Bleach: Swords' world

Объявление



Pokemon: Amazing World Fate/Somber Reign

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Уэко Мундо » Руины


Руины

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Руины каких-то древних строений, неопределённых, неопознанных, похожих на останки небоскрёбов и странных цилиндрической формы с плоскими крышами башен. Подножие строений густо заметено песком, в стенах зияют глубокие трещины и дыры. Внутри пусто, темно и нанесён песок. Некоторые части отдельных башенок, подобно ломтям колбасы, нарезанные толстыми кружками, валяются неподалёку, представляя собой своеобразные плацдармы или укрытия во время песчаных бурь.

0

2

--начало игры--

Время, растертое на жерновах бесконечных сражений, было как будто измельчено в песок, - невосполнимое, мертвое, словно кости, которые здесь, в пустыне, даже не прятали в шкафах, а носили масками на лицах. Почти что с гордостью. Но маски - разбивались и костяная крошка смешивалась с вечным песком лишними секундами.
Более тяжелые - они лишь приближали новую эру, когда песочные часы перевернутся, ярлыки исчезнут, дно станет небом, а изгои - королями.
Вернее - нет, король должен был остаться лишь один.
Закрытые глаза - темнота с соляным осадком лунного света, стекающая по обратной стороне век. Холод боковой поверхности лезвия меча под пальцами. Тепло обернутой тканью рукояти в другой ладони....
*Кьёка, ты здесь?*
Внутренний мир распахнул глаза тишине, в которой было слышно лишь далекий звон росы с острых краев стеклянных цветов. Похожие на водяные лилии, они прорастали из черной глади ледяного озера без дна, на поверхность которого можно было ступить, даже не чувствуя пустоты под ногами, так же, как цветы из стекла не чувствовали границу между водой и небом, не верили в нее, - а звезды не верили в то что погаснут.
Именно поэтому и жили.
Айзен сделал несколько шагов вперед, мягко, словно тигр, ступая между стеклянными цветами так, чтобы не задеть их призрачный блеск даже полами старого капитанского хаори.
Темнота, поглотившая все цвета и оттенки, превращала лепестки в кривые зеркала, заставляя их отражать вместо реальности то, что хотелось бы видеть, - прошлое без ошибок, будущее без поражений, лица без возраста. Не стоило в них смотреть.
Рано или поздно - любая иллюзия все равно разобьется.
Кто как не Айзен знал это... к тому же ему было нужно в сердце темноты и на перекрестках занавешенных зеркал только лишь одно отражение - настоящее, от его собственного сердца, с самого рождения разделенного напополам. Кьека Суйгецу, возможно, - был лучшей половиной.
*Ты слышишь меня?*
Прежде занпакто всегда отзывался почти сразу, всегда ждал его... до этого дня.
На секунду Айзену показалось, что в стороне, на самом краю зрения, царапнув и отпустив звенящую тишину что-то мелькнуло - как темная ткань плаща.
Черное на черном.
*Кьека?*
Но, резко обернувшись, Айзен увидел лишь пустоту - не новая, неумело заполненная растущими из воды и воздуха стеклянными цветами, она показалась просто раздробленной на куски, будто кость черепа под ударом тяжелого молота. Конечно, и замерзший воздух, и стекло были менее прочными...
...как сон, в котором на первый взгляд не было ничего опасного или пугающего. Не было вобще ничего...
Именно это - и было страшно.

Пощечина сухого ветра, смешанного с песком, хлестнула по сомкнутым векам и бледной коже, может тоже лишь показалась, вырвав из медитации в мир, где пустыня снова была спокойной и в этом опасной - подобно хищнику в засаде.
Медленно опустив взгляд на свой меч, все еще лежавший у него на коленях, Айзен внешне ничем не проявил своей растерянности. Если бы его видели сейчас из темноты вечной ночи -  видели те, кто знал бы о тонкостях общения между носителем и занпакто, - то они бы никогда не смогли предположить по выражению лица бывшего капитана пятого отряда, что Кьёка Суйгецу так и не ответил ему.
Впервые в жизни.
Но... почему?
Возможно, занпакто не одобрял похищение Хогиоку, повлекшее за собой изгнание его носителя из Сейретея? Или Кьёке не нравились все эти дни странствий Айзена в мире Пустых, многим из которых с помощью Сферы Разрушения удалось освободиться от масок и стать арранкарами? А может, он просто был оскорблен тем, что за время, проведенное в пустыне, у бывшего капитана пятого отряда было не так уж много возможностей приходить во внутренний мир?
Айзен плавно и неохотно вложил меч в ножны за правым плечом. В чем бы ни было дело, он похоже узнает это только после сражения с Баррганом.
*Я лишь хотел спросить как ты, Кьёка... и что ты думаешь о предстоящей битве...*
О битве, на которую Айзен всё равно отправился бы, независимо от ответа.
Возможно, причина молчания занпакто была именно в этом - в том, что бывший капитан пятого отряда, - будущий правитель Лас Ночеса, - чаще искал у Кьеки не совета, а одобрения. Или просто слов о том, что нужно никогда не сдаваться и быть сильным.
Непременно буду...
Все здесь имели не такой уж большой выбор - лететь или упасть, стать сильнее или погибнуть. Те кто опускал руки, - неизбежно уходили на дно, а свою кровь отпускали плотными сгустками вверх. Просто в мире пустых - это всё смотрелось более явно.
В отличие от Ямаджи, пустые не делали вид что они - не монстры.
Все мы монстры - где-то внутри...
Ночь над пустыней была такой же густой и неизменной, как во внутреннем мире Айзена.
Неподсчитанные дни после его изгнания из Сейретея давно позабыли собственные числа, были перемолоты, смешались с кровью и размазались по низкому небу черной массой туч. Так похожие на грозовые - они бы все равно никогда не пролились дождем. Замерзли - как вечность.
Даже луна здесь не старела, хотя несомненно знала очень многое. Она застыла над башнями далекого замка, сцепившего собой землю и небо на горизонте, наблюдая сейчас, как перетекает песок с поверхности барханов к подножию каменных стен. До той самой новой эпохи оставалось лишь несколько песчинок - и можно будет перевернуть мир.
Лас Ночес... трудно было дать более подходящее название этому месту.
Замок был так близко и так далеко от этих всеми забытых руин в центре пустыни, которая по белизне напоминала измельченные кости. Сегодня особенно - она вдыхала жар и выдыхала тьму с немного солоноватым привкусом. Эта пустыня уже знала пришельца из Сейретея, запомнила, привыкла. В белоснежном песке хранилось много сломанных масок и следов - первые шаги к новой жизни после второго рождения, глубокий взмах крыльев птиц, выпущенных из клеток.
Айзен плавно поднялся на ноги, стоя на вершине одной из полуразрушенных башен, сухой ветер отбросил с глаз вечно растрепанные непослушные тёмные пряди.
Было тихо.
Эти руины давно умерли и вездесущий песок, как белые трупные черви, постепенно заползал внутрь останков зданий через сквозные раны трещин, точил камень и прятался от самого себя, чтобы потом найтись. А может и нет - его никто не искал.
Кладбище без могил и памятников. Тихое, заброшенное... пустое. Белый пепел от феникса, ждущий только лишь огня достаточно жаркого, чтобы выплавить из песка стеклянные крылья.
Так могло гореть только сердце. Недолго и дотла.
И все-таки это было не напрасно - если Хогиоку помогало бывшим Пустым освободиться от масок, если они снова жили... и хотелось бы чтобы жили счастливо... то ради этого стоило взять мир в свои руки - только для того чтобы согреть его в ладонях, пусть даже липких от крови.
Пора.
Айзен, понимая, что снова начинать медитацию вряд ли есть смысл, сам не знал чего ждал сейчас. Может быть, когда догорят мосты?
Какие? Все мосты были уже давно размолоты створками закрывшейся когда-то в другой жизни гарганты, ведущей из Сейретея в Лас Ночес. Остался номер на капитанском плаще, осталось Хогиоку, и останется приросшая к лицу маска изо льда.
Превращенное в кристалл сердце - тоже стало лишь крепче от этого.
Где-то в пустыне, на пути к замку, чувствовалось чье-то реацу - рваное, нестабильное. Враждебное.
Глаза Айзена хищно сощурились - вобще, немного странно было теперь смотреть на эту пустыню без очков. Хогиоку любезно восстановило зрение, но не считало нужным - или возможным - убирать прежние привычки. Наверняка, привычка отовсюду ждать удара тоже была из их числа.
Ладонь бывшего капитана легко, словно тень, легла на рукоять меча-занпакто.
*Похоже битва начнется несколько раньше чем я ожидал... Баррган уже наслышан о последних событиях и решил сделать первый ход? Не важно. Последний ход - всё равно останется за мной*
Глубокий вдох - тёмный прогретый воздух оставил в легких засушенный гербарий из запахов песка и смерти. Мягкий прыжок вниз с башни - белые, словно ангельские, крылья хаори взметнулись за плечами. Да, давно уже не ангел...
По правде говоря, никакого права продолжать носить капитанское хаори пятого отряда у Айзена, конечно, не было. С другой стороны - а были ли ангелами другие капитаны? Те, что остались в колодках заржавевших законов Ямаджи и Совета Сорока Шести, под камнями давно обвалившейся, но все еще крепкой, как кулак, системы...
Рано или поздно кто-то должен был понять, что Ямамото Генрюсай слишком засиделся на своем посту.
Как и Баррган...

+3

3

Пожалуй, для любого занпакто нет никого дороже его шинигами.
Воздух, которым мы дышим, вода, которую пьём, огонь, который согревает нас, и земля, которая держит нас, не давая упасть в небо, ничто по сравнению с маленьким счастьем обретения сродства душ. Разве может быть иначе в связи занпакто и шинигами, ведь они части одного целого?
Собачья преданность была у Къёки в крови с самого момента рождения. Он всегда находился рядом с Айзеном, поддерживал, подсказывал, играл роли отца, брата, друга в зависимости от времени взросления и роста силы.
Мир, со всеми его достоинствами и недостатками, был прекрасен.
Извилистые широкие трещины взорвали спокойную гладь зеркала, и осколки, подобно осколкам из зеркала тролля в «Снежной королеве», разлетелись во все видимые стороны света, оставив один впившимся в сердце Къёки. «Что если став сильнее всех своих врагов, хозяин бросит меня? Что если я стану не нужен?» С появлением в Уэко Мундо Мурамасы, Къёка Суйгецу начал задумываться о таких вещах, которые раньше отметал легко и беспечно.
Зеркало разбилось. Должно быть, к несчастью. Веру поглотил омут искажённых отражений, а осколок зеркала прочно засел в груди, так, что достать его оттуда, не пролив и капли крови, уже нельзя.
Мир захлёбывался в страхе перед будущим и отчаянной вине за эту нежданную слабость веры, ведь страх – половина предательства. Вернее, его начало.
Любой занпакто прежде всего боится одиночества.
Всё равно что лишиться руки или ноги, если не хуже. Та же боль, то же ощущение неполноценности, те же потерянность и обида.
Прислушавшись к внутренним ощущениям, Къёка Суйгецу отметил, что хозяин всё ещё в пустыне, среди руин, неподалёку от него – Пустой с грустными глазами, представившийся, как Улькиорра.
Мечи Пустых – бездушные создания, лишь сосуды для хранения силы. И далеко не у всех Пустых они есть. Только у тех, которые шагнули на новую ступень эволюции, сломав маски и обретя человекоподобный облик. Иные практически ничем внешне не отличались от людей.
Что бы ни натворил Айзен в Обществе душ, для Къёки любой его поступок и слово были правильны. Однако, что если бегство в Уэко Мундо, это самовольное изгнание, изменит отношения между Айзеном Соуске и Къёкой Суйгецу?
Кое-что действительно изменилось. Сущность меча обрела человеческое тело, не отличающееся ни формой, ни внешним обликом от обычных людей, но чем-то неуловимо похожее на Айзена.
После того, как трое капитанов разделились, Къёка остался рядом с хозяином, тайно наблюдая за ним, не столько при помощи зрения, сколько с помощью незримой духовной цепи, связывающей занпакто с шинигами.
Он ещё не знал, как поступит дальше. Всё зависело от самого Айзена и от Мурамасы, который удивительным образом вдруг стал важен не меньше хозяина, ассоциируясь с вожаком, мудрым, сильным и опытным, способным повести за собой и создать новый, лучший мир.

+1

4

<---- Плато

До ушей уже не доносится ни звука, а бег ни разу за это время не замедлился. Разве что пришлось несколько раз сглотнуть слюну, чтобы хоть как-то промочить горло. Ноги ноют от длительного путешествия, в голове то и дело всплывают слова. Его слова, звучащие в ушах отзвуком прошлого. Пыльного, словно страницы древней книги, с таким же затхлым запахом, как в пустыне мира вечной ночи.
Только бы хватило сил не останавливаться и найти, наконец, эту самую конечную точку. На какой-то момент вообще показалось, что она движется не в том направлении и все это бесполезно. Не было видно ничего похожего на старые развалины, даже близко. Она лишь выбралась в вечно холодные пески, снижая скорость из-за занывшего колена, с галопа переходя на рысь. Сил еще хватило бы на несколько километров, не больше. Одершванк удивлялась, как в ней еще не испарилось рвение достигнуть заданной цели. Точка всех начинаний была уже близка, только вот Нелл об этом не знала и уже лелеяла мысль свалиться где-нибудь в песочном бархане, и не подниматься ближайшую пару суток. Хотелось, да выполнить обещание она была обязана. По крайней мере, раз уж её чуть ли не пинками выгнали с каменистой местности, значит кому-то это было нужно. Только бы понять, откуда взялась эта туча непонятных и схожих между собой пустых, которые так стремились их задержать.
Далеко не смешно... Такой оравой можно и сильного адьюкаса свалить... Ну и на кой черт я такая слабая. Могла бы распинать по углам, если бы немного больше энергии было. Совсем немного не хватило...
Высунув язык, облизывая пересохшие губы и задевая обширный костяной нарост на носу, адьюкас-женщина пошла медленнее, с удивлением обнаруживая, что наконец-то достигла нужного места. По крайней мере, руины и развалины, которые предстали её взору, довольно близко подходили под описание того, что вообще связывалось со словом "руины".
Косясь по сторонам медно - зелеными глазами, животное снова прижимает уши к голове, перешагивая поваленную колонну и дико поглядывая на полу-развалившиеся стены со странными сводами. Ветер тихо подвывает со спины, вознося вверх очередную порцию песка, попадая в нос. Нелл трясет головой, подавив приступ чиха и упрямо не желая замечать еще одной реяцу. Довольной сильной. Словно раздвоенной, приятно дурманящей своим ароматом, который только через несколько минут заметила серна.
Что-то не так... Эта реяцу не похожа на силу пустого... Но тогда... Так, стоп, он не говорил, что этот Айзен - пустой.
Можно ли доверять неизвестно кому, кто просто так появился откуда-то издалека, да еще и показал свою силу на одном из... нет, не одном. Арранкар говорил, что он далеко не один, но мощь эволюционирующих форм возрастет, если их будет больше. Намного больше.
Она замирает, потягивая носом воздух, словно нашла что-то чрезвычайно интересное и странное для этой местности. Опасное и манящее - в одном флаконе. Она нерешительно останавливается совсем, все еще в полу-трусливой позе поглядывая на жемчужно-белые полы чужого хаори, про себя отмечая, что именно от этого субъекта исходит странная энергетика. Реяцу сильного шинигами. Скрипнув зубами, серна медленно переходит дальше, обходя по кругу темноволосого человека, стараясь ни на что не наступить, хотя уже уверена, что уж он-то давно её заметил. Ну и пусть, лишь бы не напал первым, иначе придется заново скапливать реяцу в пересохшей глотке. Долго ли он будет молчать и делать вид, что её здесь нет?

+1

5

Бесконечная пустыня хорошо умела хранить секреты - своих и чужих, победителей и проигравших, не судила никого, и на самом деле - ей просто было всё равно, что происходило здесь из века в век. Так театральные подмостки спокойно принимали любую драму - не проламываясь в бездну, даже тогда, когда всё переставало быть просто сценической игрой.
А вполне возможно - при этом никогда ею и не являлось.
Не зная дождей, барханы довольствовались кровью и костной крошкой - выращивали с их помощью искривленные кварцевые деревья и изначально разрушенные башни, - как будто так и было нужно. Не желали ничего менять или меняться - кусочки времени, запеченные в фольге сухого застывшего воздуха, они менялись всё равно, и - порой даже вопреки собственной воле.
Не ждали ничего, - в отличие от хищников, независимо от своей породы научившихся терпеливо таиться в засаде перед решающим броском. Может быть, преследовавшие Неллиел Пустые ожидали своей минуты несколько дольше, чем следовало бы. Или наоборот - меньше.
Результат от этого всё равно не менялся.
Рассыпчатый песок за время долгой погони, должно быть, забился в их мысли, через неровные глазницы оскаленных масок. Собственно, вдали от общей стаи, еще недавно обладавшей как будто бы единым сознанием, эта мысль у небольшой отколовшейся группы осталась всего лишь одна, предельно понятная и привычная - добыть себе пищу.
Была ли именно первозданная жажда охоты тем, что заставило Пустых помчаться за адьюкасом, ослушавшись неведомого приказа атаковать арранкара, или же сам тот приказ, вопреки собственной логике, некстати оказался поделенным надвое? По живому, расколовшись неравными частями, оставив на свежем срезе слишком много времени и пространства - как бы то ни было, приказ все равно остался где-то в прошлом.
А сейчас, здесь - были только руины, - высокие, потрескавшиеся, и тем не менее еще белевшие на фоне ночного неба, похоронив в камнях свое прежнее предназначение, если оно и было - забывшие его и забытые практически всеми.
И всё же - не совсем.
Пустые - обнаружили себя, стоило лишь Неллиел ненадолго остановиться, принюхиваясь к незнакомому реацу, абсолютно не скрывавшемуся в этих руинах. Несвойственным пустыне острым пронизывающим холодом, оно сильно отличалось от диких и рваных потоков энергии недавних Пустых - как цельное полотно отличается от обрывков некогда единого знамени, на котором сейчас уже не читались ни геральдические символы, ни цветовая гамма.
Все выцвело, умерло, возродилось и жаждало чужой смерти.
Вынырнув из-под песка полукругом неподалеку от Неллиел Пустые напали, как свора охотничьих собак, натасканных на охоту за серной. Может, им действительно просто слишком сильно хотелось есть, чтобы задумываться о том, хватит ли их количества, силы и умения для столь непродуманной атаки. Как пена бешенства, смешиваясь с кровью, новое серо пузырилось у них на клыках, - горькое,  как голод.
А еще - Пустых, похоже, не слишком беспокоила посторонняя незнакомая реацу поблизости. Зря.
За пределами плато и песка, перемешанного с мертвым камнем, без той таинственной защиты, которая выпала им, как право первого удара на подброшенной монете, - их уже можно было почувствовать. Так что, эта самая монета, - как луна с двумя одинаковыми сторонами, - не знавшая поражений в игре со случаем, - на этот раз просто упала на ребро. И - покатилась к обрыву.
Потому что незнакомое, чуждое реацу в эту же секунду вспыхнуло ярким ледяным пламенем.

© и.о. ГМа - Айзен

+1

6

Неизменная ночь над пустыней тоже умела быть по-своему разной - для тех, кто был уже хорошо с ней знаком. Она закапывала в бесконечные дюны чужие воспоминания, как цветные фантики под бутылочным стеклом, мутным и поглощавшем все возможные оттенки. Потребовалось бы много огня, чтобы превратить в него песок, - но костер было легко здесь собрать даже по горящим углям в глазницах костяных масок. Как соринок, - незаметных, подложенных под верхнее веко, - этих углей всегда хватало для всех.
Прогретый неподвижный воздух даже не думал раздувать пламя - оно давно привыкло справляться само,  как и все здесь, существовало лишь на своей воле к жизни, на эмоциях, которые, - единственные в практически монохромном мире, - были ослепительно яркими. И почти все - красного цвета.
Стоило добавить белого?
Как сухой лед - кубиками раздробленных мыслей, так и не пригодившихся догадок, готовых разбиться иллюзий... ими измерялся возраст - по количеству хрустальных осколков.
В конце концов это был опасный, враждебный мир, убийственно похожий на змею, заглатывающую свой собственный хвост...
Что тогда в итоге останется от змеи? Знак бесконечности.
Значит - пришло время перемен
И время - действительно менялось. Даже наспех прибитое когда-то в полночь к самому центру небосвода титановым гвоздем луны, - оно еще пыталось двигаться и при этом непременно вперед.
Прошлое, так и оставшееся в Сейретее, давно перестало существовать. Цепляться за него было тем же, как если бы пытаться удержать расходившиеся швы на собственной коже. Оставалось только сделать шаг вперед или сгореть вместе с мостами. Не такая уж и дилемма...
Айзен прислушивался к вечной ночи, разбавленной шорохом песка и чужим присутствием, процеженным сквозь барханы, как крупицы позолоченной стали. От них исходил резкий, сильный запах голода и пустоты, соленых капель бешенства, с тонким шипением испарявшихся, не долетая до дюн.
Пустые собирались в стаи?
Да, Айзен много нового узнал об этой расе, за время своего визита в пустыню...
Внезапно, - и еще более удивительно, - вся реацу Пустых исчезла на подходе, словно срезанная. Осталось лишь осторожное движение где-то на краю зрения - и незнакомое реацу одного адьюкаса.
Это было не то враждебное присутствие, которое Айзен ощущал совсем недавно, - оно не угасло, а словно затаилось, сливаясь с пейзажем, обесцвечивая себя и хороня в чужих глазах на самом дне и с камнем на шее.
Пустые скрывали свою реацу? Или кто-то другой сделал это за них? Первый вариант казался не слишком правдоподобным, второй заставлял насторожиться и с трудом подавить желание снова на всякий случай достать меч из ножен.
Впрочем, тот самый адьюкас, подошедший ближе, похоже, не был агрессивным, - пока что только присматриваясь к незнакомому существу и держась на расстоянии, словно не зная чего ждать от чужака в этой пустыне.
Да - когда речь шла о Хогиоку, то действительно никто не знал наверняка, чего можно было ждать, и каким станет арранкар после Воскрешения...
Впрочем, Айзена пока что больше беспокоило странное исчезновение реацу Пустых.
Так же незаметно, ненавязчиво краем глаза наблюдая за адьюкасом, Айзен отметил, что серна выглядела тоже взволнованной, уставшей - после долгого бега по зыбкому песку и, вероятно, недавних битв, одна из которых оставила темную кровь на белом клочке ткани, которым было перевязано колено передней ноги адьюкаса.
Ткань?
Ичимару и Тоусен были сейчас глубоко в Лесу Менасов, значит так позаботиться о ранах адьюкаса мог только Улькиорра...
Мысль не успела оформиться. Внезапно та самая потерянная реацу, скрытая под песком, взлетела фонтанами вверх. Бездна - разверзлась выплевывая тех, кого не смогла переварить.
Пустые. Та самая стая, вынырнувшая из-под песка. Они охотились - за адьюкасом-серной, которой недавно помог Улькиорра, а значит - стая была явно послана Баррганом.
Последний осколок витража, завершивший картину, резанувший по глазам, словно пытаясь сделать их зрачки вертикальными, - отсечь всю лишнюю черноту и мешавшие отражения вместе с теми, кому они принадлежали.
Резкий поворот - белые крылья хаори, отмеченного, как мишенью, пятым номером, хлестнули по камням.
Хадо №61. Райкохо.
Ни единого лишнего жеста или слова - Айзен не нуждался в нелепых формулах заклинаний, таких же пустых, как дыры в грудной клетке каждого из нападавших. Их заполнило напоследок - россыпью цепких, как когти, электрических разрядов и шипением горящих на разрыв легких.
Искры расплавленного солнца, скорость одиночной вспышки света, - молния никогда не бьет в одну и ту же цель дважды. Этого и не требуется.
Пустой из шайки Барргана, - намеревавшийся в прыжке подло вонзить клыки в холку серны - так и не успел этого сделать, вместо крови хлебнул разрушительной энергии кидо, и - намного больше, чем смог бы проглотить. Сгорел изнутри за секунду, которой Айзену хватило для того, чтобы перейти в шунпо - сквозь время и пространство, первым дыханием разорвавшихся легких этой пустыни.
Бывший капитан пятого отряда оказался рядом с серной, заслонив ее от других Пустых, для которых тоже было приготовлено по молнии Райкохо, как по золотой монете - из тех, которые в древности клали под язык мертвым, отправляя их в последний путь через Лету.
И трупы тогда - мнили себя богачами, не понимая, что этих денег не хватит даже на обратный билет.
Рыбы удильщики - они сами нашли крючок, зацепились, оказались лишь приманкой, причем уже наполовину проглоченной и ядовитой. Цепи молний хватило им всем - не задев при этом ни волоска на шерсти адьюкаса-серны.
Пустые действительно собирались в стаи. Именно эти несостоявшиеся охотники - вовсе не от одиночества, истекавшего протяжным воем обращенным к луне, и даже не от голода, хотя есть им хотелось безусловно, - а из-за того что у них был вожак.
Тот заплесневевший Васто Лорд, который даже не оказал своей стае честь возглавить ее, просто наспех слепил из тьмы с кровью, и - бросил в самое пекло
Теперь же - полукольцо врагов осыпалось сухим прахом, смешавшимся с песком - запах смерти вокруг стал более четким, неизбежным, резким, как при окалине...
Он был хорошо знаком.
Да, как бы то ни было - здесь пахло Баррганом.
Когда начнется буря - а она непременно начнется - то с поверхности пустыни слетит песок, откроются не только фантики воспоминаний, битое стекло и собственные ошибки, но и ящики Пандоры, закопанные ровно на глубину свежих могил задолго до этого дня. Они  выпустят на свободу неизвестность: безликую и безмолвную, с сеткой шрамов, в которую было так легко попасть, с глазами и ртом, зашитыми суровыми нитками, чтобы из них не сочился едкий желтый гной. Ее - боялись многие.
Но неизвестность, как и будущее, - сама страшилась тех, кто был творцом собственной судьбы и был способен помочь изменить чужие, а все обстоятельства, восставшие против этого, - могли возвращаться обратно в неосторожно открытые ящики и захлопнуть за собой крышку, тонко щелкнувшую замком.
Ключ, впрочем, сломался при этом.
Прощай, неизвестность.
"Ты в порядке?" - Айзен внимательно посмотрел на адьюкаса-серну. Более серьезных ранений, которые требовали бы вмешательства Хогиоку, у нее похоже не было, и все-таки бывший капитан пятого отряда, пропустив по ладони теплое целительное реацу, осторожно, без резких движений коснулся маски адьюкаса, поделившись с нею своей энергией и помогая ране окончательно затянуться.
"Где Улькиорра? Ты ведь встречала его?" - что-то среднее между вопросом и утверждением, пронзенное насквозь еще одним быстрым взглядом на повязку. Ответ сам нашелся в складках платка, при ближайшем рассмотрении действительно принадлежавшего первому арранкару, а следующий вопрос остался узелком на память - "Где он сейчас? На вас напали слуги Барргана?"
Мысли - были далеко, потрескались, как нервно ударявшиеся друг о друга костяшки счетов. Надо было сосредоточиться, пустить в эмоции лед и оставить только разум.
Нужно найти Улькиорру... сейчас же
Далеко, там где даже живое могло показаться мертвым в своем слепом подражании луне, - бесконечная и безразличная пустыня наверняка получила зрелищ и хлеба, подавилась и тем и другим, затихла и свернулась кольцами песчаных удавов, нарисованных на барханах. Была проклята сама собой.
Реацу Улькиорры не ощущалось. Раскалывая монохром цветными сполохами, оно, не оставляя следов на обратной стороне век, исчезло за горизонтом, где черное небо пробовало на вкус подогретую песочную соль. Небо - давно уже привыкло.
Я должен был пойти с ним... должен был предположить...
Тем более - путешествие во внутренний мир, ради которого Айзен и задержался в этих руинах, всё равно закончилось ничем. Непростительная ошибка... а ведь ему всего лишь хотелось хоть немного поговорить со своим занпакто.
Короткое прикосновение к молчаливой рукояти меча за плечом Одинаковая пустота миров внутри и снаружи. Никаких эмоций на лице - никто не должен знать, что у будущего правителя Лас Ночеса возникли проблемы с духом меча, причину которых он сам пока не знал.
Да - бескрайняя пустыня умела хранить секреты, но только до тех пор, пока о них молчали.
Если Пустые, погнавшиеся за серной, были всего лишь каплей в море, темно-красном от крови и серо... если Улькиорра остался там, откуда адьюкасу удалось спастись...
"Отведи меня к нему"
Да, Баррган безусловно сделал неожиданный ход, перевернув шахматную доску.
Хочешь поиграть без правил, Васто Лорд? Если с Улькиоррой... или хоть с кем-либо из моей Эспады... что-то случится - эта игра тебе обойдется очень дорого

---> Плато

+4

7

Дергая ухом, короткошерстная коза с нелепой костяной маской по всей голове, долго и упорно оценивала ситуацию, примериваясь с расстоянием, на котором от неё был этот самый пунктик. Ставший интересным объект, к которому и следовало обратить все свое внимание. Перестать поджимать уши, которые то и дело по инерции вибрировали на кости, ощущая чужое присутствие, толикой сознания заставляя её кружить на месте, топчась на приметной дистанции. Заметит, рано или поздно.
Потягивая носом воздух, словно пытаясь отделить в нем примеси крови и ванили, смешанных в одном флаконе, адьюкас осторожно перебирает ногами, только в последний момент решаясь подойти. В тот самый миг, когда под ногами снова возникло едва заметное колебание, знакомое ранее по не слишком приятным моментам. Животное навострило остроконечные уши, немигающим глазом оглядывая песок вокруг себя, настороженно упираясь копытом в плиту. Прислушивается к нарастающему гулу, чуть ли не чертыхаясь при виде оравы голодных монстров с оскаленными масками. Они так быстро выбрались из под земли, что можно было возомнить их появление в воздухе с помощью волшебства. Если бы еще верить в это, да и вообще знать о подобном термине. Однако на мысли уходят лишь доли секунд, чтобы отпрянуть в сторону, притормозив задними ногами и раскрыть рот, все еще свободный для заряда серо. Реяцу копилась все это время и оставалась в гортани до самого последнего момента.
Характерный лязгающий звук вылетел вместе с серо изо рта серны, которая тут же сорвалась с места, понимая, что толпа уж слишком возросла и эта та далеко не малая часть, что собиралась найти на обед себе что-то по-крупнее, чем обычный менос.
Какие же вы настойчивые... Такими темпами я не успею избавиться от второй проблемы...
Она ощущала, как давление со стороны нарастает. Не сила оголодавших пустых, а та неизведанная, принадлежавшая шинигами. Именно такая реяцу была у этого странного мужчины с каштановыми волосами и белом одеянии поверх шихакушо. Он обладал странной, приятно пахнувшей силой, которую остервенело хотелось поглотить. Всю, без остатка, чтобы больше никто не позарился на подобный десерт. Такой, которой желали обладать все пустые, особенно такие, как Барраган...
Он? Неужто этот старикан замыслил изловить всех адьюкасов или же у него есть какая-то определенная цель? Когда я отказалась примкнуть к нему, он был не очень-то доволен, но... ради моей смерти уж точно не стал бы посылать такую шайку. Интересно, он еще жив? Кажется, реяцу сильно угасла, однако... Нет, не может быть. Слишком много нужно сил, чтобы завалить его.
Облизывая снова пересохшую губу, животное оглядывается назад, словно оценивая состояние повреждений в рядах пустых, которые, в общем-то, не особо заботились о потерях. Остатки с диким ревом снова рванулись в бой, а коза стала в оборонительную позицию, мерно покачивая головой, прицеливаясь рогами по самому крупному из них. Не заметила, как попала под удар двоих паукообразных, со скулежом отскакивая назад и брыкаясь задними ногами, ударяя по воздуху, в тщетных попытках сбросить особо наглых. Под конец, все же, изловчилась и дернула в сторону, уворачиваясь от очередной попытки вцепиться в горло. В тот самый момент, когда она уже намеревалась ударить передними ногами, только потом затормозила, чуть не заваливаясь на спину. Белоснежная спина с той же странной гравировкой номера, кажется, японской пятерки, и та же мощь реяцу, высвобожденная лишь одним пассом ладони. Вспышка  - ослепительный золотой свет, с грохотом испепеляющий один за другим. Глаза блестят в желтый всплесках духовной силы, то и дело отмечая скопы кидо, которые выбрасывал по флангам тот самый странный тип. Шинигами явно не был настроен убивать её, значит он был тем самым загадочным "богом".
Она молча пятится на пару шагов назад, когда все уже окончено и бой перестает рябить в глазах отблесками золотого свечения. Когда же он оборачивается, её как гвоздями прибивает, до боли в суставах сводя все чувства на нет. Ничего неприятного - молочно - карие глаза, слегка смуглая кожа, губы, что изгибаются в первой мелодичной фразе. Их голоса так схожи, или же она уже начинает терять осторожность и верит теперь любому мелодичному напеву?
- Да, все... отлично.
По правде говоря, не совсем так, а что делать? Жаловаться на слабость нельзя и колени подгибать тоже бессмысленно. Остается только ждать и гадать, что же на сей раз ей светит. Уж точно не каторга, но и рая быть не может в их среде обитания. Что предложит он?
Она лишь качает головой, путаясь в сознании. Еще немного и уже почти готова встать на дыбы, ощеривая клыки, когда странный шинигами без заметного страха подходит ближе, по собственнически укладывая руку на ей морду. Нелл скрипит зубами, но через пару мгновений неприятное чувство отторжения пропадает совсем. Неужто, он так влияет на неё?
- Не стоило, сеньор, - привычно своему говору и не зная, как обращаться к шинигами, который только что ускорил процесс регенерации, адьюкас перестает прижимать уши к голове и тихо вздыхает, - По видимому, да, это прихвостни здешнего короля. Он просил меня найти Вас, сам же оставался сражаться с довольно приличным остатком пустых. Кажется, тогда он высвободил свою силу, потому что такой мощи мне не приходилось ощущать...
Стоило ли рассказывать все сейчас? А что если это всего лишь уловка? Что если этот человек просто напросто прознал обо всем и лишь прикидывается тем, кого следовало найти? В любом случае, если это так, то она потом об этом очень сильно пожалеет. Впрочем, ничего больше она не сказала, с опаской и еще некоторым недоверием поглядывая на мужчину. Когда до сознания ей дошли слова о возможном сопровождении до места битвы, Нелл сжалась и дернула хвостом, неровно заскулив что-то невнятное. Не то чтобы боялась, просто не знала, что её ждет и в какую авантюру она вообще умудрилась влезть.
Он еще жив, иначе вся толпа его противников была бы здесь. Надеюсь, что он будет в сознании, иначе терять союзника сейчас мне далеко не кстати.
Отмахиваясь от откуда-то нахлынувшего беспокойства о почти незнакомом арранкаре, серна рванула вперед, не заботясь о спутнике. Она помнила о специальной технике шинигами и точно знала, что он сможет её догнать.

----> Плато

+1

8

Къёка смотрел в спину хозяина. Белая ткань старого капитанского хаори отбеливала образ беглого преступника Сообщества душ, храня чёрное одеяние шинигами. Чёрное не всегда зло, а белое не всегда добро. Можно записать Айзена в хитроумнейшие и коварнейшие из злодеев только на основании последних событий на холме Соукиоку. Так же можно вознести Айзена до уровня всеблагого, мудрого и справедливого бога. На самом же деле Айзен был человеком, и, как и всякий живой человек или его дух после смерти, имел тёмные и светлые стороны. Пусть каждый судит о нём, исходя из личного опыта, из знаний, из слухов. Душу Айзена поймёт лишь тот, кто сам рождён из его души – его занпакто.
Хозяину приходилось играть столько ролей, постоянно изменяться, приспосабливаться к новым условиям жизни. Он был химерой и истиной. А Къёка – просто зеркалом, в которое великий комбинатор должен хоть иногда смотреться, чтобы не потерять самое себя в густой веренице чуждых образов.
Къёка считал, что его главное предназначение в жизни не защита хозяина – Айзен мог позаботиться о себе сам и без занпакто, а сохранение души хозяина такой, какой она была на самом деле, со всеми достоинствами и недостатками. Определяющим фактором в выборе смысла существования для Къёки являлась не только любовь, но и гордость. Занпакто не желал принадлежать посредственности. Для Къёки особенность, исключительность Айзена как шинигами была лучшим доказательством собственной исключительности. Повод для уважения в глазах других.
Мурамаса нарушил счастливую уверенность Къёки Суйгецу. Он поколебал желание служить и испытывать гордость за своего хозяина. Но всё же Къёка пока не выбрал сторону, продолжая находиться на перепутье  и перед тяжёлым выбором за кем следовать дальше. В любой момент он мог лишиться объекта восхищения и почитания, увидев вместо гения лишь жалкого искателя приключений.
Къёка был молод и не чужд рискованных авантюр. Даже меньше Айзена соблюдал условности мироздания, считая рамки поведения и анализа событий не более, чем обычной шелухой, мешающей в полной мере оценить силы и возможности.
Поэтому занпакто никогда не пасовал там, где его хозяин находил неуместным и неразумным предпринимать какие-либо действия. Аморальности как таковой для него не существовало. Подражая хозяину в смене личностей, мотивов и воюющих сторон, Къёка менял облик, практически никогда не объявляясь в настоящем. Он забавлялся, играл, заставляя хозяина принимать правила игры, какими бы жестокими или абсурдными они ни были.
Улькиорра был отправлен с заданием. Къёка Суйгецу наблюдал, ничем не проявляя своего присутствия, ожидая, каким будет продолжение. В зависимости от того, как поведёт себя хозяин по возвращении своего нового вассала, так поведёт себя и Къёка. Он не ожидал, что вместо Пустого с лицом великой депрессии появится совершенно другой, женского пола, похожий на овцу.
«Насколько же они похожи на животных» - не без брезгливости подумал занпакто. Брезгливость ему подсказали не столько недовольство внешним видом и повадками Пустых, сколько ревность – Айзен больше внимания уделял им, а не ему.
Не желая оставлять Айзена одного, без присмотра, Къёка отправился следом. Эмоциональный диалог между хозяином и Пустой не только пробудил ревность, но и заставил поволноваться.

----> Лас Ночес. Тронный зал.

+2

9

Роща кварцевых деревьев  ------------>>>

Мурамаса шел по пустыне вслед за своей спутницей, и его мысли были далеки от радужных. В отличие от леса Меносов, где земля была достаточно твердой, зыбкий белый песок был весьма неприятен для ходьбы – каблуки Мурамасы проваливались в него, и ему приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы идти нормально. Внезапно ему стало казаться, что он просто теряет время, бегая по пускам мира, где живут пустые, в поисках неведомого шинигами с неясным артефактом, который может («а может ли?») послужить для него источником желаемой энергии. «Может, стоит вернуться к первоначальному плану – отослать эту зампакто в Сейретей в надежное укрытие, пока я не раздобуду остальных, самому остаться здесь на какое-то время и подпитаться от какого-нибудь адьюкаса, поскольку поглощение более слабых смысла особого не имеет, и тоже вслед за этим уйти в Общество душ? Хотя нет, пока не стоит. Время еще есть – и надо использовать его с толком, добившись в первую очередь того, что я уже решил. Хотя, если поиски затянутся, придется в скором времени вернуться к тому, что я хотел сделать изначально».

Ситуация же, что он, Мурамаса, столько времени идет бок об бок с другим занпакто и даже общается с ним не сказать, чтобы чересчур продуктивно, но уже довольно долго, главное, вне формата: «убей своего хозяина, умри!» или «выполни задание, уйди обратно во внутренний мир своего шинигами» - и, главное, вообще долгое время без формата битвы, была чрезвычайно для него нетипичной. Ни разу еще он не был наедине с другим существом, которое не было ни его непосредственным врагом в битве, ни его шинигами, так долго. Мурамаса понимал, что без такого «общения» ему в ближайшем будущем не обойтись, поэтому признавал его необходимость, но и только. Он бы, конечно, предпочел в крайней ситуации воспользоваться полным контролем над сопровождающей его занпакто, но сейчас видимость свободной воли подчиняющегося позволяла ему не использовать лишний раз свою силу, поэтому выглядело предпочтительней. Хотя это утомляло.
«Мне надо побыть одному. Эта зампакто слишком навязчива, и ее неприкрытое обожание и услужливость начинают меня раздражать», - пронеслась мысль где-то на грани сознания в то время, как он шел за Шинсо к полузанесенным остаткам старых зданий, неведомо почему торчащих среди белых песков.

Заброшенные развалины встретили их тишиной. Это слегка настораживало, но в этом не было ничего необычного – шинигами мог за то время, пока его не видел хозяин Шинсо, убрести куда угодно.
А реяцу здесь и впрямь была странной. Она несла в себе отголосок  Силы, но достаточно странным образом сформированной, чтобы можно было однозначно определить, что же именно она значит – по крайней мере, Мурамаса затруднился бы определить точно, какому существу она принадлежит, если бы ему уже не был заранее известен ответ. А еще тут чувствовались отголоски недавней битвы: «Пустые, по-видимому, напали на шинигами, но он их уничтожил. Меньшего и не ожидалось, хотя, скорее всего, здесь были и сильные пустые», - отметил про себя занпакто. На данный момент он не чувствовал поблизости ничьего присутствия, кроме присутствия Шинсо; это значило, что шинигами с хогиоку здесь не было.
«Но, возможно, кто-то из напавших на него пустых еще здесь, так что не стоит излишне расслабляться», - подумал занпакто. Две фигуры, не принадлежащие к миру пустых здесь, конечно, не привлекали ничьего внимания, но в этих развалинах могли затаиться и пустые, которые думали точно так же.
Мурамаса задумчиво оглядел руины, но при Шинсо он не стал ни приглядываться к еще витающей здесь остаточной реяцу, ни изучать следы, которые были тут в изобилии.

- Похоже, шинигами здесь нет, - задумчиво произнес занпакто. – Но я не думаю, что ты меня обманула, змейка, потому что он тут недавно был, - закончил он мысль про себя. - А теперь вспомни, куда он собирался пойти. Наверняка ты это знаешь. Наверняка есть такое место, где этот Айзен Соуске договаривался встретиться с твоим бывшим шинигами, и думаю, нам стоит пойти туда и подождать его там.  Как ты считаешь? - улыбнулся Мурамаса, нежно касаясь плеча девушки.

+2

10

Роща кварцевых деревьев  ------------>>>

Ветер в пустыне набирал силу, заметно оживляя окружающий убогий ландшафт, внося в него динамику и хаос.
Шинсо боялась, что на пути им встретятся жуткие отвратительные монстры, за которых она принимала пустых, но, не считая мелких зверушек в масках, она не увидела никого.
«Это воздействие Мурамасы? Его способность? Или нечто совсем другое?»
На миг девушке-занпакто стало страшно. Она представила себе, как кто-то очень сильный и умный, умеющий управлять дикими инстинктами пустых, сейчас, в эту самую минуту, пристально наблюдает за ней и Мурамасой.
Она зябко поёжилась, ускоряя шаг, словно за ней гнались.
- Мурамаса-сама, это вы отогнали всех пустых? Никого нет.
На том самом месте, где Ичимару оставил Айзена, как и ожидалось, было пусто. Пустыня не успела ещё поглотить следы на песке и нити реяцу в эфире. Сюда мятежный шинигами приказал возвращаться при любом исходе операции. Но вот вопрос, когда он вернётся сам, и стоило приводить сюда Мурамасу? Что если хозяин появится здесь раньше Айзена? Как поступит Мурамаса? Согласно данному обещанию или попытается избавиться от помехи?
Взглянув на лицо попутчика, Шинсо моментально поняла, что её обманули. Ичимару Гин не представлял для него никакого интереса. Не больше, чем муха, которую не замечаешь, пока она держится на расстоянии, и пытаешься убить, если начинает раздражать. Обещание – зыбкая основа для уверенности, что хозяину-шинигами ничего не будет грозить от лица нового господина змейки. Только сейчас она в полной мере осознала, насколько Мурамаса силён и опасен.
Неправильно думать, будто барышня была столь же белой и пушистой, как её длинные волосы. Куница эгоистична в своих интересах, змея холодна к чужим бедам. Не следует делать выводы относительно характера Шинсо только по её отношению к её шинигами. Единственным человеком, которого она любила, являлся Ичимару Гин. Остальных она презирала в большей или меньшей степени.
Любовь к Мурамасе, внушённая им самим, не могла считаться настоящей и не могла тянуться бесконечно долго, сохраняя все свои свойства, включая обожание, беспрекословное подчинение и доверчивую детскую откровенность. Опытная во лжи, змейка чувствовала скрытый подвох, но никак не могла взять в толк, в чём именно он заключается.
Шинсо не знала, как теперь ей поступить: солгать, назвав иное место встречи, или положиться на удачу и послушно ждать, разыгрывая преданность хорошо выдрессированной комнатной собачки? Девушка разрывалась между этими двумя решениями и, в конце концов, остановила свой выбор на последнем, разумно предположив, что Мурамаса почувствует ложь, так же, как почувствовала бы она, насколько бы тщательно ложь не была завуалирована.
«Я же хорошая девочка, никогда не иду против старших и не обманываю их».
Внутреннняя литания должна была вернуть змейке привычную уверенность, однако нужного эффекта, вопреки обычаю, не давала. Может, сказывалось влияние пустыни?
Как же она ненавидит это место! Как же она зла на Гина, что притащил её сюда и пришёл сам!
При встрече хитрая и капризная занпакто обязательно устроит хозяину хорошую выволочку. А потом заставит вернуться в Общество душ, пусть даже пинками. Плевать на Айзена, его планы, его арранкаров, хогиоку и прочую чушь. Плевать на всё и всех!
- Здесь. Хозяин говорил, что они условились встретиться здесь, Мурамаса-сама.
Змейка потянулась, кокетливо изгибая аппетитное тело, демонстрируя все свои женские достоинства.
«Он же мужчина. Должен впечатлиться. Или хотя бы обратить на меня должное внимание. Он нужен мне, чтобы избавиться от Айзена.»
А чтобы защитить Ичимару от её нового господина, если возникнет такая нужда, от Шинсо требовалось, как она сама это понимала, доказать свою необходимость и полезность. Она до сих пор не могла понять, как и почему так любит Мурамасу, несмотря на ложь, пролёгшую между ними с самого начала, и на то, что они знакомы совсем недавно.
Облизнув длинным розовым язычком губы и чуть закусив нижнюю, занпакто принялась перебирать волосы, как будто пытаясь уложить и придержать от ветра рукой, но на самом деле играя – в ту игру, которую знает любая женщина и которая предваряет начало увлекательной охоты на избранного мужчину.
- Кажется, приближается буря. Может нам стоит поискать укрытия, Мурамаса-сама?
Ресницы, как крылья адской бабочки взлетели, трепыхнулись и снова прикрыли лукавые глаза змейки, словно говоря: «О, вы ещё не знаете, как я могу быть!» Ловушка столь очевидная, что может остаться не замеченной.

+1

11

- Мурамаса-сама, это вы отогнали всех пустых? Никого нет.
Мурамаса покачал головой. Во-первых, конечно, «отгонять» он никого бы не стал – пустые, оказавшиеся на его пути с неизбежностью рассыпались от удара его меча, а оставлять за спиной жаждущих напасть на тебя голодных тварей было бы неразумно. Ему казалось, что занпакто, которая наверняка много лет занималась вместе со своим шинигами уничтожением пустых, должна была знать эту простую истину. Но, конечно, же, дело было не в этом. В этой части пустыни Мурамаса был впервые, и он только не мог уничтожить здесь все пустое население холмов, но и не мог даже представить, какие твари здесь водятся и должны ли водиться. Шисно же, по-видимому, представляла это гораздо лучше него, проведя здесь со своим хозяином достаточно много времени, и она явно кого-то опасалась. Уточнять, кого опасалась юная занпакто, Мурамаса не стал, но отметил для себя, что, возможно, стоит поискать кого-то из этих тварей, если они обладают достаточным запасом реяцу, если их ожидание затянется.

- Здесь. Хозяин говорил, что они условились встретиться здесь, Мурамаса-сама.
Мурамаса вздохнул. С одной стороны, хорошо, что не надо было никуда идти в поисках мифическиго шинигами. С другой же стороны, необходимость просто сидеть и ждать несколько раздражала. Конечно, можно было заметить, что после стольких веков бездействия подождать еще («Сколько? День? Пару часов?») немного казалось бы наверное, пустяковым занятием – что значит какой-то день по сравнению с тысячами дней? Но тут надо было понимать, что ситуация, в которой оказался занпакто Кучики Коги, была теперь в корне другая. Его больше не поддерживал внутренний мир шинигами, он материализовался самовольно – и длительность такой материализации была большим вопросом с самого начала; чтобы же строить какие-то предположения относительно ее продолжительности, у занпакто не было соответствующего опыта, только ощущения и предположения. Конечно, он привык на них полагаться, и интуиция занпакто в подобных вопросах намного превышала интуицию шинигами, и она говорила, что время пока есть, и его еще не так мало, но желание не гнаться за дополнительными неясного толка преимуществами, а бросить все здесь, взять с собой Шинсо, уйти в Сейретей и начать действовать с тем, что уже есть, уже начало подспудно его грызть.

Шинсо потянулась, прелестно изогнув свое юное тело – совсем как настоящая змейка. Будь на месте Мурамасы какой-нибудь шинигами, от созерцания изящных движений этого очаровательного занпакто у него непременно случилась бы носокровь. Возможно, если бы у Мурамасы была большая чуткость к подобным проявлениям и заигрываниям, он бы подумал, как использовать эту вызывающую эротичность змейки в своих целях. Но поскольку его мысли были заняты совершенно другим, взгляд Мурамасы лишь в очередной раз равнодушно скользнул по изгибам тела своей союзницы и обратился к руинам, в которых они находились, и которые представляли для него несколько больший интерес.

- Кажется, приближается буря. Может нам стоит поискать укрытия, Мурамаса-сама?
И снова Шинсо будто бы опередила его мысли. С одной стороны, было прекрасно, что она так под него подстраивалась, а с другой – в этом чувствовалась какая-то нотка фальши, которая вызывала некоторое раздражение и волну подозрительности.
- Да, - улыбнувшись, всем своим видом показывая свое согласие с такой прекрасной идеей, высказанной занпакто, ответил он ей. - Думаю, нам стоит укрыться в том строении, которое находится поближе и наименее разрушено, и подождать там, - в подтверждение своих слов Мурамаса, осторожно ступая каблуками по песку, подошел к разлому в стене и вошел внутрь, оглядываясь вокруг, но не ища внутри пустого помещения особых подвохов – ничьей реяцу не ощущалось и здесь. Помещение оказалось разрушенным гораздо сильнее, чем казалось снаружи, но все же могло предоставить им искомое убежище.

- Я пойду осмотрюсь, - произнес Мурамаса, проходя через все помещение к другой его стене с провалом в ней. – Ты можешь пока остаться здесь и подождать. Если появятся пустые, просто убивай их… но я не думаю, что они появятся в ближайшее время. – Мурамаса задумался, слегка поигрывая ногтями и размышляя, стоит ли давать Шинсо в настоящий момент прямые приказы, но, подумав, решил, что все-таки не стоит. – Если появится тот шинигами, Айзен Соуске, не нападай на него, я сам с ним разберусь. Если он появится не один, твоя задача – его спутники, а не он. Ты меня поняла? – обратился он к своей спутнице, обрисовывая тактические задачи, и рассчитывая, что занпакто поймет его с первого раза и не будет уточнять, кем или чем могут оказаться спутники шинигами; тем более, что и сам он в настоящий момент этого не знал.

+1

12

Ветер явно становился более злым и сильным. Подхватывая песок и кидая за шиворот, в рукава, в вырез одеяния, на волосы, вызывая зуд и неприятно щекоча кожу, ветер стлался и вихрился, образуя в воздухе причудливые фигуры. Со стороны красиво, вблизи – отвратительно. Шинсо уже порядком наелась этого песка.
Пусть Мурамаса захочет вернуться в Общество душ. Или хотя бы Генсей. Она могла бы уговорить хозяина. Да что там, уговорить – заставить, схомутать и притащить силком. Но если Мурамаса не захочет? Ему очень нужен Айзен. Точнее, то, чем тот владеет. Для змейки крайне важно было желание её освободителя. Даже пытаясь играть на женской прелести, она сама поддавалась необъяснимому очарованию, исходящему от Мурамасы: потянувшись, взмахнув ресницами и эротично облизнувшись, она, подобно верной собачке, следила за движением длинных ногтей. Они как завораживали, так и пугали. Легко представить, как эти ногти пронзают тебя насквозь и за пять секунд до последнего вздоха вырывают трепещущее, сочащееся кровавыми слезами сердце.
Прогремел взрыв, от которого Шинсо нервно вздрогнула, почти позабыв о плане увлечь и подчинить себе своего спутника. Тонны песка и пыли, принесённые воздушной волной, подтолкнули к ближайшему укрытию; ещё более усилившийся ветер насмешливо взметнул волосы и полы одеяния, заставив занпакто прикрыть ладонями лицо и искать прибежища в полном согласии со словами господина.
Взрыв означал нечто важное и, судя по тому, откуда, с какой стороны (со стороны дворца короля Уэко Мундо) до её слуха донёсся его роковитый, недовольный бас, причиной мог быть только Айзен. Никого сильнее бывшего капитана пятого отряда змейка не знала.
Ну разве что ещё Мурамаса. Почему-то Шинсо всем существом уверовала в исключительность и непобедимость нового господина. Определяя отношения между ним и собой, она остановилась на самой популярной у людей линии вожак-ведомый.
Ни любви, ни интереса к ней, змейка чувствовала, в поведении Мурамасы нет, но не сильно расстраивалась из-за этого. Хороший лидер – ценнее, лучше и полезнее, чем друг, любовник или даже просто покровитель. Только глупцы не понимают всей значимости верного руководства.
«Мурамаса не станет трогать хозяина. Ведь Гин не представляет для него ни какой угрозы. Наоборот, может оказаться полезен. А если возникнет непредвиденная ситуация, есть она, Шинсо».
Змейка вспомнила про ещё один занпакто, который, по логике вещей, должен был находиться неподалёку. Кьёка Суйгецу. Знать бы, где носит этого хитромордого иллюзиониста. Отношение к занпакто Айзена у змейки было то же, что и к самому Айзену.
– Если появится тот шинигами, Айзен Соуске, не нападай на него, я сам с ним разберусь. Если он появится не один, твоя задача – его спутники, а не он. Ты меня поняла?
- С удовольствием, господин! Выполню всё в точности, как вы сказали. Если хотите, я разберусь с его спутниками так тихо и незаметно, что он даже не узнает, – Шинсо присела в кокетливо-игривом реверансе, удовлетворённая тем, как складывались обстоятельства. Она давно ждала действий и подходящего поручения.
Для меча естественное желание убивать и ранить. Нереализованное в течение длительного срока, оно может превратиться в манию и выйти из-под контроля.
Был один сумасшедший занпакто. Кажется, Казешини. Может, у него крыша тронулась от долгого заточения в ножнах, учитывая, какой миролюбивый характер отличал его хозяина? Шинсо не хотелось стать похожей на Казешини. Лучше, подобно вампирам, испить свежей крови и получить удовлетворение, ведь природы катаны ещё никому не удалось изменить, даже умникам из двенадцатого отряда.
А насолить Айзену всегда приятно. Настоящий праздник для души!
Будь Шинсо и впрямь змеёй, зашипела бы в сладком предвкушении скорой кровавой охоты. Будь кошечкой, заурчала бы, подёргивая пушистым хвостом и перебирая лапками. Шинсо-человек улыбалась в неизвестность, хороня под лживой улыбкой истинную себя.
Она прекрасно понимала, что сама вряд ли одолеет Айзена. Конечно, можно попытаться, но стоит ли? И потом, пока Мурамасе он нежен был живой и здоровый. Из-за Хогиоку. Больше не из-за чего. Разве что, господин мог бы предложить изменнику военный союз против Сэйретея…
Ступая мягко воздушно, почти след-в-след за предводителем, змейка обдумывала каждый вариант развития событий и своё место в любом из них. Насколько полезной будет для Мурамасы и как долго – от полезности зависит многое. Глупо будет упрекать того, кто за ненужностью выбросит на обочину уже отслужившую ему вещь. Значит, она должна всегда быть полезна господину.
Насколько, в таком случае, для неё нужно освобождение других сестёр и братьев? Не нужно!
Лукавые глазки змеи сузились – знак готовности убивать со спины, неожиданно, быстро и коварно.
«Если объявится Кьёка и захочет к нам присоединиться, я не дам ему такой возможности».
- Вы сильнее и мудрее всех, Мурамаса-сама, кого я когда-либо видела и знала прежде! – льстиво мурлыкнула Шинсо почти в самое ухо занпакто, короткими кошачьими шажками приблизившись с боку к своему кумиру и позволив себе маленькую вольность – коснуться пальцами его волос. – Приказывайте мне, и я выполню любое ваше желание.
«…Если наши желания будут совпадать».

+1

13

Ждать на одном месте, к удовлетворению Мурамасы, долго не пришлось. Шинигами, кем бы он не был, раскрыл себя ровно в тот момент, когда зампакто собирались расположиться в руинах, ища в них укрытия от ветра. Волна огромной силы словно пронеслась над песками Лас Ночес, приминая бурю и заставляя содрогнуться далекие пейзажи, откуда эта волна исходила.

Приказывайте мне, и я выполню любое ваше желание, - словно эхом к этой волне отозвалась Шинсо.
«Конечно, выполнишь», - мимолетно на грани мысли отметил про себя занпакто. – «Зачем ты мне иначе нужна?».

- Идем, - произнес он вслух, мгновенно меняя планы. – Теперь не имеет смысла ждать. Ты же тоже это почувствовала? Судя по выпущенной только что реяцу, это может быть как раз  тот шинигами, о котором ты говорила. Можешь ответить точно, он это или нет? «Хотя это и неважно», - продолжил он мысль про себя. – «У такого сильного шинигами, который вызвал такую волну силы, должен быть сильный занпакто, и им также стоит воспользоваться, если....» - Мурамаса пристально посмотрел сквозь едва притихшую бурю в сторону изменившегося горизонта. – «Если это не будет слишком опасно из-за пустых, которые могут оказаться там. Хотя, я предчувствую, что  тот шинигами как и следовало от него ожидать, убил их всех, как это произошло, по-видимому, в здешних руинах, где я даже близко ни одного пустого почувствовать не могу».

- Действуем так, как мы говорили, только мы сами придем к нему, вместо того, чтобы ждать. Ведь ты тоже хочешь действовать, да? – улыбка на лице Мурамасы демонстрировала уверенность в своих силах и правильности избранного решения. Похоже, сейчас у них  будет эта возможность – возможность полностью проявить свою истинную сущность. Они – занпакто. Их стихия – действие,  томиться ожиданием – значит только зря растрачивать собственные силу и концентрацию. Теперь, чувствуя перед собой цель, пусть пока и не в пределах прямой видимости, пусть цель не основную, а всего лишь промежуточную, состояние души Мурамасы можно было сравнить с молниеносной гончей, раздувающей ноздри при виде цели, напрягшую мышцы для бега и готовой сорваться с поводка и броситься на цель, как только хозяин отпустит поводок. Разумеется, это чувство владело лишь сердцем занпакто – разум его оставался расчетлив и холоден. Можно сказать, разум меча сейчас играл для гончей своего сердца роль сурового хозяина, принимающего решения и просчитывающего, что делать. Мурамаса прекрасно понимал, что соваться в высящийся у горизонта замок – глупо и опасно, и следует не нестись к источнику реяцу сломя голову, а сначала остановиться где-нибудь поблизости и осмотреться. И он был готов, смотря по ситуации, применить свои способности в любой момент.

- Мы подойдем достаточно близко, чтобы видеть, что происходит, но сами пока не будем афишировать свое появление. Пусть это будет для них маленьким сюрпризом - улыбнулся он, поясняя дальнейшие действия своей спутнице. – Пока мы не выяснили точно, что там произошло, держись чуть в отдалении позади меня; если кто-то вознамерится на меня напасть – защищай, - он чуть наклонил голову, показывая, насколько он оценивает и признает достоинства предложенного Шинсо ранее. – Если ты сумеешь избавить шинигами от спутников незаметно, как говоришь, я буду только счастлив. Незаметность – хорошее качество, дорогая Шинсо, оно редко встречается среди занпакто, я его очень ценю.

Он ушел в шунпо, направляясь сквозь уже успевшие порядком надоесть пески к очертаниям замка, виднеющегося на линии горизонта, и, разумеется, не сомневаясь в том, что Шинсо последует за ним.

---> Окрестности Лас Ночес

0

14

Волны накатывали на песчаный берег, слизывали самый край его, водяными когтями оставляя неглубокие рыхлые борозды, и снова уходили в океан. Сладок ли песок? Или на вкус как крупицы соли? Нагретый солнцем он приятен уставшему телу так же, как чуть прохладный, пропитавшийся влагой влагой. Но в пустыне Уэко нет воды и нет солнца. Песок – иллюзия, серая, рыхлая, отвратительная.
Змейка с удовольствием пробежалась бы сейчас по настоящему пляжу, окунулась в океанский прибой, смывая с кожи пыль и грязь, заботы прошедших дней, негатив, впитавшийся в кровь и кости.
Принесёт ли такое же успокоение убийство? Слово «разобраться» в устах Мурамасы оставляло шикарный простор в выборе действий. На данный момент Шинсо жаждала смерти своих врагов или врагов господина одинаково сильно. Меч нуждался в заточке.
Входя в мягкую человеческую (или даже не человеческую) плоть и выходя из неё движение клинка сопровождают хлюпающие звуки рвущейся наружу жизни. Для меча эти звуки сходны со сладострастным причмокиванием.
«О! Я бы убивала нежно, в ритме вальса, давая чувственное прекрасное тело в утешение случайному любовнику. Я испила бы бы до маленькой капельки его, кто предназначен мне в жертву, незаметно и даруя блаженство».
Склонившись в вежливом полупоклоне, выражая благодарность за отданный приказ, схожий с её мыслями и желаниями, занпакто бережно взяла в руки ладонь господина и, поцеловав бледную кисть почти неощутимым прикосновением губ, отпустила, разжав пальцы.
Она не была глупой девочкой, не питала ложных представлений о господине. Она знала прекрасно, что на кону гораздо больше простого недовольства или разочарования.
«Мурамасе нужен хогиоку. Значит, хогиоку нужен и мне. А Айзен должен быть заинтересован в сотрудничестве с господином».
Змейка обнажила мелкие зубки в широкой улыбке. Ей казалось, она поняла, что следует предпринять.
«Айзен ненавидит Общество душ. Для чего ещё ему нужны пустые, как не для того, чтобы собрать собственную армию, которая ничем не будет уступать Готей тринадцать?»
Змейка судила других по себе – распространённое заблуждение. Но ей, совсем иной занпакто, оно простительно. Она пока не обладала умением своего хозяина разбираться в людях.
- Да, это не может быть никто другой как Айзен… Мурамаса-сама, я вас оставлю. Не обращайте на меня внимания и не теряйте. Я выполню ваше поручение. Но для этого отправлюсь вперёд и затаюсь. Так будет лучше - для внезапности.
Шинсо знала, о чём говорила. Одной из её основных способностей была скорость. Другой – радиус поражения. Буря надёжно скроет змейку от чужих глаз, позволив подобраться к жертве поближе и занять выгодную позицию для атаки. А выжидать она умела часами.
В завываниях приближающейся бури чудился волчий вой. Пустыня оплакивала прежнего короля, готовясь к восшествию на трон нового. Чтобы не проиграть времени и не оказаться втянутой в бурю, змейка не стала дожидаться ответа господина, прекрасно зная, каким тот будет. Мурамаса оценит по достоинству её старания и убедится в её полезности, когда увидит готовый результат, уж она-то позаботиться об этом.

------------>>> Окрестности Лас Ночес

+1

15

http://s6.uploads.ru/U6Fse.jpg

0


Вы здесь » Bleach: Swords' world » Уэко Мундо » Руины