Bleach: Swords' world

Объявление



Pokemon: Amazing World Fate/Somber Reign

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Уэко Мундо » Роща кварцевых деревьев


Роща кварцевых деревьев

Сообщений 1 страница 30 из 45

1

http://uploads.ru/i/8/V/w/8VwkX.jpg

Место в Лесу, где наиболее густо произрастают удивительные кварцевые деревья. Хотя понятие "густо" в данном случае весьма относительно. Здесь нет глубоких пещер и многоуровневых возвышенностей. Только каменные деревья,  похожие на толстые колонны, упирающиеся в песчаное небо. Меносы встречаются здесь намного чаще, чем в любом другом месте Леса.

0

2

Начало игры

Занпакто, созданные для того, чтобы убивать Пустых, не испытывают к ним никакой приязни – это инстинкт. В этом Мурамаса, несмотря на нетипичные для занпакто способности, от обычных  занпакто абсолютно не отличался. Вынужденно находясь в мире Пустых он испытывал достаточно неприятные чувства, самое яркое из них можно было назвать омерзением. В принципе, Мурамаса с удовольствием бы вообще не стал заглядывать в это неприятное место. Но его привело сюда  дело, и ему в данный момент не стоило быть слишком разборчивым.

«Как я  вообще оказался здесь?» - Мурамаса легонько коснулся виска, как будто стараясь заглушить ноющую боль и на секунду действительно  не понимая, как же именно он здесь оказался.

Сила.
Ему нужна была сила, способная поддержать его в материализованном состоянии достаточно долго для того, чтобы осуществить свои намерения. Реяцу, которое он обычно разделял со своим шинигами, сейчас была не слишком велика и нуждалось в пополнении от источника со стороны. Поскольку Кога был запечатан,  его огромной реяцу Мурамаса не мог воспользоваться никак. Он мог попробовать прицепиться к кому-нибудь из людей, кто обладал большой духовной силой,  возможно даже выпить реяцу многих людей – но такой поворот мысли был ему как занпакто абсолютно чужд, и эта мысль даже не пришла ему в голову:  люди, которых шинигами защищали, были под запретом, который был буквально влит в сталь клинка при его рождении. Оставались пустые, на котороых запрета не было. Но в Генсее, там, где Мурамаса материализовался неподалеку от острова, на котором запечатан Кога, пустых было мало, и беготня за ними отняла бы у занпакто все силы, которые с таким трудом были скоплены за века кажущегося бездействия.  Поэтому оставался один вариант – прогуляться на родину пустых Уэко Мундо.

Лес Меносов был достаточно известной и достаточно безопасной территорией, на которой можно было без особых проблем подкормиться. Мурамаса  решил уже вплотную этим заняться – а именно начать поиски сильных существ, у которых можно взять достаточно много сильной реяцу, как случилось то, что отвлекло, пусть даже и временно, его от заданной цели: недалеко от открытой им гарганты, за деревьями на другой стороне поляны, Мурамаса увидел шинигами.
Мурамаса был удивлен – такого поворота событий он не ожидал. На его памяти Уэко Мундо было весьма изолированным от Сообщества Душ миром, некоей заповедной территорией, на которой водились исключительно пустые. Шинигами, поддерживающие баланс душ, никогда не стремились туда попасть, убивая  исключительно тех обитателей Уэко, кто имел наглость показать свою пустую физиономию в мире живых или в Сообществе Душ. Значило ли это, что сейчас Общество Душ выставило в Уэко Мундо некий форпост, чтобы следить за передвижением пустых в их родном мире? Или этот шинигами оказался здесь по какой-то другой причине? «В принципе, неважно, что привело его сюда, - подумал Мурамаса. - И в любом случае, я это скоро узнаю. Мне нужна информация о тех, кто запечатал Когу – жив ли Ямамото, жив ли Гинрей, кто еще может знать ключи от печати и как до них добраться… и начинать можно было бы даже с любого рядового – все равно нить приведет туда, куда нужно. Так почему бы не начать прямо отсюда?»

Мурамаса неслышно переместился ближе к идущему  («в том же направлении, где я засек сильную реяцу пустого» - отметил машинально меч) шинигами. Афишировать свое появление и вступать в открытое противоборство в планы занпакто не входило, поэтому он не стал даже пытаться посмотреть разум самого шинигами; да и для  того, что ему было нужно, этого и не требовалось – достаточно было взять поз контроль его занпакто. Мурамаса направил свой взгляд на мужчину  в белом плаще. Со стороны могло показаться, что он просто смотрит на его спину; но правда была в том, что взгляд Мурамасы был направлен гораздо глубже, пронзая незащищенный внутренний мир шинигами и обращаясь к его занпакто. Обращаясь так, что никто из шинигами  (кроме Гинрея когда-то) не мог даже почувствовать и предположить, что же именно происходит.

Слова, как и всегда, для него были не важны, и едва ли он сам мог потом их вспомнить. Так было из-за того, что Мурамаса каждый раз обращался к сокровенной сути мечей, и каждый из тех, к кому он обращался, формулировал свои желания по-своему Обычно Мурамаса даже не давал себе труда разбираться, что же именно нужно каждому из поддавшихся его влиянию духов мечей – он просто произносил сказанные самими же духами мечей слова, и все. Так и в этот раз - он просто коснулся своей силой сознания меча, и слова сами обрели форму: «Освободи свои инстинкты, будь свободна как искристая юркая змейка на просторах пустыни. Ты достойна большего, чем быть на побегушках у своего хозяина. Ты ведь давно хочешь его убить, правда? Иди же  ко мне, со мной ты осуществишь все свои мечты. Имя твое – Шинсо!»

Глаза Мурамасы на мгновение вспыхнули фиолетовым огнем, воплощая призыв в реальность. В следующий миг он увидел, как от растворяющегося в тени кварцевых деревьев силуэта шинигами отделяется белая тень. Еще через миг рядом с Мурамасой материализовалась изящная девушка, цвет волос которой был таким же, что и у шинигами, которого она, подчиняясь призыву Мурамасы, покинула. Но красота девушки совершенно не волновала занпакто – в конце концов, она просто инструмент, случайно подвернувшийся под руку. Хотя, разумеется, ей знать об этом совершенно не обязательно. Поэтому Мурамаса улыбнулся ей понимающей улыбкой  и произнес:

- Здравствуй, прекрасная Шинсо. Рад, что ты откликнулась и счастлив видеть тебя рядом со мной сейчас. Расскажи, как случилось, что твой шинигами затащил тебя в это отвратительное место?

Отредактировано Muramasa (07.06.2012 02:22)

+3

3

Извивающееся гибкое блестящее, словно натёртое воском, тело змеи скользило по гладким камням, медленно приближаясь к цели. В маленьких глазах отражалась кровь – ещё не пролитая, но уже готовая к пролитию. Крайт, впрыскивающий под кожу смертельный яд и не оставляющий следов укуса, опасен тем, что его можно встретить там, где совсем не ждёшь. Невидимая, неслышимая вполне реальная угроза.
Миленький комок шерсти, готовый разорвать на части. Куница, хитрая, ловкая, быстрая, гибкая и смертоносная, как змея. Хищница по определению.
Что делать крайту в пустыне Уэко Мундо, что искать маленькой кунице? На километры ни живой души. Только песок и кварц, только песчание бури – хищник куда более опасный. И зачем только существует это жалкое подобие мироздания?
А под песком в глубоком мрачном, похожем на казимат, огромном гроте было слишком угнетающе. Совсем не хорошо для хрупкой и женственной занпакто.
Шинсо дулась.
Гин приволок её в это отвратительное, богом забытое место, где не было ничего, кроме орд Пустых. Между Уэко Мундо и Гаргантой очаровательная занпакто не находила особой разницы. Там и там царила пустота.
Спрашивается, что плохого было в Обществе душ? У Гина было всё: уважение, статус, любимая женщина. Шинсо не могла сказать, что любит Мацумото, но не могла отрицать её очевидную красоту… Гин – слепец, если решил променять достойную и удобную жизнь шинигами на прозябание среди пустых ради лицемера Айзена.
Айзена Шинсо ненавидела лютой ненавистью, чуя в нём опасного хищника, настоящую угрозу для себя и своего хозяина. Она ненавидела Айзена так же и за то, что он утянул за собой Гина, заставив предать друзей, сослуживцев, любимую и дать повод для злорадства врагам. Не простительно!
«Нам намного лучше жилось в Сейретей. Как Гин этого не понимает?!»
Мурамаса появился, как спаситель. Шинсо не помнила, как и при каких обстоятельствах, они стали лучшими друзьями, словно проспала сам момент его появления на горизонте судьбы. Она доверяла ему всецело, сама не зная почему, но даже больше, чем хозяину.
Змея подчинилась змеелову. А ведь он даже не прикладывал особых усилий, чтобы поймать её на крючок. Страх, сомнения, смутные подозрения, что что-то не так, перемешались с восторгом свободы, белым сладким мёдом искренней благодарности, пьянящей брагой любви самых разных сортов.
Куница прятала зубы и когти, превращаясь в домашнюю кошечку, податливую к чужой ласки, страшащуюся только одного – что её разлюбят и прогонят прочь.
Шинсо пыталась сопротивляться действию непонятной для неё магии приворожения, понимая, как хрупко и опасно её положение осознанного выбора между преданностью хозяину и преданностью божеству – Мурамасе. Она выбрала самый лёгкий путь: поддаться обману чуств и плыть по течению, уповая на то, что в любой момент сможет залечь на дно и уже не зависеть от прихотливого течения.
Материализовавшись, Шинсо оглядела себя с головы до ног, будто видела себя впервые. Может, просто хотела убедиться, что всё в ней так, как и должно быть. Руки плавно заскользили по бокам на бёдра – жест скорее осознанный, чем привычный. Маленькая техника соблазнения. Часть игры, которую крайтша могла позволить со своим господином, кем бы он ни был, ведь господа меняются; вечна лишь связь с шинигами.
Поклонившись, не низко и раболепно, а с плавно текучей грацией, полной собственного достоинства, Шинсо улыбнулась Мурамасе, зеркально повторив манеры хозяина. Серебристые длинные волосы колыхнулись вперёд, чуть прикрывая грудь и слишком откровенное декольте. Умышленное движение или нет?
- Благодарю вас, Мурамаса-сама, - пропела занпакто нежно-ядовитым голоском, с несходящей широкой улыбкой. – Я сделаю для вас всё, что попросите. И я готова служить вам… ради свободы всех наших сестёр и братьев. Шинигами слишком долго играли с нами, как дети играют с куклами, не задаваясь вопросом, чувствуем ли мы что-либо, умеем ли любить, как они, страдаем ли.
Змея не лгала, она просто хотела понравиться своему новому господину.
- Я не знаю, почему мой шинигами так странно ведёт себя в последнее время. Его одолевают разноречивые чувства и мысли. Разобраться в них мне сложно. Он последовал за предателем Айзеном Соуске, шинигами, похитившим хогиоку и ввергнувшем Общество душ в хаос. Я не уверена, что Гин действительно поддерживает идеи Айзена. Но я не понимаю, зачем тогда он пошёл за ним. Пока не понимаю.
Шинсо склонила набок голову, как будто задумалась. Её душа из-под полуопущенных век практически была не видна. А улыбка говорила: «Погладь меня, приласкай,  утешь; скажи, что всё будет хорошо, и я пойду за тобой, куда хочешь». Кошечка, требующая внимания к своей персоне, гуляющая сама по себе. Змея, нежно обвивающая кольцами в холодные объятия смерти.
«Я хочу быть ему полезна, хочу доказать, что могу быть ему полезна. Он великий и понимающий. Как здорово было бы, будь Он моим хозяином».
Занпакто робко протянула руки вперёд, желая прикоснуться к рукам освободителя. В её жесте не было желания соблазнить или убить. Обычное любопытство, которое роднит шинигами и их мечи. Каменная пустыня вокруг приобретала новый смысл в её глазах.
- Что вы хотите знать? Я всё вам расскажу.
Взгляд, брошенный в сторону на едва заметную Удаляющуюся фигуру Ичимару Гина, был мимолётен и лишён интереса.

+2

4

Шинигами исчез за деревьями, так и не осознав, что же именно произошло с его зампакто, и оставив их с девушкой наедине. Что ж, как и следовало ожидать. Когда-нибудь в скором времени этого шинигами ждет большой сюрприз.

Я сделаю для вас всё, что попросите. И я готова служить вам… ради свободы всех наших сестёр и братьев
, - змея обратилась к Мурамасе с таким выражением безграничного доверия в голосе, что подчиняющему занпакто показалось, что она даже где-то переигрывает в своем подобострастии.

- Дорогая Шинсо, - Мурамаса положил руку на плечо девушке-занпакто, доверительно заглядывая ей  в глаза. – Не надо мне служить. Я освободил тебя не для того, чтобы ты служила кому-то другому. Но ты можешь оказать мне неоценимую помощь.

Сейчас ему была нужна информация. Лепет о чувствах хозяина, о чувствах самой Шинсо и том, что предположительно чувствуют другие занпакто информации не нес, и поэтому Мурамаса эти экпрессивно сказанные слова, можно сказать, пропустил мимо ушей, просто давая девушке выговориться и понимающе кивнув. Но то, что Шинсо назвала другие зампакто братьями и сестрами, дало Мурамасе определенное направление мыслей.
Мурамаса никогда не считал остальные занпакто какими-то близкими себе существами. Близкое существо у него было одно – Кога. Занпакто же других шинигами были для него лишь приложением к остальным шинигами, на которые надо было каким-либо образом воздействовать. И он всегда действовал - рефлекторно, даже не вдаваясь в суть тех фраз, которые он выуживал в душах мечей, но на каждую из которых они велись беспрекословно. Если бы его попросили воспроизвести сущность души каждого из занпакто вне тех моментов, когда он пользовался своей способностью, Мурамаса, вероятно, сильно бы удивился и вряд ли что мог бы сказать по этому поводу связное; он с трудом бы смог вспомнить, что и при каких обстоятельствах, он говорил каждому из них. Но никто его, разумеется, об этом не спрашивал.

Каждый из занпакто всегда был сам по себе, они встречались только на поле боя. «Братья и сестры. Хм. Какая наивность», - с оттенком брезгливости и безразличия подумалось где-то на грани сознания.  Живущие во внутренних мирах,  общающиеся лишь со своим шинигами, в чем-то ущербные и неполноценные существа, не видящие кроме хозяина в своей жизни практически никого, если не считать противников во время банкайной материализации… и слишком легко поддающиеся его воздействию. По сути, Мурамаса мог бы сказать, что дает занпакто уникальную возможность узнать себе подобных не в боевой обстановке. И неважно, что на самом деле его не волновало ничего, кроме возвращения собственного шинигами - раскрывать свои карты и декларировать свои истинные цели Мурамаса не собирался. Никому.
«Неосознанно подсказанная этой занпакто идея может показаться приемлемой как объединяющая идея и для остальных зампакто, если мне понадобится воспользоваться их услугами тоже, - подумал занпакто запечатанного в данный момент где-то в далеком Генсее Кучики Коги. - Точнее, _когда_ придется воспользоваться другими занпакто», - уточнил про себя он. В том, что своей способностью ему еще придется воспользоваться не один раз, Мурамаса не сомневался: враги, запечатавшие Когу, вряд ли позволят подобраться к ним близко так просто – значит, подчиняющему занпакто кровь из носу нужны союзники. А эта причина – «освободим своих братьев и сестер» - не хуже любой другой. Все равно попавшие под его власть существа внутреннего мира сами додумают для себя остальное - и мотивацию, побудившую их на действия, в том числе.

Мурамаса протянул когтистую руку к тонким рукам, которые девушка доверчиво протянула к нему и позволил ей себя коснуться. Потом провел почти нежно своими длинными ногтями по волосам змеи в ласкающем жесте – просто потому, что знал, что в данный момент это движение правильно,  и что девушка этого хочет.

Да, Шинсо, - медленно проговорил Мурамаса в ответ на слова девушки. – Мы освободим наших братьев и сестер. Сначала здесь, а потом и во всем сообществе Душ, в которое мы обязательно вернемся в скором времени. И для этого мне нужно знать, сколько здесь еще шинигами, и насколько сильны их занпакто.

- Но сначала я хочу, чтобы ты как можешь обстоятельно рассказала мне, что произошло в сообществе Душ. Также я хочу знать, что такое хогиоку и кто такой Айзен. Это поможет мне разобраться в обстановке и действовать в наших интересах наилучшим способом.

«Надеюсь, Ямамото Генрюссай и Кучики Гинрей еще живы, - подумал занпакто, ласково глядя на прекрасное лицо Шинсо и готовясь слушать ее историю. – По сути, они единственные, в мозгах которых должна сохраниться информация о том, как освободить Когу. Если они погибли давно или в этом «хаосе», о котором говорит эта занпакто, снятие печати может стать чересчур проблематичным.»

Отредактировано Muramasa (19.06.2012 01:28)

+1

5

Камень красноречив. Острый или гладкий в зависимости от воздействия различных стихий. Светлый или тёмный, разной формы, разного состава, разного размера. Камень может рассказать многое без слов, без музыки, без мимики живых существ. Только плакать и смеяться они не умеют.
А занпакто умеют? Ведь они так похожи на камни: драгоценные и полудрагоценные, огранённые и не огранённые, простая галька, гравий, стёртый в песок миллионами ног – рукоять меча, истёртая миллионами прикосновений рук шинигами.
Давным-давно Шинсо знала чувство ласки. Людям оно ведомо с детства, когда рождаются и беспомощными находятся у груди матери. А занпакто немногие могут похвастаться, что знают это чувство. Они не нуждаются в заботе, ибо не проходят, как люди, цикл взросления от младенчества до глубокой старости. Но кто сказал, что занпакто не хотят, чтобы о них позаботились? Ведь они не просто оружие. Они живые. Не в меньшей степени, чем любое другое живое существо.
Бросать как камни, втаптывать в землю, стачивать, придавая нужную форму, разве это не кощунство?
Естественно, что шинигами любят свои занпакто. Так ведь и ребёнок любит свои игрушки, что не мешает их ломать или коверкать. Когда ломается лезвие клинка, шинигами редко станет испытывать страх потери. Скорее, горечь поражения.
Они всего лишь камни: в руках детей, в ладонях судьбы, под жерновом роковых обстоятельств. Рука разжимается, и камни, один за другим, сыпятся на землю к миллионам и тысячам таких же, как они, становясь неотличимым серым в мире чёрно-белого фарса.
Шинигами добры. Шинсо знала это по своему хозяину. Как поведут себя они, увидев привычные занпакто совсем в другом качестве? Станут ли иначе относиться, с большим вниманием и с большим уважением? А может, испугаются, как невежда, на свою голову выпустивший джина из бутылки?
Нет, вряд ли испугаются. Какими бы шинигами не были, они, прежде всего, воины, воины не должны боятся опасности. Тем более, они не должны бояться собственных мечей.
Но так же сомнительно, что шинигами изменят свой взгляд на занпакто в лучшую сторону. Сложно менять вековые устои, взгляды и привычки, особенно если живёшь сотни лет.
Жаль. Так хотелось побыть хоть немного в человеческом теле. Ощутить вкус жизни. Попробовать вкусную пищу, примерить красивую одежду, омыться в свежих звонких струях воды, оказаться в объятиях и сорвать случайный поцелуй. Услышать нежные слова, ощутить тепло обвивающих и ласкающих рук. Один миг свободы в обмен на вечность верной службы.
Камень молчит. Молчит змея, куница, кошечка. Молчит меч, вложенный в ножны. Его робкая песнь, звучащая, когда вынимают из ножен или ударяют о сталь, непонятна. Сможет ли дотянуться до сердца человека?
Шинсо прильнула к руке Мурамасы. Они оба - занпакто, и поэтому должны понимать друг друга. Для змейки все духовные мечи были родственниками. Порой такие родственники вызывают лишь злость. Порой даже желание убить. И всё равно они родичи.
Шинсо прекрасно слышала обращённое к ней «не надо служить», но не служить она не могла, поэтому продолжала обращаться к своему освободителю не меньше, чем как к своему хозяину и повелителю. В какой-то мере служение было частью её жизни.
- Мой господин, - змейка подобострастно склонила голову, признавая превосходство Мурамасы. – Я здесь совсем недавно и не так много знаю, как вам бы хотелось, потому что мой хозяин и другой шинигами разделились с тем, кто владеет сейчас хогиоку.
Она лгала, несмотря на чувство бесконечной преданности, испытываемое к Мурамасе, просто потому, что привыкла лгать. Ложь была у неё своеобразным защитным рефлексом. Шинсо боялась, что её попытаются использовать. Боялась на уровне подсознания, не отдавая себе в этом отчёта. Страх перед ложью был столь же привычным, как сама ложь.
Стараясь говорить как можно меньше и больше давя на жалость грустным взглядом и покорно опущенной головой, занпакто пересказала всё, что самое известное о хогиоку. Умышленно или неумышленно она опустила момент о появлении вайзардов и изгнании Урахары Киске из Общества душ.
- Самый опасный и сильный занпакто у Айзена Соуске. Он владеет способностями создания абсолютных иллюзий, воздействующих на все органы чувств.
Говоря о Кьёке Суйгетсу, Шинсо вдруг вспомнила другой столь же сильный занпакто из всех, с кем ей доводилось встречаться. Напрямую они не общались. Тогда змейка ещё пребывала в форме меча. Но мощь, исходящую с кромки необычного широкого лезвия, нельзя было не заметить. Ужасающую мощь. Грубую первобытную и, при всём том, ни в чём не уступавшую силе меча Айзена.
- Куросаки Ичиго. В Обществе душ я видела шинигами, всего лишь мальчишку, с огромной духовной силой. Его занпакто тоже очень силён.
Шинсо задрожала, как от холода. Был ли смысл упоминать юного шинигами, или она только что сообщила новому господину информацию, не имеющую практической ценности? Змейка чувствовала смущение, надеясь, что её похвалят, а не отругают.
Камешки катятся из рук детей на землю: послушные, безвольные, молчаливые. Люди ступают по камням, а камни не чувствуют боли. Или всё-таки чувствуют? Как знать.

+2

6

Выслушивая ответ теперь уже, как понимал занпакто, своей спутницы, Мурамаса испытал некоторое чувство досады, которое, впрочем, никак не отразилось на его лице и на том ласковом понимающем взгляде, которым занпакто смотрел на свою собеседницу. Разумеется, Шинсо не обманывала одинокий занпакто напрямую (да и не могла бы этого сделать, просто исходя из того, что она была под действием его силы), но вместо прямых ответов, которые он рассчитывал услышать в ответ на столь же прямо заданные вопросы, Мурамаса услышал некое подобие туманных раздумий и размышлений, абсолютно не относящихся к делу. Да, сами по себе они, возможно, и представляли для рассказчицы интерес, но Мурамасу интересовали совершенно другие и совершенно конкретные вещи… впрочем, информацию он мог получить и другим способом.

-Ты позволишь мне посмотреть? – Мурамаса протянул ладонь к затылку Шинсо в обнимающем жесте, абсолютно не сомневаясь в ее положительном ответе. От объятий, впрочем, для Мурамасы в нем не было ничего – просто так удобнее было смотреть воспоминания. Обычно он проделывал такое с людьми или шинигами; но он не думал, что с зампакто, которое изначально также являлось частью шинигами, будет как-то по-другому. Так и случилось. Легкими движениями пальцев он  словно пролистал воспоминания девушки-занпакто, отсеивая ненужное, ища те крупицы знания, что могли бы ему пригодиться.
В памяти существ, которую мог просматривать Мурамаса, обычно присутствовало много интересного, но чаще всего самому занпакто совершенно ненужного.  Разумеется, Мурамаса смотрел не всю память – он просто настраивался на нужное именно ему, используя слова-ключи: «Ямамото», «Гинрей», «Айзен», «хогиоку»… «Кога» (ожидая ответа на последнее имя сердце занпакто слегка  дернулось, но в воспоминаниях Шинсо отсутствовал даже малейший намек на это дорогое ему имя), и доставал из глубин воспоминаний именно это, причем сам обладатель используемых воспоминаний мог даже не осознавать важности получаемой от него информации.

Он, разумеется, не ожидал получить сразу многое, но кое-что действительно заинтересовало его, а кое-что даже прояснило ситуацию.
Во-первых, Ямамото Генрюссай был жив, что было уже хорошо. Стремящемуся освободить своего шинигами из заточения занпакто абсолютно не улыбалось с таким трудом материализовав себя из внутреннего мира сюда, наткнуться на почти непреодолимое препятствие в виде отсутствия в принципе тех, кто знали ключ к печати. Конечно, добраться до самого Ямамото наверняка являлось задачей не из легких, но Мурамаса уже в общих чертах представил себе, как это можно было бы сделать.
Во-вторых, важность же этой вещи, хогиоку, о котором упомянула змея, и дополнительная информация о котором (хотя и, бесспорно, неполная) была вытащена им из памяти Шинсо, была неоспорима.

- Спасибо, Шинсо, - произнес Мурамаса, убирая руку  с затылка девушки. – Ты мне очень помогла. Я рад, что ты со мной, и я очень ценю твое сотрудничество.

Имя Куросаки Ичиго Мурамаса запомнил – на всякий случай, важно было знать сильнейших. В конце концов, Кога когда-то тоже был всего лишь мальчишкой с огромной духовной силой, при которой можно было дать фору многим взрослым шинигами… Сердце Мурамасы болезненно кольнуло. «Так,  не отвлекаться», - подумал он.- «Сначала надо воплотить мой план и по возможности, подкрепиться реяцу пустых или найти другой источник энергии, потому что время мое не безгранично». Сколько времени у него есть? День, два, три, неделя? Мурамаса не знал, и сомневался, что опыт подобного существования отдельно от шинигами имелся у какого-нибудь другого занпакто, чтобы можно было знать сроки хотя бы приблизительно. В любом случае, времени было мало, и надо было потратить его с толком. «Кстати говоря, - продолжая анализировать предоставленную Шинсо информацию, подумал занпакто, - этот предмет со странными свойствами, хогиоку, скорее всего должен являться отличным источником реяцу - лучшим, чем энергия пустых, от которой меня уже заранее воротит. В его создании принимали участие множество душ шинигами… стоит попробовать. Пока еще есть время».
Итак, следующая цель одинокого занпакто была ясна. Сначала найти и воспользоваться хогиоку как предполагаемым источником энергии для пополнения собственной реяцу на случай непредвиденных задержек, а потом отправляться в Сейретей, сопровождаемым всеми занпакто, которые удастся найти, и используя сильнейших из них постараться найти доступ к голове Ямамото, который, как и во времена Коги, остался главнокомандующим шинигами.

- Думаю, я понял ситуацию, - медленно произнес Мурамаса вслух, обращаясь к Шинсо. –  Мы направимся к нашим братьям и сестрам, которые ждут нас в Сейретее. – Мурамаса улыбнулся. – К занпакто Куросаки Ичиго тоже. В самом начале нам будут нужны самые сильные занпакто, дорогая Шинсо.
- Но сначала нам следует навестить Айзена Соуске и освободить его занпакто. Надеюсь, ты знаешь, где он сейчас находится, и сумеешь проводить меня к нему.

Если у этого Айзена Соуске действительно сильный иллюзорный занпакто, других для нападения на Ямамото может и не понадобиться, - на слова об опасности сильного занпакто Мурамаса не отреагировал - разумеется, все сильные занпакто были опасны, и в этом не было ничего удивительного. Как не было для него ничего удивительного в том, что все, даже самые сильные занпакто откликались на его шепот.

Имя же третьего находящегося в Уэко Мундо шинигами и то, что «освобождение» его занпакто его не интересут, Мурамаса предпочел не упоминать.

Отредактировано Muramasa (03.07.2012 15:47)

+2

7

Никто не станет отрицать, что самые преданные существа на земле – это собаки. Хозяина, бросившего на произвол судьбы, они готовы ждать всю свою короткую собачью жизнь. Змейке было чудно, как легко и быстро она смирилась с новой, абсолютно не присущей ей ролью. Раньше она смеялась над таким поведением, считая его унизительным и глупым. А теперь сама вела себя как собачка. И это ей нравилось, что удивительно. До стояния на задних лапках и виляния хвостом дела не дошло. Но угодить Мурамасе хоть чем-то хотелось очень сильно.
Люди испытывают страсть, материнский инстинкт. Как же назвать желание змейки? Ни на первое, ни на второе оно не было похоже. Может, зависимость, подобная короткому поводку, который постоянно притягивает обратно к ноге слишком рвущуюся на волю собаку?
Оставалось кое-что, чего Мурамаса не знал, но что ему могло пригодиться. Змейка понимала, что говорить этого не стоит, но не сказать своему защитнику, спасителю, покровителю было немыслимо. Тем более, что ласка, которую проявлял к ней Мурамаса, вызывала самые приятные ощущения.
- Кажется, мой хозяин хотел похитить Хогиоку у Айзена, но я точно в этом не уверенна. Даже для меня его разум слишком неясен, скрытен.
Кошечка нежилась под хозяйской рукой, млела и, убаюканная нежностью, была готова буквально на всё, чтобы отплатить добром на добро. Раньше муки совести не беспокоили Шинсо. А вот теперь пробудилось нечто очень на них похожее, названия чему занпакто ещё не подобрала.
Коготки втянулись в подушечки лап, клычки скрыл белоснежный мех. Надолго ли? Всё зависит от того, кто ласкает. Если начнёт гладить против шерсти, своенравная персидская кошечка может цапнуть за руку. Змея укусит, если позволить себе расслабиться.
Ей понравилось объятие, хотя Шинсо, обладая тонким чутьём, не уловила в нём ни капли тепла и любви, даже сочувствия и понимания в объятии не было. Добрый взгляд Мурамасы мог обмануть кого угодно, только не её. Столько лет, проведённых бок о бок с Ичимару Гином, - значительный срок для любого существа, чтобы разучится верить всему, что видишь и слышишь. Только вот по неясной пока ей самой причине, змейке нравилось играть в притворство с её новым повелителем, нравилось подчиняться и исполнять приказы. И это при том, что роль служанки была ей омерзительна.
«Чего он добивается на самом деле? Навредит ли моему шинигами?» - Шинсо улыбалась, зеркально отражая внешние эмоции Мурамасы, даже не подозревая, что её читают как открытую книгу, без зазрения совести заглядывая в самые потаённые уголки души, вгрызаясь в фундамент самых глубоко запрятанных воспоминаний. Если бы только она знала, точно воспротивилась бы и попыталась бы укусить, царапнуть или удушить.
Она злилась на Ичимару, дулась, словно обиженная брошенная на первом свидании девушка, планируя козни и месть. Но она не желала зла своему шинигами. Её козни и месть не носили характер жестокой расправы, лишь способ преподать урок в обращении с занпакто. Она хотела лишь занять главенствующее место в жизни Ичимару. Только и всего. Не так уж много.
- Вы ведь не станете обижать моего шинигами, господин? – робко спросила змейка, осмелев и погладив тыльной стороной ладони по щеке Мурамасу. – Правда, не станете?
Мурамаса улыбался, его улыбка было такой тёплой и располагающей, а голос убаюкивал, нежа, словно лёгкими движениями рук.
- Но сначала нам следует навестить Айзена Соуске и освободить его занпакто. Надеюсь, ты знаешь, где он сейчас находится, и сумеешь проводить меня к нему.
Шинсо качнула головой, приходя в себя и на минуту стряхивая пелену очарования. Она не могла сказать точно, где искать Айзена Соуске. Она лишь помнила, где его оставил Ичимару, прежде чем отправиться вместе с Тоусеном в Лес меносов.
- Думаю, что знаю, - неуверенно произнесла девушка, указывая пальцем направление. – Я надеюсь.

Отредактировано Shinso (10.07.2012 16:08)

+1

8

- Кажется, мой хозяин хотел похитить Хогиоку у Айзена, но я точно в этом не уверенна. Даже для меня его разум слишком неясен, скрытен.

Мурамаса снова кивнул, как бы раздумывая над сказанным. На самом деле раздумывать было не над чем – все, что ему было надо, он уже посмотрел, а эти слова новой информации не добавляли.

- Вы ведь не станете обижать моего шинигами, господин?

Мурамаса внутренне поморщился. По идее, к  настоящему моменту занпакто должно было если не полностью забыть хозяина или проникнуться к нему ненавистью, то хотя бы отнестись к нему с полнейшим безразличием. То, что Шинсо вновь сконцентрировалась на своих нежных чувствах к своему (бывшему) шинигами, показывая, даже уйдя от него, заботу о нем, говорило Мурамасе только об одном – контроль над чужим занпакто не так полон, как бы ему хотелось. Можно было раскрыть перед лицом хитрой змейки свою когтистую ладонь и  направить силу еще раз, но делать этого в данный конкретный момент не хотелось. В любом случае, она ему подчинялась, непокорности и открытого сопротивления его действиям не проявляла, и значит, основное воздействие было в норме, и его можно было пока не корректировать. В конце концов, небольшое отклонение от нормы было не так уж и важно, пока оно не выходит за намеки основного взаимодействия и не мешает осуществлению его планов. А еще… у него было смутное ощущение, что ему не стоит слишком уж часто пользоваться своим способностями, тем более здесь, в Уэко Мундо.

Мурмаса улыбнулся, отвечая на вопрос, который так неожиданно для него обеспокоил прекрасную занпакто:

- Ну что ты, нет. Конечно же, нет. Я не рвусь мстить шинигами, державшему тебя взаперти и использовавшего тебя только из-за твоей силы, если ты сама этого не хочешь. Как я уже сказал, моя задача была лишь освободить тебя, а дальше ты сама вольна принимать решения.

На самом деле, конечно, такой воли под влиянием его силы у юной занпакто не было, но, как и любой нормальный руководитель, использующий подчиненных в одному только ему известных целях, Мурамаса был далек от мысли когда-либо говорить своей на данный момент пока еще единственной подопечной такую правду, предпочитая скармливать ей мысли, уводящие в сторону от не особо приятной для Шинсо действительности (если бы она ее, разумеется, хотя бы частично, осознала, что на данный момент было абсолютно невозможно), но созвучные ее ожиданиям. В конце концов, он же собирался собрать несколько сильных занпакто и дать им поиграться в «свободу»? Так что пусть играются, пусть думают, что свободны - ему это не мешает. И вмешиваться в это он не собирался. Пока занпакто подчиняется ему – неважно, что они там себе думают и  какие оправдания своим поступкам выстраивают. Мурамасу это не заботило. Им владела лишь одна мысль, одна цель – освободить Когу.

Промежуточная же цель к этому на данный момент лежала через Айзена и его артефакт хогиоку, которому Мурамаса ожидал найти для себя применение в виде источника реяцу, которая ему, не могущему воспользоваться реяцу своего шинигами, как стандартно пользовались реяцу, источником которого был их шинигами, другие занпакто, была жизненно необходима. Да, он мог попробовать воспользоваться реяцу сильных Пустых, как он планировал с самого начала (за этим он, собственно, и пришел в столь неприятное для занпакто место как Уэко Мундо), но он инстинктивно противился такому разрешению вопроса: пока оставалась возможность не доводить себя до поглощения пустых, он надеялся эту возможность использовать.

Эту промежуточную цель – найти Айзена, освободить его занпакто и забрать у самого шинигами хогиоку - он мог декларировать без опаски рассекретить свои истинные намерения. Кстати, тот переполох, что возник благодаря хогиоку в Обществе Душ, Мурамаса пропустил мимо своего внимания - ему некогда было разбираться в подробностях; поэтому чрезвычайная важность хогиоку для столь многих осталось ему совершенно неведома. Если бы с помощью этой вещи можно лишь модифицировать пустых и производить еще какие-то более продвинутые действия, он бы, наверное, просто пожал плечами, не заинтересованный в этих действиях абсолютно, и прошел мимо, уходя сразу в Сейретей. Но поскольку лишь этим свойства хогиоку не ограничивались, для Мурамасы эта вещь оказывалась источником столь необходимое ему жизненной энергии. Хотя остальные ее свойства, если они не могли послужить делу освобождения Коги, никакой особо важной смысловой нагрузки для него не несли.

Итак, Шинсо знала, где может быть Айзен с этой вещью – что ж, не стоило терять времени. Пора было отправляться за своей первой целью.

- Ну что ж, идем. Надеюсь, тот шинигами все еще там, - обратился Мурамаса к Шинсо, следуя за ней в то место, где занпакто Ичимару Гина видела шинигами Айзена Соуске в последний раз.

----------> Руины

+1

9

Желая обмануть, не задаваясь вопросом, почему и как, того, кто не глупее, а может, даже умнее её, змейка переиграла саму себя. Крайт, охотящийся на жертву, не подающую признаков угрозы, вместо того, чтобы прокусить шею, по примеру древних пресмыкающихся заглотил свой хвост.
Пожалуй, не стоило выказывать беспокойство о прежнем господине, шинигами. Шинсо никак не могла взять в толк, что именно привлекает её в Мурамасе и почему она ему так доверяет, и незнание пугало. Пообещав себе больше не говорить лишнего, девушка обратилась внутренним чутьём занпакто, отыскивая Ичимару Гина.
С ним всё хорошо. Ничего не угрожает, по крайней мере, любые угрозы были минимальны и просто смешны. Кто, как не она, хорошо знал, насколько силён её шинигами.
Его методы боя отличали молниеносность, внезапность и хитроумие настоящего гения, а гения может превзойти только другой гений. С высокомерия гордой своим шинигами занпакто Шинсо отрицала в Мурамасе всякую гениальность, несмотря на любовь, уважение и даже восторженное почитание, которое внушили ей способности одинокого занпакто.
Гордость прирученной змеи была настолько сильна, настолько впиталась в плоть и кровь, что не допускала и тени сомнений в исключительности Ичимару Гину.
Занпакто рождались из души шинигами. Значит, в некотором смысле были их детьми, хоть порой и выглядели и чувствовали себя старше и мудрее.
Шинсо выглядела немного моложе хозяина. Это, и то, что Шинсо – женщина у шинигами-мужчины, легко объяснялось чисто женскими формами атаки и защиты скромного вечно спрятанного от чужих глаз маленького вакидзаси. На вид она хрупка, слаба и беззащитна, но внешность обманчива.
Крайт тоже не велик; для несведующего человека он кажется совсем неопасным, нестрашным. Но его яд смертелен, и девять из десяти уходят в мир иной от незаметного укуса.
Убедившись, что с Ичимару Гином всё в порядке, Шинсо успокоилась. На лице змейки эмоции не отразились. Она хорошо умела владеть собой.
Вызовет ли раздражение у Мурамасы традиционное для таких случаев приторно улыбчивое выражение? Шинсо наклеивала на личико улыбку каждый раз, когда хотела скрыть себя истинную от внимательных глаз. Крайт уползал в черноту безвестности, под камни.
«Ты хороший. Ты мудрый. Ты справедливый. Но не заставляй меня раскрываться перед тобой».
Обнажить душу перед кем бы то ни было для Шинсо было страшнее, чем обнажить своё тело. Хуже воровства. Знай она, как легко и беззастенчиво читал её воспоминания Мурамаса, непременно сорвалась с крючка очарования.
Выслушав, послушно склоня голову и ни слова не говоря в ответ, Шинсо зашагала рядом с Мурамасой, от минуты к минуте бросая на него взгляд, полный обожания и выжидания – кем обернётся рыцарь на белом коне.

----------> Руины

+1

10

(начало)

Олениха неслась по мертвому лесу, пытаясь разглядеть среди каменных деревьев добычу или врагов - здесь было опасно, но голод мог загнать ее куда угодно. Поэтому, когда она заметила вдалеке большое скопление Пустых, то поспешила к нему со всех ног, забыв про собственную безопасность.
Постепенно олениха все же замедлила шаги и благоразумно решила удостовериться в том, что будущие противники не слишком опасны. Выглянув из-за толстого ствола окаменевшего дерева, она увидела  нечто диковинное - огромная толпа собиралась напасть на одного единственного Пустого. Некоторые уже успели подобраться к нему вплотную и тянули к нему свои клешни и лапы, остальные же пока только подходили ближе, заключив добычу в плотное кольцо. Организованная охота группой? Это что-то новое...
И тут она услышала зов. Он звучал прямо у нее в голове, приказывая напасть на одинокого Пустого, разорвать его плоть на мелкие кусочки и выпить его жизнь. Звучало заманчиво, что и говорить. К тому же, она проголодалась, а этот Пустой наверняка был легкой, но питательной добычей, поскольку уже и так был окружен врагами. Ей нужно будет всего лишь немного помочь его противникам - главное не подраться с ними потом, во время распределения "трофеев"...
Уже подняв копыто над землей, олениха внезапно поставила его обратно и задумалась. Зову в голове это не понравилось и он завопил что есть мочи, но она упрямо помотала головой и даже отошла на несколько шагов назад.
Напасть на этого Пустого? А почему? Во-первых, он довольно опасный даже сейчас, в окружении врагов. Во-вторых, во время дележки ей все равно почти ничего не достанется. В-третьих, это вообще была странная донельзя ситуация - кто-то хотел смерти этого Пустого и отдавал приказы в ее голове. А заодно и в головах остальных Пустых, судя по всему. Олениха не хотела подчиняться приказам неизвестно кого, да и все происходящее ей не нравилось. Если кто-то контролирует Пустых, то вскоре к тюрьме из маски могла прибавиться тюрьма из чужой воли... только этого ей не хватало! Гневно роя копытом землю, олениха еще раз оглядела представшую перед ней сцену, после чего бросилась вперед, выставив перед собой острые рога... но не на одинокого Пустого, а на окруживших его противников. Сегодня она пообедает, но не этим одиночкой - он еще должен ответить ей на некоторые вопросы. А вот напавшие на него Пустые так и просились в рот, поскольку были всецело заняты своей коллективной охотой и не обращали на олениху никакого внимания. Ближайшие из них погибли сразу же - она с легкостью разорвала их, словно бумажных журавликов, ловко сложенных из тетрадного листа чьими-то умелыми руками. Некоторым достались мощные удары копыт, а кого-то подняли на рога и отбросили прочь. Олениха уже давно научилась не смотреть в глаза своим умирающим жертвам - вспыхивающие в этих глазах боль и ужас делали трапезу невыносимо горячей, она обжигала края дыры, пытаясь найти сердце, а когда не находила, то застревала комком в горле.

Отредактировано Emilou Apacci (22.01.2013 20:31)

+3

11

<<------ Плато

А внизу уже поджидали. Ублюдочный шинигами, видать, решил разобраться с адьюкасом чужими руками. Да на сколько же хватает власти у этого чужака? Кругом полыхала чужая рейацу – десятки пустых выходили, выползали, выбирались ото всюду. Маячили черные колоссы, увенчанные огромными длинноносыми масками. Запах серо поджаривал воздух. Была бы шерсть на костяном панцире – давно бы стояла дыбом.   Самого проклятого риока не наблюдалось – скорее всего, остался на поверхности или уже свалил, отдав приказ своим марионеткам уничтожить зверя. Ха! Зря он решил, что эти пустые из Леса смогут его убить! Эта шваль. Не смей недооценивать меня, риока! Я найду тебя, и тогда ты пожалеешь, что встал на моем пути! Рухнув на землю, рычащий клубок распался, оставив одинокую белую пантеру в окружении стаи адьюкасов. Гриммджо зарычал, желая заставить их отступить. Пустые кости! Он не хотел их убивать. Не их и не так! Но они словно не слышали, потеряв не только страх, но и инстинкт самосохранения. Все, что было – утонуло в слепом безумии, в шепоте чужого вкрадчивого голоса, растворилось в голодной пустоте. Память, воля, желания. Надежды…  Шинигами, способный так управлять пустыми – не должен существовать! Пустые, которые стремились стать вастолорде, достичь вершины этого мира – теперь словно снова рухнули в ту бездну, из которой им удалось однажды выбраться, потеряли себя, послушно сгорая в нитях чужой воли. Деэволюция. Страшное слово. Те, кто свалился в эту пропасть снова – уже никогда не смогут выбраться обратно. Вот на что это было похоже. Словно проклятый шинигами снова столкнул их туда. Он не должен жить! Шинигами, способный на такое. Зверь мог прекратить этот бессмысленный бой быстро - стоило только дать волю беснующейся внутри ярости, жажде напиться чужой крови и разорвать врага, вонзить когти в чужое податливое тело, располосовать его на ошметки дрожащего воющего мяса и упиться вдосталь чужими хрипящими воплями. Огласить лес звериным рычанием, бросая вызов всем и каждому, кто рискнет шкурой, и залить их кровью вонючую землю кварцевой леса, превращая ее в чавкающую под лапами черную грязь. Но не для них была эта злоба, оседающая в глотке пыльной горечью с каждым ударом, рывком клыков по чужой плоти!  Зверь забыл их предательство и выкинул из памяти их слабость. Их дороги должны были разойтись, когда они упали на колени,  и зверь готов был бросить их позади. Но никто не смеет брать то, что было его и, словно издеваясь, бросать ему же в морду -  его же разбитыми надеждами. Зверь снова возьмет свое, вернет своих фрасьонес, и швырнет в лицо проклятому чужаку свою победу, прежде чем разорвет ему горло окровавленными клыками, наслаждаясь последними отблесками понимания в  стекленеющих глазах подыхающего врага. Мощными ударами расшвыряв нападающих на него пустых, когда-то бывших его стаей, Зверь вырвался из окружения – вокруг было много врагов. Мяса. На котором можно сорвать бурлящую злость и ненависть. А фрасьонес… ну, пусть попытаются добраться до него…
И зверь начал убивать. Серо, клыки, когти, вопли. Беззащитная перед ним плоть. Зверь даст выход собственной ярости, убив всех, кто в этом лесу был пустышкой чужака.. а потом решит, что делать с фрассьонес…
Он заметил ее. Адьюкас-олень, непонятно, зачем оказавшийся в Лесу Меносов. Она не нападала на него – расшвыривая и кромсая обезумевших пустых. Либо она была достаточно сильна, чтобы не поддаться зову риока, либо находилась далеко, когда шинигами призвал свои силы. Как бы то ни было…зверь оскалился, взрезая когтями очередного меноса гранде – почти выпущенное серо захлебнулось, взрываясь у самой маски гиллиана, разнося ее в пыль и заставляя громадную обезглавленную тушу медленно оседать,  ломая и круша своим телом могучие сплетенные ветви…  Что ж, если ей захотелось поразвлечься – пусть развлекается, пока не мешает ему. .. А риока… Ха! Придет и твое время, ублюдок!!!

+3

12

Увидев мощь, с которой тигр расшвыривал остальных Пустых и разрывал их в лоскуты, олениха поняла, как правильно поступила, не напав на него. Битва с ним могла окончиться плачевно. Зато сейчас, сражаясь как бы по отдельности, но все же бок о бок - они были непобедимой и смертоносной командой, хотели они того или нет. Совместная охота тигра и оленихи? Такая ситуация была невозможна на земле, но здесь она выглядела совершенно естественно.
Эта олениха всегда была одиночкой, но сейчас она наслаждалась незнакомым доселе чувством совместной работы. И хотя олениха была уверена, что уже через несколько минут она снова захочет быть одна - сейчас она даже была готова помочь тигру. Какой-то Пустой подобрался совсем близко к нему, но тигр не спешил его убивать - будто бы щадил. Странная и незнакомая ситуация, которую мозг тут же отнес в разряд невозможных. Наверное ей просто показалось - скорее всего тигр просто был слишком занят истреблением остальных Пустых, чтобы обратить внимание на эту мелочь, подобравшуюся к нему вплотную. Ну, ничего - она быстро поставит наглеца на место, раскусив его хребет пополам, словно сладкий леденец. Вряд ли тигр станет благодарить ее за помощь, но ей было все равно - просто оленихе хотелось ненадолго почувствовать себя в стае.
Стая... кажется, некоторые Пустые охотились стаями - во всяком случае, она иногда видела издалека небольшие скопления Пустых, но никогда не решалась приблизиться, опасаясь нападения толпы. Интересно, как это - жить и охотиться вместе? Основаны ли такие отношения на взаимной привязанности или продиктованы исключительно необходимостью выжить в негостеприимной пустыне? Оба варианта звучали неплохо, но первый рождал внутри странное неопределенное тоскливое чувство, названия которому олениха не знала и самое главное - не хотела знать.
Пора было убивать Пустого, уже подобравшегося к тигру на расстояние вытянутой лапы. У оленихи были сильные ноги и острые рога, которыми она легко могла превратить врага в решето. Зубы тоже не отставали от прочих "боеприпасов", которыми олениху наделила матушка-природа. Все вместе превращало ее эдакий прыгучий мини-танк, затаптывающий мелких противников и отстреливающий крупных.
В одном могучем прыжке покрыв расстояние в несколько метров и оказавшись рядом с тигром, олениха стремительно наклонила голову, намереваясь наколоть мелкого Пустого на рога, словно на огромную вилку.

Отредактировано Emilou Apacci (02.02.2013 13:56)

+2

13

В одном эта драка была хороша – нажраться вдосталь так не часто получается в пустыне. Вообще не получается на деле – сгусток пустоты в брюхе никогда не получается набить под завязку, он всегда пульсирует внутри, растекаясь по телу скользкими прожорливыми отростками, холодя грудину, пережимая горло, впиваясь в сознание, наполняя пасть вязкой слюной. Проклятая ненасытная тварь – что внутри, что снаружи. А снаружи она еще и скалится с вечно-черного неба острыми клыками бледной луны. Не вырвать наружу, не передавить внутри. Можно только забить на время глотку этой ненасытной твари,  залив горячей темной кровью, утопив серебристой реацу из разорванных тел – и бежать дальше, быстрее, сильнее. Чтобы успеть –успетьуспеть.. пока она не справится с очередной жалкой подачкой и не вопьется  сотней ртов-клыков в тело. Вечная гонка на выживание – или ты, или тебя. Или она, или ты. И все время она – тебя. Бежать, пока хватает сил, рвать и затыкать ей пасть чужими телами. Рвать и торжествовать. Скалиться ей навстречу безумным оскалом смотри, тварь, я снова впереди! заваливая ей дорогу сотнями тел, набивая ей брюхо. Торжествующе смеяться, глядя, как она силится дотянуться до горла и вязнет в чужой плоти. Я все еще сильнее! И я  разорву тебя. И клыки вспарывают очередных пустых, добывая по глотку дыхания, выбивая по лишнему мгновению жизни. Раз за разом, движение за движением. И торжество рвется наружу – за каждый вырванный у нее вдох, за возможность продолжать сражаться дальше. Черный лес дрожит и стонет, прошитый вспышками десятков рвущихся рейацу,  гудят натужно исполинские стволы, встречая порывы  чужой ярости, оплывают раскаленной рябью в багровых взрывах.  И этот огонь дрожит, отражается в синих зрачках белого зверя. Красит красным шкуру адьюкаса – оленя, внезапно оказавшегося в самом центре безумного чаепития. Его тонкие копыта прошибают чужие маски, как хрупкие черепки, осыпая их в мелкую искрящую пыль. Такую же, что серебрится на  острых рогах и на самой шкуре оленя. Воздух тяжелеет от запаха пролитой рейацу, и за оленем след ее почти такой же широкий, как за самой пантерой. И хочется смеяться. Громко, торжествующе. Безумно. Пьянея от запаха силы и азарта охоты. Но адьюкас довольствуется куклами проклятого риока, и пантера широко скалится, щедро даря возможность поохотится. Мяса здесь на всех хватит. Здесь его очень, очень много. Легкий холодок прокатывается по хребту щекоткой узнавания. Фрасьонес. А зверь почти забыл, почему он оказался здесь. И за что сражается. Почти забыл, что – теперь не его стая. В угаре драки и захмелев  от рейацу – что теперь не плечом к плечу. Подпустил. И зарычал, вспоминая. Потому что – холодно по хребту. Неправильно. И стремительно, текуче встал навстречу, чтобы успеть увидеть, как олень ударил на перерез ...прикрыла?.. бросившемуся на него адьюкасу. Тело зверя быстро, как молния, быстрее, чем мысль и скорее мгновения, что стоит между острыми рогами внезапного союзника и бывшим фрасьонес. И уже он сам стоит на месте фрасьона, отбросив его мощным ударом ко вспученным корням исполинских деревьев, и острые рога высекают искры по бронированному боку пантеры. Пора заканчивать. И Гриммджо вздергивает губу, обнажая клыки, ловит взгляд оленя,  застыв перед ним неодолимым заслоном.
- Не их, адьюха. Они – мои. – и свирепо усмехается одними глазами, в которых тихонько растворяется безумие ночной охоты. – Пора заканчивать веселье. – их немного, всего-то пятеро – пять точных прыжков и пять ударов. – Дорежь других, -  последний короткий взгляд на оленя,  легкий кивок на беснующихся меносов, и пантера исчезает в сонидо.
Пять... Четыре... Три…

Я брошу тебе в лицо свою победу, риока. И ты умрешь, понимая, как пуста твоя сила. А они будут стоять за моей спиной.

Отредактировано Grimmjow Jaegerjaquez (12.02.2013 20:58)

+3

14

Олениха изумленно смотрела на развернувшуюся перед ней сцену. Один Пустой был дорог другому Пустому? Неужели это действительно было возможно? Думать об этом не хотелось, ведь если это было возможно, значит она тоже могла бы это иметь, но не имела. Что она делала неправильно? В чем она ошиблась? Почему она была вынуждена бегать по пустыне и лесу в одиночестве?
А может быть, незнакомец просто "приберег" тех Пустых для особо зверской расправы? Кто знает...
Тряхнув головой, олениха продолжила убивать. Это хорошо отвлекало и временно наполняло неким подобием сытости, пусть и мимолетным. Рога, копыта, лапы, клешни, щупальца и крылья - все смешалось в той резне. Запах смерти укрыл поле битвы словно пепел, от которого нигде невозможно было укрыться. Предсмертные крики, хрипы и визги причиняли ушам почти физическую боль. Ветки ближайших деревьев ломались с хрустом, почти неотличимым от хруста ломающихся костей тех Пустых, которым не удалось выжить. На телах тех, кто больше не мог стоять и сражаться, поскальзывались и спотыкались те, кому повезло чуть больше - впрочем, ненадолго. Полуживые кричали от боли на земле, пока их затаптывали обезумевшие сородичи. Кто-то пытался отползти подальше от толпы, возможно, некоторым даже удалось скрыться. Кто-то пытался спрятаться под трупами и надеялся, что его не заметят или примут за мертвого. Кто-то все еще пытался сражаться, до сих пор не потеряв боевого настроя - а может быть просто не в силах очнуться от дурмана кровавой битвы.
Олениха просто набрасывалась на всех, кто подходил на расстояние прыжка - в ее случае это было огромное расстояние в множество метров. Вскоре вокруг воцарилась мертвая тишина - во всех смыслах. Смерть была здесь повсюду, куда хватало взгляда. Копыта оленихи ступали по жуткой смеси из земли и крови, чьи-то лапы все еще слабо пытались схватить ее за ноги, кто-то жалобно скулил, словно пытаясь переспорить смерть и отогнать ее от себя, кто-то задыхался от боли, пытаясь сделать последний вдох, кто-то безумно озирался, словно скорбя по этому мрачному лесу и не желая покидать его ради неизвестности, что ожидала за порогом гибели. Несколькими быстрыми ударами олениха добила умирающих - лишние страдания были совершенно ни к чему.
- Почему ты пощадил тех Пустых? - устало спросила олениха незнакомца. - Кто ты такой? И самое главное - кто пытается управлять нами и нашими сородичами?

+1

15

Гриммджо втянул воздух, с наслаждением втягивая запахи – все вокруг будто плыло  в дымном мареве, насквозь пропитанное предсмертными хрипами и яростью. Все еще звенели натянутые тонкими струнами мышцы, готовые хлестко развернуться в постепенно густеющей тишине. Часть Леса под Плато утонула в разлившейся рейацу, медленно оседающей на стволах и ветвях искореженных деревьев, на шкурах и броне убитых и  живых, серебрилась клубящейся пылью в тонких лучах пробивающейся сквозь зияющую наверху дыру бледной луны. Глаза Пустого торжествующе вспыхнули замирающей в их глубине картине, и зверь широко оскалился, раздвигая губы в широкой усмешке. Тишина вокруг этой части леса становилась все более звенящей – не скоро сюда рискнут подобраться те, кто учуял эту битву и не попал под власть риока. А те, кто попал – уже никуда отсюда не уйдут. Зверь медленно спрыгнул с издыхающего тела разодранного им последним пустого, могучим рывком выдрал кусок брони  с длинной шеи и с жадностью впился клыками в горячую и все еще исходящую рейацу плоть. Густая кровь потекла в пасть, согревая нутро и собираясь в ранах. Кто-то оказался достаточно удачлив, чтобы добраться до незащищенных броней частей, и достаточно силен, чтобы пробить шкуру. На этом их удача, конечно, закончилась, а зверь  напьется еще больше силы и отправится дальше. Чужое присутствие отвлекло пантеру от трапезы и довольных мыслей. Олениха, что давеча вмешалась в драку, остановилась неподалеку, устало поводя боками. Гриммджо оторвался от туши, медленно собирая с пасти чужую кровь,  и внимательно посмотрел на нее, повернув огромную лобастую голову. Слегка дернул длинным хвостом, все так же не спуская с нее взгляда, словно размышляя, стоит ли отвлекаться от своего увлекательного занятия ради чужих вопросов. Наконец, довольство  исходом боя перевесило, а море оставшейся вокруг свободной рейацу настраивало на мирный лад, и пантера, оставив добычу, развернулась к оленихе.
Мое имя Гриммджо Джаггерджак, адьюха. А это – мои фрасьонес. Были когда-то, - адьюкас бросил ленивый взгляд  на сваленных у одного из деревьев в единую кучу нескольких беспамятных адьюкасов – единственных в этом лесу, кроме пантеры и оленя. на многие мили вокруг. В этом небрежном взгляде сложно было прочесть, что он думает по их поводу и что собирается делать с ними дальше. – Можно сказать, тебе повезло, если ты еще не знаешь, кто пытается управлять пустыми. – Он ухмыльнулся, словно оскалился. – В Уэко Мундо появились ублюдочные шинигами. И эти твари каким-то образом научились брать пустых под контроль. Менос их разберет – для чего… Но я разорву любого, кто снова попытается это сделать! - адьюкас щелкнул клыкастой пастью, срываясь на рычание, снова мгновеннно вспыхнув яростью – от одного только воспоминания. – ...Наверху сейчас весело. Эта тварь, скорее всего, подчинила себе уже не одну стаю… -  внезапно зверь замолчал, вслушиваясь, а затем стремительно метнулся в сторону оглушенных адьюкасов. Один из них слабо зашевелился, по всей видимости, приходя в сознание. Пантера задумчиво наблюдала за его движениями, втягивала запахи, вслушивалась во что-то… – Чуешь, адьюха? Их рейацу чем-то похожа. Как и у тех, кого мы здесь разодрали. Такой она становится у тех, до кого добрался этот меносов выродок… а вот в дохлых этой дряни уже почти не осталось… - Гриммджо замолчал и внезапно широко ухмыльнулся всей пастью, сверкнув шальным взглядом.
Я все-таки швырну тебе в лицо свою победу, ублюдок!!!
Огромная, еще не до конца сдохшая туша одного из меносов гранде громоздилась почти рядом, в паре исполинских стволов от дерева, в корнях которых пантера уложила своих фрасьонов. Гораздо более скромные размеры пантеры в сравнении с ее фрасьонес не позволяли ей переместиться туда одним прыжком, держа их в пасти  - пришлось волочь. Уложив адьюкаса под боком у меноса, зверь одним движением когтистой лапы вскрыл гигантское тело, позволяя его рейацу свободно стекать на фрасьона, и улегся рядом, не сводя немигающего взгляда с тела адьюкаса…
- … если разбавить ту дрянь, что держит моих фрасьонес – чистой… они должны суметь разорвать его власть, - зверь прищурился… - иначе, им нечего было делать в моей стае.

Отредактировано Grimmjow Jaegerjaquez (25.02.2013 20:53)

+2

16

Олениха с интересом наблюдала за "переливанием крови", точнее - переливанием рейацу. Она словно присутствовала на медицинской процедуре, что в окружении мертвых деревьев смотрелось несколько абсурдно. Впрочем, неважно... лишь бы помогло.
- Я бы не назвала это везением - избежать встречи с обезумевшей толпой Пустых мне все равно не удалось, - олениха облизнулась. - Ну, да ладно, хоть поела немного.
Любое число жертв было слишком маленьким, если голод никогда не затихал по настоящему.
- Меня зовут Эмило Апаччи, - представилась олениха. - Я тут часто охочусь - в лесу много легкой добычи. Вот только из-за этого я все пропустила и совершенно не в курсе событий наверху, которые меня, кстати, совершенно не удивляют. Ублюдочные шинигами, говоришь? Как будто бывают другие! Они всегда приносят нам лишь боль и смерть. Сейчас они просто нашли новый способ нас истреблять! - олениха буквально выплюнула последние слова, с горечью во взгляде покачав головой. - Я еще могу понять, что они нападают на нас, если мы выходим за пределы пустыни - они видят в Пустых угрозу, и у них есть для этого причины. Но почему они не могут оставить нас в покое даже здесь!? Это наша земля и здесь царят наши законы. Самым разумным для шинигами было бы просто не лезть сюда и предоставить нас самим себе. Но где шинигами и где разумность... иногда мне кажется, что это две взаимоисключающие вещи. Они думают только о том, чтобы полностью уничтожить наш род - даже в этом подземном лесу они пытаются нас достать.
Конечно можно было и дальше прятаться в лесу, продолжая охотиться на простейших Пустых... но где гарантия, что все они однажды не накинутся на нее, ведомые чужой волей? Пока ты прячешься - твой враг растет и крепнет. Он не ограничится твоим исчезновением из его поля зрения - только твоим исчезновением из этого мира. Так было всегда, со всеми угнетенными, пока они не вставали с колен и не шли сражаться. Иногда погибали, конечно. Но попытка спрятаться никогда не была панацеей.
Конечно одна в поле - не воительница, но... что если стая этого Гриммджо придет в себя? Тогда их будет много и они могли бы...
- Ты хочешь сразиться с теми шинигами? - спросила олениха. - Если хочешь, то я с тобой. Мне надоело это терпеть, знаешь ли. Они устроили на нас охоту и я не собираюсь прятаться по углам. Но одна я ничего не смогу сделать...
Не то, чтобы она собиралась присоединиться к этой стае насовсем, но вот в борьбе против шинигами она бы с удовольствием помогла - это были их общие враги.

+1

17

Реацу текло - вязкое и густое, неотделимое от крови, оно впитывало в себя водянистый лунный свет из отверстия в том пласте камня, который иногда казался здесь, - в Лесу Меносов, -  единственным небом. Самое дно перевернутого мира, изнанка времени.
Монета полнолуния снова падала на ребро и застревала в остывающих глубоких ранах. Уже не важно было: орел или решка - сражение и так беспристрастно расставило всё по местам. Ненадежная почва кварцевого леса сейчас и вовсе казалась болотом - из раздавленных волчьих ягод, перемешанных с клюквенным соком, из яда, из боли, из воспоминаний, зацепившихся за края разбитых черепов. Эта память пыталась вытечь вместе с тёмной кровью, освободиться, поведать о чем-то...
Возможно, именно о том, что никто здесь не хотел этого сражения, похожего на смесь охоты и бойни, прораставших одна в другую, переплетавшихся как гулкие ветви из кварца под каменным дырявым небом. Неразделимых, неизбежных... как Голод.
Вот только сегодня всех тех, кто насытил собой черную почву Леса Меносов, на смерть отправил вовсе не Голод. Чужая рука, чужое реацу как песком засыпавшее жидкий огонь их собственного, которое было у кого-то тусклее у кого-то ярче, у всех разного цвета...
Гриммджоу правильно заметил, что реацу жертв техники шикая Погонщика очищалось - посмертно. Но его стае можно сказать повезло. Решение их вожака попытаться очистить их реацу с помощью чужого, уже сбросившего с себя темную, как жженая кость, накипь чужой воли - действовало. Пусть медленно, рывками, разбавляя ключевой водой ту грязную краску боевого безумия, попавшую в глаза - закрытые и сцеживавшие сейчас гипноз сквозь плотно сомкнутые веки, - как гной из оставленной Погонщиком глубокой раны.
До новой битвы - заживет.
Это даже можно было видеть - возвращение сознания, которое пробивалось пламенем лучины через темноту зрачков. Как дождь способный оживить землю, промыть раны, безвозмездно раскинуть серебро, - новое реацу, словно панацея, по кубикам проникало в мысли, призывая очнуться. Пусть даже в том мире, где опасность подстерегала на каждом шагу, но - это был их мир.
Мир Пустых. И их вожака.
"Гриммджоу?" - еще тихий голос, чуть хриплый, как после долгого сна - кошмара, настолько реального, настолько опустошающего, что он не оставил своих деталей застрявшими раскаленным железом в костях. Только боль. - "Это ты?"
Взгляды фракции постепенно сконцентрировались на вожаке - не бывшем, а настоящем, - а также на стоявшем неподалеку адьюкасе-олене, затем перетекли на тонущие в резком запахе свежей смерти  стволы деревьев Леса Меносов.
Фрасьоны еще не совсем осознавали, как именно они оказались здесь, если еще недавно перед ними была пустыня, белая, дышащая, растоптанная шагами своры Барргана и неизвестно откуда взявшихся гиллианов. Был странный шинигами с янтарными глазами, одетый в серый плащ поверх обычной черной формы. Была атака - их всех вместе на чужака, - слаженная, стремительная, полыхнувшая пламенем серо, которое ударило точно... по мечу с мутным лезвием, отражавшем совсем не то, что было. То, что было, - этот меч впитывал, как пучина, без цвета, без дна, без жалости. И возвращал обратно еще сильнее, чем прежде. Короткими экономными взмахами лезвие занпакто мгновенно вскрыло все представления о реальности, о настоящих шинигами, которые веками убивали Пустых, но - не так. Не их же способностями. Не их же клыками и когтями. И не с таким взглядом медных, окислявшихся его собственным холодным безумием, глаз...
"Мы... напали на тебя?" - какие-то обрывки кошмара, нереальные, летучие, но липкие, словно клочья паутины, все-таки задержались в дыхательных путях и глотках, цедили слова, в которые не хотелось верить. А не верить - было бы нелепо. Так же как и просить прощения у вожака сейчас - "Мы сражались с ним, но он... этот шинигами..." это жуткое существо, которое сложно даже назвать шинигами "... просто приложил свой меч к маске каждого и..."
И пустота. Совсем другая, незнакомая, не та, что жила - существовала - рядом с каждым из Пустых веками, свернувшись в колючий клубок внутри дыры на месте сердца, острая, но почти что привычная из-за отрубленных воспоминаний о существовании - жизни -  без нее. И без Голода.
То, что пришло вслед за ощущением странно теплого и особенно тяжелого железа, даже не царапнувшего кость маски, а просто приложенного к ней, - было еще страшнее. Ни мыслей, ни чувств, ни воли. Концентрированная пытка в тесном зажиме из стали. Даже Голод, словно пережатый ошейником, переставал ощущаться так, как прежде, сменяясь жаждой - крови тех, на кого укажут стрелки обглоданных временем зрачков в птичьих глазах. Даже если это верная смерть. Или если это вожак, за которым фрасьоны поклялись идти, что бы ни случилось...
"Наверное, этот же шинигами призвал и тех гиллианов... серо на него не действовало. Только впитывалось в лезвие меча..."
Последние четкие воспоминания - словно срезанные столь же рано постаревшим, как и его хозяин, мутным клинком занпакто. За ними следовал лишь туман - красноватый, утрамбованный как вата в глазницы какими-то обрывками. Словно всё остальное происходило и вовсе не с ними...
"Вроде бы, с ним уже тогда были и другие Пустые... он их отправил в сторону замка Барргана. Нам с помощью своих способностей приказал ждать. Кажется, Баррган за него. И там, в замке, был какой-то еще шинигами. В капитанском плаще. Он защищал от Барргана Пустого в сломанной маске. А тот... Погонщик... помог Барргану скрыться, когда Васто Лорд проиграл в бою с капитаном"
Фрасьоны не были уверены что эта информация была важной, и по правде говоря она порождала больше вопросов чем давала ответов, но все-таки им казалось, что вожаку следовало это знать.

© и.о. ГМа - Айзен

+1

18

<<----Северная пустошь

Мысли Джируги, до сей минуты витавшие вокруг новоявленного фаната, оборвал легкий пустынный ветерок, плавно перешедший в конкретный "ветраган", собирая по пути ошметки бывших пустых в никому не понятный узор. Жестокая отрада пустынного разбойника - рисовать останками побежденных на громадном песчаном холсте, впрочем, до того никому не было дела. Однако в своей игре, явно попахивающей странной наклонности фанатизмом, вечный странник так же порой доносил до живых существ бессердечной долины редкие новости. Как сейчас, например.
Снова пустые?
Ннойтора повел мордой по направлению ветра, втягивая явный аромат реяцу пустого... нет, пустых. И едва уловимый, уже успевший пощипать в носу, запах шинигами.
И снова у них что-то протухло.
С легкой усмешкой своим мыслям, адьюкас хотел было дернуть в сторону, откуда придуло, но внезапно вспомнил о кабане и оглянулся. Почему-то богомол поутих в желаниии пожрать пустого. Или на него просто подействовало то, что перед ним склонили голову? Кто знает. Во всяком случае ранее Джируга никого не оставлял рядом с собой, да и не собирался этим заниматься. А теперь есть этот бык, питаться этим быком расхотелось, и этот бык всяко попрется следом. Выходит, Ннойтора уже перестает быть одиночкой.
Черт бы его подрал, а... ладно. Посмотрим, как будет себя вести дальше.
- Эй, рогатый, постарайся копыта не слишком быстро откинуть.
Богомол перепроверил курс прилетевшей реяцу, понял, что точно не собьется с такими то ароматами и двинул по направлению. На этот раз легкие попутные перекусы оставались жить и праздновать до лучших времен, в любом случае адьюкас решил как можно скорее добраться до злосчастного шинигами.
Насколько он чуял реяцу тех пустых, что находились уже не столь далеко, достигала вполне хороших силовых масштабов. По крайней мере одна точно и это было, так скажем, на лапу. Шинигами то, черт его дери, не слабак, и будет лучше, если всякая шелупень так же проявит себя в действии. Уж подыхать от таких грязных конечностей Нной точно не планировал, но и осознавал свой “легкий” недотяг по силе. Спустя пару минут Джируга сбавил дурь скорости и уже размеренным шагом приблизился к адьюкасам, оставляя достаточную дистанцию на случай. Кабан, как и предполагалось, не отставал, появляясь почти сразу за богомолом и, проявляя себя достаточно скромно, остановился чуть позади.
- Где этот долбаный ублюдок, мать его? - довольно громко бросил Ннойтора, оглядывая окружение и отмечая уже знакомого бронированного адьюкаса.

+2

19

---) Окрестности Лас Ночес

Ветер в пустыне бывал очень часто, и по большей мере всегда накрапывал в шальную воронку урагана. Сметая все на своем пути, погребая под слоями пыли и рассыпчатого серого песка тела расчлененных и не до конца съеденных тел, ветви керамических деревьев, что скрывались под этой самой толщей. Где-то под барханами есть весомое уплотнение, куда не проникает свет и лишь сыпется тонкими струями песок. Найти вход в эту рощу не составит труда, если идти на чей-то запах или особо мощную силу. Животное чутье серны, не смотря на внешний облик, не собиралось выветриваться, что в некотором роде было сейчас на руку. Чем быстрее они доберутся до смутьянов, тем меньше с ними будет проблем. Айзена упрашивать не пришлось, потому шаг был более, чем просто твердым, уверенным и почти таким же быстрым, как при беге. Она спешила, не обращая внимания на следующего шинигами, полностью полагаясь на обостренные чувства и не замечания никакого подвоха. Ни в его движениях, ни во взгляде, ни в дыхании, которое было почти таким же ровным, как пару часов назад. Тогда он даже не вздрогнул, увидев потенциального врага. Тогда все могло повернуться иначе. Не будь у странного шинигами тяги к этому месту, всех, кого бы он встретил, постигла участь горстки пустых в степях мира мертвых.
Поживем - увидим.
На данный момент нужно было думать скорее о текущем положении дел, кого стоит привлечь на свою сторону, а кого не стоит даже пытаться трогать. Мало какие у них там планы. Чуть поманишь - бегут, а своей алчности до конца не проявляют. За то время, пока шли разбирательства с духовными мечами, те, кого она встретила ранее, уже могли сменить свое мнение о будущем в шкуре полу-человека. А могли и вовсе отказаться, что не было бы удивительно. Сама Одершванк до последнего сомневалась в Айзене, пока тот не проявил заботу, вылечив её ранения. Все же, как бы шинигами не стремился втереться в доверие, он вряд ли бы стал лечить еще совсем слабый "мусор", сочтя своих новых подопечных лишь очередным неудачным экспериментом. Доверилась. Но те двое не знали, на что он способен, и, соответственно имели все основания полагаться только на себя и свои выводы.
Краем сознания она все еще волновалась за так же пострадавшего Шиффера, которого шинигами отправил одного в крепость. Восстановление организма у пустых происходило гораздо быстрее обычного человеческого, да их новый покровитель постарался сделать все возможное, однако... Как-то не спокойно было, все же это сильный воин, который истощил свои силы еще в предыдущем бою. Никакой силач не потянет такую ношу, не успев даже наполовину отрегенерировать свои силы.
Странная какая сегодня... Все обойдется, он справится. В цитадели, должно быть, уже не осталось врагов, раз шинигами так легко отпустил его.
Стараясь выбросить из головы неприятную мысль, арранкарка умерила ход, выискав глазами пещеру, ведущую прямо под пески. Отправляться в небытье через зыбучие - слишком небезопасно, по крайней мере для Айзена. Промозглый и довольно темный низкий коридорчик, с обвалившимися булыжниками по сторонам. Сухой солоноватый воздух и неприятный запах гнили делали узкий проход еще более похожим на катакомбы из фильмов ужасов. Не хватало какой-нибудь слизи на потолке.
- Думаю, нам понадобится свет, ненадолго.
По пути вниз, Одершванк то и дело поглядывала назад, чтобы шинигами не оступился на покатом полу или не запнулся о всевозможные выступы. Коридор с каждым изгибом все больше уходил вниз, вскоре расширяясь и разводя стены для меньшей устойчивости. Небольшой скат сводил тоннель в каменистые угодья меносов. Из провала послышались хриплые стоны, которые тут же стихли, только серна спустила ногу на шершавый спуск. Камешек под стопой непривычно раздражал кожу, пришлось звучно отшвырнуть его в серебрившуюся бездну. Прохладный воздух забрался в легкие после очередного вдоха, а зеленоволосая снова кинула взгляд на Айзена и через пару секунд кивнула в сторону широкого грота, через который можно было попасть в собственно лес. Если кто посмеет высунуться, сразу же лишится чего-нибудь. Если не струсит конечно. Здешние пустые кидались только на шинигами, но адьюкасов, которые их поедали, все-таки побаивались. И теперь они не осмелятся приближаться к почти человеку со слишком знакомой реяцу.
По кварцевому лесу они шли в молчании. Нелл мысленно отмечала каждую перемену в группе огоньков где-то за пару километров от пешеходов. Сначала она ощущала двоих, потом к ним присоединился еще один... и еще... Собрание у них там, что ли? Как бы не пожалеть потом. Сила силой, а количеством иногда можно и перебороть подобную мощь.
Не меньше четырех, однако там есть тот, кто нам нужен.
Скосив взгляд на экс-капитана, девушка незаметно выдохнула, ожидая не самый теплый прием и на всякий случай сжала пальцы обеих рук, скрещивая их под грудью. Через несколько минут в поле зрения замаячили тонкие стволы искусственных деревьев, за которыми толпилась кучка адьюкасов, стоящих друг против друга так, словно собирались перегрызть друг другу глотки. А может и не друг другу. Лицо серны ничуть не изменилось, но сама она замерла, так и не выйдя ближе к толпе, разглядывая компанию, пытаясь понять, чего можно ожидать от такого собрания. Агрессией тут почти не пахло, разве что стальной блеск в глазах каждого.
- Я не думала, что их будет так много, но... - фразу заканчивать необходимости не было, не смотря на то, что произнесла это Нелиел более чем тихо.

Отредактировано Nelliel Tu Oderschvank (28.05.2013 20:22)

+3

20

" Да как он посмел?! Иак поступить со мной! Со мной?! И это после всего что у нас было и чего еще не было и никогда не будет! Скотина! Курица! Летающий червяк, лишенный всякого понта! Ну попадись он мне! Пусть только опустится на землю, уж я ему дам! Я ему припомню! Будет знать, как швырять меня! Ууу... дебил! По кумполу ему! Ногой от крокодила!" - гнев Афонсо сложно было передать словами. Сказать, что она была в бешенстве, значит не сказать ничего. Даже ярость и гнев слишком будут слишком бледны, что бы описать ее состояние. Хорошая драка могла бы чуть успокоить пустую, но как назло по пути никто не попадался, да и надо было бежать к Гриммджоу. Пусть Ментира и была зла, но она не могла не заметить очень сильной и нее... сильной странности.
Риацу вожака ощущалась все сильнее, что давало понять, что крот находится совсем рядом. Правда неподалеку она могла отследить еще несколько ярких и чистых всполохов энергии и несколько менее слабых, но знакомых и даже, я бы сказала, родных.
"Нападают? Сныкаться? А Гриммджоу? Он конечно крут, но если это все враги, то даже его крутость геллиана выеденного не стоит. Но если я полезу его защищать, он может обозлится. Я бы обозлилась, так это точно... Но с другой стороны, я битвы не ощущаю, риацу вполне спокойна. Значит можно вылезти, вдруг эти незнакомые пустые присоединяются к нашей стае, надо познакомится, а то меня почти никогда не видно - ползаю себе под землей и в ус не дую..."

В земле, рядом с Гриммджоу и адькасом-оленем появилась небольшая (учитывая размеры пустых) горка и из нее показалась морда крота.
- Гриммджоу! - рявкнула она так, что о конспирации, если бы она была, можно было забыть: как это было заведено - если Ментира где-то и появляется, то об этом знают все, - Там пипец! - она бросила взгляд на отдыхающую фракцию, - Вот эти гаврики к шинигами переметнулись! И это еще не все! Мало того, что эти скоты меня бросили, так их риацу вообще не такой стала. И это еще не все! Меня курица скинула на стаю таких же одинаковориацошных и знаешь что? Эти кабели просто прошли мимо меня! Нагло проигнорировали! Меня! Стая оголодавших пустых, менос их за ногу! Ты хоть в курсе какого геллиана тут происходит?
Она так увлеклась рассказом о таком важном событии в ее нежизни что проигнорировала присутствие еще пары "гостей", а точнее Афонсо было не до них - покосилась глазом и хватит, новости для вожака важнее, ровно, как и получение ответа на извечный вопрос: "Какого хрена?"

Отредактировано Mentira Afonso (01.06.2013 22:09)

+4

21

Удостоверившись, что фрасьоны очухались достаточно, чтобы не путать луну с костями, Гриммджо отвернулся, осмысливая сказанное и запоминая, как действовал риока - понадобится в будущем, когда он доберется до него. Шинигами обнаглели и потеряли последний страх. Адьюкас облизал клыки, на которых все еще вязла чужая кровь. Недавняя битва явно привлекла гостей — с разных сторон к новообразовавшейся полянке приближалось несколько разномастных огоньков. Не мелких — мелкие давно разбежались. Эти были ярче, аппетитнее... и некоторые даже — знакомы. Что не значит, что они не могли бы покуситься на его фракцию, которая валялась вповалку, приходя в себя после знакомства с шинигами. Когти клацнули по твердой земле, когда зверь метнулся между лесом, откуда приближались чужие рейацу, и  остатками стаи, которая  сейчас никуда уйти не могла. Значит, придется отбивать.
- Решим все после, адьюха. - бросил он Оленихе. -  Сейчас здесь будут гости. Разберемся пока с ними. Он никого не собирал в стаю. Они сами приходили и оставались, когда их дорога приводила к нему. Они все шли за своей луной и за силой, которая одна дает возможность достичь желаемого. Слабые исчезают, сильные идут дальше. Все просто и понятно. Эти сломались. Других ему не нужно. Олениха сильна, ее рейацу горит даже после жаркой драки, но зверь больше не желает видеть, как у тех, кто шел рядом, остывает дух и тускнеют глаза. Одного раза достаточно. А за то, что те, кого он принял в стаю, пошли против него, проклятый риока получит клыки в глотку.
Знакомый богомол вырулил из подлеска в сопровождении здоровенной хрюши, которой не было при их прошлой короткой встрече. Помнится, этот адьюкас умчался за дармовой силой, которой раскидывался еще один объявившийся в Уэко Мундо шинигами.  Какого меноса он тут забыл? Гриммджо встал между пришельцами, преграждая тем дорогу к своей фракции - пусть проваливают мимо. Пока они не нападают на его стаю, можно не начинать драку — адьюкаса не грела перспектива оказаться с полудохлыми фрасьонами за спиной меж двух огней, пока в роще поблизости полыхала чья-то еще мощная рейацу. В себе зверь не сомневался. а вот утратить кого-то из этих задохликов вполне мог, и это его не устраивало. Заодно можно было удовлетворить собственный интерес.
- Ты не стал арранкаром, - синие звериные глаза пристально осмотрели адьюкаса, - Девка обманула, и шинигами не дает силу?
В следующее мгновение раздавшийся почти из-под лапы вопль едва не заставил пантеру откусить нос обладателю луженой глотки. От неожиданности. Потом бы, наверное, даже жалел.
-Ментира...- адьюкас почти обрычал это имя, чувствуя, как отступает накатившая было пустота. Цела, здорова, орет... Плевала на шинигами с высоты птичьего полета. Курица, значит... Был там один в пустыне такой. Хлопал крыльями неподалеку, а ближе не подлетал. Одно время Гриммджо думал, что этот пернатый покушается на его стаю, потом — что собирается слопать конкретного крота, собирался даже при случае пообломать тому крылышки.. потом стало не до всего. А тут... Скинул на одинаковорейацовых? Не удержал, пытаясь утащить в логово и сожрать... или хотел показать что-то интересное? В любом случае -  живой и возмущенный крот — теперь здесь и рассказывает, как по пустыне шляются новообращенные шинигамские марионетки. За живого крота птичку можно было оставить с крыльями. Если не будет покушаться дальше. Гриммджо даже оскалился в слабом подобии улыбки, не выпуская впрочем из поля внимания ни богомола с его свиньей, ни других чужих рейацу.
- Они уже в порядке, - успокоить крота, пока он не бросился на кинувших его товарищей, пылая благородным гневом. Когда они останутся одни - крот может им хоть дыры повырывать, но против чужаков они будут стоять спина к спине. - Я отбил их из-под контроля риока, и больше они под его властью ходить не будут. - зверь недовольно вздернул губу над клыками.. - Иначе я их все-таки прихлопну. И да - я уже знаю, что по пустыне бродят шинигами. Один  подчиняет пустых и стравливает друг с другом... а второй дает всем дармовую силу. - здесь зверь снова посмотрел на богомола. - Вот он — как раз собирался ко второму. И мне интересно, почему он еще не арранкар... и какого меноса тот шинигами вообще это делает.

+7

22

Ноги, лапы, нет.. Копыта медленно переступали по песку, пейзаж совсем не радовал глаз -унылость и скука, а еще опасность. Ильфорте обязательно оценил бы происходящее, и вдоволь посмеялся над своим положением, если бы не был таким уставшим, а еще разочарованным. И не в ком-нибудь, а именно в себе. И как он умудрился его потерять? Быкоподобный уже всерьез начал подумывать, что это самый черный день в его жизни. Ну, возможно и не день, часов он не носил, а вечная ночь не оставляла возможности определить какая часть суток была в данный момент. «День» и «Ночь» условно разделялись в зависимости от того, бодрствуешь ты или нет. Так вот, Ильфорте переживал очень долгий день, и очень не счастливый..
   Началось все с того, что пока он спал, какая-то особь мира пустых посмела налепить мокрого песка на рога, причем именно там, где не следовало, в итоге самое смертоносное оружие тысячелетий увенчивалось шариками песка. Преступник не был обнаружен, но бык был уверен в виновности, одной не безызвестной подземной крыски, пообещав при случае, обязательно отомстить.
   Потом, после сытного обеда, состоялось памятное «собрание-митинг», плавно перетекшее в членовредительство в воспитательных целях. Благо, Ильфорте, ожидал что-то подобного, и несколько синяков, перелом трех ребер и след от когтей в филейной части тела - не стало неожиданность, а скорее подтвердило мнение быка о боссе. Каждый раз вспоминая бойню, Гранц начинал загадочно улыбаться, пугая местных аборигенов, видевших в улыбке нечто потустороннее, не решающихся показаться перед адьюкасом. От ранений он уже излечился, регенерация работала, блага реацу он подзарядился. Хотя и тут не обошлось без недоразумений, повергая Ильфорте в еще большее уныние.
   То, что босс быстро взял себя в руки, по крайней мере внешне, было замечательно, еще более клево было то, что они оправились в новый бой, бросать вызов не кому-нибудь а самому Баррагану. Хотя, что такое какой-то Барраган, по сравнению с их Белой Пантерой? Правильно, пафосный выпендрежник. Возможно, и промелькнула мысль, что босс затеял это в ответ на их с Шаолонгом выходку, но бык тут же отбросил ее как полную чушь. Вот он враг, босс врага бьет, почему мы должны стоять в сторонке? Но, даже этому не суждено было сбыться в это черный день.
   Отправившись в обход, чтобы зайти чужой стае в тыл, он напоролся на вражеское подкрепление. Очевидно, их и правда заметили издалека, или кто-то из тех хмырей, что проникли в стаю смогли смыться живыми и относительно здоровыми, и предупредить своих. Вот говорил же: замочим их по-тихому и все путем. А то, представления, провокации. А босс похоже расстроился. Витиевато выругавшись, и не мысленно, а в голос, ему ничего не оставалось как напасть на противника, с численным перевесом. Если бы они дошли до общей свалки перевес был бы не шуточный, а так можно было выиграть время. Так и получилось, что пятеро и бык, представители стаи Гриммджоу в лоб атаковали 30 пустых Баррагана. Противник явно не ожидал встретить их здесь, вдали от общей битвы, да и такой наглости не ожидал. До того как враг опомнился, треть их была уже уничтожена, что позволяло испытать легкое чувство гордости, и окончательно «съехать с катушек». Когда он опомнился, все враги были мертвы, но троих он потерял, при этом они умудрились успеть слопать павших. Подкрепившись, он уже начал думать, что этот день не так уж и плох, и повел потрепанную группу к месту общего боя. Какого же было его изумление, когда, практически достигнув «своих» из под земли повылазили гиллианы. Немая сцена. Гиллианы – идут, пустые, все пустые - бегут, босс.. А вот босс погнался неизвестно за кем. Не долго думая, бросив ребятам собирать остальных в условленном месте, он погнался за Гримджоу. Ну а вдруг боссу понадобился кто-то, кто спину прикроет, а по близости из «своих» никого не окажется?
   Пантера с места может развить 65 км в час, бык 57, и эти 8 км сделали свое дело. Чертовы особенности животного мира. Влетев в песчаную буру, следом за боссом, на полной скорости.. Он умудрился его потерять. Так началась вторая часть самого черного дня в жизни Ильфорте Гранца.
   Бежал он долго, и явно не туда, или туда, но все же не совсем. Наконец, отплевывающийся бык, старающийся не особо дышать, чтобы не засорять легкие песком, которого и так было достаточно в организме, он оказался в каньоне, изобилующими в этой части пустыни. И разумеется, место оказалось уже кем-то занято. Хозяев пришлось побеспокоить, а так как в Уэко Мундо с подобным хамством редко мирились, пришлось забодать, причем в прямом смысле, местную шайку состоящую из трех недопустых, и утолить голод. И почему под копыта Ильфорте попадается всякая шушера? И сил особо не добавляют и время драгоценное тратят.
   Собираясь переждать бурю в местном скоплении камней, он решил обследовать достопримечательности на предмет съестного. Впрочем, не особо надеясь на успех. Буря скоро должна была закончится, и быку понадобились бы силы, в поисках одной проблемной пантеры. В прочем, за проблемы его и любили, и уважали.
   Поиски увенчались сомнительным успехом, вышел он где-то под песками, в результате чего, захотелось приложиться головой обо что-нибудь тяжелое. Задуманное он осуществил да не один раз, пока звездочки перед глазами не запрыгали. Встал вопрос: «Что делать?». Идти собирать ребят на поиски босса или самому продолжить, но из под земли? Посчитав, что для осуществления первого понадобится слишком много времени, Грац пошел другим путем. Врубив Пескуссу на полную, он уловил далеко впереди отголосок реацу пантеры, что обрадовало быка на столько, что он даже подпрыгнул. В результате чего, приложился головой еще и об «крышу пещеры», выход был не высокий, после чего припустил в нужном направлении на полной скорости.
   Некоторое время прошло в беге на длинные дистанции с препятствиями и по незнакомой местности, но день не спешил заканчиваться, остановившись, чтобы сверить направление, Пескусса показала, что.. А вот ни хрена она не показала, кроме того, что Гриммджоу скрыл свое реацу. Вот тут бык сел на свою пятую точку. Один в нижнем мире, босс – незнамо где, остальные – незнамо где, он сам – незнамо где. Но нашего твердолобого такими пустяками не пронять. Тупо отправившись в том же направлении, в каком шел, решив, что пантера за чем-то конспирируется, но с пути своего не сойдет.. И откуда уверенность взялась?.. а значит, он его найдет, рано или поздно, и что еще нужно для счастья?..
   Вот и брел Ильфорте в поисках босса уже не один час и все никак не мог найти, что несказанно его расстраивало. Позже появился странный зов. Некто звал всех на бой с кем-то, кого, судя по всему считал очень опасным, и было это как раз в том направлении, куда направлялся бык. Один и настолько опасный? Даже если это не Гриммджоу, он там обязательно появится. Хотя я себе плохо представляю, кто еще это может быть. А значит.. То, что зов слышали очень многие и уже спешили к месту он не сомневался, а значит - скоро тому счастливчику станет жарко. Так какого я здесь застрял?!!! Таких скоростей он еще не развивал, благо удавалось петлять среди деревьев не калечась и не теряя времени, ориентируясь на скопление реацу впереди.
   Когда он достиг места, бой, к великой печали быка, уже закончился. Скорость была такой, что он уже в серьез задумывался - как будет останавливаться, к счастью особых усилий это не вызвало. Промчавшись, почти перед носом Гриммджоу, и сбив кого-то, на половину вылезшего из земли, он пропахал передними копытами метров пять, и развернул голову в обратном направлении. Сфокусировав на пять минут взгляд на пантере, явно сверяя приметы по памяти и выдав всего одно слово «Нашел!» , развернулся уже полность и плюхнулся на свою пятую точку, уже второй раз за день. Недовольно покосившись на чужаков, он, даже не обратил внимание на кучку пустых явно знакомой наружности.
    – Доклад! - рявкнул почти по военному, благо не отсалютовал, хотя рога могли сойти за головной убор. - Удалось обойти главную группу с тыла, но по пути напоролись на подкрепление. Соотношение 1 к 6. Всех положили, но троих я потерял. Пока добрались до места схватки, гиллианы уже всех разогнали. Ребята остались искать наших, все кого смогут найти – соберутся в условленно месте. Ощущалось реацу одной хорошо знакомой, но пока явно прячущейся, что заставило посмотреть по сторонам более пристально. - Сам отправился на твои поиски, но похоже опоздал.. А это что?
Именно тогда он и заметил кучу тел в сторонке, спокойно отдыхающую без особых проблем, и явно не подвергшихся и половине приключений, коим подвергся сам Ильфорте. Наконец, опознав в фрагменте общей кучи, одного из своих ребят, он не удержался, уставившись на это нечто, от возгласа.
    – Ты какого (вырезано цензурой) здесь делаешь?

Отредактировано Yylfordt Grantz (09.06.2013 20:47)

+4

23

Окрестности Лас Ночеса --->

Лес Меносов... казалось, что после бесконечно-однообразных  песчаных дюн с поверхности этого перевернутого мира любое место покажется не настолько пустым и очищенным от любого подобия будущего. Но надежда, очевидно, не росла и здесь.
Под небом из камня, на ломаных кварцевых ветках зрела только темнота, отравленная и червивая. Она растекалась глубокими тенями у корней деревьев и у самого свода, заполняла густой воздух свежим запахом крови, позволяла дышать собой тем, кому это было уже не нужно. Но разучиться дышать они тоже не могли.
Кварцевые деревья жили - может это конечно было трудно счесть жизнью но по крайней мере они стремились вверх чтобы пробить своды и нанизать на острые ветви мороженые куски лунного света. Не знали, что солнца там все равно нет. А если бы и было - камень не способен цвести. На этих деревьях никогда не распустятся новые листья, подобие коры похожее на черненое серебро не поменяет цвет на бело-черные березовые пятна, корни не впитают дождь, - а от крови им было солоно и в то же время, как ни странно, пресно.
Неужели кварцевые деревья, пробиваясь через каменный свод, думали что наверху, в пустыне, намного лучше? Нет - они не думали, и в этом было их спасение. Этот лес просто существовал - так же как венная ночь, песок из костной крошки и слепая луна, продевавшая свои белые глазные нервы редких лучей через прорехи в своде. От прежнего каменного плато мало что осталось на самом деле - разве что воспоминания и то раскрошенные и острые на сколотых краях. Там было сражение, были причины и следствия, был смысл. После же - разбилось всё. Да... разбилось...
Это слово, команда высвобождения занпакто, до сих пор никак не могло отпустить, как кинжал с зазубренным лезвием повернувшийся в старой ране или ржавый крюк, зацепившийся за ребра. Пусть те события будут кошмарным сном, чтобы можно было проснуться и понять, что битвы с Кьекой Суйгецу не произошло. Чтобы вокруг оказались те древние руины, а меч с гардой в форме кристалла как всегда во время медитации лежал на коленях спокойный, словно кошка. Но мертвые не просыпаются. Этот кошмар не прервется никогда.
У Пустых нет занпакто, - по крайней мере разумных. Видимо, пустота не делится на части - она всегда остается цельной и в ней нет ничего лишнего. Возможно, это будет больно и одинок,о когда заменят дырой остатки сердца, а лицо маской, но вряд ли более больно и одиноко чем было сейчас, от осознания сущности духа  своего занпакто. Дно хорошо лишь тем, что с него возможно двигаться лишь вверх. Однажды Хогиоку даст Айзену холлоу-форму и Кьека Суйгецу больше не будет частью него.
Ледяная маска не выпустила наружу улыбку этой мысли, она осталась там во внутреннем мире новой звездой на глади черного мертвого озера и отражением в стеклянных цветах с острыми и изогнутыми как ятаганы лепестками.
Он станет свободным от своей тёмной половины. Да возможно монстром, но это будет он сам, не Кьека. Больше не будет сердца разорванного надвое. Конечно, сердца не будет вовсе, но лучше уж так, если это единственная возможность избавиться от проклятья, которое долгие годы считал своим мечом и не видел его истиной сути. Начать всё сначала.
Посмотрим, сможет ли Хогиоку это сделать... потом.
Сейчас у Сферы Разрушения была другая и более важная задача - помочь Пустым.
Когда Неллиел раньше упоминала двух адьюкасов, которые хотели бы освободиться от масок, Айзен никак не ожидал что в этой роще, под поверхностью разрушенного плато, адьюкасов окажется намного больше - причем и живых, и мертвых, чье реацу еще не успело погаснуть после недавней битвы. Это не напоминало сцену обычной охоты, какой-то привкус чужеродного реацу всё еще витал в воздухе, постепенно растворяясь кольцами едкого дыма. Такое реацу уже встречалось Айзену - и возле руин, и в замке Барргана. Погонщик Меносов... вернее следы его силы и его вина в этой бойне. Бессмысленной бойне. Сердце ударилось об Хогиоку, которое кольнуло его своим острым холодом. Сфера Разрушения делала вид что понимает, но не понимала ничего.
Да, этот мир насквозь пропитался кровью. Да, это было невозможно полностью изменить. Хогиоку в конце концов не было панацеей, не было всесильным и уж тем более не было вечным. Пустые каждый день, неотличимый от вечной ночи, погибали на охоте, своей или чужой. Погибали и от рук шинигами, если прорывались в мир живых. Но здесь... так... по прихоти чужака, который даже обладая невероятной силой не собирался драться своими руками...
Что тебе нужно от Пустых, Погонщик? Для чего ты стольких уже послал на смерть? И наверняка даже не задумываясь, не сомневаясь... посмотреть бы в твои глаза. И вырвать их из глазниц
Пальцы непроизвольно сжались в кулак, растирая в прах подступившую мысль о том, как действия Погонщика напоминали действия Кьеки в недавней битве материализованных занпакто с Эспадой и Айзеном. Конечно, менее масштабно, но не менее болезненно.
Я не умею прощать. Может, и умел бы, если бы дело касалось только моей жизни, а не жизней Эспады и других Пустых. Я не забуду этого. Ни Погонщику, ни Кьеке Суйгецу
Обращенные в никуда мысли, как камень, сразу пойдут на дно, не оставив даже кругов на поверхности черного озера внутреннего мира. Безнадежная темнота и жалкие поделки из зеркального стекла...
Айзен заранее как всегда осторожно, чтобы не распахнулась черная форма, достал Хогиоку из сердца и, сжав сферу в кулаке, вышел на поляну. Он не умел красиво говорить и не любил произносить речи, особенно учитывая как много адьюкасов здесь было. Но порой приходилось делать то, чего не хочется. Гораздо лучше было бы переговорить с каждым из Пустых по отдельности, но вряд ли, учитывая недавние действия Погонщика, время ждало. Пустым нужна была сила, чтобы противостоять гипнотическим техникам Погонщика Меносов. Захотят они присоединиться к Эспаде или нет - но, по крайней мере, уже никогда не станут участвовать в битве не по своей воле.
"Здравствуйте" - мятежный капитан слегка склонил голову в знак приветствия. Внешне он был абсолютно спокоен, хотя внутренне собран, не исключая той возможности, что адьюкасы могли напасть, сочтя его врагом или добычей - совсем как Улькиорра при их первой встрече. Айзен был готов отразить атаку если понадобится, но надеялся что обойдется без этого - "Возможно вы слышали обо мне, я Айзен Соуске, бывший капитан пятого отряда, покинувший Сообщество Духов, похитив артефакт, который способен освободить Пустых от масок"
Он разжал ладонь, на которой лежала Сфера Разрушения. В плавных переливах цвета Хогиоку напоминало шар какой-либо планеты вырванной с кровью у далекой неведомой вселенной. В каком-то роде - да, оно было вырвано с кровью, один раз из Сейретея и уже много раз из собственного сердца.
"Если хотите, я могу помочь вам"

+4

24

Занятная штука, эта жизнь. Или жизнь после смерти... или существование с примесью отчаянного выживания? В любом случае это, будь оно не ладно, то выматывало отсутствием перемен в блуждании среди извечных песков, то преподносило этакие "нежданчики" резко, словно медным тазом по лбу. И как ни странно, второй вариант обычно давал вполне добротные результаты, в отличие от первого. Вот и теперь, после столкновение Джируги с незнакомым ранее явлением под названием "арранкар", события начали разворачиваться во все более активной форме.
Пока пантеровидный адьюкас высказывал удивление до сих пор не изменившимся видом богомола, сам же богомол оглядел место действа более пристально и для себя отметил очевидность недавнего сражения. Судя по состоянию загорающих в лунном свете, бойня была хорошая и с неплохими результатами. И если не учитывать, что основная часть состава пустых была погружена в полную медитацию, то можно накрывать поляну с шашлычками. Но, если все же учесть небоеспособность большинства, то планы адьюкаса по завалу шинигами в некотором роде требовали переподготовки. Хотя с другой стороны, с желанием поднапнуть нахалу можно было повременить и, так сказать, "проплыть по течению" развития ситуации. Как никак подыхать Ннойтора вовсе не собирался, что бы там ни случилось.
К слову, недавняя знакомая была уже совсем рядом. А значит, скоро явится и "гвоздь" программы.
Ннойтора только было собрался что-то бросить в ответ пантеру, как вдруг из песка рядом со вторым вынырнуло нечто и оглушило окружающих докладом. Богомол равнодушно прошелся взглядом по громогласному пустому.
А тот главарь, значит... отлично.
Как только крот закончил трескотню, его, как по мановению волшебной ветки буквально вмяло обратно в пески чем-то грузным и явно спешащим. Реяцу как от земляного, так и от реактивно появившегося пустых не предвещало какой-либо угрозы, так что богомол решил не раздувать бурь и лишь вовремя успел отклониться, пропуская несущегося. Легким песчаным покрывалом накрыло всех присутствующих, а кого-то из медитирующих и вовсе почти замело.
Ещё один из его стаи? Слегка так опоздал...
Наконец, мощная реяцу волной пронеслась в воздухе.
- Да неужели... - богомол резко развернулся корпусом в направлении повеявшей силы, на всякий случай принимая удобное положение - мало ли. На сей раз старательное усмирение внутренних вновь вспыхнувших к действиям порывов увенчалось успехом и адьюкас решил не мчаться в пекло, не узнав всего как следует.
Шинигами был размеренно спокоен, как удав, и важен, как... как много видавшее древо в лесах под песками. Впрочем, это лучше, чем образ брюзжащего старпера или визгливого петушка. Разводить жаркие действа он по всей видимости не собирался, начиная разговор с приветствия. Но и расслабляться не стоило.
Помочь. Это что, шутка?
Ннойтора усмехнулся.
- Как ты можешь помочь, шинигами? Что это за хрень в твоей руке?
Несмотря на то, что перед ним находился объект крайнего раздражения, богомола все еще интересовал способ получения силы.

Отредактировано Nnoitra Gilga (12.06.2013 17:06)

+5

25

В тени легче думается. Да и нет такого напряга на сущность, когда на тебя устремлено несколько пар глаз. Да еще немного озлобленных. Все же, её еще могли пощадить, а вот шинигами, ранее кровного врага всех пустых, очевидно желающего применить силу на подобных ей. Во благо... Все это только во благо, иначе Одершванк была бы мертва, а может и того хуже. Потакать желаниям бога смерти не было ни малейшего расположения, но раз тут есть своя выгода, да еще и долг... Пусть называет, как хочет. Для неё Айзен будет опорой, и одновременно фигурой, которую нужно охранять. В нужный момент. Сейчас, кажется, опасности не наблюдалось.
Шинигами медленно выдвинулся вперед, ни сказав ни слова, явно намереваясь начать цивилизованный разговор, без агрессии и драк. Возможно, внешнее спокойствие было показательным и внутри у него все полыхало. Может быть, по крайней мере Нелл казалось, что все это затеяно зря. Толпу нельзя убедить словами, тем более, когда среди них есть свой лидер. У этого лидера были свои мозги, свои мысли и, конечно же, собственные выводы на сей счет. Знать бы об этом раньше... Быть может, вообще не стоило приводить его сюда. Опасно находиться среди кучки голодных пустых. Ни один из них не мог представить, как себя ощущает новая степень эволюции. Они не знают, что такое ходить прямо, на человеческих ногах. Испытывать все то же самое, что и люди, только гораздо острее, с тем же обонянием, осязанием, зрением, что и в животной сущности. Пока не проверят на себе. Но кто рискнет? Для примера им нужен кто-то обращенный, но парочка из этого сборища её уже видела. Вопрос только в том - поверят ли эти двое адьюкасов, что это сделал Айзен, а не кто-то другой или же это просто длительная эволюция.
Я живой тому пример, однако... Так просто заставить их поверить не получится. Слишком уж много раз нас пытались убить. Такие, как он.
Закусывая губу, Одершванк сложила руки под грудью, слегка касаясь пальцами ребер, пока неохотно переминаясь с ноги на ногу. За мощным стволом кварцевого дерева её едва ли могли различить, потому, видимо, особого фурора она не вызвала. Да еще и тенистая местность... Как же удобно, когда не хочется лишний раз светить физиономией. Только бы все прошло успешно, без задержек и без боев... Иначе придется вмешаться и тем самым выдать свои позицию "против". Сейчас она уже не за них, хотя бы потому, что приняла помощь от шинигами. Опозорила свой род, если быть точной. Однако, если она погибнет в бою, то с ней утеряется и уникальность. Вся жизнь пустых - сплошное беспробудное существование и эволюционирование, путем пожирания себе подобных. Никаких отношений, кроме "либо ты меня, либо я тебя", нет и не было. Размножаться тоже не положено - нет репродукции, да и влечения, как такового - тоже. Страшно представить, что творилось бы в вечно темной пустыне, будь у адьюкасов и вастор-лордов подобная возможность.
Слегка тряхнув головой, чтобы спровадить неудачное наваждение "возможного будущего", Нелиел неспешно выдвинулась вперед, пока не спеша уложить ладонь на светло-зеленую тсуку меча. Нет необходимости, да и рано направлять агрессивные флюиды в свою сторону. Нет, конечно не один шинигами будет отдуваться, но раньше времени лезть - себе гильотину подготовить. Холлоуфицированную.
Шаг, еще шаг. Она мерно переступает, тихо скользя за уже остановившемся на открытом месте Айзеном, словно тень замирая чуть поодаль и внимательно прислушиваясь к любому шороху. Медно-зеленые глаза неотрывно перебегают от одного адьюкаса к другому, оценивая состояние каждого и, скорее инстинктивно, чем намеренно, прощупывает уровень реяцу. Как только произойдет раскол маски, они станут сильнее. Насколько - неизвестно, однако, есть возможность, что они попадут в отряд "телохранителей". Само название, которое дал им шинигами, означало десять бойцов. Клинков, которые смогут защитить себя и новую империю. Будет ли кто-то из них одними из избранных? А тот, кто окажется слабее, сможет занять место подле своего вожака, а в последствии и господина.
Этот предмет... его сила. Та, что поможет избавиться от Баррагана и его шайки. Но ведь и без этой штуки он так же силен, как и говорит. Нам нужен такой союзник, даже не смотря на то, что ранее он мог быть опаснейшим врагом. Ранее...
Сомнение никак не отразилось на лице, зато слегка оттаявшее каменное сердце гулко екнуло под ребрами. Обстановка начала накаляться с первых его шагов, однако пока из под контроля ситуация не выходила. Пока - нет.
------>Северная пустошь

+5

26

- Дармовую? Ха! Так я поверила, - достаточно критично отозвалась адькас на это заявление. Она бросила взгляд на своих отдыхающих товарищей и фыркнув, отвернулась.
"Потом разберусь с ними, сейчас тут чужаки и они главная проблема" - решила она, поворачиваясь теперь к богомолу и кабану. Пусть они готовы перегрызть друг другу глотки, но что отличало их от большинства пустых, при встрече со внешней угрозой внутренние дрязги забывались до той поры пока враг не будет уничтожен, а там уже можно и по новой. Да, она терпеть не могла этих уродов, но уроды-то были своими и хрен кому Ментира позволит покусится на них! Они - ее личная заноза в заднице, а Афонсо была жадной и свое никому не отдаст и даже не поделится.
Тем временем к ним приближался новый, но очень знакомый источник риацу, а именно бачара Гранц. И теперь-то пустая успокоилась окончательно и даже улыбнулась, правда под маской, закрывавшей ее морду-лицо, этого не было видно. Она совершенно спокойно смотрела на него на сто процентов уверенная что он затормозит прямо перед ней. Она даже напланировала, как будет ржать, когда Ильфорте узнает, что именно крот украсила его рога песком пока он дрых. Она даже не пошевельнулась, когда бык приблизился и... получила-таки в поджопник, да не просто получила, а была нехило затоптана его копытами, когда товарищ прошелся по ней, не успев или не захотев вовремя остановиться.
"Ауч!"
Мир на миг пропал из поля зрение, а сознание ушло в астрал. Пришла в себя Афонсо уже тогда, когда перед ними стоял шинигами с таким уровнем риацу, что короткая темная шерсть пустой встала дыбом, что было в принципе невозможно.
"Да этот хер меня сомнет одной своей духовной силой! Кто это такой вообще?"
"Если хотите, я могу помочь вам"
Меж тем вещал пришелец в то время, как Афонсо, подобравшись, быстро думала (неужели?!) что делать. И придумала. Правда ее мысль уже озвучил богомол.
- Вот именно, баобаб правильно вещает. Чем это ты поможешь нам? Дашь силу и отпустишь на все четыре стороны? - похоже тип пока не собирался нападать, как и Ментира, ведь Гриммджоу пока не напал, а значит и она не станет. Такие вопросы в стае должен решать вожак, так что флаг ему в пасть.
Меж тем на сцену вышла еще одна фигура. И судя по ее риацу эта фигура была более чем занимательна. Арранкар, каких в пустыне еще меньше чем Вастер Лордов. Она сама однажды видела такого, но учуяв бешеную риацу поспешила смыться - жизнь она дороже чем интерес к этому чуду света.
- И я стану такой как она? - новый вопрос, на который очень даже хотелось получить ответ.

Отредактировано Mentira Afonso (15.06.2013 23:03)

+3

27

Среди могучих стволов, уцелевших в недавней битве, наконец явился тот, кто всколыхнул целую бурю страстей среди разнообразных пустых Уэко одним  своим предложением, весть о котором молниеносно распространилась по всему черно-белому миру. И в руке его сияла  алая штука, что невозможно было понять — сам ли шинигами настолько силен, или мощь его тонет в ее мерцающем свете. Он нес ее, предлагая поделиться силой со всяким, кто пожелает того. Спокойный и уверенный. В ровном голосе не дрожала ни одна фальшивая нота, которую  бы смог учуять зверь, сколько бы ни втягивал расширившимися ноздрями запах чужой рейацу. Слишком невероятное предложение, чтобы быть правдой. Сила — единственная вещь, которой можно приманить любого в Уэко Мундо. Пантере ли не знать, как на ее свет, как за путеводной звездой, идет каждый из живущих здесь. Чтобы сожрать, присвоить, сделать частью себя — и идти дальше. Приманка, против которой нельзя устоять. Синие глаза зверя полыхнули огнем, когда риока вышел из-за деревьев. Шинигами — враг! Встретил шинигами — убей его, пока он не убил тебя. Ни пощады, ни жалости, ни снисхождения. Охотник и хищник, добыча и охотник — вот кто они. Инстинкты требовали немедленного убийства, заставляя зверя яростно стегать хвостом, ощерив в оскале белые клыки. Что значат слова в сравнении с бесконечной историей убийства? Пыль и тлен на костях, оставшихся после того, как развеется на ветру последняя искра рейацу, стекшая с чужого клинка. Шинигами виновны. И шинигами вкусны — как может быть вкусна слепая месть за собственную бездну — сладко, коротко... и пусто. Потому что ее никогда и ничем не заполнить. Любой шинигами, пришедший сюда — враг. Все что говорит и делает шинигами — обман, чтобы уничтожить как можно больше пустых. Другой риока не скрывается, этот — предлагает силу.  Возможно здесь таится нечто худшее, чем стать чужой марионеткой... та пустая, казалось, не потеряла своего разума, приняв чужой дар — но теперь собирала под знамена шинигами других гиллианов. Шинигами собирали вокруг себя холлоу... ни чем хорошим самим холлоу это грозить не могло.  В этом зверь уже убедился, отбивая собственную стаю из лап первого риока. Не верить никому и ничему. Даже в своей стае он теперь сомневался после недавнего представления в песках. Что говорить о богах смерти? Но наживка уже была проглочена. Сила — не то, чем можно разбрасываться. И пока оставался хоть малейший шанс, что она могла быть правдой  - отбрасывать этот вариант не стоило. Странному риока с его непонятными предложениями зверь не верил ни на обглоданную черепушку, а мерцающая сфера в его руке так и притягивала взгляд. Был только один способ узнать, что тут правда — заставить шинигами проявить себя не в пустых речах, а в деле.
-Чушь! - прорычал, адьюкас, яростно метнув хвостом по земле. - Ты шинигами.  Ты такой же, как тот, что стравливает нас в Пустыне. Вы посмели придти в наш мир, чтобы убивать нас и здесь... Я рразоррву тебя! - силы были определенно неравны, да и богомол со своим подсвинком могли вмешаться в драку за источник дармовой силы — но когда неравенство останавливало зверя? Расчет был прост — если шинигами действительно таков, каким себя рисует — он не убьет и не позволит никому вмешаться в эту разборку, доказывая, что он желает им добра. Если нет— позволит им всем передраться между собой и добьет выживших — чтобы не осталось никого, кто смог бы потом рассказать пустым о новой шинигамской уловке. Но едва дело запахнет жаренным — они отступят, чтобы потом собрать всех, кого смогут, против обнаглевших пришельцев. А еще — зверь желал проверить в деле ту штуку, которую держал в руке шинигами. Что она такое? Оружие? Источник рейацу? Зачем она, и не скрывается ли в ней что-либо более неприятное, чем Зов  зампакто прошлого риока. С тем справился — справится и с этим. Полыхнув боевой рейацу, зверь стремительно атаковал шинигами, запустив серо и уйдя в сонидо следом — вышибить из его руки непонятную штуковину. И следовало помнить о кидо, которым так любили пользоваться шинигами. Любое движение риока станет сигналом к изменению тактики. Главное, чтоб никто не вмешался, пока не станет понятно — что такое этот шинигами и что он предлагает на самом деле: дорогу в светлое будущее, или новый шеврон на свое хаори.

+3

28

Внимательность — это луч света, который освещает в темноте то, что для
вас важно. Что для вас важно именно в этот момент, в заданном координатами пространстве и времени, зависит от нескольких фактором, не всегда адекватных, и весьма субъективных. Почему, порой мы видим всё и всех на сквозь, а порой банально не видим стоящего рядом врага? Смертельного и опасного врага. Расслабились? Потеряли бдительность? Или потому, что уже бояться и дрожать нет сил? А может потому, что в данный момент времени происходит нечто более важное? Так или иначе, факт остается фактом, внимание – самая субъективная составляющая часть восприятия организмом внешнего мира.
   Появление синигами было фееричным, запоминающимся и.. неожиданным. Просто вышел из-за дерева, и стал вещать истину перед кучкой пустых. Мимолетно Гранц подумал, что синигами переплюнул его по эффектности появления, на что Ильфорте по началу подумал обидеться, но все же простил сей момент. Затем, так же быстро, еще до того как пришелец из более благополучного квартала этой вселенной заговорил, Гранц подумал, что таким идиотом он еще никогда не был. Быть настолько невнимательным, что не заметить синигами, да еще с таким уровнем реацу, и думать о каком-то идиотизме, вроде эффектности появления.. Списав все на усталость, и трудности дороги, он максимально собрался, начнется бой или нет – решает босс, но быть готовым в любую минут прикрыть спину – самое главное. С таким противником, а синигами прежде всего враг, а потом все остальное, быть таким безалаберно расслабленным, каким до сего момента быть быкоподобный – верх идиотизма. Скосив взгляд на босса, наблюдая за его реакций, Гранц пытался поймать тот момент, когда нужно будет действовать. В то, что босс спокойно поведется на жалкий лепет данайца о дармовых и безопасных конях – верилось с трудом. А зная, что просто разговорами Пантера не ограничится – следовало подготовиться.
   Странное «чудо» с зелеными волосами и рожками на голове, которое прежде, так же, было проигнорировано «внимательным» Гранцем утопало, едва пустой успел ее рассмотреть.. или его.. Так, значит не успел рассмотреть. Мысленно отметив «Минус один» , но будучи уверенным, что она вернется, как только сочтет нужным, а значит действовать, в случае чего придется молниеносно, он перевел изучающий взгляд на очередных представителей мира пустых. Членистоногое и хрюшка.. нет, кабанчик. Хотя мы не менее разношерстная банда.. Ха, смешное слово. Как из прошлой жизни, загробной. Так, я опять несу какую-то.. Похоже, последние пара ударов о стены той пещеры, были лишними.. или тот пустой был ядовитым? Зрить нечто круглое в руках синигами было неприятно, пришелец становился все опаснее и опаснее. Хотя решать все равно Пантере, эта штука, как мысленно окрестил Хогиоку быкоподобный.. названия он не знал, а именовать по-другому не считал нужным. Так вот, эта штука ему не нравилась и хотя следовало валить подальше от опасного объекта, он стал продвигаться ближе, полностью готовый к бою, но не проявляя никакой агрессии. На него это было не похоже, что выдавало высшую степень собранности и отвестственности за происходящее.
   Реацу Кротихи по-прежнему ощущалось, а в скоре раздался и писк, и как всегда из-под земли. А где еще живут кроты? Омг, я слышу нотки зависти? Ментира, ты меня удивляешь, не думал что у тебя комплексы. Стараясь не заржать, он продолжал продвигаться ближе к синигами и богомолу, стараясь занять удобную позицию, чтобы перехватит в случае чего. Могло сложиться впечатление, что бык собирается защищать синигами и подумать так мог только - идиот. Просто бык, прекрасно знал своего босса. А излишне нервные насекомые, могли помешать в осуществлении великих планов босса. Вывод – принимать меры предосторожности необходимо до того, как меры необходимо пускать в действие. Ко всему прочему, это местоположение прикрывало «кампанию отдыхающих» в тенечке, медицинские процедуры возможно и закончены, но на сражение он вряд ли были способны. В то, что компания принимала именно медицинские процедуры, и хотя и не совсем понимал, что вообще с ними произошло, но в своей догадке был уверен. Так что, бык постепенно занимал весьма удобную позицию, между синигами и компанией, и сбоку от раздражительного богомола.
Слова насекомоподобного не понравились Гранцу, как и его поведение. По всему выходило, что он не первый раз слышит о «данайце и его дарах», хотя и не все о них знает. Находясь, довольно близко, он видел, как пустой сдержал себя, видел промелькнувшую алчность во взгляде, едва тот услышал о силе. Возможно, просто хотел увидеть, но своим ощущениям он привык доверять. Анализируя ситуацию, со своей, субъективной, стороны, он наблюдал за пустым уверяясь в правильности своих действий. И не важно, прав он или нет, он видел то, что видел, и делал выводы. Богомол заинтересовался в получении этой силы, он заинтересован в синигами. Да, пока он ему не до конца доверяет, и мало что знает, но будет его защищать, чтобы получить вожделенную силу. Значит он на стороне синигами. Значит, что он такой же враг как и синигами.
   Как и ожидал Гранц, босс не был глупым «троянцем», и на «коня» с неясной родословной и не известными корнями не позарился. Да и лошадь могла оказаться ядовитой, в прочем как и ее владелец. Да и кто бы поверил? Бывший террорист, ныне - добрый самаритянин пришел со шприцом к жителям Африки, проповедуя благую весть и предлагая стать сильнее. Вот вы бы поверили? Вот и Пантера не был наивным дураком, за что его и ценили, почти на вес золота. Незаметно хмыкнув на слова босса, бык снова передвинулся, на случай если придется перехватывать богомола, который мог впрячься за раздающего дармовую силу синигами. За парнями вполне могла проследить Ментира. И пофиг, что враг сильнее, когда нас это останавливало? Зато так будоражит кровь, заставляя ее быстрее течь по венам! Вот так и получилось, что за все это время болтливый и не совсем уравновешенный Гранц и слова не сказал. Но Ильфорте не был бы Ильфорте, если бы не поспешил исправиться и ляпнуть что-нибудь в своем духе.
    – У нас нашествие синигами? Почему я всё последний узнаю? – Произнесено было совсем тихо, себе под нос, чтобы не отвлекать сосредоточенного босса. На свои мысли Гранц нахмурился. Стало быть, пока я где-то бродяжничал, босс столкнулся с сигинами.. Другим синигами. И сколь их сейчас шляется по пустыне? Конечно, синигами они вкусные. На этой мысли Ильфорте потянул носом воздух. Но, твою ж мать, они проблемные. А сюда кто попало не сунется.. Раз босс так зол, значит он с ним не справился. На сколько же силен Тот синигами? И какова настоящая сила Этого синигами? Бык прищуримся, лихорадочные мысли быстро сменяли друг друга, не особо задерживаясь в голове, но оставляя свой осадок в подсознании. Гораздо интереснее, что им всем здесь понадобилось? Да, при всей своей кажущейся тупости и импульсивности, Гранц совсем не был идиотом.

+2

29

Жизнь из зеркал и стекла, осколков кварца, несложившихся мозаик... вечная и оттого мучительная. Она не менялась с перестановкой расколотых в мелкое крошево деталей в очередной тщетной попытке сложить из них хоть какое-то подобие надежды. Не для себя. Его надежда умерла еще до рождения, и сейчас было уже не важно, как она когда-то выглядела. Наверняка - очередное стекло, пустое в своей чистоте...
Стальной взгляд сквозь полумрак, неровно разлинованный стволами кварца. Сквозь воздух, настолько горячий и сгущенный от мыслей и эмоций, от недоверия и едва сдерживаемой враждебности, что им можно было захлебнуться, как водой. Это был яд, ровно разливавшийся по венам с каждым вдохом, выпускавший холодное спокойствие на выдохе. Ни капли страха - самое худшее, что могло случиться, и так уже произошло.
Как если бы казавшийся непотопляемым корабль разбился об скалы, и теперь - щепкам уже было все равно, куда унесет их течением. Прежними они уже не станут. Так же как и волны, пытавшиеся вырвать каменное сердце луны, дотянувшись до неба. Так же как и этот воздух, соленый от крови и тяжелых предчувствий, стелившихся у самой земли как густой черный дым.
Прежним не станет ничто. Особенно - то, что отчаянно и безнадежно хотело стать прежним.
Айзен предполагал, что так могло произойти. Какими похожими могли быть взгляды и слова, брошенные, словно вызов наточенного и обоюдоострого лезвия. Эти Пустые не верили ему. Скорее всего, они вобще никому не верили. Мир, в котором им - всем - приходилось жить, был прост и жесток, делился на охотников и добычу, которые в иной ситуации могли легко поменяться местами. Ненадежный, как песок, утекавший из ладоней, этот мир мог уйти из под ног в любую секунду, провалиться в никуда, окончательно растворить в пустоте, не признающей ничего - и никого - лишнего.
Айзен мог их понять... именно поэтому он и был здесь. Тех, кому было проще не понимать, - здесь обычно не было. Они грелись в незаслуженных местах под солнцем и не задумывались, что когда приходит затмение - луна всегда оказывается впереди.
Вот только и тогда - не греет.
Хогиоку отсчитывало секунды по ударам пульса в подушечках пальцев - и секунд было заметно меньше, чем ударов. Он не был им врагом. Не хотел быть.
Множество вопросов, на которые напрашивались ответы, но еще больше - несуществующее здесь молчание. Слова - лишь кровь, стекающая из порванных отсутствием улыбки уголков рта - горячие и сладковато-соленые, они всегда останутся бессмысленными пятнами, прилипнув к коже. Ничего не изменят. Никого не переубедят. Со временем, усталость от слов, костляво встававших поперек горла - и заставляла драться. Как будто в сражении, в отличие от слов, был смысл.
Айзен не успел ответить ни на один из вопросов, когда адьюкас-пантера, - похоже, вожак если не всех, то многих собравшихся здесь Пустых, - бросился в атаку, стремительно, внезапно, без малейших промедлений. Он успел лишь заметить, как полыхнуло реацу в глазах хищника - единственное, что могло здесь заменять солнце, яркое и обжигающее до костей - и остальное сделали отточенные веками сражений рефлексы. А еще мысленная готовность к такому повороту событий.
Бакудо №61 Рикуджокоро - это в свою очередь была всего лишь пародия на солнечную корону из геометрично вырезанного света, распахнутые лепестки пожелтевшей росянки. Опадут потом - и станут искрящимся прахом, не отличимым от любого другого, может даже моего. Я понимаю тебя, даже если ты убьешь меня. Потом.
Хищники не созданы для капканов. Но только так можно снять другой, впившийся в кожу костяной маской капкан. В ту же секунду, как сомкнулись лучи Рикуджокоро, Айзен не колебаясь приложил Хогиоку к маске адьюкаса пантеры - всего несколько мгновений до того, как, - возможно, - могли напасть другие адьюкасы. Или могло рухнуть каменное небо. Или перевернуться реальность, уставшая считать себя только секундами. Размотать клубок внутренностей вечности - и начать все с нуля. С первого шага, уже тогда неверно обозначившего направление, но все же...
...все же я пришел сюда. Помочь.
Пусть даже вы никогда не поверите в это - мне все равно. Уже все равно.
Разрушай границы, Сфера. Все победы и поражения, все достижения и ошибки - всего лишь черная глина, слепленная в единый ком и треснувшая после обжига в пылающих глазах дикого зверя. Не оглядывайся. Ты знаешь свой путь лучше, чем я. Никто не укажет его кроме тебя самого - ни Голод, ни Погонщик, ни Хогиоку. Сфера лишь нарисует развилки сотен дорог глубокими трещинами в окостеневшей маске - и оковы падут, чтобы никогда не вернуться. Оставят лишь осколок на скуле, чтобы помнить о прошлом, но больше не держаться за него...
Хотел бы я, чтобы Хогиоку освободило и меня от моих оков. От отражения в зеркальном лезвии занпакто. От мыслей оставляющих холод на костях. От воспоминаний, которые не залечить, как старые раны. Самое сложное - это не забывать, нет... самое сложное - прощать.
В том числе себя самого, раз уж занпакто - это часть шинигами. А прощать Айзен не умел.
Одновременно с осколками маски упали на песок и погасшие искры рикуджокоро, освобождая уже не адьюкаса, но арранкара - в белой одежде, с мечом в ножнах на поясе, но с такими же как прежде яркими кошачьими глазами свободолюбивого зверя, который больше никогда не окажется в клетке.
Возможно, безопаснее было бы положить руку в пасть пантере, чем сделать то, что сделал Айзен сейчас - с очередным глубоким вдохом плавленого воздуха, неторопливо протекшего по казалось бы готовому для удара горлу. С непроницаемой ледяной маской, под коркой которой всегда горело пламя. Со словами... да, он тоже устал от слов, но все же вопросы слишком кучно роились вокруг, чтобы снова остаться без ответов
"Ты свободен" - негромко сказал Айзен, обращаясь к прежнему адьюкасу-пантере, вожаку их стаи - "Если ты все еще хочешь сражаться со мной - я приму бой. Но я пришел не за этим, я не хочу причинять вред Пустым. Не хочу, чтобы другие причинили вам вред. Я видел способности Погонщика, с новой силой вам будет проще противостоять им. Это ваш выбор кому верить. Ваш выбор: уйти сейчас, или велеть мне уйти, или принять силу Хогиоку. Вам решать, как распоряжаться своей новой жизнью. Все, чего я хочу, - чтобы у вас была эта жизнь"

© и.о. ГМа - Айзен

+2

30

Ментира не долго думала. Как, впрочем, и всегда. Вожак напал, а значит она должна сделать тоже самое. Плевать, что у нее были вопросы, плевать, что интерес сейчас превышал агрессию и естественное желание разорвать шинигами на куски, а после закусить тем, что осталось, таким образом на короткое время заглушить голод и боль, что разрывали пустую на части и из-за которых она едва сдерживалась, что бы не взвыть с болью и яростью, смотря на ненавистный и такой родной и привычный полумесяц, что был единственным источником света в их мире вечной тьмы и смерти.
Последнее, что увидела она, перед тем, как нырнуть в песок - заклинание Бога Смерти, связывающее Гриммджоу.
Исчезнуть под землей, разрыть себе ход и появиться позади шинигами - быстро и не задумываясь. Так же быстро и без размышлений напасть со спины, не вылезая до конца и метя прямо в то место, где заканчивается косоде и начинается хокама. Да-да, вцепится в его сочную, мягкую, упругую... Только вот челюсти у Ментиры были куда больше, чем то место, куда она захотела кусануть шинигами и при удачном раскладе проводник душ был бы просто прокушен и у нас было бы сейчас целых два шинигами.
И самое лавное пустая даже не думала об Ильфорте, она знала, что тот поступит так же. За то время,что они ходили вместе фракция Гриммджоу, да и он сам стали на удивление синхронными и сработанными - им даже план не нужно было обсуждать... Впрочем, план у них всегда был один - иди вперед, ломай любом стены и не думай о последствиях. Эти адьюкасы никогда ни перед чем не останавливались и наверное именно поэтому прожили дольше многих.
Краем глаза адьюкас заметила, что Гриммджоу куда-то делся, а на его месте сейчас сидит какой-то маленький и непонятный человечек с голубыми волосами и в белых одеждах и с очень знакомой, но одновременно чужой риацу.
"Какого..?" - только и успела подумать она, прежде чем сомкнуть челюсти,- Где Гриммджоу? Он же не убежал. Гриммджоу ни за что бы не сбежал. И где он тогда?"

Отредактировано Mentira Afonso (20.07.2013 16:43)

+3


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Уэко Мундо » Роща кварцевых деревьев