой зарвавшейся ищейки, которая  только лаять горазда? Уж не его точно.

Маюри отвернулся от монитора, но связь не прервал, пока не убедился, что капитан Омницукидо убрался восвояси. Акон вернулся быстро, и его доклад несколько обнадеживал. Временно тревоги улеглись, ничего страшного не случилось, а значит и груз ответственности стал заметно легче.
- Посади кого-нибудь следить за ними, а сам займись чем-нибудь полезным, - проговорил он без интереса, просто напросто потому, что специальных зданий для заместителя у него не было, но в то же время отпустить отдыхать в такой ситуации тоже как-то странно. Сориентируется по обстановке, так сказать. Сой Фон ушла, а значит, наконец-то можно было вернуться к делам насущным, коих, к слову, меньше почти не стало. Рассеяно глянув на монитор в последний  раз Маюри с мрачным видом двинулся из операционной, делать  в которой было уже решительно нечего. Ему хотелось глотнуть воды и может даже, съесть что-нибудь, так что не было ничего удивительного, что Куротсучи направился на кухню. Как у любого закрытого заведения с ограниченным количеством человек, отдельных служб обеспечения не было, научный люд сам беспокоился о своем удобстве, сне и желудке, так что, где полноценные кухни, а где и смешанного устройства лаборантские комнатушки располагались на каждом этаже, полностью независимые от  обеспечения остальной части отряда. Свои стопы Куротсучи направил в ближайшую лаборантскую, игнорируя суету и нервозность окружения. В его руководстве надобности пока больше не было, и он считал себя в праве немного расслабится. Да и утихомирится после склоки с Сой Фон ему не мешало, горячий норов, это, знаете ли, такая докука! Всегда что-то где-то да не укладывалось на место.

Не слишком большое помещение было обставлено аскетично, скорее, по предпоследнему слову техники, и почти пустовало. В углу страдальчески скрючившись на разболтанном крутящемся стуле расположился  болезненного вида лаборант, торопливо заливавшийся энергетиком. Появление капитана его не сильно смутило, так как Маюри частенько появлялся то там, то здесь, и довольно лояльно относился к персоналу. Обычно это списывали на его невнимательность и были наполовину правы. Просто ему дела не было до тех, кто лично с ним не работает и чья работа не вызывала нареканий, достойных того, чтобы их донесли до сведения капитана. А раз так, любой имеет права немного отдохнуть и подкрепиться во время работы. Чем меньше дергаешь – тем лучше работает даже самый младший работник.

Сам Куротсучи предпочел простую воду с лимонным соком и льдом, и когда вертящееся кресло освободилось, со вздохом удовлетворения уселся на его продавленное сидение, покачивая в руках кружку. Стоило обдумать происходящее и обмозговать слова отчета, в этом, несомненно, Сой Фон была права. От мысленного подбора нейтральных выражений его отвлек звук, простой звук, похожий на перестук по пластмассе, приближающийся в замысловатом темпе. Повернув голову к двери, Маюри с любопытством ожидал появления источника, но мелодия стала стихать, меняя свой узор, и, чтобы удовлетворить свое любопытство, ученый встал и замер, сражённый новой порцией музыки. Этот скрип, он готов был поклясться, родился в тот момент, когда он поднимался, а этот странный темп, похожий на прошлую мелодию, зародился вновь, громче и интенсивнее. Мужчина выпрямился и скосил глаза на кружку, в которой перекатывались подтаявшие кубики льда. Скрип повторялся вновь и вновь, разворачиваясь торжественным маршем, а перестук, он уверен, льда, очерчивал его темп. Музыка играла и играла,  перетекая из громкой напыщенности в угасающую балладу столь изощренно, что перемены были почти незаметны. Сколько прошло времени, пока он, не шевелясь, напряженно вслушивался в звуки? Откуда эта музыка? Изнутри. Наконец, все стихло, и свободной рукой он коснулся своих звукоуловителей. Услышал мягкое шуршание, это его пальцы коснулись металла, и оно закачалось, как на волнах, повторяясь  и затухая. Сбилась настройка? С чего бы это? Он резко поставил чашку на стол, скривившись от громкости стука и как будто укоряющего ледяного перезвона. В голове вновь заплясала музыка, сплетясь внутри черепа в громовые раскаты и нежные капли дождя. Звуки природы, а? К ним прибавились шаги из коридора, теперь это несколько звуковых дорожек разного темпа, сводящих бы с ума, не вплетайся они так органично в уже существующую симфонию. А его собственные шаги? Почему его мозг так интерпретирует звуки? Он идет быстро, чрезвычайно быстро, хлопая полами одежд, сквозь зубы ругаясь на любого появляющегося перед ним шинигами. В голове его играла песня, его голос, искаженный, перепевал слова, повторяя старые и выделяя новые. Старые шумы пропадали, угасая, новые приходили им на смену, не так быстро, чтобы сводить с ума разнобоем. Но достаточно медленно, чтобы Куротсучи успевал узнавать их, но слова, любое чужое слово искажалось так, что его смысл не сразу доходил до него.  Почему любой звук искажается, подчиняясь законам музыкальной гармонии, превращаясь в мелодию? Не исчезающую, меняющуюся, словно вода текущая? 

Ему нужно уединение. Там, где не будет лишних звуков, не будет этой толпы. Лишь он один, и, может, Нему. Но нет, Нему нужна здесь. Вначале уединится, чтобы было можно хотя бы подумать. Разноголосый хор с вплетениями отдельных «соло» не давал сосредоточиться, старательно влек  его устремиться мыслью за собой, придавал нотки истеричности любым размышлениям. Когда он достиг  кабинета, кожу его покрывала нервная испарина. Он остановился за самой дверью, оперившись в нее спиной и закрыв глаза, в ожидании когда  симфония звуков угаснет сама собой.

Отредактировано Kurotsuchi Mayuri (16.03.2013 21:50)

+4


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Общество душ » Бюро Научных исследований и технологического развития